«Отважный»

— Бросай, твой ход, — весело сказал Мигель, передавая кости Роберту и отпивая из непрозрачной бутылки эль. Бутылку они стащили из погреба еще на прошлой недели, но не решались её открывать: чтобы пропажа обнаружилась, мальчишки незаметно положили на её место такую же бутылку, но с морской водой, подкрашенной красной краской. Но то ли поставщик просчитался, то ли Патрик не заходил в погреб, но так или иначе, пропажа не была замечена, и сегодня друзья, наконец, решились насладиться этим запретным плодом. С алкоголем на «Отважном» было строго, и один из самых строгих запретов касался именно пьянки. Как рассказывал один из матросов, несколько лет назад на корабле произошел несчастный случай — изрядно пьяный матрос напал на своего приятеля, заколол его и бросил за борт, а на следующий день отправился к нему сам, только с пушечным ядром, привязанным к нагам… Это был единственный смертный приговор, приведенный в исполнение на «Отважном». И хотя, конечно, история эта пробирала до дрожи, юнги ведь решили выпить только по несколько глотков, никто этого даже не заметит. Предвкушение от нарушения какого-то запрета всегда так кружит голову. Сейчас Роберт, Мигель и Антонио сидели втроем в трюме и бросали от нечего делать кости. Кто больше кинет — тот и победил. Был вечер, спокойное море, приятный ветер, судно шло само собой, и поэтому матросы разбрелись по судну и занимались своими делами. Спустя игра начала надоедать, уж очень однообразно. И вот, Роберт, которому сегодня как никогда везло в игре, сказал: — Господа, а чего же мы с вами играем просто так? Разве в этом есть толк? — А что ты предлагаешь? Денег-то у нас нет, — заметил Мигель и многозначительно вывернул карманы. Антонио молчал. — А если на желания? — сказал Роб, и его глаза нехорошо заблестели. Ему везло весь вечер, и сейчас он не сомневался в том, что и в этот раз выйдет победителем. Даже желание уже придумал — рисковое, да, но зато весёлое и вполне безобидное, — подсыпать соль в чай Нельсону. Мальчики, не раздумывая, согласились. И в первые ходы Фортуна действительно была на стороне Роба, но уже на третьем круге оказалось, что у него самое маленькое количество очков. — Чёрт. Это быть не может! — вскрикнул Роб, когда ему выпало на трех кубиках по одному очку. — Ещё как может, — довольно протянул Мига, которому в последний раз выпало семнадцать очков. Он немного помолчал и продолжил: — Так, а теперь желание, — он коварно улыбнулся, — мы ночью проберемся на палубу, отвлечем дежурного, сегодня это, кажется, Лопис, а ты, Роб, пробьёшь не меньше пяти раз в рынду и крикнешь: «Земля!». Роб замер. Примерно месяц назад Нельсон предупреждал, что шутки с тревожным колоколом недопустимы. Но то ли алкоголь ударил ему в голову, то ли не хотелось показаться трусом, Робу показалось, что угрозы Нельсона не так страшны, как кажутся. И он согласился. Тем более, что Дик Лопис — это наглый испанец, который не раз задирал мальчишек, и теперь они хотели отомстить и посмеяться над ним. — Нет. Послушайте, вы чего? Серьёзно? Это не шутка. От капитана влетит, да и мы команду всю перебудим. Тут одной отработкой не отделаемся. Я в этом не участвую. — Трус! — тут же взвился Роберт. — Капитан нас не поймает, он говорил Патрику, что собирается лечь спать с матросами, и мы успеем спрятаться. Не терпится увидеть их лица, когда они выбегут на палубу! — Нет, парни, я не пойду, у меня ещё с прошлого раза задница болит. — Ладно, не хочешь — не иди, повеселимся без тебя. *** Через несколько часов Роберт притаился за штурвалом и изредка посматривал через перила на основание мачты, на котором висел колокол. Он чуть не выругался вслух, когда увидел на посту не Лописа, а Илая Стормака… Илай был всего на пять лет младше капитана, но выглядел намного моложе из-за худого телосложения и бледного цвета кожи. Он был молчалив и часто засиживался допоздна за книжками, хотя наравне с другими работал и нёс вахту. И при этом никто не мог сравниться с ним в знании морской навигации, сам Нельсон порой обращался к нему за помощью, да и Роберт бегал к нему за помощью, когда не мог решить заданный урок. И ведь Илай ни разу не отказал ему! И поэтому Роберт чуть не отказался от затеи, которая уже казалась не такой уж остроумной. Но отступать уже было поздно. Стормак только что пробил шесть склянок. К этому времени дежурные часто теряют бдительность, и Илай не стал исключением, он немного побродил по палубе, поднялся на верхнюю палубу, посмотрел на яркие звёзды, обошёл штурвал (слава Нептуну, без фонаря, и Роб замечен не был), а потом спустился обратно и сел на бочку под фонарём, начал, посвистывая, точить нож. Мигель появился только через полчаса. Он пробрался на бак и начал в такт Стормаку пощёлкивать пальцами и подсвистывать. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем матрос заподозрил что-то неладное. Он прекратил свистеть, отложил точильный камень и прислушался. — Кто здесь? — спросил он, всматриваясь в темноту, голос его дрогнул. Роб зажал рукой рот, чтобы не рассмеяться в голос. Мигель опять присвистнул и полез на корму, чтобы спрятаться. Стормак дрожащими руками стал снимать керосиновый фонарь с крюка, и медленно пошёл в сторону бака. Моим читателям может показаться, что страх взрослого мужчины, бывалого матроса не был обоснован, но, поверьте, на море существует множество легенд, связанных с нечистой силой. По морским поверьям, именно в полночь сирены подбираются к кораблю и зазывают к себе моряков. Стоит матросу подойти к борту и посмотреть на волны — а тут сирены, поглаживая свои волшебные волосы, запоют свои волшебные песни и протянут ему свои руки и заманят его к себе. Да что там, если бы Роб не знал, что это свистит Мигель, он сам бы перепугался до смерти, но смотреть, как пугается Стормак почему-то было смешно. — Кто? Кто здесь? — повторял матрос, медленно приближаясь к корме. Мигель же пробирался по канатам от Илая в сторону левого борта. Теперь настало время действовать Роберту. Адреналин перед очередной шалостью ударил в кровь, и угрозы Нельсона казались тоже незначительными и пустыми. Ох, как зря… Роберт подбежал к мачте и начал изо всех сил бить в рынду, истошно крича при этом: — Земля! Земля! Тревога! Первые несколько мгновений Роберт стоял, будто оглушенный собственным криком и звоном колокола, удивительно долго не желающим улетать в черную мглу, сплетающую море и небо в одну ставшую на секунду удивительно пугающей неизвестность. Возможно, дело было в выпитом алкоголе, порой вытаскивающим из глубин сознания весьма неожиданные реакции. А может быть просто в звенящей тишине звук оказался шокирующе громким. В любом случае, юноша чуть не упустил момент, когда нужно прекращать пялиться в темноту и начинать уносить ноги. К счастью, инстинкт самосохранения возобладал и вскоре Роберт уже соскользнул вниз по трапу, чтобы около кубрика смешаться с толпой стремящихся в противоположную сторону матросов. Когда Стормак как ошпаренный подбежал к своему месту, о чужаке напоминал лишь слегка покачивающийся язык колокола. Матросы окружили Илая и ждали объяснений, но тот только испуганно пожимал плечами. В его и без того больших глазах был страх. — Что случилось? Какая земля? — Ну же, Стормак! — Отойдите, — сказал Нельсон, приближаясь к колоколу, — я так понимаю, что это ложная тревога, так, Стормак? — матрос кивнул. — Но это был не я, сэр… — Значит ты ушёл с поста? — голос капитана стал строже. Стормак молчал. — Двадцать линьков. Завтра утром, — совсем жестко закончил капитан. После этого Нельсон сказал остальным возвращаться в трюм. Сам же остался наедине с перепуганным матросом. — Что случилось, Илай? Ты бледен, как только что выстиранные паруса, — хотел улыбнуться Нельсон, но матрос смотрел на него со вселенской болью в глазах. — Сэр, это был не я, — глаза Илая не лгали. — А кто же тогда? — Демоны. Нельсон удивленно вскинул брови, и вдруг стал серьезней. Если юнги имеют к этому хоть какое-то отношение, он убьет их.