Carpe Diem: Post Scriptum

      Эта мысль сразу заразила сознание Хао, именно поэтому он стоял в магазине, выбирая вино и молочный шоколад с сигаретами, — не для себя, а для Йо. Он же должен извиниться за происшедшее вчера. А что может быть лучше, чем встретить закат на крыше, чтобы пить вино, курить и рассматривать небо, усыпанное звёздами? — ничего. Так рассудил и Аоки, и вот теперь внимательно изучал ассортимент в магазине, прикидывая, что понравится Йо больше: молочный шоколад или молочный шоколад с клубникой? — впрочем, оба варианта имели права на то, чтобы оказаться справедливыми и верными.       Однако, Хао счёл, что в данной ситуации не стоит экспериментировать, а потому взял обычный молочный.       Прогноз погоды обещал тёплую ясную ночь — идеально, и именно поэтому есть риск, что они окажутся не самыми умными жителями этого дома: мало ли найдётся желающих насладиться ясной тёплой майской ночью на крыше?       Впрочем, не так важно, если поступить так же нагло как Аоки, и взять единственный ключ от крыши.       Приобретя всё необходимое, Хао двинулся к кассе, чтобы оплатить покупки и, с чувством выполненного долга и осознания того, какой он, всё-таки, молодец, покинуть магазин и вернуться домой.       Хао курил несколько больше Йо. И совершенно логично предположить, что пагубная привычка в Аоки запустила когти глубже, чем в Асакуру. Именно поэтому Асакура постоянно просил Хао поберечь своё здоровье и бросить «эту чёртову мутную дурь», как Йо называл в своём непонимании вэйп, хоть и относился к этому с восторженным восхищением, словно это было какое-то волшебство. Это в Йо Хао очень любил, эти детскую непосредственность и способность удивляться самым привычным, казалось бы, вещам, которые Асакуре удалось пронести через всю свою жизнь из чистого мечтательного простого детства во взрослую местами суровую реальность, в которой на каждом шагу — какие-то трудности, конфликты с людьми и собой, и всё же Йо всегда оставался верным себе — всегда слегка ленивым добрым искренним ребёнком.       Мысли об Асакуре заставили Аоки неосознанно улыбнуться, предвкушая восторг Йо при виде звёздного неба. Хао ускорил шаг и быстро подошёл к дому. Уже через пять минут Аоки разувался перед входом в квартиру.       — Солнце, ты дома? Я вернулся! — прокричал Хао с порога.       — Да, я дома! Ты голоден, Хао? — спросил Асакура, выруливая с кухни в зелёном фартуке и с сиреневыми прихватками. Аоки окинул партнёра насмешливым слегка удивлённым взглядом, в котором плескались смеющиеся огоньки перед тем, как произнёс:       — Я и не знал, что ты умеешь готовить, Йо! Подумать только, четыре года уже сплю с тобой в одной кровати, и не догадывался, что ты у меня такая хозяюшка, — с улыбкой протянул Аоки, прищуриваясь, — а тебе идёт, надевай фартук почаще, пожалуйста, — попросил парень, не в силах оторвать взгляд от Йо.       — Чёрт, хватит меня провоцировать! Я ведь не смогу сдержаться и снова натворю того, о чём потом пожалею! — взревел Хао, силясь подавить дикое звериное желание исцеловать невероятно милого в таком виде, Йо.       — Не-а, не можешь не сдержаться, я в тебя верю, солнце моё, потому что, если ты думаешь, что я буду терпеть это, то ты ошибаешься. Я могу понять и даже, может, разделить твою жажду обладать, так что я тоже не собираюсь тебя с кем-либо делить, — Йо проговорил это так, что Хао даже не узнал Асакуру.       Йо, действительно, в тот момент поменялся: взгляд угрожающе потемнел и стал ожесточённо-холодным, голос стальным, — эти, казалось бы, незначительные изменения вкупе резко изменили не то что облик, даже то, как Хао воспринял Йо, с которым четыре года провёл бок о бок и привычки которого изучил в мельчайших подробностях. Сейчас перед ним стоял совершенно другой человек, который, всё же, ещё сохранял те мягкие частички милого дурашки: та же добрая искренняя улыбка, тот же ласковый взгляд огромных шоколадных глаз, переливистый звонкий, будто бы даже детский беззаботный смех, в который влюбился Хао когда-то в городской больнице Идзумо, где работал медбратом.       — Солнце, я тут вспомнил, как в тебя влюбился… И хочу сказать: спасибо, что не оттолкнул меня, когда я признался тебе… — проговорил Хао мягко, приобнимая Йо.       — Ну, я тогда нехило испугался, честно говоря, но потом я понял, что зря оттолкнул тебя своим отношением. Тем более, когда я покинул больницу, ещё около недели места себе не находил: скучал по тебе невероятно… Даже на Танабату загадал желание одним словом, которое написал на тандзаку: «Хао».       — Надо же, неужели это тот редкий случай, когда загаданное сбылось? — с умилённой спокойной улыбкой, мягко обнимая Йо и оставляя нежный невесомый поцелуй на макушке Асакуры. Однако на этом целомудренном поцелуе Хао остановиться не пожелал, а потому нежно, любовно, мягко прильнул к губам Йо, несмело, осторожно впуская язык в рот Асакуры и медленно переплёл его с языком Асакуры, срывая тихий слабый, приглушённый на выдохе, стон с мягких и вечно вкуса шоколада, губ Йо. Асакура, видимо, не ожидал такой нежности от парня, и это удивление со всей искренностью, на которую вообще способны шоколадные глаза Асакуры, выразилось во взгляде, которым он мягко накрыл Хао.       — Видимо, сегодня не только у тебя день открытий, — с мягкой улыбкой проговорил Йо.       — Почему?       — Потому что ты никогда меня не целовал так, что голову накрывает волной нежности, которая крадёт способность думать…       — Это всё — мои извинения. Тебе нравится, моё солнце?       — Конечно, но…       — Что «но»?       — Но это не нравится тебе, думаю… Тебе ведь приятнее кусать мои губы до крови? А так приходится сдерживать свою природу… Прости, что я такой хрупкий… — с печалью и сожалением в голосе, тихо проговорил Йо, опуская глаза.       — Йо, ты у меня такой дурашка… — ласково улыбаясь, выдохнул Хао.       — Почему это?       — Потому что извиняешься за совершенно естественные вещи. Это ведь совершенно естественно, что у нас разные темпераменты. У меня — явная склонность к агрессии и жестокости, ревнивость, собственничество, неуравновешенность, неконтролируемая ярость… Вроде ничего не упустил? У тебя — нежность, доброта и всепрощение, альтруизм и желание всем помочь. Мы уравновешиваем друг друга, как Инь и Ян, вода и огонь. Так и должно быть, чтобы мы отличались. Понимаешь?       — Чёрт, и почему мы встретились только сейчас? Ты бы мог меня подготовить к экзамену по медицинской философии! — с негодованием воскликнул Йо.