Лицом к солнцу

— Хан-и, — начал первым Купс, после небольшой отдышки — Нет, постой, — сказал Джонхан, смотря себе под ноги, — ничего не говори. — он уперся руками в грудь Чоля, чтобы тот отодвинулся, и Хан мог слезть со стола. Купс не стал противиться и отошел на пару шагов, дав им обоим пространство. Джонхан слез и пошел в сторону зеркал, где лежала его сумка. Он подошел, взял её и направился на выход из зала как можно скорее, потому что: Во-первых: он хотел уйти от сюда, чтобы не наделать еще больше ошибок; Во-вторых: со стояком надо было разобраться, пока его не увидели; В-третьих: надо было выпить и поплакать, срочно. Но Чоль успел перехватить его у самих дверей, взять за запястье и развернуть на себя. Лидер удивился, ведь когда Хан повернулся, его глаза были полны слез, которые стекали по его коже, обжигая её своей соленостью. Купс опешил, но незамедлительно потянуться к щеке и убрать слезы. Он прикоснулся к коже «друга» и начал медленно стирать влагу, ели касаясь её. Возможно, он не понимал почему именно Хан сейчас плачет, но ему было непривычно видеть его слезы, ведь даже на концертах Джонхан так не плакал, а тут не с того, не с сего — заплакал. В это время Джонхан стоял с опущенными, мокрыми глазами и держался за подол длинной футболки, как же хорошо, что сегодня он решил одеть все оверсайз, а то вопросов было бы не избежать. Ему было слишком стыдно чтобы взглянуть в глаза лидера, он надеялся, что все это было недоразумением, все это было из-за того, что они оба устали или то, что им не всегда хватает времени на себя, да, у всего этого точно была одна из этих причин. Об этом думала Хан, пока Купс все так же стоял и держал его лицо в своей ладони. Она, ладонь, ощущалась на лице еще горячее, чем горькие слезы. — Успокойся, — первым заговорил так же Купс. — не плачь, для меня невыносимо видеть тебя таким. Джонхан был готов растаять в руке, только благодаря который он держался на ногах. Но увы неизвестная злость, гнев, счастье и возбуждение, заиграло по-новому. Он резко повернул голову, и рука Купс исчезла с лица. Выходя из зала, он не осмелился взглянуть на лидера, и ушел, продолжая плакать. Чоль остался один в зале, в котором все пропахло потом, а в следствии и грязным возбуждением. Какое-то время он сидел, оперившись на зеркало и очень решительно все обдумывал, пытаясь понять, что же все-таки произошло, и почему Хан плакал. Но когда понял, что это бесполезно, он собрал вещи и вышел из зала, все еще не понимая как они до этого дошли. 2 дня спустя Всей группе дали небольшие выходные, чтобы перед вылетом у них было время собраться и с мыслями, и с вещами. Каждый провел выходные по-своему: кто-то решил сходить в зал для тренировок, чтобы отвлечься и потом видеть нас в шоковом состоянии от фотографий пресса, кто-то пошел по магазинам, дабы выпендриться и поразить нас в аэропорту, кто-то просто же остался дома и отдыхал, тем самым в будущем шокируя нас новыми треками; короче, каждый был занят своим делом. Казалось, передышку им дали как раз для того, чтобы отвлечься, но было пару людей, которые отличились, а именно: Чоль и Джонхан. Каждый из них был загнан в угол, и, как назло, выходные не дали не одному, не другому отдохнуть. Джонхан, например, реально пытался отвлечься: он и в зал ходил, и по городу прогулялся, и даже вокал потренировал, но все бы тщетно. Обычно в зал он ходил с Купсом, тот помогал ему делать все правильно, в город за вещами или в кафе, он тоже ходил с Купсом, одному не хотелось, а тот всегда почему-то был свободен, даже на все звукозаписи, он всегда ходил с Купсом, он помогал контролировать правильность звуков во время записи. Ощущение было, что он что-то потерял, а найти боится; именно так провел свои небольшие выходные Джонхан, загоняясь по Купсу, обычное дело. А Купс, что, а он не лучше, первое, что он подумал после 2 дней полного бездействия, это: «надо напиться», ну и естественно он пошел в бар рядом с офисом, в который, естественно, он всегда ходил с Ханом, но, чтобы совсем не пропасть от скуки, он взял с собой Джошуа, он то должен его ободрить, тем более в вопросе с Ханом. И, по-видимому, план не сработал. Конец второго выходного. 9 вечера. Бар Н. — Такс, так дело не пойдет, — начал Шуа, как только зашел в бар и увидел на столе лежащего Чоля, — а ну-ка, быстро встал. — подошел Шуа и зарядил чапалах лидеру, да с такой силой, что тот почти прилетел лбом в стол. — Эээ, ты че блять делаешь. — как ошпаренный закричал Купс, да так громко, что пол бара обернулось на него. — Извините, мой друг немного перебрал, — говорил Джошуа, смотря на других посетителей, кланяясь и извиняясь. — Да уж, выглядишь как помятая черешня, такая же красная и побитая, — сказал Шуа, смотря как Чоль всеми оставшимися силами пытается дотянуться за еще одной стопкой соджу, но на пол пути он передумает, и просто берет бутылку, начиная пить прямо из неё. — Эй, мачо, может харэ уже? — Да ты, ик, не пнмашь, я бл в чем-то винват чт ли, но вот тлько в чем, хрен поймшь, а? — «Да уж, алкоголь вытягивает из людей все глазные звуки» — подумал Шуа, и потянулся забирать бутылку у Купса. Но тот лишь одернул её, пролив на себя, добрую её часть. — во, че ты длешь, достали все меня, свли от седова. — сказал Чоль и почти отрубился, положа голову на сложенный руки на столе. — Не-а, — пытаясь поднять Купса, говорил Шуа, — я не намерен потом смотреть новости, где будет заголовок: «СКупс — лидер, одной из популярных групп в Корее, напился и устроил дебош в баре Н», поэтому, — он все-таки взяла Чоля под руку и начал поднимать его со стула. — ТЫ идешь со мной. — уже настойчиво говорил Джошуа. Сначала, когда Джошуа пытался как-то поднять безжизненное тело, Чоль сопротивлялся, да так, что чуть ли не перевернул стол вместе с напитками и едой, но потом все же ослабел из-за алкоголя в организме, который ударил в тело еще с большей силой и навалился на Шуа всем своим весом. Шуа как бы обрадовался, что его друг не капризничал долго и не нужно было его тащить силком, но, все же, не смотря на их не большую разницу в весе, всего 5 кг, когда тот упал ему на грудь, он готов был поклясться, что Купс показался ему в тот момент — камнем в 100 кг и он был готов припомнит ему все, чем Чоль ему обязан. Пока они шли до общежития, слава господи, что оно находилось в 10 минутах ходьба от бара, Шуа узнал кое-что. (Спасибо алкоголю, который умеет развязывать язык). Во-первых: то, что Джонхан поцеловал Купса. Во-вторых: то, что Купс тоже поцеловал Джонхана. В-третьих: они почти потрахались. В принципе, ничего нового он не узнал. 3 дня назад. — Хорошо, — сказал Купс опуская руку, в недоумении, — вы ребята идите без меня, а я останусь. Все начали выходить из зала. Шуа выходил последним и глядел на голубков с осторожность, но все же ушел. Когда он вышел, то сразу пошел в раздевалку, хотел переодеться, чтобы не идти потным выпивать с мемберами. Когда он переодевался, то задумался: «Джонхан в последнее время выглядит подавленным, отталкивает всех, грубит, но когда Купс находится рядом — замолкает, конечно, такое однажды уже было, но только тогда, Купс впервые поднял на него голос, из-за невыученной партии, но они быстро померились, а сейчас снова, хрен пойми этих женатиков, ей богу» — Шуа уже, конечно, привык к их вечным «перепадам настроения», но все еще иногда раздражался. Он уже переоделся, в более не менее опрятный вид, и было уже выходил из здания, как вспомнил, что забыл телефон в зале. Он уже подходил к двери для входа в тренировочный зал, как услышал голоса, и естественно, он знал чьи они, но потом он услышал крики и резкую тишину. И вдруг спустя, буквально пару секунд, услышал еще один звук — стон. Он был настолько мягок и приятен для ушей, что до Шуа сразу дошло: «Это был Джонхан». Настоящее. — Вот вы дураки, конечно, вам уже обоим по 30 скоро, а вы как подростки в пубертат, — говорил Шуа с ноткой сарказма, уже полусонному Купсу, пока нес его до общежития, — вам бы поговорить нормально, а не прятаться по углам, ну ничего, — с ухмылкой продолжал Джошуа, — я устрою вам медовый месяц.