how Endeavor accidentally became the 2A class dad

      Он чувствует чью-то руку на своем плече, а Жжение рассказывает что-то о Ястребе, защищавшем гражданских. Энджи не дослушивает до конца. Он сбрасывает руку и сжимает челюсти.       — Мне нужны отчеты от всех, кто сейчас патрулирует. Поставки должны быть возобновлены. И еще…       — Старатель, — зовет Цунагу, но Энджи не слушает. Он не может просто сидеть сложа руки. У него есть работа.       — …пусть отряд по работе с населением прочесывает улицы, прилегающие к барьеру. Мы должны обезопасить людей…       — Босс…       — …но мы не сможем следить за гражданскими, защищая при этом и барье…       — Старатель, хватит. Иди. Я разберусь, — твердо произносит Цунагу, снова кладя руку ему на плечо. Он достаточно усиливает свою хватку, чтобы Энджи действительно что-то почувствовал сквозь онемение, расползающееся по телу.       — Я не могу просто уйти. У меня есть обязанности, — огрызается Энджи, ненавидя каждое сказанное собой слово.       Цунагу с Жжением смотрят на него какое-то мгновение, а затем переглядываются. Энджи не нравится молчаливый разговор между ними.       Тем не менее, они приходят к какому-то единогласному решению, и Жжение похлопывает Энджи по руке, имея наглость зайти ему за спину и подтолкнуть к двери. Он и забыл, какая она сильная…       — Без обид, босс. Я знаю, что вы пытались сохранить все в тайне, но всем и так очевидно, что между вами двумя происходит. На самом деле та мельница слухов, что ходит — это просто пул ставок на то, когда вы объявите все официально.       Мельница слухов… что?       Цунагу использует свою причуду, открывая нитями дверь, а затем небрежно машет рукой, демонстративно выпроваживая Энджи.       — У тебя есть команда героев и помощников, на которых можно положиться, так что, пожалуйста, Старатель, сделай одолжение и позволь нам помочь тебе хотя бы раз. Иди в медблок. Побудь с Ястребом. Уверен, он будет рад увидеть твое лицо, когда очнется от наркоза, — добавляет он.       Энджи стоит в коридоре перед входом в командный штаб; Цунагу и Жжение еще какое-то мгновение машут ему на прощание, прежде чем Цунагу закрывает дверь прямо перед его носом.       Коридор полон героев и их напарников. Они все приветствуют его, когда Энджи направляется к лифту, чтобы спуститься на первый этаж. Большинство из них все еще покрыты грязью, пóтом и кровью — совсем как Энджи.       Ни у кого еще не было возможности просто выдохнуть и привести себя в порядок.       Энджи безучастно смотрит на двери лифта, пока спускается вниз.       Побудь с Ястребом.       Всем и так очевидно, что между вами двумя происходит.       Ты слишком увлекся сплетнями, Ястреб.       Это… вдохновляет.       Как насчет ужина со мной?       Сегодняшний вечер ведь все еще в силе, да?       Все аргументы по поводу ничего не предпринимать в сторону Ястреба сгорают дотла: он хочет увидеть Ястреба, он хочет поговорить с Ястребом, он хочет Ястреба.       И если судить и верить всем слухам, Ястреб действительно чувствует то же самое.       Оглядываясь назад, Энджи осознает, как все нарастало.       Я терпеливый.       Тогда Энджи не знал, что Ястреб имел в виду, теперь — понимает.       Он добирается до госпиталя и разговаривает с медсестрой на главном посту первого этажа. Она направляет его наверх, в отведенный блок палат для Героев, там его уже должны ждать медсестры.       Нацуо встречает его у дверей лифта в своей медицинской форме и куртке помощника.       — Мне сообщили, что ты придешь, — говорит он вместо приветствия. — Ястреб все еще в операционной. У него внутренние повреждения, и он пока еще слишком слаб для лечения причудами. Минимум через час-два будет больше информации.       Энджи кивает, и напряжение в его плечах лишь усиливается.       Его сын искоса смотрит на него, а затем жестом указывает Энджи следовать за ним в пустую зону ожидания.       — Мне нужно закончить обход, но я постараюсь сообщать тебе новости по мере возможности, — говорит Нацуо, неловко отводя взгляд.       Неужели все знают о «них» с Ястребом?       Все, кроме меня, думает Энджи, когда Нацуо уходит. Впереди еще один длинный день… или ночь? Который вообще час?       1:38.       Что ж, у него были целые месяцы практики бессонницы.       Всего несколько минут спустя он сидит на стуле, сгорбившись и уперев локти в бедра, когда слышит приглушенную музыку. Она становится громче, и Энджи поворачивает голову, чтобы посмотреть на…       — Каминари?       Каминари улыбается ему и приветственно машет своей Свитч. Он входит в зал ожидания и плюхается на стул рядом с Энджи.       — Я знаю, что вы сказали, мол, больше никаких патрулей бессонницы, но, э-э, это другое, — произносит подросток, пожимая плечами. Он кладет приставку себе на колени, достает телефон из кармана, нажимает несколько раз на экран, а затем убирает смартфон обратно, прежде чем возобновить игру.       — Тебя ранили?       Покачав головой, Каминари одаривает его улыбкой во все зубы.       — Неа! Мы надрали всем задницы, так что все целы, — отвечает он, а затем морщится, когда его приставка издает писк, и на экране вспыхивает что-то яркое.       Энджи может разобрать только «Игра окончена» ярко-красными буквами.       — Упс, — бормочет Каминари. Он толкает Энджи локтем и кивает на Свитч. — Хотите попробовать?       — Обойдусь, спасибо, — сухо откликается Энджи. Он откидывается на спинку своего стула и бросает взгляд на часы. Время тянется слишком медленно.       Каминари пожимает плечами и возобновляет игру, хотя Энджи совершенно уверен, что он начал другую. Музыка в этой игре настолько успокаивающая, что Энджи удается немного расслабиться, когда она окутывает его с головой.       Еще через несколько минут он оглядывается, слыша чьи-то шаги, и приподнимает бровь, когда замечает Бакуго, направляющегося по коридору в сторону зала ожидания.       Подросток бросает лишь один взгляд на Энджи, а затем разворачивается и шагает обратно к посту медсестер.       Каминари даже не вздрагивает, когда Бакуго возвращается, требуя пошевелить задницей, а затем занимает его место рядом с Энджи.       Он указывает на руку Энджи, где оторван большой кусок его геройского костюма: на коже глубокая рана, которая, впрочем, уже не кровоточит. Энджи припоминает, как трое Ному протащили его по ухабистому асфальту во время схватки. Должно быть, тогда он и поранился.       — Тц, ты сидишь в ебаной больнице, старик, — ворчит Бакуго себе под нос, протягивая руку. Он оказывает первую помощь при ранениях, которой его научил Энджи.       Энджи молча наблюдает, как тот прочищает рану точными, мягкими движениями, а затем накладывает марлю и перебинтовывает его руку.       У Энджи даже нет возможности поблагодарить гремлина, потому что Бакуго сразу же уходит, чтобы отнести бинты и все остальное обратно на пост медсестер. Когда он возвращается, вместе с ним идет Шоджи. В своих многочисленных руках подросток несет дополнительные стулья, которые после расставляет по залу ожидания. Они с Бакуго молча садятся по обе стороны от Каминари.       Что они все тут делают?       — Есть ли пострадавшие среди студент…       — Я принес питательные батончики! — прерывает Киришима вопрос Энджи бодрым тоном.              Пацан заходит в зал с полными руками батончиков из автомата, которые бесцеремонно скидывает на небольшой столик, заваленный старыми журналами. Он улыбается Энджи с блестящими глазами, демонстрируя свои острые зубы, а затем плюхается на стул рядом с Бакуго и пихает его локтем.       — Тц, ты че такой громкий, дерьмоволосый, — отзывается Бакуго, хватая один из батончиков со стола, и тут же принимается жадно в него вгрызаться.       Киришима на какое-то мгновение кажется смущенным, потирая заднюю часть своей шеи.       — Простите, Старатель-сан, — извиняется он.       — Все в порядке, Киришима, — отвечает Энджи. В зале ожидания все равно больше никого нет, а палаты находятся в другом конце коридора, после поста медсестер. — Что ты…       Именно в этот момент из-за угла выходит Ашидо, прямиком из лифта.       — О, вот вы где! У меня для вас новости, сэр, — вставляет она, прерывая вторую попытку Энджи задать вопрос.       — Новости?       — От Жжения, сэр. Они восстановили линии снабжения и усилили патрулирование по периметру, а также привлекли волонтеров из числа беженцев для работы с населением! Начнут утром, — докладывает Ашидо. Она плюхается на пустой стул рядом с Энджи и сжимает его руку. — С Ястребом все будет хорошо, Старатель-сан. Я уверена.       Энджи прочищает горло и благодарит Ашидо за доставленное сообщение.       Ходят слухи, что ты коллекционируешь детей 2А класса.       Ему действительно нужно поговорить с Ястребом.       Следующие несколько минут проходят в тишине, но Аояма и Сато приносят настоящую еду (сыр и пирожные). Они раздают их всем присутствующим так умело, что могло бы посрамить многие предприятия общественного питания.       Энджи не голоден, но заставляет себя съесть небольшое сдобное пирожное. Ему понадобятся силы, чтобы пережить эту долгую ночь.       После этого к ним присоединяется Асуи. Поначалу она ведет себя тихо, а затем занимает место рядом с Энджи, адресуя ему добрые слова поддержки, прежде чем укутаться в куртку, которую Энджи ей подарил. На улице достаточно тепло, но в зале ожидания однозначно слишком холодно… слишком по-больничному. Энджи слегка увеличивает температуру своего тела, чтобы стало теплее.       Не так давно чересчур тихий и пустой зал ожидания теперь наполнен еле слышным бормотанием и шепотом детей.       И каким-то образом именно это не дает Энджи сойти с ума. Он чувствует, как напряжение в его теле постепенно затихает, становясь не таким колючим.       Маленький белый кролик неожиданно прыгает Энджи на колени, и тот в растерянности моргает, опуская на него взгляд. Кролик на несколько секунд утыкается носом в ладонь Энджи, затем перепрыгивает на колени к Ашидо, а следом — на руки к Коде. Киришима и Ашидо отвлекаются на животное, воркуя и поглаживая Ювай-чана, а Кода устраивается поудобнее на стуле рядом с Ашидо.       Серьезно, ты этого даже не осознаешь, да?       Возвращается Нацуо, и Энджи поднимается, встречая сына возле входа в зал ожидания. Тот даже не комментирует количество людей в комнате, пока докладывается Энджи о состоянии Ястреба.       — Операция закончилась. Состояние достаточно стабильно для лечения причудами. Хотя понадобится какое-то время. Придется начать с коротких сеансов, чтобы не перегружать организм, — говорит Нацуо.              Энджи благодарит сына и разворачивается, чтобы снова занять свое место, когда из открывшихся дверей лифта выбегает Мидория и практически врезается в него. Подросток тяжело дышит, словно бежал через весь кампус, чтобы добраться до медблока.       — Ты в порядке? — встревоженно спрашивает Энджи. Он не видит никаких ран. Пацан выглядит в порядке. Его глаза снова сверкают… последние две недели, с тех пор, как его выписали из больничной палаты.       Переведя дыхание, Мидория быстро кивает.       — Я-я в порядке… Я получил сообщение от Ками…       Он замолкает, когда энергетический батончик прилетает прямо ему в лоб. Морщась, Мидория потирает ушибленное место и подбирает батончик с пола.       — Э, я в порядке. Я был, эм, поблизости?       — Да, я вижу. Вы все были поблизости? — спрашивает Энджи, переводя взгляд в зал ожидания. Дети намеренно не смотрят на него.       Что ж, по крайней мере он, наконец, задал свой вопрос.       Только вот никто на него не отвечает.       И всех их, в буквальном смысле, спасает лифт, двери которого снова открываются со звоном, выпуская Оджиро и Хагакуре. Оджиро кивает в молчаливом приветствии и следует за бубнящим Мидорией в зал ожидания.       Энджи замирает на месте, когда Хагакуре крепко обнимает его за талию и говорит, что «с Ястребом все будет хорошо, сэр, не переживайте».       Она проходит в зал ожидания и садится на стул рядом с Оджиро.       Энджи глубоко вздыхает, потирая переносицу, и напряжение в его плечах немного ослабевает.       Эти дети.       К тому времени, как Энджи снова занимает свое место среди студентов 2А класса, на часах уже чуть больше половины четвертого ночи. Некоторые подростки засыпают, прижавшись друг к другу, кто-то остается бодрствовать. Энджи полагает, что попытка вернуть их всех в общежитие ничем хорошим не закончится.       Он обдумывает эту идею, когда в зал ожидания входит Яойорозу и, ко всеобщей радости, создает несколько досок для игры в сеги. Ну, Энджи не уверен, что он в восторге от этого, но, по крайней мере, это хороший способ отвлечься. Следующие полчаса они с Яойорозу учат весь 2А класс правилам.       Кто бы мог подумать, что обучение детей игре в сеги может помочь ему снять стресс? Энджи чувствует гордость, когда подростки быстро усваивают правила.       Больше половины класса находится под твоим крылом.       Конечно же, его покой нарушается: группа репортеров пробирается на этаж, отведенный под палаты для Героев.       Энджи наполовину поднимается со стула, собираясь лично разобраться со СМИ, но замирает на месте.       Урарака, Шинсо и Серо выходят из соседнего лифта и, вместо того, чтобы присоединиться ко всем в зале ожидания, направляются прямиком к посту медсестры, оттесняя репортеров к выходу с этажа.       Пара из них замечают Энджи и пытаются обойти детей, но Урарака не уступает. Шинсо и Серо преграждают репортерам путь, а затем все трое вталкивают их обратно в лифт и машут на прощание, когда двери закрываются.       В зале ожидания 2А класс встречает подростков бурными возгласами и ударами кулаков. Энджи снова садится на свое место.       Еще через час возвращается Нацуо, чтобы передать Энджи, что лечение причудами проходит лучше, чем ожидалось.       — Остался последний сеанс. Но его продержат в послеоперационном отделении под наблюдением еще минимум час после этого, — сообщает Нацуо, прикрывая зевок и медленно моргая.       — Когда должна была закончиться твоя смена? — спрашивает Энджи.       — Три часа назад, — на автомате отвечает Нацуо, а затем морщится. — Все в порядке. Я… хочу быть здесь.       Признание сына согревает Энджи изнутри, и он благодарно кивает.       — Спасибо.       Нацуо отмахивается от благодарности и направляется обратно к посту медсестры, чтобы узнать, кому еще нужна его помощь.       Пока Энджи обучает Урараку тонкостям стратегий игры в сеги, в зал ожидания торопливо входит Фуюми с несколькими корзинами теплой еды.       — О боже, Нацуо не шутил, — произносит она, быстро целуя Энджи в щеку в знак приветствия.       — О чем?       — Ни о чем, ни о чем. Я завтрак принесла, — уклончиво отвечает Фуюми, увиливая от вопроса Энджи. Она ставит корзины на стол, и дети с энтузиазмом убирают доски для сеги, помогая Фуюми раздать всем угощения.       Еды довольно много, а это значит, что Нацуо, должно быть, сказал Фуюми, что в зале ожидания, помимо Энджи, еще довольно много людей.       Он благодарит дочь, когда она устраивается на стуле рядом с ним… Асуи предпочла завтракать вместе с Ураракой.       — Мне несложно, пап. Нацуо сказал, что с Ястребом все будет хорошо. Я так рада, — отвечает Фуюми, аккуратно откусывая от своего тамагояки.       Зал наполняется тихой болтовней и радостным гулом, когда все принимаются за еду. Фуюми краснеет каждый раз, стоит детям начать хвалить ее стряпню направо и налево.       Энджи не может сдержать улыбки, дергающей уголки его губ.       После того, как все наедаются, в зал ожидания заходят Токоями и Джиро с подносами обжигающе горячего чая. Это идеальное дополнение к завтраку от Фуюми, и все с благодарностью принимают по чашке.       Не хватает только двоих детей.       Они подтягиваются через пару минут после Токоями и Джиро.       Иида входит в зал ожидания с усталым и измотанным видом, судя по всему, последние часы занимаясь восстановлением линий снабжения. Вместо того, чтобы занять себе место, он обходит зал, спрашивая своих одноклассников, все ли в порядке и нужно ли кому-то что-то еще.       Возможно, Энджи стоит поговорить с ним о важности заботы и о себе тоже.       Просто расслабься хотя бы на одну ночь, Энджи, пожалуйста.       Шото заходит последним, потому что все это время помогал команде по работе с населением укрепить пути эвакуации, возводя ледяные стены.       — Все под контролем, — объясняет он, присаживаясь рядом с Энджи и занимая пустующее место после Ашидо, которая решила, что завтракать, сидя на полу, куда удобнее.       — Спасибо, Шото, — тихо произносит Энджи, делая глоток чая.       Его сын пожимает плечами и спрашивает о состоянии Ястреба.       — С ним все будет в порядке. Полчаса назад его перевели в послеоперационную палату, — отвечает Энджи.       — Хорошо, — говорит Шото. Он обводит взглядом зал, а затем снова смотрит на Энджи. Выражение его лица нечитаемо. — Так слухи правдивы?       Мельница слухов, что ходит — это просто пул ставок на то, когда вы объявите все официально.       Энджи прочищает горло и отводит взгляд, делая еще один глоток чая, чтобы осмелиться задать встречный вопрос.       — О чем?       — Ты и правда собираешься усыновить всех моих друзей? — спрашивает Шото с абсолютно нейтральным выражением лица.       Энджи практически давится чаем, с трудом откашливаясь. Он изо всех сил удерживается от того, чтобы не потереть виски от подступающей мигрени.       — Я не собираюсь усыновлять твоих друзей, — устало отвечает он.       Шото снова пожимает плечами, но, кажется, принимает ответ отца.       — Ах, Старатель-сан, но мы были бы прелестными детьми! — жалуется Каминари, указывая на свое лицо, а затем лучезарно улыбается.       — Ага, как еще мы сможем попробовать все вкусности, что готовит Фуюми-нээ-сан?! — обиженно спрашивает Киришима.       Фуюми смеется и приглашает всех присутствующих детей на будущие семейные ужины семьи Тодороки.       — Это… все не так работает, — говорит Шото, в его тоне сквозит замешательство.       — А теперь так! — радостно пищит Ашидо.       — Хм, было бы и правда неплохо устроить большой семейный ужин, — добавляет Шото, поднимая взгляд на отца.       Энджи не спешит с ответом, оглядывая зал, всматриваясь в выжидающие выражения лиц детей… замечая небольшие улыбки на лицах его собственных детей.       Для Энджи становится дикой неожиданностью, когда он осознает одну вещь. Это застает его врасплох, и он несколько раз моргает, когда внезапное понимание вырывается на передний план его сознания, вытесняя все остальные мысли.       Каким-то образом это произошло в последние три месяца продолжающейся войны.       Все это время его семья росла. Он не искал этого сам; эти дети тянулись к нему, а иногда и вовсе стремились к его вниманию.       И да, он пытался все это опровергнуть, но именно здесь и сейчас — Энджи больше не в силах отрицать очевидное. Если бы речь шла о простой помощи тут и там, эти дети не пошли бы ради него на подобное.       И да, каким-то образом за последние три месяца продолжающейся войны Энджи Тодороки усыновил девятнадцать детей.       И возвел несколько мостов между собой и своими собственными.       — Хорошо, устроим большой семейный ужин все вместе, — соглашается Энджи. Зал ожидания наполняется радостными возгласами, улыбками и ударами кулаков, а Фуюми открыто смеется.       Это был бы поистине счастливый момент, если бы среди них был кое-кто еще.       Ему нужно поговорить с Ястребом.       К счастью, возвращается Нацуо с новостями.       — Его перевели в обычную палату, и он в сознании, — говорит тот.       Энджи облегченно выдыхает и благодарит сына, прежде чем сообщает подросткам, что им следует вернуться в общежитие и немного отдохнуть.       — Спасибо, что были сегодня со мной рядом, — добавляет Энджи.       — Без проблем, пап… то есть, э-э, Старатель-сан, — неловко усмехается Каминари.       Покачав головой, Энджи прощается со своими детьми — всеми двадцатью двумя — и направляется в палату Ястреба.       Когда он, наконец, заходит внутрь, Ястреб лежит на больничной койке; под его спиной уложена куча подушек, а на бледном лице расцветают глубокие темные синяки.       Ястреб одаривает Энджи усталой, но искренней улыбкой, а затем морщится.       — Прости, что пропустил ужин, — сразу же извиняется он.       Энджи закрывает за собой дверь, подходя ближе, и останавливается у изножья кровати Ястреба, скрещивая руки на груди.       — Ты имеешь в виду наше свидание?       Губы Ястреба приоткрываются в немом шоке, а его золотистые глаза испуганно и широко раскрываются.       — Ты не говорил, что о нас с тобой тоже ходят слухи.       Сглотнув, Ястреб качает головой и слегка пожимает плечами, насколько хватает сил. Он выглядит истощенным и обессиленным.       — Я не хотел… отпугнуть тебя…       — А пул ставок?       — С… ставки… о, ах, ну, уверен, что Руми поставила абсолютно все на сегодняшний день. Она бы выиграла огромный ящик свежих ягод, — говорит Ястреб, почесывая свой нос, что является очевидной попыткой скрыть румянец, заливающий его щеки.       Энджи подходит на шаг ближе к изголовью кровати.       — Значит, ты ставишь все на то, что сегодня наши отношения станут официальными?       — Было бы неправильно — использовать моего друга для заключения пари…       Энджи не произносит ни слова, лишь приподнимает бровь; его руки по-прежнему скрещены на груди.       Ястреб закатывает глаза.       — Хорошо, ладно, да. Я подумал, может… у меня есть шанс?       — Полагаю, ящик свежих ягод нам бы не помешал. Они точно пригодятся для совместных семейных ужинов…       — Для… подожди… а?       Энджи делает последний шаг к изголовью кровати и склоняется, опустив одну ладонь на стопку подушек за головой Ястреба, а вторую — на матрас сбоку от него.       — Я помогу тебе сжульничать лишь один раз, — говорит он. — И только потому, что должен был сделать это давным-давно.       — Договорились, — бормочет Ястреб, уставившись на Энджи широко раскрытыми глазами, когда до него доходит суть сказанных им слов.       Он отталкивается от кровати в тот же момент, когда Энджи опускает голову, и их губы соприкасаются в разгоряченном поцелуе. Губы Ястреба слегка пересохшие и потресканные от больничного воздуха, но Энджи просто проводит по ним языком, прежде чем протолкнуть его между, проглатывая стон с губ напротив.       Кардиомонитор Ястреба начинает быстро пищать, и Энджи медленно отстраняется, обхватывая его лицо обеими руками, когда тот пытается продолжить поцелуй.       — Спасибо, что был таким терпеливым.       — Для тебя что угодно, приятель, — мягко отвечает Ястреб. Он откидывается на груду подушек, обхватывая одну из рук Энджи на своей щеке, и переплетает их пальцы. Для Энджи это слегка неудобно: он сгорблен над кроватью Ястреба, нависая над ним.       Он чуть сдвигается в сторону, и Ястреб уступает ему немного места с краю своей больничной койки, чтобы Энджи мог сесть. Возможно, конструкция не рассчитана на вес Энджи, но, по крайней мере, она не издает никаких угрожающих скрипов.       Какое-то время они просто сидят в тишине. Энджи наблюдает за выражением лица Ястреба, проводя большим пальцем по краю тыльной стороны его ладони, а затем убирает выбившуюся прядь волос с его лба свободной рукой. Ястреб, прикрыв глаза, поддается каждому прикосновению и довольно мычит.       — Подожди, — внезапно говорит он, с любопытством распахивая глаза. — Что ты имел в виду под совместными семейными ужинами?       Энджи одаривает его равнодушным взглядом.       Ястреб тихо посмеивается.       — Значит, я выиграл две ставки. Что за праздник!       Это случилось в последние три месяца продолжающейся войны.       Он может четко назвать момент, после которого все, как снежный ком, привело его сюда. Что ж, оглядываясь назад…       Он не хотел бы ничего менять.