Лицом к солнцу

— Нет! Не подходи. — выставив руки вперед, почти шепотом сказал Хан — Стой. Где. Стоишь. — Ты чего? — Просто не подходи. Купс, правда не понимал, что сейчас происходит. Но он то ли видел, то ли понимал, что ослушаться сейчас, было бы ошибкой, поэтому отошел от кровати на пару шагов назад и спросил: — Объясни, что происходит и почему все должны тебя ждать, пока ты тут булки рассиживаешь? Джонхану уже становилось плохо, и от вибрации все еще исходящей со дна сумки, да его тела, и от чувства вины, за то, что всех тормозил. Но при любом варианте, ситуация была патовая. Джонхан, на момент потери своей уверенности, был одет в шелковые брюки и рубашку, которые весели на нем очень свободно, они не сковывали движения, и тем самым, заставляя еще четче чувствовать все движение под собой. Он ерзал, терся, чтобы заглушить звук хоть немного, но ничего не помогало, все только хуже стало. Купс это видел, он видел все что происходило, ведь он, блин, все еще был в комнате, стоя в дверном проеме. И тут Хану в голову, снова приходит «гениальная» мысль: он думает встать, полезть в сумку, и наконец-то выключить эту хрень не нужную, чтобы уже прекратить это издевательство с его телом и разумом. И он правда встает, аккуратно поднимая свой зад с сумки, разворачивается, чтобы потянуться к сумке, взять её и уйти уже, но увы, ноги его подводят. Не успев понять, что произошло, он падает на правое колено, ударяясь им об пол. Из-за продолжительного воздействия вибрации на его тело, оно ослабело и немного продолжало дрожать. «Твою ж.…» Больно. Пару секунд просидев в этом положении, он пытается еще раз подняться, но уже опираясь на край кровати с сумкой. И в конечном итоге, он совсем теряет равновесие, падает назад, но внезапно, он чувствует чужие руки на своих плечах, которые подхватили его, и чужие колени под своей спиной. Еще бы чуть-чуть и он бы собирался по частям на полу. Перед тем как упасть, Хан держался за покрывало кровати, но без успешно, поэтому и упал. Но на кровати все так же была оставлена сумка, которая в конце концов опрокинулась, но не упала. Хан уже подумал, что все обошлось, как ни с того ни с сего, из сумки начало все вываливаться прямо на пол, между его ног. Все было бы ничего если… Хотя уже все и так хреново, но стало хуже. Когда Чоль поймал Хана, ему пришлось принять позу, так, чтобы тот не ударился. И все это подводится к одному итогу: сидя между ног Чоля, Хан увидел, как все, абсолютно все содержимое сумки начало падать на пол: Очки, наушники, зарядки, кепка, маска, книга и пакет, который Хан хотел сию же секунду выбросить и никогда больше не видеть, тоже выпал, хоть и лежал на самом дне. Купс все видел, как никак обзор у него был шикарный на всю эту «трагичную» картину, поэтому, не задумываясь он начал аккуратно снимать Джонхана с себя, вставая и предлагая руку, помощи другу. Но тот, не обращая внимание на предложенную ему помощь, стал судорожно собирать по полу все вещи, и тот злощавый пакет, с все еще включенной мощностью, который чуть ли не ходуном ходил по полу. «Ну все, вот он, мой последний поезд гордости — уехал, прощай, я буду скучать» — думал про себя Хан, пока собирал все вещи в кучу на полу. Чоль, смотря на всю эту картину, почему-то нашел её до безумия милой, но увы, нарушая свою идиллию, он все же спустился на колени и начал помогать Хану. — Не надо, я сам. — говорил Джонхан, быстро складывая все в сумку. — А это что, — заговорил Купс, беря в руки «проклятый» пакет. — купил себе еще один телефон? — Отдай! — закричал Хан, пытаясь вырвать этот долбанный пакет из рук Купса. — Нет уж, либо ты сам мне сейчас скажешь, что это, либо я лично открою его, прямо перед тобой. — Нет, пожалуйста, не надо. — начал умолять, стоя на коленях, Джонхан. — Хорошо, раз ты так просишь. — Чоль начал было протягивать Хану пакет, но решил, что слишком уж кажется много он натерпелся, и так легко сдаваться не собирается. Купс повалил Хана на спину, заламывая тому руки над головой. В одной руке у него был пакет, в другой две лежащие руки Хана, прижатые к полу. Красота. Ну не прекрасная ли картина. Крольчонок, который очень отчаянно хочет вернуть свое, чего бы ему, видимо, этого не стоило. Ну и как не «воспользоваться» такой ситуацией? — Мне сейчас кажется, — ставя пакет прямо по левую сторону от головы Хана, освобождая правую руку и притрагиваясь ей к животу друга, — или у тебя встал; не уж то, от того, как грубо я тебя уложил, или может у тебя была другая причина так завестись? — с легкой ухмылкой говорил Купс, продолжая вести рукой всё ниже и ниже, упираясь ей в заметный бугорок штанов. Конечно, Купс почти с самого начала понял, что было в пакете, но удостоверился он лишь тогда, когда взял его в руки; эту вибрацию было сложно не услышать и не почувствовать, поэтому сейчас он думал о том, чтобы немного подразнить своего донсэна. — Мм… Джонхан лежа в не самой удобной позе, чувствовал на себе почти весь вес Чоля, и, наверное, поэтому начал издавать немного кряхтящие звуки, которые больше были похожи на стоны. Державу. И от такого поворота событий ситуация стала немного походить на ту, что была в зале, но и в этот раз Чоль решил взять на себя инициативу и наказать Хана за непослушное поведение. Он начал водить рукой по уже выпирающему бугорку штанов, делал он это медленно, кругами, дразня и раззадоривая младшего, да так, что тот по неволе начал извиваться прямо под ним. Ну прелесть, не иначе. Джонхан и подумать не мог, что в итоге все так получится. Он просто хотел жить спокойно и без вот таких моментов, когда его гордость сходила на нет. Но видимо не судьба, ведь он лишком любит эти грубые, мужские и очень красивые пальцы, которые сейчас были на нем, которые овладели им, заставляя чувствовать неизбежное возбуждение. Пытка продолжалась несколько секунд, пока по двери не постучали. Заметили они этот стук не сразу. Джонхан продолжал плавиться прямо на полу, под властными пальцами друга, а Купс все так же продолжал свое «наказание», не обращая внимание на внешний мир, концентрируясь только на Хане, но когда все-таки до них дошло, то сработали они очень оперативно: Чоль быстро слез с Хана и встал, пока тот, в свою очередь, занимал более удобную позу, сидя. Они посмотрели в дверной проем, в котором стоял Джошуа. Джонхан сидел в напряге, сведя ноги вместе, чтобы тот не увидел его «ситуацию». Да, во время несанкционированного прикосновения к его возбуждению, у него начало быстро биться сердце, но сейчас, когда на пороге он увидел Шуа, то скорость ударов увеличилась вдвое. Джонхан и Джошуа были не разлей вода с самого предебютного времени. Джонхан помогал Шуа учить корейский, а тот в свою очередь, помогал ему с сложными движениями в хореографии. Шуа был первым с кем подружился Хан, и когда у него что-то случалось, то он всегда приходил к нему за помощью или советом. Поэтому сейчас, когда он увидел его на пороге, то подумал: «Он во мне разочаруется. Я буду ему противен. Он перестанет со мной общаться». Но что же он увидел, когда все же смог поднять свой взгляд и посмотреть на Джошуа. Когда Хан посмотрел на него, то не увидел в его глазах удивление или отвращение, это было скорее заинтересованность, ну и конечно, этот взгляд сопровождался, почему-то ехидной полуулыбкой, что показалось Джонхану ОЧЕНЬ странным. Пытаясь хоть немного понять почему он так на них смотрит, он решил так же взглянуть на Купса, «Боже он наверное еще больше в ужасе» — подумал Хан, поворачивая лицо на него, и тоже ахренел. Тот выглядел слишком расслабленным и спокойным, что тоже КАПЕЦ как смутило Юна. ОН ВООБЩЕ НЕ ПОНИМАЛ, ЧТО ПРОИСХОДИТ. В это время в голове Купса: «Слава господи, что это он, фух, было бы очень весело, застав нас кто-нибудь другой, можно выдохнуть хоть. Чего это Хан на меня так смотрит? Боже, точно, он же ничего не знает, такс, надо брать ситуацию, как всегда, в свои руки. А то не дай бог у него снова начнется паника» Чоль быстро соображает, что может произойти и поворачиваясь в сторону Хана, стадится на корточки. — Спокойно, дыши, малыш Он аккуратно обхватывает лицо младшего своими руками, нежно поглаживая его скулы — успокаивает. В это время в голове Джонхана: «Ты чего это встал, ааа. Чего это он деть собирается? Руки свои убрал! Хоть это приятно, но не в этой же ситуации, Шуа же здесь до сих пор. Во че делает, а, кабель!» — Голубки наши, полагаю лететь вы никуда не собираетесь? Только ели не в медовы месяц. — все еще с подозрительной ухмылкой, говорит Шуа. Понимая происходящую картину на глазах у Джошуа, Хан быстро вскакивает на ноги, которые все еще немного дрожат, сбрасывает со своего лица руки, и направляется в сторону кровати и упавшей на пол сумки. Купс же остается сидеть на корточках, наблюдая за паникующим, собирающим вещи, Ханом. Он и сам понимал, как все это выглядит, но он знал, что для Шуа это обычное дело, вот так их застукивать, просто сейчас он поступил немного нагло и не по-дружески, но так вообще ничего страшного не случилось. «Пакет, пакет, пакет, вот он, твою ж мать, сколько ты проблем мне наделал, айщ, — беря с пола пакет, — да как же тебя вырубить, ааа, вот, вот она кнопка, все, наконец-то. Такими темпами ты у меня сверхурочно работать будешь, всю ночь, дорогой. — все-таки выключая, и кладя его на все тоже дно сумки, рассуждал Хан» Шуа все это время наблюдал за этой картиной. Сначала, когда он вышел из комнаты, оставив Хана одного, подумал, что тот просто избегает его, поэтому стал волноваться, когда он долго не возвращался. Они все стояли на улице и ждали его, около минут 5-7. Ребята на самом деле, не сильно торопились, они расселись по машинам и каждый занимался свои делом, вот только единственным у кого всегда горело и готов был убивать оказался никто иной как — Купс. Джошуа видел, как закипает его друг, не переставая кричать на всех из-за злости, поэтому он решил внести свой вклад в развитие их отношений. Он подошел к Купсу, и сказал тому, что Хану стало не по себе и тот отошел в туалет, и на удивление, такая отговорка, видимо, слишком хорошо сработала, что Чоль сразу же сорвался и пошел в общежитие. Но перед входом в здание Шуа его перехватил и сказал: — Успокойся. И будь с ним помягче. Он отпустил друга, и был чертовски доволен своей ролью свахи в этой любовной истории. Спустя минут 10, от них не было вестей и Шуа уже начал бояться и волноваться, больше, конечно, за Хана, ведь сейчас он не мог предвидеть ситуации, тем более после случая в зале. Но за Купса тоже, ведь из-за нахлынувших на него эмоций он мог что-то наговорить или сделать. Тогда все старания Шуа, сошли бы на нет. «Они слишком долго были порознь друг от друга, и это правда могло нехило повлиять на их чувства.» — вынес для себя итог Джошуа. Как единственный оставшийся старший, он решил все-таки подняться на верх и посмотреть, что же там происходит. И не убили ли они друг друга. Хотя возможно, что и наоборот. Страх, злость, грусть — все может быть путем к сексу. Он очень боялся зайти, и увидеть пугающую картину: Купс кричит, а Хан плачет. Но подходя к двери — страх ушел. Заходя в комнату их общежития, Шуа очень аккуратно подходил к своей дверь, ведь именно оттуда шел звук. Подойдя, он увидел ужасно занимательную куртину. Впрочем, как всегда. Простоял он в этом проеме минуты 2 (возможно, его можно было бы посчитать извращенцем за такое наглое поведение и чистое подглядывание, но это его не волновало, и он просто продолжал стоять и наблюдать за всем происходящим). «Пусть порезвятся, им это щас необходимо» Когда он понял, что сейчас все может уже перейти во что-то большее, то быстро среагировал и постучал по раме двери. Но к его удивления первый стук был нагло проигнорирован, поэтому он цокнул и снова постучал пару раз, и вот уже тогда его заметили. Он был немного в шоке, но на самом деле, где-то в глубине души знал, что долго друг без друга они не проживут, поэтому он надеялся, что скоро все будет хорошо, и его друзья смогут поговорить и все решить. Купс встал с корточек, поправил штаны и направился в сторону Хана. Тот в свою очередь уже до собрал выпавшие вещи и даже умудрился, каким-то образом застегнуть сумку. Он взял её в руку, развернулся и направился в сторону Шуа, а точнее двери. Шёл он с опущенной головой, и со все еще ватными ногами, но шёл. Хан, даже не обратив внимание на подходящего к нему Купс и прошел мимо, выходя из комнаты. — Ну ты и самец, Хён, видимо ты меня снова не послушал. — с не сходящей с лица улыбкой во все зубы, заговорил Шуа, выходя в след за Ханом, и оставляя Купса одного в комнате. Он снова остался один, и единственное, что пришло ему на ум: — Это пиздец.