Тихая гавань

      Хан Джисон спит со своей визажисткой уже две недели, и трудно сказать, что в их отношениях что-то изменилось. Минхо, по крайней мере, не в курсе. Они всё так же встречаются на съёмной квартире и, по словам Джисона, продуктивно, пусть и не совсем так, как он хотел бы, проводят время. Однако продвижения есть: за две недели они вместе единожды посмотрели детективную дораму и дважды поужинали в компании друг друга.       Ли Минхо привык доверять друзьям (придурки со школы не в счёт). Он привык слушать и слышать их чувства, чтобы уважать их и случайно не задеть. Но с Джисоном сложно, Джисон упёрся в своё и безумно быстро слепнет от привязанности к своей визажистке. Нет, Лино не думает, что эта девчонка использует Хана в своих целях; она давно работает в компании, и за ней даже бегал айдол из группы постарше, но она воротила носом. «Распаковывать» кого-то, кто этого явно не хочет и не для того себя за тысячу стен от посторонних глаз прятал, дело неблагородное. Можно обжечься, можно вообще целиком сгореть, а, зная Хана, Лино уверен, что тот рванет в жерло вулкана без раздумий, если ему покажется, что разгадка там.       На самом деле, с самого начала Минхо сомневался в таинственности Ан Суюн. Он считал её поверхностной, любительницей быстрого кайфа и обычной потребительницей материальных благ, у которой за душой ничего нет. А затем чисто случайно узнал от знакомого, чей отец был знаком с её отцом, что она была вплоть до совершеннолетия прилежной дочерью, закончившей школу на высокие баллы и поступившей в сеульский национальный университет на дизайн.       И то ли девчонка повзрослела, съехав от отца, и решила жить на полную катушку, то ли просто на плаву в компании знакомых держаться так пытается, Минхо не знает, да и не стремился узнать; как бы он не хотел осчастливить друга, Ан Суюн всё ещё проблема Хана.       У Джисона же мысли спрятались за розовой призмой. Он цветёт от одного нахождения рядом с Суюн и в любом её действии, не направленном на получение секса, видит что-то личное, что-то, что показывает желание девушки с ним сблизиться. Это, наверное, даже неплохо — Хан тяжело сходится с людьми, а уж гиперфикс на них ловит ещё реже; он может быть источником оглушительного шума в компании мемберов и генератором самых смешных шуток и пародий, но из-за интровертности быстро устаёт от подобной активности и прячется обратно в свой кокон. С другой стороны Ан Суюн была и остаётся skzki, и вступать с ней в какие-либо отношения, кроме рабочих, — ну…       Валяясь с ней в кровати, Джисон чувствует удовлетворённость. Добавить бы ещё спокойствие и безопасность, были бы отношения его мечты, но до этого пока далеко. Суюн потягивается с довольным стоном, разминая мышцы, и переводит взгляд на парня. Он ловит его мгновенно, кусает щёку изнутри и улыбается глупо.       — В душ? — рука Хана перекидывается через голову девушки и прижимает к себе поближе.       — Лень, — Суюн перекатывается к другому краю кровати, ловко не попадаясь в плен подкаченных рук.       — Но надо, — Джисон не теряется, подскакивает на кровати и подхватывает девушку на руки. — На борту самолёта нашей авиакомпании вы успешно доберётесь до ванной комнаты, просьба крепко держаться за шею пилота и ни в коем случае не отпускать.       Суюн хочется биться в истерике и иногда строить гримасы отвращения. До чего же абсурдно и комично они выглядят, стоя в обнажённом виде практически в центре комнаты и разыгрывая детский спектакль. Но есть в этом что-то забавное, что-то милое и непринуждённое, что-то, что не с каждым прочувствуешь. Но Ан Суюн колючая, и если у Хана колючки маленькие, как у крошечного кактуса, то у Суюн — метровые копья. Поэтому она закатывает глаза и раздражённо вздыхает, но подыгрывает, руками обвивая мужскую шею.       В душе Джисон перестаёт играть, и речь далеко не об игре в пилота и самолётики; он включает воду, добавляет геля на мочалку и так нежно скользит ей по девичьей коже, что закрыть глаза хочется и промычать от удовольствия. Это пугает, настораживает и заставляет перехватить руку Хана.       — Прости, — она снова заводит этот разговор, только теперь её голос звучит как-то иначе (или Джисон опять всё выдумывает), — для меня это просто развлечение, а для тебя… — Хан её перебивает.       — Я же говорил, что всё окей, черепашонок, — Суюн морщится от прозвища, бьёт костяшками по плечу.       — Не называй меня так блевотно.       — Как скажешь, бейб.       Девушка строит смешную недовольную рожицу, а Хан смеётся, глядя в её лицо. Он слегка наклоняется, чтобы коснуться её губ своими, но вовремя себя одёргивает. Как бы наивно он себя не вёл, какие бы радужные картины не описывал Лино-хёну, он понимает, что привязываться опасно. Поцелуям он с недавних пор сказал нетвёрдое нет, хотя так хочется редкие совместные утра проводить с ленивыми поцелуями-покусываниями. Может, это и глупо до безумия: заниматься сексом каждую встречу, извращаться, в процессе разбрасываться грязными фразочками и при этом не целоваться (ни в коем случае!); но в поцелуях чувства, в поцелуях любовь, и без взаимности никакого удовольствия нет.       Волнует ли это Суюн? Конечно же нет. Всего лишь смешит и бьёт по самолюбию (неужели она не настолько хороша?) Она пыталась лезть сама, мазала языком по губам Хана, но он, улыбаясь, увиливал и будто бы игрался. Суюн не спрашивает причину, и Джисон, вероятно, не собирается отвечать. И спросить совета не у кого, как обуздать вредность Хана и получить желаемое — девушка наплела подружкам из стаффа, что у неё появился постоянный партнёр, из которого она верёвки вьёт, только пальчиком помани, а он уже на коленях сидит.       Безусловно, она злится на себя за бесконечную ложь, в которой уже захлёбывается. Время от времени появляется желание повернуть время вспять и быть прошлой спокойной версией себя, но вдогонку возникают вопросы, достигла бы она таких высот, будь она тихой серой мышью? Ан Суюн много врала, много подставляла, чтобы оказаться на своём месте. Она собственными руками сделала всё, чтобы мыши убежали в свои норы. Тихушники никому не нравятся (хотя, скорее, нравятся тем, что манипулировать ими очень просто). Такие айдолы самые непопулярные в группах, такие подчинённые — люди на побегушках, нужные только для грязной и мелкой работы, такие друзья — исключительно инструменты для достижения каких-либо целей.       Конечно, было бы куда эффектнее сказать своим подружкам, что она спит с самим Хан Джисоном. К парням подкатывали часто и чуть ли не все (иногда даже аджуммы), и кому-то везло получить в ответ безобидный флирт, а кто-то лишался работы. Суюн злило, что даже вне поля зрения фанатов из айдолов лепят ангелочков, нежелающих приятно провести время с красивой девушкой. В разговорах парней она часто улавливала краем уха, что у Чана уже «яйца сводит», а Хёнджин устал удовлетворять сам себя, но тем не менее они лишь смущённо улыбались и переводили тему, стоило им услышать прямое или косвенное приглашение в постель.       Все вокруг претворяются. Для чего-то, для кого-то. Это невероятно злит.       Ещё сильнее злит появление Хана рядом. Он не требует ничего, кроме времени вместе и разговоров, он не просит секретности — возможно считая, что это само собой разумеющееся, — и приходит по первому звонку девушки. Суюн в любом случае не планировала раскрывать Джисона как любителя перепихнуться с визажистой или что-то типа того. Как минимум потому, что приходилось бы стервозничать ещё и на работе.       Хан смывает пену с тела девушки, поворачивает к себе спиной и шлёпает звонко по заднице.       — Готово, можешь топать в кровать, — Суюн протестующе оборачивается и непонимающе смотрит на него. Это что, Джисон теперь по всем фронтам дистанцию держать собирается? Чтобы в конечном итоге бросить? Ну уж нет, если лавочку и сворачивать, то точно руками Суюн.       — В чём дело? — она руками упирается в бока и ждёт ответа.       — Ни в чём, — Хан пожимает плечами, — душ хочу принять.       Игра в угадайку Суюн не впечатляет. Неужели так сложно озвучить свои ощущения? Вроде Ан не производит впечатления чувствительной девушки, и спектакли перед ней разыгрывать не нужно. Суюн бесится, обходит парня и обнимает со спины. У Хана внутри всё плавится, ошибочно принимая действия девушки за нежность. А она слегка кусает плечо и руками с живота скользит к члену, сжимая его и на пробу проводя вверх-вниз.       — Отпусти, ладно? — от беззаботного тона Хана не остаётся ни следа. Он не отстраняется, не убирает чужие руки со своего тела, но его голос ниже обычного и с оттенком раздражительности.       — А если нет? — Суюн искренне забавляется, сжимает руку сильнее и целует в шею. — Почему ты меня не целуешь, сладкий?       — Сейчас же снова встанет, — тяжело вздыхая, Хан будто сдаётся.       — Ну и что? Ты взрослый мальчик, справишься, — лёгкий смешок тонет в звуках воды. — На вопрос ответишь?       — Не понимаю, почему тебя волнуют эти глупости.       Хан убирает от себя женские руки, выталкивает Суюн за пределы душевой кабины, закрывает дверь и выдыхает. Парень делает воду максимально горячей, чтобы всё, что занимало его мысли, было о жгучем прикосновении воды к его коже, а не об Ан Суюн. Она зачем-то хочет контролировать всё, что её не касается, а Хану хочется оставить хоть что-то личное только для себя.       Суюн что-то зло бормочет за стеклом, но Джисон не разбирает слов. Он по-прежнему воодушевлён, — в конце концов, прошло всего лишь две недели, — но в себе несколько разочаровался. Ни адаптироваться в обществе Суюн не смог, ни адаптировать её саму. Может, проблема не в мире, где действует правило «хочешь жить — умей вертеться», а в Хане?       Он поднимает голову и лицом встречает горячие капли воды. Сейчас бы драматично поплакать и придумать бит для грустного рэпа, но губы растягиваются в непонятной улыбке. Пф, неужели сам Хан Джисон не справится с незначительными трудностями в личной жизни и сдастся? О нет.       Тело покрывается мурашками от контраста температур, когда Джисон выходит из душа в одних шортах. Суюн уже оделась и куда-то показательно собиралась (иначе бы давно ушла). Не заметив на себе заинтересованного взгляда и не услышав хотя бы какого-нибудь слова в свою сторону, она останавливается посреди комнаты и возмущённо смотрит на парня.       — Даже не спросишь ничего? — как же её начинает бесить его привычка уходить от ответа, тупо пожимая плечами. — Бесишь! — Суюн садится на диван, уперевшись локтями в колени, а подбородком — в ладони.       — Зачем тогда за мной бегала, раз бешу? — Джисон чувствует себя участником настоящего маскарада, когда начинает фальшиво ухмыляться и закусывать нижнюю губу. Только маски он меняет для себя самого.       Суюн вспыхивает, как поднесённые друг к другу бенгальские огни. Ничего она не бегала, всего лишь предложила пару раз, Хан, вообще-то, мог и не соглашаться!       — У нас вечером съёмка, думаю, тебе нужно съездить подготовиться, — Джисон садится на диван, но не рядом, и Суюн теперь в каждом его действии ищет скрытый смысл.       — Выгоняешь? — она резко поворачивается к нему лицом. — Слушай, давай договоримся, если тебе не нравится, что между нами происходит, то…       — Да что ты, блять, заладила одно и то же?! — будь они сейчас в каком-нибудь ситкоме или мультфильме, от напряжения в голосе Хана однозначно бы полопались все лампочки в доме. Суюн даже вжала голову в плечи от неожиданности; если быть честной, она ни разу не слышала, как кричит Хан. Бан Чан, Минхо, даже Чонин — хотя бы единожды Ан слышала их «разговоры на повышенных тонах». — Если бы мне не нравилось, стал бы я тут находиться?       — Я не знаю, что у тебя в голове, — после недолгой паузы голос девушки всё же дрогнул, будто она молчала весь день, и только сейчас решила подать голос.       — Я тоже, — уже более спокойно отвечает ей Хан. — Даже когда я злюсь из-за, эм… специфики наших отношений?.. я злюсь на себя, что я не могу соответствовать твоим ожиданиям, а не на то, что ты такая.       Суюн опускает голову, пытаясь абстрагироваться от начинающегося откровенного разговора. Вот чего-чего, а выворачивания души наизнанку ей тут не надо, она не для того себе стены возводила.       — Э-э… Я могу идти? — она поднимается на ноги и поправляет слегка задравшуюся футболку.       — Ты можешь делать что хочешь, — Хан рукой зачёсывает мокрые волосы назад и придаёт себе более расслабленный вид, будто это не он только сорвался.       — Я и делала что хочу, тебе не понравилось. Впредь буду спрашивать.       Входная дверь громко хлопает, оставляя Джисона одного в квартире. Он безвольной плюшевой игрушкой с ограниченной жестикуляцией падает на бок на диван, взглядом врезаясь на дешёвую вазочку с искусственным цветком на стеклянном кофейном столике.