empezar de nuevo

      

cadáver

      Руки опускаются вниз, постепенно расслабляясь, и парень полностью теряет над ними контроль. Топор выпутывается из цепких рук, разбиваясь стеклом; глаза раскрываются вратами, постепенно наполняясь влагой, которая начинает жгучими каплями стекать вниз. Брюнет тоже плачет, но сдерживает слёзы, пытаясь казаться мужественнее. Они всхлипывают, набрасываясь друг на друга будто звери; казалось, их скорбящая фигура срослась воедино. Они словно цельная гора, подрагиваемая землятресениями, и сдерживаемая горькие вопли, чтобы не распугать мимо пролетающих птиц.       Джордж стоит рядом, опустив свой нелепый ножичек и с приятной грустью смотрит на товарищей, которых разминула судьба. Для него это оказалось шоком: первый человек, встреченный в этом мире апокалипсиса. Он выглядит собранным, даже в таком состоянии, не скрывающим эмоций и действительно счастливым от этой встречи. Интересно, какое сейчас выражение у Дрима? Жаль, что он не видит. Пол его головы перемотанно бинтами, и кажется, незнакомец тоже это заметил. У того волосы чёрные, похожие на Джорджа, но у парня они прямые и более холодные, когда как у юноши они отливают коричневым. Казалось, что прикрой он лицо – стал бы однородной чёрной массой. Вся одежда на нём была тёмной: что сапоги, что штаны, и лёгкая куртка, застёгнутая не до конца на молнию. Парень выглядел иноземцем, у него был пистолет, коим он изначально целился в Дрима, а также походный рюкзак, содержимое которого было неизвестно.       Парни отстраняются, их лица исказила гримаса боли и неверия; лишь слёзы заканчивали картину с изумительной вишенкой на торте, делая её трагичнее, эмоциональнее. Закат, видный из окна недостроенного здания, красиво растворялся в ночной пурге, постепенно заполоняющей мир. С той самой минуты, после которой в их дуэт добавился ещё один человек, они оба не умолкали, говоря о многих людях, неизвестных Джорджу, распрашивая о событиях, что произошли после того судного дня. Джордж особо не вслушивался в их болтовню. Ему, по большему счёту, было плевать на них. Юноше совершенно не нравилось, что новый человек в их небольшом отряде был знаком с Дримом. Отныне он стал стеной, не имеющей ни смысла, ни трагедии. Его не знают, не помнят, не вспоминают.       Сапнап слишком раздражающий. Дрим с ним будто не такой, более счастливый, радостный. Непривычный. Его улыбка становится по настоящему счастливой, когда он говорит с тем парнем.       Джорджу совершенно не нравится то, что Дрима сделал счастливым именно Сапнап.       Хотелось выдрать улыбку на веснушчатом лице, сказать: рыдай, дрожи у стены. Ты никому не нужен, кроме меня. Но он бы никогда бы этого не сделал, отсекая шокирующие фантазии глубоко в мешок, закидывая в сундук на семь замков.       Почему Джордж не смог вызвать в нём такую реакцию? Разве он не достаточно старался ради того, чтобы Дриму было хорошо? Неужели то, что с Сапнапом он познакомился намного раньше, даёт тому право забирать себе право на любовь?       Неужели ты ревнуешь?       Тёмное помещение открывает между полной тьмой и страхом бледного мальчика. Его лёгкие проросли алыми цветами, порванная рубашка весит лохмотьями, а босые ноги покрыты порезами, ссадинами и гематомами. Какая знакомая картина...       — Ты такой же отвратительный, каким и был раньше. Ты не вырос, Джордж.       Улыбка не спадает с его лица.       Джордж остолбенел; он понимает, что тот прав.       — Также, как и ты. Ты никогда не вырастешь, а уж тем более не станешь другим, нежели я. — он мямлит в ответ, выплёвывая яд из-за рта. Юноша не даст себя в обиду даже ему.       — Изменилась твоя оболочка, но не внутренности. Ты не почувствуешь радости за него, или беспокойства. Признайся, что ты просто хочешь, чтобы от тебя зависели. — безумный смех вырывается из чужих уст, он шевелит ртом, словно фарфоровая кукла, но лицо разбивается и через трещины вываливается череп. Скелет реальности, что так ужасает.       — Дрим не зависим от меня, а я не желаю того, чтобы за мной носились туда-сюда! Если я умру, то ему будет всё равно, он будет жить дальше!       — Но если умрёт он, то ты последуешь за ним. Ты не умеешь любить правильно, Джордж, тебе постоянно нужно по кому-то убиваться. Только так ты будешь счастлив. — маленький Джордж смеётся, ему весело, он издевается над ним; он привык. Становится противно от самого себя.       Оригинал кричит. Боль скатывается по позвоночнику – вниз, ногти на ногах врастают в кожу, волосы выдираются с корнями, пока руки мнут лицо, выковыривая оставшийся глаз. Хотя, чего уж поделать, его боль не сравнится с муками Дрима. Так его глаз не вернуть.       Его крик разносится по тёмному пространству. Это измерение истинно? Оно так чисто, ни одной пылинки, даже лужицы не нашлось.       Огромная тень растворяется в воздухе.

***

      Лёгкие жужжат, его лицо покрыто каплями пота, а спина протяжно ноет от неприятного положения. Джордж проснулся резко, его выдернуло из дрёмы что-то шумное, и он поднимает взгляд на Сапнапа, по виду понявшего, что всё таки никудышный из него ниндзя.       Он сразу принимает смирившуюся позу, перестаёт красться между портфелями и идёт к Джорджу, который уснул, облокотившись об стену спиной и прижавшись ногами к туловищу. Его мышцам не позавидуешь. Парень садится к нему, виновато отводя взгляд. Джордж сонно, но заинтерисованно глядит на него, потирая всего один глаз.       Его взгляд хвостом падает на яркий огонь, и он щурится от дискомфорта, но после быстро привыкает к свету.       — Я... Разбудил тебя. Прости.       — Ничего. — Джордж обнимает себя руками покрепче, положив подбородок на колени. Ему сейчас не до разговоров.       Они сидят в неловкой тишине, пока костёр издаёт трескающиеся звуки, заполоняющие близкую округу. Сейчас каждый находится не здесь. Парни взобрались на верхние этажи новостройки – здесь им, по крайней мере, никто не угрожает из монстров. Не многие додумаются пойти сюда, и как Сапнап выразился « — Они ничего не видят, но хорошо слышат. Местные упыри достаточно безобидны, да и большинство перебили наши отряды. В этой зоне почти безопасно. Почти. ».       Джордж был удивлён такой осведомлённостью Сапнапа, хотя даже по виду можно понять, что времени зря он не терял, в отличие от них с Дримом, и расследовал местность, был даже в каком-то отряде выживших.       — Прости за то, что было днём.       Джордж удивлённо поднимает голову, обращая внимание на парня.       — Ну... Мы просто давно не виделись с Дримом. Я понимал, что так не правильно – забывать о третьем человеке, но язык просто не мог остановиться.       Джордж раскрывает рот, но сразу же захлопывает его. Принимает ту же позу, что и до этого, и смотрит на огонь, стрелы которого пронзают его глаза.       — Дрим и я... Друзья детства. Мы были в одной началке, когда я перевёлся к нему. Даже хотели по фану в один колледж пойти, но как ты понимаешь, не получилось. Да и к лучшему это, наверное...       Джордж продолжает молчать. В его планы не входило заводить диалог с Сапнапом, но он, почему-то, всё же вмешивается:       — А как вы разделились...?       — Ох, ну, — Сапнап напряжённо вздыхает, — Я был со своей с-семьёй, когда это случилось. Ну, сирены типо, и всякая такая херня. Мы выбежали на площадь, так как все люди ломились туда, да и по громкоговорителю передавали, что нужно садиться на автобусы, или идти в метро. Где как. Что случилось, никто не говорил. Да и не знал, наверное. Автобусов долго не было, и даже когда приехало парочку, то никто совершенно не был готов из водителей перевозить кучу народу. В итоге забрали только часть, и я был как раз в ней. Но случилось так, что... — парень взглатывает, — Мы попали в аварию, половину людей перебили, а я и ещё несколько человек смогли сбежать. Мои родители остались на площади, и я не знаю, выжили ли они.       — Оу... — Джордж сожалеюще мелькает взглядом по парню; тот ссутулился, перебирая пальцами и иногда разминая их, рисуя одним что-то по бетону. Он проникся Сапнапом, пусть он и не понимает, каково это – иметь семью. Мерзкое чувство полезло по хребту вверх – в головной мозг.       — А как прошло ваше знакомство? С виду вы довольно близки. — он резко меняет тему, переставая что-то старательно вырисовывать внизу.       — « Близки? Мы? » — внутри юноша приятно улыбается этой фразе, отодвигая от себя ноги, но на деле удивлённо распахивает веки.       Задумавшись о том, что ответить такое Сапнапу, чтобы не получить множество ненужных вопросов, Джордж всё-таки рассказывает:       — Дрим спас меня от группы монстров, а потом мы начали вместе выживать.       — Ого-о, — восхищённо выдыхает новый товарищ, — Так этот трусишка, оказывается, у нас спасатель?       Они кидают взгляд на свернувшегося в калачик Дрима, который лежал у костра. Сапнап смело хихикает, а Джордж отводит взгляд. Но потом, всё же немного приподнимая уголки губ и закрывая глаза, Джордж представляет, каким был Дрим раньше. Неужели таким же трусом? Хотя он довольно смелый. Точно смелее Джорджа.       Они сидят в тишине, прилипшей к ним пластырями, пока на ум не приходят интересные вопросы, которые они задают друг-другу. Джордж любил такие ночные разговоры с Дримом, когда как с их новым знакомым они ощущаются по другому.       — Я предложил Дриму отправиться завтра в лагерь, где я жил. Он согласился.       Джордж выпячивает глаза. — « Не посоветовавшись со мной...? »       — А если нам там не понравится?       — То можете уйти.       Немного поразмыслив, он отвечает, сминая свои губы:       — Хорошо.       Они касаются друг-друга плечами, и это кажется таким волнующим событием. Плечо Дрима другое, по мнению Джорджа; он не знает, чем они отличаются, но всё равно чувствует это.       — Слушай, А Дрим, м-м-м.... Не вёл себя странно?       — Всмысле? — выдержка Джорджа трещит по швам, а сердце начинает быстрее колотиться. Глаза бегают по стенам.       — Ну, не знаю, иногда начинал вести себя неожиданно резко, грубить там, может, даже угрожать. — Сапнап начинает нести полную ахинею, не смотря на юношу. Он как будто вообще никуда не смотрит.       И их ссоры врезаются в память; сменяющие одним за другим лица блондина, выражающие разные эмоции: горечь, насмехательство, боль, и даже ненависть. Джордж думал, что всё это было лишь нервными срывами, последствиями нарастающего напряжения. Ведь он тоже иногда замечал у себя, что его настроение быстро меняется, но это довольно быстро проходило. Но что пытается сказать Сапнап? Зачем он задал этот вопрос?       — У нас был период, когда мы постоянно ссорились. Но он прошёл, когда мы только вышли во внешний мир.       — Вы где-то сидели всё это время? Там есть еда? И давно он не менялся? — Джорджа осыпают вопросами, довольно резкими и странными, его притягивают к себе за плечи, приближая к сумашествию. Сапнап смотрит на него как-то странно, как на добычу, которую хочет укусить. И Джордж хочет ударить его по лицу, вырваться из чужих лап, но ведь Дрим от крика проснётся...       — Наш дом разрушен, мы жили там какое-то время, но нам пришлось уйти. Увы, но припасов там тоже не осталось. — Джордж же не лжёт, а просто недоговаривает, ведь так? Он смотрит в отчаянные глаза напротив, ищущие ответы на свои вопросы. И юноша даёт их ему. — Больше Дрим не вёл себя странно, но... Зачем тебе это знать?       — Слава богу, — с облегчённым вздохом парень от него отсаживается, кидая волнующийся взгляд на Дрима, и морща лоб, обращается к Джорджу:       — Слушай, пусть Дрим иногда и ведёт себя так, будто он, это не он, но... Просто прими это. Или уходи. Он не сможет исправиться, это уже срослось с ним настолько, что не оторвать. Ты его не исправишь.       Джордж в удивлении рассматривает чужие глаза. Он понимает, парень не шутит: выразительный, решительный взгляд упирается ему в душу, проникая куда-то вглубь, будто Джорджа видят насквозь. От него ждут ответа, но юноша не может связать и слова, в удивлении кидая взгляд на Дрима и решаясь. Что ему делать?       — Я учту. — он опускает голову вниз, и Сапнап не мешает чужим раздумьям, через время отодвигается к стенке ещё дальше, погружаясь в свои мысли и неосознанно хмурясь.       — « Тоесть, если я останусь, то буду страдать? — он закрывает рукой рот, пододвигая к себе ноги ближе, обнимая их. — Но я обещал себе сделать его счастливым. Или Сапнап специально хочет выгнать меня, запугав, но для чего? »       Джордж хмурится, пока треск огня разгоняет тишину, делая её капельку уютнее. Чужое дыхание слышится с той же стороны, и Джордж рад, что Дрим заснул спокойно.       — « Ради того, чтобы забрать его к себе в лагерь? Он знает, что я могу повлиять на решение Дрима. И поэтому хочет, чтобы я ушёл? »       Время течёт своим чередом, сонность застилает глаза и Сапнап уходит на боковую. Он молча закрывает веки, не проговаривая брюнету даже спокойного сна. Да и, наверное, их отношения теперь будут строиться на тихой неприязни к друг-другу. Джордж даже не старается продолжить диалог, тихо посматривая за движениями парня, пока его голова наполняется тысячами вопросами и догадками. Но никто не даст ему на них ответа так просто.       Его глаза пульсируют, и он протирает их пальцами, немного надавливая. Джордж не сможет сегодня заснуть, как бы не пытался. Удивительно то, что Сап, который и затеял этот разговор, вырубился всего за несколько минут, оставив надзор за территорией ему.       Юноше нужно хорошенько подумать этой ночью. Но есть ли, куда ему идти? Он не нужен никому, кроме Дрима. Джордж даже сам себе не нужен.       Из мыслей его вытягивает чужой храп, он пугает, и юноша с испугом рассматривает большую комнату, к счастью, не замечая никаких монстров. Его взгляд непроизвольно попадает по Сапнапу, но он отводит его к другому месту – к Дриму.       Он же важен ему? Парень же не бросит его?       Джордж достаточно привязал его к себе?       Он промаргивается. Смотрит на небо в окне, и немного сожалеет, что не может заснуть прямо сейчас. Ему хочется вырубиться за секунду, но сна ни в одном глазу.       Джорджу просто страшно заснуть. Он не хочет вновь видеть те кошмары, которые снятся ему почти каждую ночь. В некоторых из них убивают его, Дрима, всю его не существующую семью; появляются даже люди, которые ему совершенно неприятны.       Джордж борется с этим страхом каждую ночь. Бывало время, когда он не спал чуть ли не неделю, боясь увидеть ужас чужих лиц, или выражение боли у родных ему людей, их муки и конец. Дрим умирал самым страшным способом. И парень знает, что сегодняшний инцидент с глазом ясно оставил на нём свой след: Джорджу будут сниться кошмары с этим моментом. Дрима будут грызть, обглатывать его кости, и юноша вынужден слышать это, находясь в темноте и не имея возможности хоть что-то сделать во благо. Дрим умрёт тысячи раз на его глазах, а он постоянно будет рыдать в углу, оправдываясь незнанием что делать, или постепенно съедающим его страхом. Джордж такой жалкий...       Вдруг он закроет глаза и пройдёт несколько десятилетий? Дрим давно состарится и умрёт. Или же просто уйдёт. Вдруг его не смогут разбудить и посчитают лишним бревном в санях? Что, если он сейчас моргнёт, а завтра проснётся совершенно один?       Его пугает собственное сознание. Оно будто хочет, чтобы Джордж страдал постоянно. И даже если жизнь даёт ему хорошие моменты, то чему-то внутри него это не нравится, и оно всё портит раз за разом. Юноше плохо от этого, он не может смириться с тем, что он сам себя убивает.       — « Остаётся лишь вырубиться от истощения. »       Джордж не помнит, как заснул.

***

      Яркая вспышка застилает собой округу. Открыв глаза, видно чистое, покрытое зеленью поле, без единого цветочка. Синее небо, на котором нет ни одного облачка, выглядит одним большим куском картона, приклеенным клеем.       Нет ни одного деревца, из-за чего мир выглядит ещё бумажнее, сделанным на коленке. Трава, выросшая до колена, неприятно щекотит лодыжку. Желание пройтись настигает разум, и не уходит до самого конца, пока ноги сами не сделают первые шаги. Ветер бьёт травинки, и пустое чувство одиночества появляется на душе. Нет ни одного другого человека в этом совершенно бессмысленном мире, кроме них двоих.       Одежда развивается на ветру, он уверен – волосы тоже; приятный холодок задувает под кожу, пробегая по костлявому телу пару тройку раз.       Слышится выстрел. Ещё два. Тело оборачивается и видит выросший на глазах лес. Деревья оказываются довольно большими, чтобы спрятать за собой необычную фигуру с ружьём на плече, и рукой, тянувшей за собой животный труп. Он волочится по земле, мерзко шмыгает, гниёт. Любопытство настигает глаза и они бегают по телу с головы до пят, каверзно заглядывая в самые неожиданные места, обглатывая чёрные руки, белую керамику и сливающийся с листвой балахон. Но душа не беснуется за мёртвого оленя, который остался с одним единственным рогом на всю жизнь. Ах да..       Ноги сами ведут к неизвестной фигуре, захватившей его разум, казалось бы, навеки. Прочитать выражение лица невозможно. Такое чувство, словно его и нет вовсе. Ружьё направляется на него, держит одной рукой, выглядя таким расслабленным, будто каждый день убивает незнакомцев в его лесу. Интересно, есть ли у него свой стражник?       Мышцы не работают, а дыхание сбивается. Оглушающий выстрел раздаётся молнией, разрушая такой хрупкий, но так старательно созданный карточный домик. Свою собственную постройку.

***

      — Так и, — Дрим прерывается на усталый вздох, — Где же этот твой лагерь?       Проморгавшись, Джордж фокусирует взгляд на изнурённом парне, который облокотился об близжайшую стену здания, на пятый этаж которого они взобрались. Зачем? Не понятно. Сапнап просто молча завёл их сюда, что вызывает напряжение. Джордж не верит ему от слова совсем.       Его кулаки сжимаются, а нос шмыгает от проникающего за шыворот ветра. Он же не убьёт Дрима, ведь так? Ему просто незачем это делать. Но что думать о самой безопасности Джорджа?       — Смотрите, — выдыхает Сапнап, делая несколько быстрых шагов по крепкой на вид досточке, поставленной над оврагом. Её начало находится там, где стоят ребята, когда как конец заканчивается в противоположном направлении, вылезая в комнате другого дома. он возвращается, — Расстояние не больше полутора метра. Если не прыгать на ней и не ломать специально, то она выдержит. — на автомате проговаривает он, будто делал это множество раз, а потом уходит обратно.       Дрим секунду медлит, всматривается в землю внизу, а потом поворачивается к Джорджу с неловкой улыбкой. Он поднимает бровь, ожидая чужих движений, но Дрим продолжает стоять.       — Может, ты сле-       — Ты боишься высоты? — юноша от балды озвучивает одну из своих догадок.       Дрим замолкает. Сапнап терпеливо ждёт в другом здании, и Джордж понимает, что тот знал про чужой страх. Он удивлённо смотрит на парня, раздумывая, как его перетащить на другой "берег". Он, конечно, видел в больнице, как дети боялись буквально всего, визжа и истеря как сумашедшие. Но чтобы Дрим боялся перейти через дощечку...       Он подходит к окну, которое кажется, было выломанно, и пробует нажать по нему несколько раз ногой. Доска, к счастью, под его весом не прогибается. Выдержит ли она, если Джордж пойдёт вместе с Дримом? Скорее всего, нет.       Он на секунду засматривается на Сапнапа, который будто нарочно опустил на него свой взгляд, и они встречаются глазами.       — Давай ты первый, Дрим. Я, если что, поймаю тебя сзади. — он отворачивается сразу же.       Погодите, а если это план Сапнапа, чтобы убить Джорджа?       — Нет, я не пойду туда! А вдруг я потеряю равновесие, а что, если меня сбросит ветер, или доска сломается?! — он размахивает руками, и юноше становится тошно от его криков.       — А то, что Сапнап прошёл две минуты назад по ней – это для тебя шутка?       Он может взять топор Дрима, когда тот перейдёт первым, и сломать бревно. Или наоборот, скинуть Джорджа вниз, когда тот пройдёт первым.       — Ну что вы там, долго ещё?! — голос по ту сторону будто специально подливает масло в огонь. Сапнап кричит, ведь из-за ветра ни их разговоры, ни обычный тон парня никому не слышно.       — Иди сюда! — Джордж показывает рукой на себя, соообщая не только криком, но и визуально, чтобы до парня уж точно дошло.       Сапнап перебегает к ним за мгновение, — Чего?       Джордж подзывает к себе, чтобы парень спустился, и только тогда говорит:       — Я первый, Дрим второй. — он указывает большим пальцем сначало на себя, после направляя в сторону стоящего рядом.       На него недоумённо смотрят две пары глаз, и чувствуя их взгляды, юноша быстрее переходит на другую сторону.       — Ну, ладно? Дрим... — последнее, что слышит Джордж, прежде чем перейти. Он слезает с подоконника, но потом оборачивается обратно к товарищам, ожидая, пока Дрим решится выйти. По факту, он только что скинул своего друга и заботу о нём на другого человека, но ведь, с ним сделали только что точно также? Джордж считает это своей маленькой местью.       Когда Дрим, подталкиваемый сзади Сапнапом, наконец-то вылезает из здания, дрожащими ногами делая первые шаги, Джордж подаёт ему руку. Так он обеспечит себе безопасность, и Дриму поможет заодно. Сапнап никак не сможет с ним контактировать, а соответственно, незаметно скинуть юношу он уже не сможет.       Ему даже начало казаться, будто у того на лице появилась доля грусти. Джордж ловит чужую руку, потягивая на себя, и Дрим прижимается к нему. Они чуть ли не валятся назад, но юноше каким-то чудом удаётся удержаться на ногах, опуская вцепившегося в него когтями парня на пол.       — Ты в порядке?       — Да...       Пока ребята приходят в себя, Сапнап уже перебирается на их сторону, оказываясь за спиной у Дрима.       — Ну что, все живы? — он пытается разбавить атмосферу, которая будто туман, опустилась между ними, и кажется, это у него выходит.       — Как видишь! — Дрим обидчиво поджимает губы, убирая руки с плеч Джорджа и перемещая их на свою грудь. У того на секунду перехватывает дыхание, и юноша не понимает из-за чего, но решает не придавать этому значения.       — Да ладно, кто ж знал, что ты высоты боишься? — Сапнап пожимает плечами.       — Я же тебе говорил об этом!       — Когда?       — В детстве... — Дрим замолкает, обдумывая сказанное. Он хмурится, смотрит куда-то в пол, а потом делает жест, который Джордж называет "ой, отвали", и отходит от парней вглубь комнаты.       Они с Сапнапом инстинктивно переглядываются, и Джордж отдёргивает себя, сразу же направляясь за парнем. Этот раунд он выиграл.       Их путь в какой-то момент становится однообразным. Они, чтобы не попасться местным монстрам, перелезают из здания в здание, которые подобно чуду, выстроены в очень близкой дистанции друг к другу. Все места здесь уже облюбовали другие выжившие, которые достигли этих мест раньше, и скорее всего, поставили эти доски тоже.       — Добраться сюда можно только двумя способами – с двух крайних зданий. На нижних этажах выходы и входы заблокированы, ребята постарались на славу. — Сапнап поднимается по лестнице выше, и парни идут за ним, слушая его иногда начинающуюся болтовню.       Значит, этот путь сделали выжившие лагеря, из которого пришёл парень? С ним нужно постоянно быть на чеку, а то небось выкинет что-нибудь, чтобы насолить Джорджу, а Дрим даже и не заметит.       Он в тревоге оборачивается, с таким чувством, что за ним следят. Но никого, кроме парней впереди, нет в здании. Он отдёргивает себя, догоняя ребят. Юноша чувствует это постоянно; началось оно ещё с тех времён, когда Джордж только начал жить с Дримом. Было ощущение, что монстры, которые бежали за ним в тот день, могут выпрыгнуть из-за угла в любую секунду. Юноша больше не может нормально смотреть в темноту, пока не удостоверится несколько раз, что никого там нет. Что Дрима не ранят вновь.       — Ладно, сделаем здесь привал. — Сапнап внезапно останавливается, скидывая с себя портфель. Это выглядит подозрительным, и Джордж внимательно смотрит за его движениями, пока Дрим радостно скидывает с себя свой наверняка тяжёлый рюкзак.       — Но ведь, ещё не стемнело. — Джордж смотрит в окно, и небо было ясное. Совсем не тот район, в котором жили раньше парни: где пасмурная погода длилась вечность, небеса временами плакали, а снег, идущий всего два раза за всё время, которое пробыл вместе с Дримом Джордж, сразу же таял.       — Нам нужно проверить раны, и если нужно, то сменить бинты. У Дрима болячка на голове серьёзная, нужно убрать гной, и мазью намазать. У тебя есть какие-нибудь травмы?       — Нет. — Джордж не верит Сапнапу, и точно бы не позволил трогать своё тело. Но даёт тому помочь блондину, ведь сам не может. Редкие солнечные лучи проблёскиевают через наполовину закрытые жалюзи, пока в них видны частицы пыли.       Парень разматывает с головы Дрима бинты, и Джордж вновь видит эту ужасную картину: один глубокий порез от острых когтей, который чуть ли не раскромсал глаз в клочья, виднеется прямо на веке, проходя через бровь и заканчиваясь около носа. Кровь маленькой струёй начинает течь по щеке, и Сапнап цыкает, вытирая её итак грязным бинтом.       Джорджу плохо. Он смотрит на огромную травму, проходящую по чужому лицу длинным следом. Чувство вины обрушивается на него за то, что струсил, потерялся, не уберёг. За то, что слишком слаб.       — Дрим, ты что-нибудь видишь? — парень стоит перед ним вместе с грязными, уже не белыми полосками ткани. Смотрит как-то озадаченно.       — А ты бинты доубери, тогда и скажу. — тот всё ещё дуется, подтягивая плечи. Но сидит смирно.       — Тогда закрой глаза. Оба. — слишком серьёзно для себя хмурится Сапнап.       Дрим закрывает лишь левый со своей стороны глаз. Только тот, что целый. И осознание накрывает Джорджа волной, — Дрим...       — А теперь открой, — Сапнап судорожно выдыхает, пока Дрим поднимает веко. И его взгляд уже другой. Он понял.       Джордж резко выходит из комнаты, не в состоянии вынести это. На его глазах появляется влага, её становится больше и больше, пока роса не вываливается за края.       Дрим не видит.       Он потерял глаз, а всё из-за Джорджа. И почему вместо него попал под раздачу именно он? Разве Дрим достоин этого?!       Дрим не будет счастлив. Джордж не увидит его радостного лица; на нём лишь будет разочарованное в юноше выражение, перечёркнутое молнией.       Джорджу жаль. Он даже не извинился за тот случай, как и не поблагодарил его. Мальчик садится на ступень, кладя локти на колени и просто смотря в никуда. Он никчёмен.       Почему вообще остался жив? От него была бы хоть какая-то польза, пожертвуя юноша собой ради Дрима. Ведь тот точно бы выжил самостоятельно, а сам он только тянет его на дно.       Может, ему и вправду уйти?       — И долго ты здесь сидеть собрался? — Дрим тычет ему пальцем в плечо, улыбаясь так по доброму. Совсем не так, как он представлял. Неужели он здесь просидел так долго? На его голове уже появилась новая повязка, чистая и ещё ничем не запачканная.       — Нет. — Джордж не смотрит ему в глаза, отводит обратно, и хмурится от своих мыслей.       Между ними на секунды возникает тишина, но парень не даёт ей продолжиться. — Извини за то зрелище. Тебе, наверное, было неприятно смотреть.       Джордж выпячивает на него глаза, смотря так по глупому. Да как он смеет просить за это прощения?!       — Да это я должен молить тебя, чтобы ты меня простил! Ты лишился глаза из-за меня, из-за того, что я слаб, а теперь просишь у меня за что-то прощения? Ты идиот?! — Джордж резко поднимается, он кричит на всё помещение, по которому постепенно разносится его эхо. Но потом понимает, что сглупил, и опускается обратно, виновато обнимая голову руками. — Прости меня, это я имбецил, мне не нужно было предлагать сходить туда. Ты получил травму, так ещё и смог утащить меня за собой, а я... А я просто бестоло-       — Замолчи! — Дрим берёт чужую голову по обе стороны ладонями, поднимая так, чтобы они были лицом к лицу. — Я не зол на тебя. Ты ничего плохого не сделал, и даже наоборот, это я слишком слаб! Я должен был защитить и себя, и тебя, а в итоге... Заставил тебя испытать это всё. Я не хочу, чтобы ты страдал, Джордж. Но я делаю всё в точности да наоборот...! — парень непроизвольно делает брови домиком и отводит взгляд, но Джордж неожиданно сам берёт того также и притягивает к себе так, чтобы их лбы немного стукнулись, прижавшись друг к другу. Они оба морщатся, но Джордж не обращая внимания на боль, отвечает:       — Но ведь я тяну тебя вниз! Если бы у тебя не было груза на спине в виде меня, то тебе наверняка было бы легче... — юноша поджимает губы, выглядя слишком неуверенно.        Дрим вздыхает, — Послушай: мы сейчас слишком юны и неопытны. Ты не можешь быть сильным, ведь ты всю жизнь жил, не беспокоясь о своей сохранности. Ты... Мы просто ещё не выросли. Ни ты, ни я. Но это изменится. — он говорит воодушевляюще и Джордж смотрит на него растерянно. Он говорит правильные вещи, но ведь сам в них не верит...       — Правда?       — Я когда-нибудь тебе врал?       Он вертит головой в отрицании.       — Ну вот и хорошо. — Дрим облизывает свои пересохшие губы, застывает на секунду, будто о чём-то задумавшись, а потом прикасается своими губами к лбу Джорджа. — Мы выживем, ты главное не засоряй свою красивую голову разным дерьмом.       А потом он встаёт, убегая по ступенькам вверх, а Джордж остаётся наедине с собой.       Ему кажется, что место соприкосновения горит. Он потирает его, щупая свой шрам, который он получил при их первой встрече, не успевший остановиться вовремя. Его лицо по ощущениям горит, а дыхание спирает. Что с ним происходит? Почему его тело так трепещет?       Разве Дриму не было противно прикасаться к нему? Его опыт в больнице говорит обратное. Мальчика ненавидели, отстранялись, ведь считали "не таким". Может, с ним было просто страшно находиться в одной комнате? Джордж тоже иногда страшился своего отражения, считая его отвратительным. До него было просто страшно докасаться, не говоря уже о простом разговоре.       Смог бы Джордж поцеловать его в ответ? Прикоснуться хотя бы к его шраму?       Табун мыслей не затихает в той комнате ещё несколько десятков минут, пока Джордж всё таки не решается подняться обратно и продолжить путь вместе с ребятами. Краснота на его щеках всё же проходит.

***

      — Ах, свежий воздух! — Дрим раскидывает руки в стороны, вдыхая побольше кислорода.       Сапнап усмехается, — У-у, бедный ты наш, ну ничего, сейчас надышешься на год вперёд. — проходя мимо Дрима, он достаёт оружие из специального крепления на портфеле.       — В-всмысле? Нам сколько идти осталось?       Сапнап молчит в ответ, и Джордж понимает его без слов, подбадривающе хлопая Дрима по плечу и уходя вперёд. Парень на месте долго не остаётся, сразу же догоняя друзей.       — Какое у вас есть оружие? Я видел топор у Дрима, а у тебя? — парень смотрит на Джорджа, и тому кажется, что взгляд янтарных глаз холодеет.       — У нас боевая мощь только он, — Джордж указывает пальцем на блондина, осматривающего округу в сторонке.       — Тогда... — он роется в портфеле, пока не вытягивает пару пистолетов вместе с патронами, — Даю в долг. Вам это нужно будет отработать уже там.       — Не нужн-       — Ого, какой новороченный! — Дрим берёт оружие в руки, сразу же проверяя на боеготовность, пока Джордж нервно закатывает глаза. Он умело разбирается с пистолетом, пока юноша молча берёт свою долю, неумело вертя его в руках, не понимая даже, как его правильно взять.       — А ты? Что делал так далеко от лагеря? — неожиданно даже для себя, Джордж задаёт вслух вопрос, который его интерисовал, но не настолько сильно, чтобы спрашивать это раннее. Как будто он хотел продолжить диалог, которого и не было, скорее по привычке.       — На разведке был, — Сапнап ни чуть не смутился, — Искал места интересные, отмечал их на карте, ну, и выживших искал. Это моя задача, так сказать.       — А почему ты один? Разве отрядом было бы не безопаснее и проще? — Дрим равняется с Ником, с любопытством на него глядя.       — Хо-хо-хо, вы ж не знаете. Я, вообще-то, – супер-пупер крутой разведчик! А это, я вам скажу, хорошо вознаграждается доверием главы и степендией. — он ухмыляется, смотря на выпученные глаза Дрима.       — Тоесть, ты большая шишка там? А что за стипендия?       — Да-да, и довольно крупная. — уже задирает нос Сапнап, совсем не стыдясь своего хваставства. — А в стипендии дают и одежду, и на похавать, и вообще комнату на пожить.       Джордж перестаёт обращать внимания на чужие восторженные крики и смешки со стороны, оборачивается назад, утыкаясь взглядом в развалины. Большие зелённые машины с пушками были оставленны сами себе, несколько зданий беспощадно разрушено, а звенящая тишина не даёт покоя. Ветер прошмыгивает между высотками, шелестя одёжки, пока солнце не выходит из-за туч, иногда окрыляя местных обитателей проблёскивающими лучами.       Так тихо, что не слышно ничего, кроме ветра и хохота сзади. Будто кто-то выжидает.       — Эм, ребята...       — А вот в отместку специально потребую, чтобы тебе самую стрёмную комнату дали!       — Да я тебе твою тогда изговняю!       Джордж неуверенно зовёт их ещё раз, мозгом он понимает, – пора прекращать. Тревога наступает резко, пока в груди сердце стучит быстрее, а руки холодеют.       Страх бьётся в конвульсиях, плывёт по венам, перемещается вверх, поднимаясь к горлу. Джорджу душно, он оттягивает горловину свитера немного подальше, но это не помогает.       — ...Эх, ладно, Джордж! Мы уже идём!       И всё в миг прекращается. Чужой голос его отрезвляет, и юноша спокойно выдыхает, поворачиваясь на зов Дрима. Он улыбается ему без причины, и Джордж льнёт улыбкой в ответ, пока чужие глаза в мгновение не становятся наполненными ужаса, а с другой стороны не доносится чужой отчаянный крик:       — Джордж!!       Чужие лапы впечатывают его в землю, и удар проходит вибрациями по всему телу, прежде чем Джордж наконец понимает, что произошло. Он не может встать, прижатый всем весом какой-то тварью, дышащей так яросно и громко.       Его пальцы втыкаются в землю, он бесполезно пытается вылезти из заточения, но из его рта вырываются красные искры. Уши будто замуровали ватой, он не слышит ничего, кроме своего отчаянного крика.       И только тогда он понимает, что его продырявили насквозь. Жизнь долго не продолжается, и он понимает это, но всё равно тянется вперёд – к Дриму. Но двух его товарищей окружили десятки монстров; выстрелы прорываются к сознанию юноши через толщу воды, он всхлипывает, ведь знает, что не выживет.       Его рука падает наземь, пока треск земли от удара раздаётся эхом в потускневшем сознании Джорджа.

***

      Сигаретный дым развивается по ветру волной; слишком выделяющаяся прядка, которая совсем недавно стала седой, постоянно лезет в глаза, жутко мешая; новое тёмно-коричневое пальто пархает за спиной. Мужчина делает затяжку, выдыхая.       — Спускаемся. — бычок от сигареты одиноким камнем падает с многоэтажки, прежде чем столкнуться с землёй лицом к лицу.       — Думаешь, он живой? — сверкает надеждой в глазах подросток, но жестокий взгляд убивает его:       — Живым я не помогаю. — грозно сверкает глазами курильщик, внезапно захлёстываясь в кровавом кашле. Он сгинается к ногам, пока златовласка испуганно подбегает к нему, хлопая между лопаток и что-то щебеча про его здоровье. — Чёрт... Всё, хватит, как будто в первый раз видишь.       Мальчик беспокойно смотрит на него, всё же отходя и давая пройти мужчине.       Они выходят, раскрывая двери на распашку. Перешагивая через трупы, курильщик подходит к одному единственному, который его сейчас интерисует. Парнишка где-то сзади переступает через тела, пытаясь не запачкать обувь кровью, которую он так старательно оберегал.       Мужчина переворачивает застреленный труп монстра ногой, и тот падает на землю, а запачканное тело юноши лежит бездыханным камнем на земле. Парень пробует пульс на шее, переворачивая того на спину. В туловище находится среднего размера дыра, которую проделал видимо монстр. На жертву становится смотреть жалко, и мальчик отворачивается, морща нос и вертя цепочку на шее пальцами.       — Мёртв.       — Я-то уж вижу. Могилу будешь ты копать, я в прошлый раз накопался. — рука подростка лежит в кармане зелённой куртки, доходящей ему до середины бёдер. Он вздыхает, рассматривая мертвечину, которой разукрашено окружающее их пространство. Двор местного жилого корпуса испорчен; цветы и трава, которые каким-то чудом смогли прорасти через каменную плитку и дырки на асфальте, запачканы красной жидкостью.       — Да тебя никто и не просит, — он поднимается, обтрухивая пальто от невидимой грязи, а потом кладя руки в перчатках на свои бока.       Мальчик отдаёт партнёру лопату, которую успел достать из сумки. Отойдя к концу асфальта, мужчина пару раз стукает ею по земле, проверяя почву на мягкость, а потом начинает копать небольшую яму, которую будет достаточно хотя бы для того, чтобы поместить туда юношу.       — Он такой молодой. Наверное, не старше меня. — блондин присаживается на корточки около мертвеца, смотря на чужие закрытые глаза и щёки, по которым совсем недавно стекали живые слёзы.       Парню мычат в ответ и он грустно улыбается, протирая чужое запачканное кровью и жидкой солью ладонью.       — Как думаешь, те ребята выжили? Та орда же погналась за ними.       — Будешь опять плакать по этому поводу, – то в следующий раз те конфеты из супермаркета брать не буду.       — Да я всего один раз при тебе всплакнул, а ты всё издеваешься! — Блондин закатывает слова и надувает щёки, отворачиваясь от копателя. Ему совершенно не нравится странная тяга мужчины копать могилы, что казалась очень странной, зная то, какой он человек по натуре. Он видел много плохих вещей, что тот делал, но всё равно следовал за ним. Он оказался единственным близким ему человеком на этой земле, которая была для него в сравнении с океаном, а он сам маленькой мошкой, случайно заброшенной в незнакомый ей мир.       Возможно, у мужчины случилось что-то такое, из-за чего он больше не может не почить каждого человека, встречаемого им по пути. Иногда мальчику казалось, что тот будто отдаёт им долг, словно искупляется так за свои грехи. И в это довольно легко поверить, если знать, что натворил он за всю свою биографию.       Подросток поправляет футболку, которая постоянно спадает на другой бок из-за бинтов. Что было удивительным, так это то, что мужчина умел хорошо перевязывать тело, будто он хорошо знал саму технику, или многие годы тренировался. Хотя, это может быть лишь самовнушением.       Мальчишка устало вздыхает – они с самого утра в дороге. Вот не имётся же ему... И дня отдыха не даёт, а как только поспал, то сразу же в путь! А его партнёру не оставалось ничего, кроме как бежать спросоня за ним. Он не знает причины их вылазки на этот раз, да и даже если спросит, ему не ответят – такое чувство, будто он и не должен этого знать. И пришлось смириться, ведь это лучше, чем мучать себя весь день.       — ... Ты кто-о? — слышится так тихо, будто спросоня. Голубоглазый поворачивает голову, ахая от увиденного: словно сквозь дрёму, на него смотрит один немного приоткрытый тёмный глаз. Ни одно из его конечностей не двигается, как и само тело. Шевелятся лишь губы и веки, и мальчик кричит.       — Вилбур! Вилбур, сюда! Быстрее!! — он отскакивает от лежащего, поворачиваясь к уже бегущему в его сторону мужчине.       Тот тянет его за капюшон на себя, приближаясь скользящим движением по асфальту к мертвецу.       — Какого хрена?! — кричит полуседой, находясь в оборонительной позиции. Томми закрывает уши, выглядывая немного из-за спины Вилбура, пока тот смотрит на чужое лицо.       — Он точно умер? Может, ты ошибся? Почему он живой?!       — Да я-то откуда знаю? Замолчи! — он проверяет чужой пульс на шее, но в этот раз не останавливается на этом, берёт во внимания ещё и руки. — Пульса нет...       — Что?       Из чужих уст исходит болезненный стон, когда Вилбур отодвигается. Он садится на пол, не щадя своё пальто, а потом показывает лежащему два пальца.       — Сколько видишь?       Ему ничего не отвечают, мыльным взглядом скользя по лицу.       — Повторяю: скажи мне, сколько пальцев видишь.       Но юноша так и молчит, раскрывая рот и будто говоря что-то, чего никто не может услышать. Он еле движет губами, выглядя рыбой, которую внезапно выбросили на сушу.       — И что это за фиг-...       Вилбур не успевает договорить, как замолкает, когда всматриваясь в чужие глаза, и будто видит в них голубой огонёк.       — Ты это видишь? Томми?       — Что? — подросток выглядывает из-за его спины, с опаской посматривая на живой труп.       — Глаза. — Мужчина указывает пальцем на единственный открытый глаз. Томми всматривается, щуря глаза, но отрицательно машет головой в ответ.       — Но ведь... — Вилбур ахает, беря чужое лицо в руки и раскрывая второй глаз, в котором нет этого огонька. — Что здесь происходит? Нет, что с ним происходит?       Он рассматривает другие части его тела, пока не открывает самую важную: дыра. Постепенно, будто боясь ошибиться, чужая рана затягивалась. Даже нет, это было похоже на что-то другое, нежели регенерацию. Дыра просто восполнялась с низов, будто возвращая из воздуха утраченную раннее часть себя.       — « Утраченную раннее... » — Вилбур от осознания распахивает глаза.       — Томми, он- — Вилбур оборачивается к напарнику, но останавливается, когда видит, что тот замер. Нет ни дыхания, ни каких-либо движений тела. — Томми? Что с тобой?       Он обращает внимание обратно на дыру, которая постепенно затягивается, а потом смотрит на небо.       Облака застыли – его теория подтвердилась.       Что, мать его, здесь происходит?!       Его губы охватил тремор, пока сам мужчина сжимает чужие одежды, прикасается к чужому животу, являясь свидетелем этого самого настоящего чуда. Всё застыло во льду, кроме него и этого парня. Затих даже неумолкаемый ветер, который сопровождал мужчину всю жизнь. Он понятия не имеет, что сейчас происходит, раздумывая, а не сошёл ли он с ума, но он щипает себя, также подтверждая, что это не сон.       Разглядывая почти затянувшуюся рану, Вилбур поднимает взгляд на облака, что по щелчку пальца начали движение.       — Так мы поможем ему? Ты зачем скопал могилу, если хоронить-то некого! — слышится сзади, и он поворачивает удивлённяй взгляд на Томми, разинув рот, чтобы что-то сказать, но сгинается в приступе кашля. Кровь оказывается у него на руке.       Второй раз за день? Разве такое возможно?       Подросток бьёт его по лопаткам, постепенно начиная гладить того, чего взрослый совсем не замечает.       — « Время оттянулись только на тот период, в начале которого он был в порядке. Значит я, прикоснувшийся к нему, тоже вернулся во времени? Или моя болезнь прогрессирует? — Мужчины поднимается, внимательно рассматривая идеально здоровое, но слишком исхудалое тело незнакомого ему парня, а после проверяет его дыхание, которое оказалось стабильным. Теперь он живой. — Невероятно... А что, если с помощью него можно спасать людей от смертельных ран? Этот парень – сокровище. »       — В-вилбур? — Томми видит, как его опекун смотрит на юношу как-то странно, по сумашедшему. Его лицо озаряет мерзкая улыбка и мальчик отшатывается назад.       Но он понимает, что это его Вилбур. Что он должен принять его таким, какой он есть. Он накидывается на того с объятиями, пытаясь отвлечь, обратить внимание на себя, отрезвить, и тот кладёт свои руки ему на лопатки. — Пошли уже...! А то скоро ночь, опасно будет! Дава-а-ай.       — Хорошо, но мы спасём этого парня. Ему точно нужна медицинская помощь. — Вилбур говорит как-то странно, наигранно. Его голос кажется картонным, но подросток пытается не обращать на это внимание. Кажется, сегодня случилось что-то грандиозное для мужчины.       Томми чувствует, что это только начало чего-то ужасного, но такого восхитительного.