Carpe Diem: Post Scriptum

      Хао понял, что что-то не так, едва Йо вернулся с гулянки с друзьями. Шаги слишком тихие, испуганные. Но причин для этого не было — Аоки сам отпустил парня, да и после похода на крышу их отношения стали более свободными от деспотизма Хао.       — Йо? всё нормально? — ты чего такой мрачный? Что-то случилось? — сыпал молодой человек вопросами, в которых явно читалась тревога. Асакура все оставил без ответа, что по-настоящему обеспокоило молодого человека.       — Йо, ответь мне! — повелительным тоном приказал Хао.       — Да, всё хорошо, — спокойно соврал Йо, понимая, что, если скажет правду, его друг точно не избежит неудержимого и неистового гнева Аоки.       — Ты мне врёшь, солнце, я же вижу по лицу, — с невыразимой хрустальной печалью в голосе проговорил Хао.       — Если ты мне не скажешь, солнце, я побеседую с твоими друзьями, — спокойно и холодно сказал Аоки.       — Нет! Не нужно, пожалуйста! Просто поверь мне на слово, что у меня всё хорошо! Прошу!       — Я не понимаю, почему ты не хочешь или не можешь мне рассказать, но меня это очень печалит, солнце, — разочарованно проговорил Хао тихим вкрадчивым голосом.       — Подойди ко мне, Йо, — повелел Аоки.       Асакура покорно повиновался, правда, не без опаски. Кто знает, что увидит или поймёт проницательный парень, если Йо окажется рядом.             Почувствует ли Хао страх, смешанный со стыдом и отвращением,       которым веяло от Асакуры?       Йо подошёл медленно, осторожно, ожидая чего угодно.       Хао взял парня за подбородок и впил свой жёсткий взгляд прямо в широко распахнутые шоколадные глаза Йо, в которых плескался почти панический страх от мысли, что сейчас Хао обязательно всё поймёт.       — Боги! Дурашка, что тебя так напугало? Я ничего плохого тебе не сделаю сейчас, — как можно мягче и спокойнее сказал Хао.       — Я ничего не боюсь, — ровно выдохнул Асакура, в очередной раз солгав.       — С кем конкретно ты гулял? С Реном или Хоро? — спросил Аоки.       — Судя по твоему нежеланию отвечать, с колючкой. Ты знаешь, что против отмороженного я ничего не имею, а, значит, о нём ты мог бы без опасений сказать. Остаётся мой фаворит — Ренни! — чудно, значит, его первым и допросим, — решил Хао.       — Нет! Хао! Не нужно! Остановись! — закричал Асакура, бешено испугавшись, что парень сделает то, что вознамерился.       — Не буду, если ты мне сам всё расскажешь, солнце, — спокойно проговорил Хао, не сводя своего гнетущего взгляда с мрачного лица Йо, на котором эмоции одна за одной стремительно, словно в калейдоскопе, сменялись поразительно ясные и легко угадываемые переживания: сперва растерянность с непониманием, потом обречённость с безвыходностью, и, наконец, финальное — решимость. Йо резко быстро проговорил на одном дыхании: — Рен меня поцеловал, — выдохнув это, Йо приготовился к тому, что Хао прямо сейчас в гневе покинет квартиру, чтобы найти и убить Тао. Вместо этого Аоки только сказал с ледяной вкрадчивостью и угрожающим спокойствием: — Как. Он. Посмел. Йо показалось, что вот-вот упадёт в обморок. Слишком давил этот сгустившийся и нагревшийся от гнева Хао воздух. Дышать стало трудно. Асакура боялся поднять на парня взгляд, боялся, что Хао сватит нож и пойдёт убивать людей налево-направо без разбора. И пусть гнев Аоки не был всеуничтожающим пламенем, а, напротив, являл собой что-то обжигающе холодное, Асакура всё же не пришёл в спокойствие, когда Хао начал что-то внимательно изучать в телефоне, постоянно листая какое-то подобие ленты, словно бы зашёл в какую-то соцсеть. «Или в каталог оружейного магазина» — услужливо подсказало испуганное сознание.       — Понятно. Ты говорил, он с Усуи в отношениях? — впервые за последнюю минуту подал голос Хао.       — Ну, нет, они не встречаются, но Хоро определённо нравится Рену, — сказал Йо прежде, чем успел понять, что отвечать вообще не стоило.       — Сути не меняет. Так даже лучше, — таинственно кинул Хао, перед тем, как дверь за ним оглушительно захлопнулась. Йо не представлял, что Хао сделает с этой информацией, но твёрдо понимал одно: это явно добром не кончится.

***

      Хао вылетел из подъезда, не особенно заботясь о жильцах первого этажа, которым ещё несколько секунд предстоит слушать раскаты эха от оглушительного хлопка дверью. Он должен успеть, пока они не ушли из кафе, в котором сейчас мило проводили время, судя по постам, которые выложил Хоро-Хоро в Mixi меньше минуты назад. Хорошо, что у Усуи включена геолокация — из множества возможных вариантов оставался один определённый — Star Leo — хорошее, в меру дорогое заведение для людей с достатком выше среднего, которое вряд ли смог бы позволить себе северянин, а, значит, Хорокея привёл туда ублюдок Тао. Тем лучше.       Благо, идти недалеко, и Хао уже через десять минут стоял перед входом в заведение, ожесточённо выпуская клубы густого белого дыма, недостаточно крепкого, чтобы усмирить нутро, которое ходило ходуном от клокотавшего в груди гнева; но достаточно, чтобы дать лёгкое расслабление всему напрягшемуся телу.       Со стремительной решимостью влетев в зал, совершенно не обращая внимания на то, что нарушает спокойную атмосферу заведения, Хао твёрдо проследовал к месту в углу, которое сразу приметил, когда ещё стоял на улице, изучая внутреннюю обстановку заведения и посетителей. За столиком с невозмутимым видом сидел Тао в компании Хоро-Хоро. Китаец даже бровью не повёл, когда Хао, оперев руки о столик, за которым сидели молодые люди, навис над ним и тихо прорычал:       — Я уничтожу любого, кто тронет то, что принадлежит мне, — смотри внимательно, ублюдок, — с этими словами Хао грубо с остервенелой жёсткостью впился в губы северянина, с упоением кусая их в кровь, отчего у Усуи в глазах потемнело, а из груди вырвался слабый вскрик, скорее от неожиданности и удивления, нежели от удовольствия. Хоро-Хоро попытался оттолкнуть Хао, но тот оказался гораздо сильнее, подогреваемый ещё горящим в сознании и памяти оскорблением, которое посмел нанести ублюдок Тао. Сам китаец наблюдал за происходящим с напускным равнодушием, не собираясь допустить, чтобы хоть одна мышца в спокойном лице дрогнула судорогой гнева.       — Рен! Что тут происходит? Почему меня целует Хао, а ты стоишь с такой непроницаемой рожей? — заверещал Хоро-Хоро, когда Аоки ослабил свой жёсткий напор.       — Не знаю, — пожал плечами Тао с невинным лицом.       — Ах ты мразь… В следующий раз, если посмеешь подойти к Йо, на месте дружка будет твоя французская шлюха-невеста. Уж поверь, я найду в себе силы жёстко трахнуть её до тебя, — с хищным оскалом и металлом в голосе проговорил Хао.             — Валяй, — равнодушно пожал плечами Рен, — мне плевать на неё, я и сам видел её только на фотографиях.