Глава 9: Я в центре внимания
21 октября 2025 г., 09:18
Примечания:
R.E.M. – Losing my Religion
В канун Рождества Драко пришлось принять пять чёртовых посылок для Поттера. Он не знал, куда подевался этот ублюдок — по какой-то причине казалось крайне маловероятным, что он отправился в церковь, — но раз тот, судя по всему, заказал последние версии Xbox и PlayStation с целой кучей игр к ним, то значит он должен был рано или поздно вернуться, правильно? Драко отказывался даже думать о том, что мог так облажаться и потерять Поттера окончательно.
К тому моменту, когда Поттер постучал в дверь поздним вечером, кухня снова была завалена печеньем. На этот раз Драко даже покрыл его глазурью. (По большей части сделано это было потому, что ему не хватило муки для новой порции печенья, а ложиться спать было ещё рано.)
Что же, пускай Поттер постоит и подождет за то, что заставил Драко волноваться из-за провала его миссии. Он не спеша вымыл руки, стряхнул с футболки остатки муки, и только после этого открыл дверь. Поттер в этот момент уже поднимался по лестнице. Они посмотрели друг на друга. Взгляд Поттера был прикован к голым рукам Драко. Сам же Драко нахмурился, смерив взглядом его тонкий бомбер и кроссовки, насквозь промокшие. Чёрт возьми, что не так с этим психом? Для него ливень полчаса назад точно не стал сюрпризом.
Поттер откашлялся и хрипло произнёс:
— О. Я не думал, что ты реально будешь дома.
Драко фыркнул.
— И всё же ты постучал?
Поттер закатил глаза и спустился обратно.
— Я зашёл только из-за почты. Если ты её ещё не выкинул.
— Как раз недавно продал последнюю коробку-сюрприз на eBay. Как думаешь, десять фунтов за штуку – хорошая цена? — съязвил Драко, оборачиваясь за первой из посылок, сложенных прямо у двери.
— Великолепная, — ответил Поттер. В конце слова у него застучали зубы, но он резко сжал челюсти и больше ничего не сказал. Он четыре раза поднимался наверх, перенося по одной коробке в здоровой руке. На миг Драко даже подумал помочь ему, чтобы побыстрее покончить с этим, но сразу прогнал эту мысль. Он вообще не должен был соглашаться принимать у себя эту шоппинг-терапию Поттера.
Проблема возникла с пятой коробкой, которая была самой большой и такой тяжёлой, что пол дрогнул, когда Поттер уронил её себе на ногу. Последовавший за этим поток ругательств был красочным и изобретательным. Это было достаточно впечатляюще. На работе Поттер редко позволял себе материться.
Драко наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди.
— Чёрт, что ты заказал? Бетон?
— Книги, — прохрипел Поттер, тяжело дыша и опираясь на вешалку. — Я точно не смогу дотащить это наверх.
— Не дотащишь, — согласился Драко, постукивая ногой. — Я бы с радостью помог, но я тоже инвалид.
— Уверен, ты бы помог, — Поттер попробовал осторожно наступить на ногу и вскрикнул от боли. Когда Драко наклонился и со вздохом закрыл дверь, Поттер сразу распахнул глаза. — Что ты делаешь?
— Проверю, не размозжил ли ты себе ступню, а потом вышвырну тебя вместе с твоей чёртовой библиотекой.
— Я и сам могу свалить.
— Ничего ты не сможешь в ближайшее время.
— Всё в порядке, — сказал Поттер. Он снова попытался перенести вес на ногу. На этот раз он не прислонился к стене, но по его выражению лица Драко стало ясно, что тот просто не хочет признавать свое поражение. — Две ноги мне и не нужны, — процедил он.
— Конечно, мне тоже. С одной ногой жизнь намного интереснее. Не могу дождаться, когда уже моя отвалится, — Драко подошёл ближе и схватил Поттера за здоровую руку, собираясь его поддержать. Но вместо этого он ощутил сильный электрический разряд, внезапно пронзивший его до самых костей. Драко отпрянул, прижав руку к груди. Он был почти уверен, что увидел, как проскочила настоящая искра.
Поттер широко распахнул глаза, но они по-прежнему были ярко-зелёными.
— О, Господи. Ты в порядке?! Чёрт, прости меня.
— Чтоб тебя, Поттер, — процедил Драко. — Из чего у тебя парик? Из чистого полиэстера?
Поттер удивлённо засмеялся.
— Отлично, ты всё такой же ублюдок, — он щёлкнул пальцами в сторону Драко. — Дай посмотрю твою руку.
Драко прижал руку к себе, пряча от взгляда Поттера.
— Сначала покажи ногу.
Поттер прищурился.
— Шантажист.
— Дебошир, — преувеличенно потерев запястье, парировал Драко.
— Аргх. Ладно.
На этот раз, когда Поттер взял Драко за руку, боли не было. Имея две здоровые ноги на двоих, они каким-то образом доковыляли до кухни, где их мгновенно окутал плейлист Драко с летними хитами. Как только они сели рядом на два не сочетающихся между собой стула, единственные, имеющиеся у Драко, Поттер положил руку Драко себе на колени, потому что стол был полностью заставлен печеньем.
— Всё в порядке, — сказал Драко, хотя его кожа под пальцами Поттера странно покалывала. Он прочистил горло. — Честно говоря, не знаю, что ты собираешься найти. Это просто статическое электричество.
Когда он попытался отдёрнуть руку, Поттер перевернул её ладонью вверх и внимательно посмотрел на кончики пальцев.
— Кожа здесь немного покраснела, — сказал он, касаясь пальцев в этих местах. Драко вздрогнул. — Но, думаю, жить будешь.
Не выдержав, Драко выдернул руку.
— Чёрт, ты горячий.
— Что?
— Руки у тебя горячие, — Драко щёлкнул Поттера по лбу. Это было глупо, но всё же лучше, чем то, что он изначально собирался сделать, подняв руку – потрогать лоб Поттера. Идиот. — У тебя жар. Только не говори, что ты в таком состоянии выходил на улицу. На дворе середина зимы. Температура от силы два градуса.
— Мне не было холодно.
— Зато теперь ты весь мокрый, — Драко дёрнул за воротник куртки Поттера и на лицо ему брызнула вода. — Снимай, пока окончательно не простудился.
Поттер откинулся на спинку стула, вскинув бровь. На каплю воды, стекавшую по его лицу, он не обратил никакого внимания.
— Осторожнее, Драко, а то я подумаю, что ты на самом деле меня не ненавидишь.
— Просто не хочу, чтобы ты простудился и будил меня посреди ночи своим кашлем. Потолки здесь не такие уж и толстые, — капля совсем скоро должна была достигнуть изгиба губ Поттера, и Драко не мог отвести взгляд. В отчаянной попытке отвлечься Драко схватил печенье в форме полумесяца, которое он украсил, придав ему вид ломтика арбуза, и с силой разломил его пополам.
Только в тот момент Поттер, судя по всему, заметил результат срыва Драко.
— Срань господня, — сказал он, указывая на горы печенья. — Для кого всё это?
— Для меня, — ответил Драко, доедая печенье. — Мне было скучно и немного хотелось есть.
Как по сигналу, у Поттера заурчал живот. За последние десять лет Драко отлично изучил движения Грома и знал, что последует за небольшим изменением положения его тела. Он оттолкнул руку Поттера прежде, чем тот успел потянуться к печенью.
— Эй! — возмутился Поттер.
На лице Драко появилась хитрая ухмылка.
— У тебя аллергия, помнишь?
— Я никогда не говорил, на что именно у меня аллергия, — многозначительно ответил Поттер, потирая тыльную сторону ладони. — Может, у меня просто аллергия на людей, которые лезут в мою жизнь. Слышал про социальную тревожность? У меня может быть она.
— Значит, у тебя аллергия на друзей.
— Я не... У меня есть друзья! — с обидой возразил Поттер, и его голос звучал как у человека, который лжёт сквозь зубы.
Драко взял ещё одно печенье.
— И как их зовут?
— Я не обязан называть тебе их имена!
— А, понятно. Это секретная информация?
— Это не твоё чёртово дело! — Поттер прижал здоровую руку к груди и вцепился в бицепс, впиваясь пальцами в мокрую ткань куртки. — Не вижу, чтобы ты праздновал Рождество с кем-то.
— Всё как и у тебя, судя по всему. Разница лишь в том, что ты уже видел как минимум одного из из моих друзей.
Вместо ответа Поттер резко передернул плечами от холода. Бросив на Драко косой взгляд, он наконец снял куртку. Рубашка под ней тоже промокла, но он оставил её. Учитывая, что он не мог толком поднять руку и, скорее всего, не надел под рубашку футболку, Драко был этому рад. Вида Поттера в облегающей рубашке и без того было достаточно.
— Дай посмотрю твою ногу, — сказал Драко, пытаясь отвлечься. Может, если он посмотрит на сломанные пальцы Поттера, то это безумное желание прижаться к его груди наконец пройдёт.
К его удивлению, Поттер действительно снял ботинки. Те с грохотом упали на пол, оставив там следы грязи. Поттер, похоже, и не осознавал, что ведёт себя как капризный ребёнок. Он рассматривал печенье на столе, старательно удерживая руки при себе.
— Почему этот пряничный человечек в бикини?
— Потому что это не пряничный человечек. Это модель в купальнике, — Драко пнул ножку стула Поттера. — Ногу.
— А что насчёт того оленя?
— Это просто любопытная собака. И прежде чем ты спросишь: нет, это не колокольчик, а ананас, — Драко не осмелился снова схватить Поттера, и поэтому просто развернул его стул. — Теперь дай посмотреть.
Поттер сделал вид, что не услышал его, и продолжил смотреть на печенье, вытягивая шею.
— Понятно. Значит, эта розовая снежинка на самом деле цветок?
— Очевидно, — ответил Драко, разглядывая ногу Поттера и размышляя, будет ли странно, если он положит её себе на колени. Наверное, да. С другой стороны, Поттер ведь положил руку Драко себе на колени, а значит это нормально, правильно?
— А что с этими рождественскими ёлками? Ты их не украсил.
— Без понятия. Думаю, это обычные хвойные деревья. Летняя версия. Они же растут круглый год. Поэтому их и называют вечнозелёными.
Поттер неодобрительно цокнул.
— Дай мне зелёную и коричневую глазурь.
— Мне не нужна тупая ёлка.
— Тупой ёлки и не будет, — сказал Поттер, разжимая и сжимая ладонь. — Быстрее.
Обожжённые кончики пальцев Драко болезненно заныли, когда он хлопнул по пустому месту на стуле между своими ногами.
— Если хочешь испортить печенье – покажи ногу. Сейчас же.
Поттер закатил глаза, но снял мокрый носок и опустил ногу на указанное место. Он взял глазурь и повернулся так, чтобы можно было разукрашивать печенье, пока Драко пытался его осмотреть. Из-за неудобной позы и постоянных движений Поттера сделать это было непросто.
Раздраженно вздохнув, Драко ухватил Поттера за лодыжку. Только когда Поттер напрягся, Драко подумал о том, что его, возможно, ждёт еще один разряд. Его желудок неприятно заныл. Он не сводил глаз с синяка, который проступал на подъеме стопы Поттера. Наверное, Драко стоило бы прощупать пальцы, но его рука словно приросла к лодыжке Поттера.
— Не похоже на перелом. Всё будет нормально, — по непостижимым Драко причинам его голос прозвучал ужасно хрипло.
— Да, я знаю, — сказал Поттер, и его лодыжка снова дёрнулась. Он придвинул украшенное печенье ближе, чтобы Драко мог его рассмотреть. — Та-дам!
Радуясь возможности отвлечься, Драко наклонился, чтобы взглянуть на зелёно-коричневую мешанину, которую создал Поттер. Он поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, но художественное видение Поттера оставалось для него загадкой.
— И что это, по-твоему, такое?
— Пальма. Очевидно, — заявил Поттер, отбрасывая в сторону кондитерский мешок. Его ладонь вся была в глазури, и он облизнул согнутый мизинец, отчего живот у него громко заурчал.
Даже прищурившись, Драко никак не мог разглядеть пальму. Он попытался перевернуть печенье, и это немного помогло.
— Что это за странная капля? Она напоминает мне ёлочную игрушку.
— Кокос. Очевидно.
— Невероятно, — монотонно сказал Драко. — У тебя получилось даже хуже, чем у меня.
В ответ на это Поттер прижал ладонь к лицу Драко, отталкивая его подальше. Драко честно (честно!) хотел лишь укусить Поттера за руку в отместку, но не смог дотянуться зубами. Каким-то образом (каким-то-блять-образом!) вместо этого он лизнул ладонь Поттера, и они оба замерли. Поттер всё ещё прижимал ладонь к лицу Драко. Драко всё ещё сжимал лодыжку Поттера. Поттер, должно быть, чувствовал, как у Драко в пальцах бешено колотился пульс.
Было самое время встать и отойти подальше. Было самое время выставить Поттера за дверь. Всё это нужно было давно прекратить. Оскорблять друг друга, раздражать друг друга — это нормально и соответствует его добровольной миссии. Но облизывать Поттера — на самом деле, блядь, облизывать его! — точно нет.
Когда Поттер наконец убрал ладонь, рука Драко всё ещё оставалась на его лодыжке. Лицо Поттера было слишком близко. Драко нужно было отпустить его. Ему нужно было что-то сказать. Из-за этого ублюдка Драко уже даже не помнил, каково это – праздновать Рождество в кругу семьи. Ему нужно было...
Поттер медленно наклонился вперёд и запустил руку в волосы Драко, убирая пряди с его лица.
— У тебя тут глазурь, — сказал он тихо, будто и правда думал, что Драко поведется на такую банальность.
Не успел Драко спросить, где именно, как Поттер уже целовал его в скулу. Как раз в тот момент, когда Драко собрал остатки решимости, чтобы прекратить всё это, горячий язык Поттера коснулся его кожи и от решимости не осталось и следа.
— Надеюсь, у тебя нет аллергии на глазурь, — пробормотал Драко, ненавидя себя и тот хаос, в который превратился его мозг.
— Я уверен, что ненавижу тебя, — пробормотал Поттер в ответ, но продолжил покрывать поцелуями шею Драко.
↯ ↯ ↯ ↯ ↯
В лунном свете Поттера было отчётливо видно. Он так и не снял рубашку (как будто Драко забудет о его ране, если та будет скрыта от его глаз) и теперь, лёжа на спине рядом с Драко, пытался застегнуть пуговицы. Кровать была слишком узкой для них обоих, и при каждом движении локоть Поттера упирался Драко в бок. Драко просто хотел, чтобы он поскорее ушёл. Он перевёл взгляд с профиля Поттера на потолок, мечтая только об одном — накрыть лицо подушкой. — Я думал, ты уехал к семье на Рождество, — сказал Поттер, присаживаясь на край кровати. Его голос звучал нарочито непринуждённо. — Ты ведь собираешься туда вернуться? — Я планирую вернуться туда, где вырос, — признался Драко. — Но я никогда не говорил, что у меня есть семья Гром узнает что-либо о его матери только через его труп. Он повернулся на бок и мрачно уставился на спину Поттера. Он представил, что сделал бы Поттер, если бы Драко просто исчез прямо сейчас. В одну секунду он еще был здесь, а в следующий миг просто взял и пропал. Скорее всего, он был бы не в себе после такого. Если бы Драко хотел свести его с ума, ему без труда удалось бы это сделать. Эта мысль немного подняла Драко настроение. По какой-то причине Поттер перестал искать свои треники на полу и уставился в окно. Голос его был глухим: — Снег идёт. Поттер ведь не всерьёз решил поболтать о погоде? Он должен был уйти две минуты назад. Вздохнув, Драко натянул одеяло на голову и только потом ответил. — Сегодня Рождество. Может, кто-то наконец не выдержал и вырубил этого мрачного ублюдка. Дешёвый каркас кровати, оставшийся от девушки, которая жила в квартире до Драко, заскрипел. — Кого вырубил? — Ну T-Swizzle, конечно. Порыв холодного воздуха коснулся груди Драко, когда Поттер сорвал с него одеяло и, нахмурившись, склонился над ним. (Драко хотелось провести пальцами по его брови со шрамом, разгладить её. Ему хотелось запустить руки в волосы Поттера, чтобы они запутались в его растрёпанных кудрях. А потом, может быть, он бы свернул этому ублюдку шею за то, что тот развратил его во второй раз.) — Что ты только что сказал? — Знаешь... Гром. “TS”. Тео и его подруга Дафна иногда называют его T-Swizzle. Что странно, учитывая, что Тейлор Свифт им нравится гораздо больше, чем он, — Драко фыркнул, увидев возмущение на лице Поттера, и решил подлить масла в огонь. — Может, им стоит называть его T-Drizzle. Поттера слегка приоткрыл рот. Драко чувствовал его тёплое дыхание на лбу и видел, как он облизывает губы. — И когда ты, говоришь, снова переезжаешь? — Я об этом не говорил. Поттер откинулся назад и провёл рукой по волосам. Видимо, он даже не заметил, что застегнул рубашку криво. — Ладно. Когда ты уезжаешь из Лондона? Когда Поттер, несмотря на все усилия Драко, так и не отдал ему одеяло, он вздохнул и закрыл глаза ладонью. — Скорее всего, в конце января. Судя по тому, как закачался матрас, стало ясно, что Поттер наконец нашёл свои треники. — Не могу дождаться. — Я тоже, — произнес Драко, но он не знал наверняка, услышал ли его Поттер. Тот вышел из спальни в рекордно короткие сроки. К тому времени, как Драко нашёл трусы и футболку, Поттер уже пытался одной рукой выпихнуть из квартиры коробку с книгами, опираясь при этом на здоровую ногу. Он остановился, наблюдая за тем, как Драко (который был рад поскорее от него избавиться) натянул ортез на босую ногу и, прихрамывая, подошёл к коробке, чтобы взять её с другой стороны. Вместе им удалось затащить коробку в лифт, но к тому моменту они оба сильно устали. Драко прислонился спиной к стене подъезда, переводя дыхание и намеренно не подходя к Поттеру, который стоял на входе в лифт. С остальным Поттер справится и сам. Драко волновало лишь то, чтобы он находился не в его квартире и, что ещё лучше, не на его этаже. — Тебе стоит сходить к врачу, чтобы он осмотрел твою лодыжку, — сказал Поттер, выразительно взглянув на ортез Драко. — Не думаю, что обычное растяжение держится месяц. Драко скрестил руки на груди. — Почему тебя волнует моя лодыжка? С лица Поттера мгновенно исчезло всё беспокойство. — Ничего меня не волнует. Но чем быстрее твоя лодыжка заживёт, тем быстрее ты вернёшься к работе и закроешь свою полуночную пекарню. Ты в курсе, что я чувствую запах твоего идиотского печенья в спальне? Не могу дождаться, когда это прекратится. — О, будто бы не я слушаю, как ты день за днем роняешь разные вещи. И кстати, может теперь поговорим о твоём разъёбанном плече? Поттер молча шагнул назад, позволив дверям лифта перед ним закрыться.↯ ↯ ↯ ↯ ↯
К концу января Поттер заменил Hi-Fi аппаратуру, которую ранее сам же и угробил, и Драко был крайне близок к тому, чтобы пойти и своими руками разломать новый экземпляр. Поттер включил музыку не на полную громкость, как делал обычно, но с балкона Драко слышал её достаточно отчётливо. Никому не хочется полтора часа слушать лучшие хиты Леди Гаги. Но он не даст Поттеру победить в этом раунде. Он уже полчаса дрожал от холодного январского ветра, но внутрь заходить не собирался. Теперь это был вопрос принципа. Драко продержался ещё пятнадцать минут, ровно до тех пор, пока не перестал чувствовать пальцы на ногах. Но он не собирался сдаваться без боя. Если Поттер хочет его раздражать, то Драко ответит тем же. Окна у Поттера точно были открыты, а значит балкон – идеальное место для того, чтобы оставить там самое аппетитно пахнущее печенье, которое Драко только сможет испечь. Под ритм Poker Face он принялся за дело. Результат оказался не таким хорошим, как он надеялся. Несмотря на чудесный аромат, печенье почему-то получилось очень сухим. К тому же, Драко не мог сказать наверняка, заметит ли Поттер его старания. Его плейлист проигрывался по кругу уже третий раз подряд. Драко задумался, а не утонул ли Поттер в ванне. Он не мог иначе объяснить тот факт, что Bad Romance прозвучала трижды за вечер. Драко поднимался туда вовсе не для того, чтобы проверить, как Поттер. Драко поднимался туда, чтобы свести Поттера с ума. Его карманы, набитые свежим печеньем, отлично это доказывали. И тот факт, что его сердце бешено колотилось, когда он прошёл сквозь дверь в квартиру Поттера, ничего не значил. Он нашёл Поттера в спальне — тот был жив и пересчитывал деньги на побег, сидя на кровати одних трусах. Драко встал у открытого окна. Невидимость — это отлично, но чтобы его план удался, ему нужно было стать осязаемым. Иначе Поттер не почувствует запах печенья. Это было глупо, невероятно по-детски и очень опасно, но Драко ничего не мог с собой поделать. Поттер сам довёл его. Ему нужно было быть крайне осторожным и не издать ни звука. Не прошло и десяти секунд, как Поттер выпрямился, настороженно принюхался и пробормотал: — Вот же придурок, — за этой фразой последовало тихое урчание, и Поттер похлопал себя по животу: — Да знаю я, знаю. Успокойся. Вздохнув, Поттер поднялся с кровати и встал на ноги. Драко снова стал неосязаемым как раз в тот момент, когда Поттер прошёл сквозь него, чтобы закрыть окно. Это должно было побудить его поскорее уйти, но Драко осознал, что не хочет этого делать. Ему очень хотелось спрятать несколько печений там, где Поттер никогда не стал бы искать, но это было бы уже слишком. Вместо этого Драко последовал за ним, убеждая себя, что вид дрожащего Поттера перед открытым холодильником доставляет ему удовольствие. Даже когда на его голых руках появились мурашки, Поттер продолжал упрямо стоять в своих идиотских трусах, как грёбаная модель Hollister, словно насмехаясь над Драко за то, что тот пришёл после того, как они почти целый месяц успешно друг друга избегали. “Вот что свело тебя с ума”, издевательски промурлыкали напряженные бицепсы Поттера, “Разве ты не хотел бы снова испытать это?” прошептали ямочки на его пояснице. Драко заставил себя отвести взгляд от изгиба под ними, и вместо этого сосредоточился на плече Поттера. Ничто так не отвлекает от неправильных мыслей, как зияющая рана. Вот только на плече Поттера больше не было раны. От неё остались лишь два одинаковых шрама спереди и сзади, на несколько тонов светлее его кожи, прямо как и тот шрам, который пересекал его бровь. По крайней мере, эти шрамы не были похожи на молнии. Драко задумался, а не напрягает ли это Поттера. Поттер вздохнул и коснулся нового шрама, нюхая полупустую коробку с тайской едой. — Как всегда, — сморщившись, с отвращением пробормотал он. Жар, который медленно разрастался внутри у Драко, мгновенно исчез, когда Поттер поставил коробку обратно в холодильник. Какой дикарь. Если Драко когда-нибудь снова поддастся столь вопиющему помутнению рассудка, ему будет достаточно просто вспомнить этот момент, и всё пройдёт. Хотя в холодильнике не было ничего, кроме молока, кетчупа и куда более сомнительных остатков еды, Поттер ещё с минуту стоял и глядел в пустоту. Когда Леди Гага в чертов третий раз за вечер начала петь серенаду этому парню по имени Алехандро, Поттер, наконец, смирился с тем, что еда из воздуха не появится. (Хотя как же забавно было бы, кинь Драко горсть сухого печенья в холодильник прямо на глазах у Поттера!) Поттер вернулся в спальню, чтобы уставиться теперь уже в шкаф, но по итогу надел тот же комплект из треников и джемпера, в которых Драко видел его на протяжении последних нескольких месяцев. В том, как он расправил плечи, выходя из квартиры, чувствовалась решимость. Поттер спускался вниз по лестнице, громко топая босыми ногами, и у Драко при взгляде на это нервно заныл живот. Поттер спустился только до середины лестничного пролета, как вдруг резко развернулся и помчался обратно. — Нет, нет, нет, — бормотал он себе под нос, возвращаясь в квартиру. Драко почувствовал облегчение, увидев, как Поттер срывает с себя одежду и роется в тридцати парах одинаковых чёрных джинсов. На одну ужасную секунду он подумал, что Поттер собирается постучать к нему в дверь и... что? Он потребует от Драко немедленно перестать печь или что-то другое? Только когда Поттер натянул одну из своих бесчисленных обтягивающих футболок, Драко понял, что тот собирается совсем не в супермаркет. Очевидно, он собирался пойти в клуб. В тот же миг Драко решил, что проведёт ночь в поисках одного из других героев. Хоть раз займётся своей работой. Может быть, даже вернётся в приют. Чем раньше он услышит, как одна из девушек расскажет об их общении с Поттером, тем скорее он сможет положить конец этому безумию.↯ ↯ ↯ ↯ ↯
Начиналось какое-то дерьмо. Тень следил за зданием МИ-5 всего час, когда колонна машин выехала через главные ворота. Он запрыгнул в фургон впереди колонны и обнаружил внутри не кого иного, как Форс и её команду Альфа. Этого было достаточно, чтобы он мог отвлечься от навязчивых мыслей о том, чем Поттер мог заниматься прямо сейчас, но дальше всё стало ещё интереснее. Когда они добрались до сомнительной на вид промзоны, Форс спрятала броню под тёмным плащом с капюшоном и пошла пешком, оставив бойцов позади. Тень начал реально волноваться, когда она вывела его прямиком к знакомому месту, где их встретили ещё трое мутантов. Они вернулись на заброшенную парковку, где Тень впервые встретил Гарпию и Селену, только теперь Гарпия не обнималась со своей девушкой. Этой ночью она была в полном боевом снаряжении. Вместо Селены рядом с ней стояли Вейла и Плющ. Тень начал гадать, что же за миссия их здесь собрала. — Где Гром? — спросила Гарпия, увидев Форс. — Я была уверена, что он здесь. Капюшон Форс соскользнул будто бы сам по себе, и из-под него в тот же момент выскочила копна вьющихся волос. — Его не было ни на одном из брифингов. Очевидно, он не участвует в этой миссии. — Да, но раньше его это не останавливало, так ведь? — сказала Гарпия, а Плющ кивнул в ответ. — Думаю, он появится, когда узнает про миссию. — Сегодня он не придёт, — ответила Форс. — Никто из вас не проверил календарь? — Ох, — пробормотала Гарпия после секундного молчания. — О-о-ох, точно. Дерьмо. — Что? — растерянно спросил Плющ. — Что сегодня за день? — Один из штормовых, — сказала Форс. — 30 января. — Что? — снова спросил Плющ. — Что ещё за штормовые дни? — Это дни, когда погода на улицах отвратительная, — сказала Форс. — В эти даты он берет выходные и проводит их в ужасном настроении. Она подняла руки и на пальцах перечислила даты. — 30 января, 27 марта, 18 июня, 31 июля, 31 октября и 3 ноября. — Много дат, — произнес Плющ. — И что в них такого? — Ну, 31 октября — это день, когда Сам-Знаешь-Кто убил его родителей, конечно же. А 18 июня — день, когда Беллатриса убила его крёстного. Это произошло несколько лет назад, помнишь? Видимая часть лица Плюща заметно побледнела. — Как думаешь, все остальные даты тоже связаны со смертью? — Вряд ли. 3 ноября стало штормовым в том же году, когда погиб его крёстный. Могу предположить, что это был его день рождения. Думаю, что и остальные три даты могут быть чьими-то днями рождения. Две даты — его родителей, и последняя — его собственный день рождения. — Итак, — протянула Гарпия. — Думаете, миссию специально назначили на эту дату? — Сто процентов. Если бы они не были против того, чтобы он нам помогал, то перенесли бы миссию на другой день. — Может, боятся, что он снова потеряет контроль, — тихо предположил Плющ. — Миссия ведь важная, да? Они хотят допросить этих Пожирателей смерти. Но этого не сделать, если они будут мертвы. Из-за этого его, кажется, и отстранили, правда? — Его отстранили не из-за этого, — сказала Вейла со сладкой улыбкой. Когда все взгляды устремились на неё, она добавила: — Вы правда так думали? По виду Форс и Гарпии было очевидно, что они умирали от желания услышать, что же она знала, но обе, судя по всему, не хотели задавать ей никаких вопросов. Они плотно сжали губы и обменялись взглядами. Волосы Форс зашевелились, и она взмахнула рукой, собирая их в два больших пучка. Плющ оглядел собравшихся, словно пытаясь понять, что им известно, а после пискляво спросил: — Почему его отстранили? — Что же, — протянула Вейла, непринуждённо откинув свои длинные серебристые волосы через плечо, — я поговорила с А-712 и А-710, и... — С кем? — перебил её Плющ, нахмурившись. — Прости, я ужасно ориентируюсь в этих номерах. Почему агенты не могут тоже использовать кодовые имена? — A-712 – одна из близняшек-индианок, — быстро, словно выстрел, сказала Форс. С кислым выражением лица она добавила: — А A-710 – бывшая Гамбита. — Подожди, а кто такой Гамбит? — Мой брат, — сказала Гарпия, махнув рукой. — Он отказался от своего глупого кодового имени, помнишь? — Когда Плющ непонимающе посмотрел на неё, она добавила: — Шахматный мастер. — О-о-ох, да. Точно. Извини. — Как я и говорила, — сказала Форс. — Ты знаешь А-712 и А-710. Они присоединились к Ордену в том же году, что и мы. Те ещё сплетницы. — Что же, — повторила Вейла с акцентом, который внезапно стал в два раза более французским. (Тень, наверное, стоит последовать за этой зацепкой и узнать, правда ли она та самая Флёр, которая привезла антибиотики для Поттера.) Она поджала губы. — По крайней мере, они знают, что на самом деле происходит в штаб-квартире. — Что происходит? — нетерпеливо спросил Плющ. — Что случилось с Громом? Он не случайно убил того Пожирателя смерти? — Всё произошло случайно, — сказала Вейла, пренебрежительно махнув рукой. — Но его отстранили не из-за этого. Его отстранили, потому что он закатил истерику после всего случившегося. Он очнулся, когда Поппи только начала его исцелять. Когда она сказала ему о погибшем, он устроил настоящий шторм в лазарете. Тень не знал, почему Плющ так удивленно ахнул. Такая истерика была как раз в стиле Поттера. Чем драматичнее, тем лучше. — Он кого-то ранил? Вейла пожала плечами. — Кто знает? Если и так, Поппи сразу всё исправила. Думаю, всё возможно. Плющ скрестил руки на груди. — Ханна... — Кодовые имена! — одновременно воскликнули Гарпия и Форс. Плющ густо покраснел. — О, да, извините. Просто... Она ничего об этом не говорила. — Потому что она знает, что некоторые вещи серьёзны и их нельзя превращать в сплетни, — не удостоив Вейлу взглядом, Форс повернулась к Гарпии. — Так ты думаешь, его держат в стороне в качестве наказания? За то, что он подверг Поппи опасности? — О нет, — возразила Вейла. — Он не участвует в миссиях, потому что после возвращения он стал осторожнее. Орден боится, что он стал мягче. По виду Форс было ясно, что она оскорблена из-за таких слов в адрес Поттера. — Что это значит? Они думают, что он теперь на стороне Пожирателей смерти? Теперь уже Вейла даже не взглянула на Форс в ответ. — Они так не думают, — сказала она, стряхивая ворсинки с голубой шёлковой блузки, виднеющейся под серебристой броней. — Но он боится убить кого-то ещё, даже если враг делает всё возможное, чтобы убить его. Один из пучков Форс распустился. Заметив это, она сняла один из своих золотых браслетов, и тот взлетел воздух, закрепив её волосы. — Я уверена, всё не так страшно, — легкомысленно сказала она. — Он знает, что делает. Феникс тренировали его с того дня, когда у него проявились способности. — Он попал в штаб-квартиру только когда ему исполнилось одиннадцать, — возразила Вейла. — И может ты не в курсе, но вчера он чуть не попался во время патрулирования, — она кивнула на здание, за которым они следили. — Если он снова проявит слабость, в него выстрелят транквилизатором прежде чем мы успеем что-то сделать, и ситуация быстро выйдет из под контроля. Вы в курсе, что я им восхищаюсь, но брать его с собой на эту миссию было бы безответственно. — Итак, — внезапно раздался другой голос прямо посреди их группы. Плющ пискнул. Все герои синхронно приняли боевые стойки. Даже сердце Тени пропустило удар. Кто-то подошёл к ним так близко, и никто этого не заметил. Он всецело презирал других людей со способностью к невидимости. — Итак, — повторил ещё один голос, на этот раз прямо из-за разбитого окна фургона, в котором прятался Тень. Форс вскинула руки, и Вейлу с Плющем, которые стояли между источниками голосов, отбросило в стороны от её силы. — Гарпия? — резко позвала она. — Уже. — Подожди, нет! — воскликнул первый голос, и Гарпия замерла, подняв руки над головой. Воздух замерцал, и перед ними появился Гром в маске, но без брони, только в обтягивающей спортивной одежде. Тень откинулся на спинку сидения, наблюдая, как иллюзия подошла и взяла Гарпию за руку. — Взгляни в эти ослепительные голубые глаза – словно молнии-ловушки в банке с вареньем, как кое-кто говорил — и скажи, что сможешь напасть на меня. Гарпия отдёрнула руку, закатив глаза. — Мне было одиннадцать, — прошипела она. — Я уже давно это переросла. Где Грызун? — Я Грызун, — ответил фальшивый Гром. Воздух снова дрогнул, и появился один из этих чертовых близнецов-иллюзионистов. Он указал на свою голову, где не хватало уха. — Видишь? — Неплохая попытка, Рапира. Близнец ухмыльнулся, и ухо у него в тот же миг появилось. Как и его брат, который стоял рядом, облокотившись на его плечо. — Итак, — повторил он. — Побродив по этой чудесной общественной парковке, мы узнали, что Плющ, судя по всему, довольно близок с некой Ханной. Я прав, Рапира? — Абсолютно прав. Похоже, у неё есть доступ в лазарет, — Рапира ухмыльнулся, а лицо Плюща уже напоминало по цвету свёклу. — А ещё, видимо, на МИ-5 работает пара близняшек-индианок? Грызун с умным видом кивнул. — Ты слышал, что один из агентов – бывшая Гамбита? — О, я точно слышал об этом. Хотя теперь, кажется, он встречается с Форс. Кроме того, судя по всему, Гарпия его сестра? Кто бы мог подумать? — Точно не я! — воскликнул Грызун. Он хлопнул в ладоши, заставив Форс и Гарпию бросить на него злобные взгляды. — Еще и эта пикантная сплетня о Громе, который по годовщинам рыдает в подушку. — О, ты слышал, что сейчас он очень уязвим? Кажется, сейчас самое подходящее время заманить его в ловушку, да? — Похоже на то! Но вот что ещё интересно, Рапира. Кажется, эти так называемые супергерои планируют украсть какой-то наркотик прямо из-под носа у этих трудолюбивых Пожирателей смерти. Возмутительно. Рапира прикрыл рот руками, его глаза расширились от шока. — Что ты говоришь! — Ладно, мы уже поняли, — резко оборвала их Гарпия, бросив на Вейлу серьёзный взгляд. — Сплетням не место за пределами штаб-квартиры. — Словами не передать, как мы разочарованы, — вздохнул Рапира, а Грызун серьёзно покачал головой. — Только представьте, что мог бы сделать Пожиратель смерти со всей этой информацией. — Но здесь нет Пожирателей смерти, — надменно заявила Вейла. — Мы проверили периметр. — О, наверное благодаря этому вы все заметили, что мы стояли здесь добрых десять минут? — Грызун склонил голову набок, и рядом с Вейлой появилась группа Пожирателей смерти. — А что насчет этих ребят? — У них нет людей, способных создавать миражи, — сказала она, пренебрежительно взглянув на его иллюзию. — Но если ты так настаиваешь, я докажу, что мы одни, — Вейла снова откинула волосы назад и широко улыбнулась, выпрямившись во весь рост. — Если кто-нибудь слышит наш разговор, пожалуйста, покажитесь и подойдите с поднятыми руками, я буду очень благодарна. Руки Тени резко прижались к потолку фургона, оббитому мягким материалом, и в тот момент он понял, что а) поднял их и б) снова стал осязаемым, даже не осознавая этого. По его спине пробежали мурашки. Силы Вейлы не должны на него действовать! Она его абсолютно не привлекала, а значит и влиять на него не должна! Да, она пугающе красивая, но она ничуть не привлекательна для Драко! Однако тело Тени думало иначе. Его рукам хотелось открыть дверь и дать возможность ногам пойти вслед за её кристально чистым голосом. Он всё ещё оставался невидим, но его тело подозрительно покалывало, и его силы в любой момент могли перестать действовать. Несмотря на то, что он изо всех сил сопротивлялся, его пальцы сами собой схватились за дверную ручку. За долю секунды до того, как Тень успел потянуть за неё и выдать своё присутствие Ордену, ему удалось стать неосязаемым и упасть сквозь дверь. Он упал на землю с глухим ударом. — Вы это слышали? — пискнул Плющ. Несмотря на то, что ветра не было, волосы Вейлы слегка развевались. Она нахмурилась, но продолжила улыбаться, протянув руки в сторону Тени. — Иди сюда. Тебе нечего бояться. Тень в тот же миг вскочил на ноги и против своей воли направился к ней. В этом не было никакого смысла! Драко был на сто процентов уверен, что он гей! Ничто в Вейле не вызывало у Драко желания переспать с ней. Он попытался представить, что почувствовал бы, поцеловав её, но ему это не удалось. Он мог видеть лишь Поттера, полную противоположность ей: смуглый, а не бледный, худощавый, а не хрупкий, с чёрными кудрями, вместо её гладких серебристых локонов. Драко споткнулся, когда ему наконец удалось остановиться, хотя он и продолжал тянуться руками к ней. Драко неохотно уйпился за эту мысль, подпитывая воображение реальными воспоминаниями. Мягкие губы Поттера, обжигающе горячие на его бедре. Его сильные руки, обвивающие торс Драко и притягивающие его ближе. Пронзительный взгляд его ярко-зелёных глаз, когда они двигались навстречу друг другу, не в силах остановиться. Руки Драко внезапно опустились, с хлопком ударив его по бёдрам. Звук разнесся по заброшенной парковке словно выстрел. Все шестеро героев стояли прямо перед ним, подняв руки. Воздух дрогнул, и они исчезли, в то время как Вейла продолжала его звать. — Сдавайся, и мы не причиним тебе вреда! Тень понимал, что дышит слишком быстро, слишком громко, сбивчиво, понимал, что если не возьмёт себя в руки, то просто потеряет сознание от недостатка кислорода, но блять, этого не должно было произойти! Он был одним из самых сильных мутантов на планете, а эти предатели смогли выманить его из укрытия одним лишь красивым голосом. Из всех людей именно блядская Вейла! Он отчаянно хотел снова стать неосязаемым и убежать, но всё, что он мог, это лишь думать о грёбаном Поттере и заставлять свои ноги – невидимые, но вполне осязаемые, – оставаться на месте, в то время как Орден, скорее всего, с каждым мигом приближался к нему. За считаные секунды густой туман заполнил всю парковку до самого потолка. Он был настолько плотным, что Тень не смог бы разглядеть даже собственную руку. Он не чувствовал ни запаха, ни вкуса, как это бывало, когда туман создавал Гром, но осознание того, что туман ненастоящий, ничуть не помогало видеть сквозь него, ровно как и справляться с нарастающей паникой. Неподалёку с оглушительным грохотом развалилась невидимая машина, и Тень затаил дыхание, а после перестал дышать и вовсе, слыша, как грохот стал переходить от одной машине к другой, словно волна, приближаясь к нему. Ему нужно было стать неосязаемым, нужно, нужно, пока Гарпия не добралась до него! Он в отчаянии пытался ухватиться за другое воспоминание, за что-то горячее, чтобы немедленно вырваться из-под власти Вейлы, но вместо этого у него перед глазами возник тот момент, когда Гром впервые за десять лет встретился взглядом с Драко. Той ночью он спустился в переулок, чтобы спасти Драко от шайки Пожирателей смерти, с которыми тот справился в одиночку. А вот сейчас было бы весьма кстати, если бы Поттер его спас! Драко почувствовал знакомое покалывание в животе. Он чувствовал, как силы медленно распространяются от центра его тела к рукам и ногам, до самых кончиков пальцев — и в этот момент на него обрушилась волна, сковав его и охватив каждую клеточку тела ослепляющей болью. По собственным отчаянным крикам, разносящимся по всему зданию, он понял, что до сих пор находится в промежуточном состоянии осязаемости, и что его проталкивают сквозь пол, несмотря на сопротивление тела... Тень очнулся, лежа на треснувшем лобовом стекле малолитражки, его ноги лежали на крыше, а руки заковали в наручники. Справа от него стояла Форс с поднятыми руками, но Тень вздрогнул, увидев слева Вейлу. Каждая мышца в его теле невыносимо болела. Он не мог думать ни о чём, кроме боли, уж точно не о какой-то глупой интрижке на пару ночей с одним идиотом. Он был уверен, что спрыгнул бы с крыши, если бы Вейла сейчас попросила сделать это. Тени нужно было сбежать, пока она не начала снова воздействовать на него. Он зажмурился и молился, чтобы его силы продолжали работать. Тень не мог сказать, почувствовал он покалывание, или же нет. Он чувствовал себя так, будто его сбила машина, а потом сдала назад и проехала по нему ещё раз. — Он исчез! — воскликнула Вейла, и когда Тень открыл глаза, то увидел, что его тело действительно исчезло. Теперь ему оставалось стать неосязаемым. — Где он может быть? Силы не подчинялись ему. Он оставался осязаемым, и всё ещё был прикован к машине, прямо у них под носом. Паника снова дала о себе знать, и Тень отчаянно пытался её подавить. Может, если бы он мог дотянуться до кинжалов, желательно не звякнув наручниками... Господи, ему не стоило выходить из квартиры. Нужно было прилипнуть к Поттеру и никуда от него не отходить. Невидимая сила схватила его за тело, оторвала от машины и подвесила в воздухе между женщинами. — Он всё ещё здесь, — холодно сказала Форс. — Посмотри на пол. Видишь кровь? — Тень не мог повернуть голову, но ни на секунду не усомнился в том, что истекает кровью. — Довольно грубо подслушивать, правда? Не попросишь его представиться? Вейла глубоко вздохнула и улыбнулась. Её бледная кожа не должна была так сиять при искусственном освещении. — Было бы замечательно, если бы ты назвал нам своё имя, — сказала она, и её голос был похож на знакомую мелодию любимой песни, которой невозможно не подпевать. Сначала из горла Тени вырвался лишь невнятный стон, и на секунду ему показалось, что он все-таки сможет сопротивляться. Но затем Форс ослабила давление на его грудную клетку, лёгкие наполнились холодным свежим воздухом, и рот предательски прошептал: — Тень. — Какое прекрасное имя, — радостно сказала Вейла. — Не позволишь ли нам взглянуть на твоё милое лицо? Тебе разве не тяжело дышать под этим плотным капюшоном? Наверное, ты очень устал. Он пытался вырвать руки из хватки Форс, и хотя он убеждал себя, что старается сопротивляться, ему казалось, что его собственное тело действует против него. Блять, блять, блять. Отвлечься, ему нужно отвлечься. Что там у них было с Поттером? Драко знал, что это произошло на Рождество, но, хоть убей, не мог вспомнить, что подтолкнуло их к этому во второй раз. Голова гудела. Невидимость ускользнула, словно шёлковая простыня. Форс усилила хватку, толкнула его в ярко освещённое место и постучала пальцем по камере, прикреплённой к броне на груди. — Гамбит, хорошо видно? Отлично. Давай посмотрим, кто у нас тут прячется. Вот и всё. Драко обречён. Он больше никогда не увидит Мать. В отчаянии он попытался вновь исчезнуть, но не смог, а когда Форс схватила его за капюшон, он зажмурился и представил её родное лицо. Его сердце неистово колотилось, внутри всё скрутило в тугой узел... Стальная хватка на его теле внезапно исчезла, вместе с туманом в голове, и он начал падать.
