С любимыми не расставайтесь

      Возвращение из Харькова вновь принесло в Берлин дожди. Так было в восемьдесят девятом, так происходит и в настоящий момент.       — Ты сейчас домой? — тихо спросила Полина, пока Илья укладывал вещи в багажник своей машины.              Юра затянулся сигаретой и посмотрел на чёрное небо. Интересно, в Харькове тоже идёт дождь?              Кольнуло как-то неприятно.              — Нет, — затушив сигарету о металлический бортик урны, Юра посмотрел на спящую на руках Полины Олечку. Малышка вымоталась не хуже, чем они все за эти недели тура. — Я, наверное, к дяде заеду. Давно уже у них не был, а то обидятся. Как раз Август со своей семьёй у них должен гостить. У него вроде бы отпуск.              Полина кивнула, потом закусила нижнюю губу в нерешительности. Юра знал этот жест: Клубкова хочет о чём-то спросить, но не осмеливается.              — Ну, говори уже, — получилось раздражённее, чем он хотел. Потому что прекрасно понимал, о чём желает спросить подруга.              — Ты… Так ничего и не вернул, да? — слишком тихо спросила она. Шум дождя даже поглотил пару её слов, но Юра расслышал всё правильно.              Теперь, когда он был далеко от Харькова, реальность обрушивалась на него с новой силой. Понимание всего произошедшего окатывало, как водопад, и Юра сделал глубокий вдох-выдох.              Ему следовало всё хорошенько обдумать. Сопоставить и взвесить.              — Нечего возвращать, — зло бросил Юра. Он резко наклонился, чмокнул спящую Олю в лоб, затем мазнул тёплыми губами по прохладной щеке Полины. — Я поехал, увидимся позже.              Не дождавшись ответа Полины, он натянул капюшон ветровки на голову, бегло попрощался с Ильёй и Олафом и под стекающие с небес капли юркнул в свой Мерседес.              За несколько недель его отсутствия приборная доска покрылась пылью.              Он достал ключ от машины из бокового кармашка рюкзака и резко вставил его в замок зажигания, однако автомобиль не поддался с первого раза.              Наконец, когда машина завелась, Юра посигналил отъезжающему от парковки Илье и, посидев с минуту-другую, сам тронулся с места.              Он делал всё на автомате. На автомате сворачивал на знакомые улицы, на автомате останавливался на светофорах, пропускал пешеходов на нерегулируемых участках.              В голове в самом деле было пусто. И пустота эта была звенящей. Юра словно был окутан туманом.              И туман этот долго продолжал ходить за ним.              Когда он остановил автомобиль возле дома дяди, он обратил внимание, что руки его слегка трясутся.              Вдох-выдох. Вдох-выдох.              Юра вышел из машины. Со стороны двора послышался лай. Сунув руки в карманы, Юра нащупал в одном из них пачку сигарет. Закурить сейчас или потом? Он ведь уже выкурил одну в аэропорту. Кажется, это становится пагубной привычкой.              Дождь к моменту его приезда закончился, оставив после себя прохладу и запах мокрого асфальта, так сильно обожаемого Юрой в детстве.              Он втянул воздух поглубже, на секунду оказываясь где-то во дворе бывшего дома в Харькове. А вокруг детский смех, задорные крики дедов на лавочке, голос матери, зовущей обедать.              Лай повторился — и все воспоминания разом исчезли. Внутри осталось чувство чего-то скребущего. Юра просто не знал, как жить дальше. У него уже было такое: когда он вернулся из Москвы с потухшей душой и диким нежеланием существовать в этом мире. Сейчас, правда, желание было, только вот с душой творилось что-то непонятное. Там метались и ветер неясных предчувствий, и полный раздрай, почти паника, и даже находилось место чему-то светлому.              Юра поднял голову кверху. К остаткам суровой погоды. Там, наверху, всё ещё властвовало пасмурное небо. Оно, словно тяжёлое одеяло, накрыло собой не только город, но и Юрину душу. Облака, серые и неопрятные для летнего времени года, медленно плыли по горизонту, передавая хандру холодного ветра. Они были похожи на Юрины думы — такие же бурные и неозвученные, а цвет неба очень чётко отражал атмосферу его внутреннего мира.              Он обернулся на дядин дом. Вдруг подумалось, что сейчас выскочит Берта, но нет, её уже давно не было на этом свете. Вместо неё на дворе лаяла Анели — бельгийская овчарка, которую дядя Серёжа привёз из приюта в том году. Как раз в промежутке между маминой смертью и задумками о большом турне.              Анели стала новым членом семьи, но мысленно Юра всегда сравнивал её с Бертой. Отчего-то та собака была ему роднее и ближе. Может, потому, что нередко приходила к нему под бок, пока Юра жил здесь; может, потому, что они часто бегали по утрам. Юра, дабы отвлечься от груза переезда и внутренних переживаний, решил тогда, как и Володя в своё время, уделять должное внимание спорту. Голова, на удивление, очищалась. Да и Берта с весёлым лаем заставляла смеяться.              Анели была вреднее и относилась к Юре с холодком. Возможно, причина заключалась в редком присутствии Юры в дядином доме, а возможно Юра просто не нравился новой собаке.              Спрятав сигареты обратно в карман куртки, Юра вытащил вещи и, закрыв машину, направился к калитке.              Возле ворот образовалась огромная лужа. Её края были рваные, но она всё равно напоминала зеркало — настолько хорошо в ней отражались небо, высокие деревья и часть зелёной соседской изгороди. Ловкое и хрупкое лужеобразное зеркало позволяло увидеть мир с иной стороны и понаблюдать за искажённой игрой цветов и форм. Юра отчего-то залюбовался (или просто оттягивал время?..), пока не послышались звонкий скрип калитки и знакомый голос:              — Юра, это ты? Чего не проходишь? А мы всё думаем, чего это Анели так упорно надрывается.              Дядя Серёжа плотнее укутался в вязанный свитер, словно на дворе было не лето, а глубокая-глубокая осень.              За двенадцать лет, что Юра жил здесь, дядя Серёжа заметно постарел. Его волосы покрывала сплошная седина, и только сейчас Юра задумался о возрасте Сергея. Он был чуть младше его матери — два или три года разницы — и, следовательно, на настоящее время ему было под шестьдесят. После маминой смерти годы вдруг навалились на него. Хоть они и были неродными братом и сестрой — Юрина мама значила для дяди многое.              — Да иду уже, — улыбнулся Юра. Ему необходимо вести себя непринуждённо. Так, как и вёл себя всегда на протяжении этих двенадцати лет: никогда, за исключением тех дней, когда маме было хуже, не показывал, что ему больно в душе или некомфортно. Для своих родственников он был жизнерадостным Юркой Коневым.              Они обнялись, стоя прямо в воротах. От дяди Серёжи пахло котлетами.              — Давно ты к нам не наведывался. Как твой тур? — дядя похлопал Юру по плечу, когда тот отодвинулся.              — Закончился буквально на днях. Вот прямиком из Харькова прилетел. И сразу к вам.              — Это ты правильно. Давай-давай, проходи. Негоже тебе одному оставаться.              В доме дяди, как и обычно, царила уютная атмосфера. Юру с визгами встретили почти семнадцатилетние близняшки: они повисли на нём с двух сторон.              — Юрочка, наконец-то ты приехал. Мы тебя так ждали. Идём же к нам в комнату, мы покажем тебе новые фотографии с конкурса в Дюссельдорфе, — щебетала Милана, то и дело заправляя за ухо выкрашенную в светлый оттенок прядь волос. Юра, честно, различал девчонок только по цветам их волос. У Милы они были с красноватым отливом, а вот Милана предпочла более светлое окрашивание.              — А ну, отошли от Юры! Сегодня на вечер он будет занят мной! Мы с ним будем играть в войнушку! — грозный Замир — вылитая копия своей матери — влетел в прихожую, едва ли не оттаскивая Юру от девчонок.              У Юры даже слегка отлегло от сердца. Всё же приехать к дяде — было правильным решением. Здесь он сможет подольше не оставаться в одиночестве. Иначе — будущие мысли его страшили. Они — как холодные дыхания, нависали над плечом, внезапно и беспокойно. В их мире не существовало чётких контуров, были только расплывчатые силуэты страхов, которые то сгущались, то исчезали, как тёмные облака — предвестники бури. Они были тихими, едва уловимыми, но всё равно сдавливали грудь, как плотная, вязкая жидкость, заполняющая лёгкие. И чем больше он пытался от них отмахнуться, тем сильнее было их притяжение, словно невидимая нить, удерживающая на грани бездны. Эти мысли не спрашивали разрешения — они врывались, растворяя пространство между внутренним миром и реальностью, порой оставляя лишь пустоту, в которой голос разума находился в замешательстве.              И Юра очень боялся потеряться в потоке раздумий и решений. Он просто хотел отдохнуть, хоть и понимал, что долго от себя бегать не получится.              Слишком многое произошло за последнюю неделю. И слишком многое необходимо переосмыслить.              И пока Юра к этому был не готов.              Избавившись от пристального внимания близняшек, не без помощи тёти Яны, Юра двинулся в гостиную, где расположилось семейство Августа. У него уже было трое детей: два мальчика и одна девочка, родившаяся буквально в конце того года. Его жена — Оливия — белокурая чистокровная немка — сидела на диване с многочисленными подушками и широко улыбалась дочери, которая куксилась в её руках. Август примостился на полу и вместе со своими мальчишками собирал железную дорогу, которая принадлежала Замиру. Юра узнал её по одному из сломанных составов.              — Юра! — Август вскочил на ноги, обратившись к Юре на ломанном русском. — Какая встреча! Я так рад!              Август действительно всегда был приветлив с Юрой. Да и его дети тоже любили дядю. С Оливией у Юры отношения были сложнее. Но тут дело больше было в её не очень приятном характере. Она и с тётей Яной иногда могла поцапаться, что уж говорить о дальних родственниках. А поэтому с ней Юра контактировал меньше всего. Впрочем, она с ним тоже. Сдержано кивнув, жена Августа вернула внимание дочери, а Юра про себя хмыкнул. Похоже, все блондинки его патологически не переносили.              После семейного ужина и длительных рассказов о своём туре, Юра уделил внимание и Миле с Миланой, и Замиру, и мальчишкам Августа. Оливия даже разрешила под строгим взглядом мужа подержать малышку Кристу на руках.              Но, как бы Юра не бежал, время обгоняло его по всем фронтам. Оно, как непостижимый искусник, всегда знало, как ускользнуть. И вот уже дети Августа, да и он сам с женой и самым младшим членом семьи идут отдыхать; Замир тоже ложится пораньше — ему завтра на тренировку по баскетболу, а близняшки занялись своими девичьими делами.              Юра помог тёте Яне на кухне, поболтал ещё с дядей, но понимал, что и им тоже уже нужен отдых.              Тётя выделила ему ту самую комнату, в которой он жил, когда переехал в Германию.              — Я подумала, что она всегда будет твоей, — со скромной улыбкой произнесла Яна. Юра благодарно кивнул и поцеловал её в щёку. Как бы там ни было, а они были и его семьёй тоже.              Тихо поблагодарив хозяйку дома, Юра прошёл в комнату, закрывая за собой дверь. Огляделся. Ничего не изменилось.              «Как символично», — подумалось ему, стоящему около окна. Дождь опять властвовал на улице. Казалось, небо решило пролить всё, что накопило за дни изнуряющей жары. Здесь она, похоже, была такой же, как и в Харькове. Мелкие серебристые струйки бежали по окну, оставляя на стекле узоры, похожие на рваные и кривые шрамы.              Юра глубоко вздохнул.              Близилась ночь. Время для откровений с собственной душой.              Юра знал, что рано или поздно ему придётся раскладывать все произошедшие события по полочкам и анализировать свои чувства.              И ему казалось, что он никогда не будет к этому готов.              В кармане завибрировал телефон. С какой-то резкостью Юра вытащил его на свет, в душе лелея надежду, что это был… Нет. Не Володя. Звонил Йонас.              Юра не хотел говорить с ним. Но понимал, что не может игнорировать своего… Партнёра? Хотя по факту Юра уже давно не считал Йонаса таковым.              Однако трубку всё же пришлось взять.              — Привет, — в голосе Йонаса радость, которую Юра, увы, разделить не может.              — Привет, — ответил он несколько устало и потёр переносицу. Думать ни о чём не хотелось. Прощание с Володей, перелёт, а ещё и общение с родственниками в целом утомили Юру, и он чувствовал себя не хуже, чем выжатый лимон.              — Ты не позвонил, — прозвучало с укором. Юра вновь вздохнул. Только этого ему сейчас не хватало до кучи ко всему прочему.              — Хм. Да. Прости, — говорил он рублено и коротко. — Я заехал в гости к дяде. И что-то замотался.              Йонас промычал что-то неразборчивое, и Юра уже знал эту интонацию — у Шварца просыпается обида.              — Ты холоден, — сухо бросил Йонас, затем помолчал. Юра молчал тоже, слушая шум дождя за окном. Тот, как нежная симфония природы, сотканная из тысячи капель, набирал силу и превращался в мелодию покоя и уюта. Хоть Юра больше и предпочитал тёплое солнце, с дождём его связывала тайна. Он приносил с собой шёпот далёких времён, ускользающие воспоминания и несказанные слова.              «— Ты чего? — в голове всплывают годы прошедшей юности. Володя из обрывков ушедших моментов смотрит с недоумением, пока Юрка, счастливый и беззаботный, хохочет, запрокинув голову. Его одежда мокрая, с волос стекают щекочущие капли, но он знает — он счастлив.       — Не знаю, — Юра помнит, как с лёгкостью отвечал на заданный вопрос. Помнит бешено колотящееся сердце от быстрого бега. — Просто хорошо. Даже несмотря на то, что мы вымокли до последней нитки.       А потом был потрясающий поцелуй. И руки. Эти ласковые руки, которые касались трепетно и чувственно…»              …Юре до сих пор кажется, что Володины прикосновения так и не исчезли. Что они навсегда въелись в кожу.              — Юра? — слегка нетерпеливый тон раздался на другом конце трубки, и Юра, вздрогнув, понял, что он так ничего и не ответил Йонасу. Что он там говорил?              — Всё в порядке, — также сдержанно отвечал Юра. — Давай… Давай мы потом поговорим? Я… Очень устал.              — Ну… Хорошо, — вздохнул Йонас. Недовольно и как-то тоскливо одновременно. — Позвони мне, как будет время, — и он, не прощаясь, сбросил вызов.              Юра поджал губы. И когда стало так сложно жить? До этого тура по Украине его жизнь пришла в более-менее стабильное русло, но стоило только одному событию вмешаться в поток, как спокойное течение превратилось в бурное. Судьба бросала ему в очередной раз новый вызов и смотрела, издеваясь над его пошатнувшимся внутренним миром. И сейчас Юра либо пройдёт через этот шторм и придёт к чему-то важному, либо утонет навсегда.              Он отнял телефон от уха, но не спешил убрать его в карман. Вместо этого он открыл входящие сообщения и зашёл в переписку с Володей.       

«Я долетел. Сейчас ждём багаж».

      Он написал это сразу же, как включил телефон. Сам не понимал своего порыва, ведь ещё там, в Харькове пообещал себе никуда не торопиться. Взвесить все «за» и «против». Подумать хорошенько. Но глупое и упрямое сердце в который раз решило всё за него. В который раз действовало не по чьей-то указке, а самостоятельно решало, что для Юры лучше.              «Это отличная новость. Теперь я могу спокойно пойти отдыхать. Как прошёл полёт?»              Володя ответил практически мгновенно, будто всё то время, что Юра находился в небе, он не выпускал телефона из рук.       

«Я спал. И самое забавное, что прилетели мы во столько же, во сколько улетали из Харькова. У нас с тобой теперь разница в часовых поясах. Отсчитывай всегда минус один».

             «Оу. До этого момента я даже об этом не задумывался. Получается, у вас сейчас восемь вечера?»       

«Получается так»

«Как там Герда?»

      «Явно была недовольна, что я приехал домой один. Не знаю, что ты сделал с моей собакой, но она точно скучает по тебе».

«Только собака?»

      За последнее сообщение Юра отругал себя мысленно всеми матершинными словами, которые знавал ещё с юности. Ну кому нужен этот беспросветный флирт? Юра увидел достаточно в тот день, когда они все собирались у Володи дома.              И чёрт его дёрнул выйти за ним. Вот не надо было совать свой любопытный нос, куда его не просили.              Поначалу он испытал огонь, который жёг изнутри. Эти чувства были ему знакомы ещё со времен «Ласточки». Они, как терновый куст, разрастались в душе, царапая сердце с каждым уколом сомнения.              Чужие губы касались его Володи.              Или не его вовсе?..              Но ревность уже успела обосноваться. Юра вернулся обратно во двор, ощущая внутри злость. Хотелось подойти к машине и выдернуть Володю из цепких лап этого… Этого… А кто это, собственно, был?              Юра только мог строить догадки. И этот же миг, когда он увидел Володю с другим, напомнил ему, что сам он тоже нечист на руку. В груди неприятно жгло осознание того, что там в далёкой Германии его ждёт Йонас с ответом на его предложение. И что Юра тоже не поставил точку в отношениях.              А потому начинать что-то с Володей Юре было нельзя. И даже те несколько моментов близости, проскочивших между ними, не позволили Юре поддаться внутреннему притяжению.              Притяжению, которое он, как оказалось, совершенно не утратил за столько лет. Это притяжение жило в паузах между словами, в лёгком наклоне его головы, в тепле, которое исходило от него, даже если они не касались друг друга. Оно было в безмолвных вопросах, что застывали в воздухе, и в ответах, которые читались во взглядах.              Юра вздохнул. На последнее сообщение Володя так и не ответил, а Юра не стал настаивать. В конце концов, всегда можно сделать вид, что ничего такого Юра и не имел в виду.              Вообще, пока сложно было представить, как будут развиваться их отношения. Конечно, они по максимуму постараются сохранить ту дружбу, зародившуюся ещё шестнадцать лет назад, но дальше — что? Юра здесь, в холодном Берлине, Володя — остался там, в солнечном Харькове. Мог ли Юра бросить всё здесь и вернуться туда, где было его личное счастье?              Качнувшись с пятки на носок и обратно, Юра пока не готов был ответить себе на этот вопрос. То, что Володя оказался живым — было несомненно самым лучшим подарком Судьбы. Но есть ли вероятность, что он так просто возьмёт и перечеркнёт свою жизнь?               А потом неожиданно перед глазами встало надгробие. И Юра снова ощутил то скорбящее отчаяние, что раздирало его сердце в тот год.              Всё, чего он тогда хотел — это, чтобы Володя просто оказался жив.              И он таковым оказался. Только какой ценой? Может, не зря Володя его забыл? Может, это именно то, что нужно было им обоим? Юра сдался при первой же трудности, Володя не заслуживал его.              Ни прежний Володя, ни настоящий.              Юра ещё раз вздохнул. Начала болеть голова. Слишком усердно он думал и слишком многое переваривал в своей голове за последние дни. Ему стоило отдохнуть и привыкнуть к очередной смене часовых поясов.              Отложив телефон на тумбу, он прилёг в постель и почти сразу же уснул.              Разбудил его лай Анели и громкий смех Замира.              — Давай, Август, пасуй мне, — кричал младший брат старшему, и Юра, разлепив глаза, взглянул на окошко ещё сонным взглядом и обнаружил, что форточка была слегка приоткрыта.              За окошком погода особо не наладилась — было так же пасмурно, хотя сегодня небо затянули мягкие, более светлые облака, похожие на тонкую вуаль, приглушавшую яркость дня.              Юра принял вертикальное положение, опустил босые ступни на прохладный пол — ни паласов, ни ковров в комнате не было — и потянулся к телефону, чтобы посмотреть время.              Часы показывали десять утра, а на дисплее мигал значок двух непрочитанных сообщений.              Юра тут же нажал на нужную кнопку, открывая переписку с Володей.              «Прости. Привет. Вчера неожиданно закончились средства на телефоне. Не смог ответить. Пополнил баланс только сегодня. Однако, дорого нам обойдётся такое общение».              И следом:              «И нет. Не только Герда скучает. Я… Тоже».              Сердце ёкнуло. Юре показалось, что даже воздух стал гуще. Пальцы то сжимались, то расслаблялись. Взгляд скользил по экрану, перечитывая одно и то же предложение несколько раз.              И почему такой трепет Юра испытывает только рядом с Володей? Только от его голоса, его улыбки и его прикосновений? Почему там, в Харькове, Юра снова ощущал себя шестнадцатилетним подростком, впервые испытавшим любовь?              И, как оказалось, любовь-то никуда и не уходила. Хотя по факту время должно было стереть её, но вместо этого она затаилась где-то в глубине, стала мягче и осталась неизбежной.              И рядом с Володей Юре казалось, что стоит обернуться — и прошлое снова станет настоящим.              Но каждый раз эти мысли обрывались. Каждый раз Юра напоминал себе, что они не те прежние юноши. И что у каждого из них своя жизнь.              Однако, всё же, один вопрос по-прежнему оставался открытым. Кто они: параллельные прямые или сходящиеся линии?              Юра снова посмотрел на экран. Как хорошо, что на телефоне не отображается отчёт о прочтении. Потому что сейчас Юра не знал, что ответить Володе. За флиртом последует ответный флирт и так может продолжаться по кругу. Юра это отчётливо понимал. Но стоит ли дарить хоть крупицу надежды, пока сам Юра мечется внутри себя?              Он не стал отвечать. Ему нужно время.              Тут до обоняния начал доноситься запах блинчиков, и Юрин живот заурчал.              Через некоторое время он, собираясь спускаться вниз, проходил мимо открытой комнаты близняшек. Оттуда доносились жаркие споры, и Юра прошёл бы мимо, если бы не услышал кое-что интересное:              — … А я говорю тебе, что эта сеть — международная. Ну, хочешь, я прямо сейчас с каким-нибудь американцем познакомлюсь? — кажется, голос принадлежал Милане. Юра по сей день путал их голоса, потому что те были очень схожи.              — Пф, — фыркнула вторая близняшка. — Так уж и с американцем?              — А вот я тебе сейчас докажу! — послышался злостный топот ног и бурчание. — Этот онлайн чат изобрели только недавно, но он уже активно распространяется по всей Европе!              Тут Юру окончательно поглотило любопытство, и он, постучавшись в комнату, заглянул внутрь.              — Ку-ку, доброе утро, можно?              Мила стояла около письменного стола, уперев руки в бока, а Милана сидела за её ноутбуком и что-то активно печатала. Всё-таки Юра не ошибся.              — Вот! — воскликнула она. — Вот смотри, — она с лёгкой яростью повернула ноутбук к сестре. — Мишель не против пообщаться. И это при том, что я здесь, а он на другом континенте. Фома неверующая.              Юра усмехнулся. Последнее высказывание явно было перенято от старшего поколения.              Мила закатила глаза, но всё же взглянула на белый экран, что-то бегло читая на нём. Её губы слегка шевелились, а глаза немного щурились. Тётя Яна говорила, что у Милы ухудшилось зрение за последний год.              — Что за спор, а драки нет? — вновь усмехнулся Юра, напоминая о себе и подходя ближе. Неожиданно Милана обернулась. Прищур её глаз был уж какой-то слишком хитрый.              — Юра! — воскликнула она. — А ты же до сих пор не женат. Тут есть такая клёвая штука. Называется «MySpace». Тут так интересно! Люди ведут свои дневники, что-то рассказывают. Здесь можно найти друзей по интересам. И даже приватные чаты есть. Знаешь, сколько тут девчонок сидит. Давай тебя зарегистрируем. Найдём тебе жену.              Юра покачал головой, пряча усмешку. Он никогда особо не скрывал своей ориентации, но родные до сих пор не знали, что он предпочитает встречаться с мужчинами.              Мила скептически хмыкнула, и Юра посмотрел на неё исподлобья. Это хмыкание было каким-то… Хитрым и словно обличающим. Словно этим Юрина сестра хотела показать, что знает что-то, чего не знает кто-то ещё.              Впрочем, заострять на этом внимание Юра не стал. В конце концов, он всегда готов был ответить на прямой вопрос об ориентации, который мог бы поступить от родных.              Но те молчали, словно приняли как должное, что Юра до сих пор не обзавёлся семьёй.              — Нууу, — протянул Юра, обратив взор на Милану, всё ещё ожидавшую его ответа, — знакомства меня не интересуют, а вот общение в целом — да. Там можно регистрироваться людям из любой страны?              Милана отвернулась от него и щёлкнула несколько раз по каким-то открытым вкладкам.              — Да. Здесь зависает очень много людей. На основной странице сайта сказано, что каждый может открыть для себя что-то новое и интересное из любой точки мира.              — Это то, что мне нужно. А ну-ка давай мне этот сайт…              Уже через десять минут Юра снова был в своей комнате, взбудораженный и встревоженный одновременно. Конечно, он не знал наверняка, есть ли возможность такого в Украине, но надеялся, что бывшая советская страна шла в ногу со временем.              «Я нашёл решение нашей проблемы», — сходу напечатал Юра и отправил сообщение. Затем проверил баланс — денег вроде хватало на несколько смсок так точно. И следом добавил: «Доброе утро».              Он решил оставить без внимания последнее сообщение Давыдова, потому что, честно, не знал, как реагировать на столь неприкрытый флирт, пока их отношения находятся в подвешенном состоянии.              Ответ не заставил себя долго ждать:              «Доброе утро. Это отличная новость. И что нужно сделать?»              И почему так глупо расплываются в улыбке губы? И почему сердце, как и много лет назад, ходит ходуном? Как тогда, когда Юра получал заветное письмо от почтальона. Может, тот внутренний ребёнок до сих пор где-то живёт в потёмках души? Тот Юра, который никуда и не исчез.

«Ты сможешь узнать, есть ли возможность зарегистрироваться здесь?»

Юра бегло написал название сайта.              «Постараюсь приложить все усилия, даже если нельзя. Сообщу о результате».              Юра с минуту пялился в экран. Так хотелось что-то написать и что-то спросить, но он понимал, что их общение надолго не затянется.              И что будет, если всё же у Володи не получится? Что тогда? Они будут переписываться письмами и созваниваться по праздникам? И стоит ли это того? И вообще стоит ли это всё того? Что если в один прекрасный день Володя снова исчезнет?              Сердце сжалось до крохотных размеров, и что-то тяжёлое, щемящее промелькнуло в мыслях, оставляя после себя лишь глухой, ноющий отклик.              Как побороть все страхи?.. Юра не знал.              В последующие несколько дней, которые он провёл у дяди, Юрин телефон молчал. Володя не писал ему ничего, и Юра не винил его в этом: в конце концов, они действительно не могли позволить себе частое общение.              В конце недели Юра вернулся в Потсдам. Бросив ключи на журнальный столик, он с неприятностью обнаружил стоящую там коробочку, которую Йонас подарил ему ещё в канун Нового года. Когда Юра уезжал, он подумывал взять её с собой, чтобы по окончании тура заявиться к Шварцу домой с явным ответом на его предложение, но в последний момент передумал: он стоял посреди коридора, держа коробочку в руках, бархат которой щекотал подушечки пальцев, и словно ощущал, что его задумка не должна была осуществиться. Это было нечто необъяснимое — может, интуиция, может, страх, а может, тихий голос разума, который вдруг прорвался сквозь хаос мыслей. Тогда на долю секунды время замедлилось, и он понял: сделать шаг вперёд — значит, пересечь черту, за которой уже не будет возврата.              И тогда он положил коробочку на журнальный столик, решив, что пока ему нужна точка возврата. Что после тура по Украине ему всё станет ясно. Тем более — он ехал прощаться. Он собирался оставить письма и двигаться дальше.              Но Судьба распорядилась иначе. Он и помыслить не мог, что, возвратившись в «Ласточку», обретёт гораздо больше, чем до этого.              Только теперь ему нужно было понять, что с этим «больше» делать.              Юра отвёл взгляд от коробочки. На самом деле, решение, касающееся их отношений с Йонасом, он принял уже давно. Ещё в тот миг, когда увидел, как Володя целуется с другим мужчиной. Он не знал, правильно ли поступает, правильный ли шаг собирается сделать, но чувствовал, что не хочет больше обманывать себя.              В доме стояла тишина — густая, наполненная чем-то неуловимым. Юра ступал тихо, осторожно, будто это был не его дом. Он добрался до своего кабинета — отчего-то именно сейчас ощущалась ярая потребность сесть за пианино.              В кабинете было светло. Светлее, чем во всех остальных комнатах. Юра устремился к окну, чтобы добавить ещё больше ярких красок — солнце светило ослепительно, и лучи его обрадовались, когда Юра раздвинул шторы и открыл окно, чтобы пустить больше свежего воздуха.              Взгляд его упал на письменный стол, на котором царил кавардак — с последнего раза Юра здесь так и не убрался. На столе валялись какие-то старые пластинки, исписанные бумажки, адреса и номера украинских гостиниц, подробный план каждого города и куча других уже ненужных вещей.              Но рука его потянулась к снимку. К тому самому, который стоял на столе уже пятнадцать лет, и, несмотря на все жизненные неприятности — Юра ни разу не спрятал его в тумбочку.              Фотография напоминала ему о том, что было когда-то: о тёплых днях, смехе, голосах, которые теперь звучали лишь в памяти. Время стёрло детали, но этот снимок хранил их: улыбки, взгляды, случайный наклон головы. Он всматривался, словно надеясь уловить движение запечатлённого момента, вернуть его хотя бы на мгновение.              И после всех событий Юра до сих пор не верил, что человек, которого он любил и по сей день — жив. Что ему выпал шанс снова стать частью его жизни.              И всё это… Было слишком.              Аккуратно поставив снимок на место, Юра прошёл к пианино. Сел. Открыл крышку и нажал на рандомную клавишу.              Клавиша отозвалась глухим, немного дрожащим звуком, словно просыпаясь от долгого молчания. За ней последовала другая, затем ещё — и вот уже мелодия начала складываться, пробираясь сквозь тишину, наполняя пространство невидимой вибрацией.              Он играл на пианино, и комната насыщалась звуками — сначала осторожными, словно пробуя себя, затем увереннее, смелее. Пальцы скользили по клавишам, вылепливая мелодию, в которой слышались то печаль, то надежда. Музыка жила, дрожала в воздухе, заполняя тишину и заставляя стены слушать, затаив дыхание.              Прикрыв глаза, Юра вспомнил момент из «Ласточки». Когда он сел на практически иссохшую банкетку, а Володя подошёл сзади. И ведь они чуть не поцеловались. Если бы не Герда, хватило ли бы им смелости переступить невидимую черту, которую, в первую очередь, провёл Юра? Что на на самом деле чувствовал к нему Володя? Тягу и интерес? Что-то большее, как в восемьдесят пятом? Или Юра был для него просто… Приключением?              Музыка стала немного печальнее, и Юра не заметил, как начал наигрывать ту мелодию, что вонзалась в память с первых строк.              Мелодию, по праву принадлежащую Володе.              Как жаль, что Володя не помнил об этом. Что он ни о чём не помнил. Это ранило едва ли больше всей ситуации в целом. Прожить столько лет вдали друг от друга, не знать ровным счётом ничего — и потом случайно встретиться… Юра покачал головой сам себе. А ведь если бы не Герда, Юра никогда бы и не узнал правду.              К сожалению, он так и не отважился спросить у Володи, почему тот купил себе золотистого ретривера и назвал его так, как когда-то хотел. Наверное, думал Юра, это сохранилось на подсознательном уровне. А узнать он не решился только по одной простой причине: тогда бы пришлось рассказывать историю этого разговора про собаку. А Юра просто не смог.              Трусом ли он был? Возможно. Но ещё больше он был просто сильно сомневавшимся человеком. Случившиеся на протяжении пятнадцати лет события сотворили из него излишне осторожного человека. И сделать определённый шаг в отношениях с Володей он не смог по многим причинам. То, что он хотел, и то, что было в его силах, на самом деле — две разные вещи.              Он не узнавал прежнего Володю. Только в каких-то мелочах просачивался тот вожатый из пятого отряда, но во многом Володя был другим. И Юре он тоже нравился, но память о старом друге так и норовила испортить картинку.              И пока Юра оставил всё в подвешенном состоянии.              Следующим вечером к нему неожиданно заявился Йонас. Юра специально не звонил Шварцу, чтобы оттянуть момент выяснения отношений, всё же это было болезненно, но Йонас решил ускорить этот процесс.              Не успел Юра открыть дверь, как Йонас ловким движением зашёл к нему в дом, обнял Юру за талию и, прижав его к захлопнувшейся двери, тут же поцеловал в губы.              Правда вот, поцелуй не разбудил внутри чувств — для Юры это было лишь лёгкое прикосновение, холодное и пустое. Ни дрожи в груди, ни искры, ни того сладкого замирания, которое бывает, когда сердце отвечает. Только осознание: всё давно потухло, а может, никогда и не горело.              Йонас, кажется, тоже это понял. Он оторвался от Юры с немым вопросом в глазах. Юра поджал губы и отвёл взгляд. Руки Йонаса исчезли с Юриной талии.              — Так вот, значит, что решило твоё сердце? — хрипло и болезненно спросил он. На секунду у Юры всё же ёкнул вышеупомянутый орган, но больше от жалости, а не оттого, какое решение он принял.              Едва кивнув, Юра отошёл от двери и подошёл к журнальному столику, где по-прежнему лежала коробочка. Обхватив её пальцами и послушав ещё раз свою душу, Юра, не ощутив никакого сожаления, вручил ранее полученный подарок Йонасу.              — Отдай это тому, кого ты действительно будешь любить и получать эту любовь взамен.              — Ты же знаешь, что я люблю только тебя, Юра, — с укором произнёс он, забирая коробочку обратно. — Ты просто так и не смог простить меня за то предательство, да?              Юра скривил губы. Вот лучше бы Йонас об этом не напоминал. Юра и так старался отгородиться от той неприятной истории, потому что впоследствии винил в этой измене и себя тоже.              — Дело совершенно не в этом, — спокойно ответил Юра. — А в том, что мы не любим друг друга так, как надо.              Йонас чуть нахмурился. Юра знал, что он не поймёт его.              — Я не понимаю. Объясни, — попросил Щварц, сжав коробочку.              Юра засунул руки в карманы домашних спортивных штанов, чтобы хоть как-то занять их.              Не любил он эти философские изъяснения.              — Любовь, — медленно проговорил он, — это когда ты хочешь не только брать, но и отдавать, делать другого счастливым, даже в мелочах. Это выбор, который ты совершаешь каждый день — быть рядом, поддерживать, слушать, понимать. У нас с тобой давно нет этого. Мы просто вместе, потому что… Привыкли?              Лицо Йонаса выдало бурю нехороших эмоций.              — И кто он? — с ехидством спросил Шварц. На лице Юры не дрогнул ни один мускул. Он готов был к этому вопросу, потому что Йонас верил в то, что, когда пары расходятся, обязательно появляется кто-то третий.              — Нет никакого «он». Есть только я и моё неоспоримое решение, — с лёгкостью ответил Юра. О Володе с Йонасом он точно говорить не хотел.              Шварц молчал некоторое время. Затем как-то судорожно вздохнул и спрятал коробку в небольшую сумку, накинутую через плечо.              — Уверен? — спросил он, смотря исподлобья.              — Уверен, — безоговорочно ответил Юра. Йонас кивнул и уже через минуту скрылся за дверью.              Расставание, каким бы оно не было, всё равно даётся тяжело. Йонас сделал для Юры немало, однако этого оказалось недостаточно, чтобы Юра испытывал меньше боли из-за определённого отрывка своей жизни.              Юра чётко понимал, что нет никаких гарантий в отношениях с Володей. Что они сами не знают, что им нужно, и что, возможно, они останутся друзьями на расстоянии, которые иногда будут поздравлять друг друга с праздниками.              Но он также осознавал, что не сможет быть с Йонасом или кем-либо ещё, пока знает, что Володя существует где-то там. И что у них… Есть шанс? Хотя это за Юру больше говорило сердце, чем голос разума. Умом Юра всё же не торопился с событиями. Учитывая ещё и те факты, что Володя был до сих пор женат и что у него был мужчина.              Эти два фактора беспокоили Юру больше всего. Он не хотел бы начинать какие-либо отношения со лжи…              Тут Юра остановил поток своих мыслей. Скривил губы.              Лицемер.              Ведь именно со лжи он и начал. Он скрыл от Володи, возможно, самое важное, что было в их прошлых жизнях.              И ведь порывался признаться! А Судьба-злодейка дала пощёчину, когда позволила увидеть чужой поцелуй.              И тут сразу вновь и чувство вины, и ревность, и собственная никчёмность подоспели.              Юра снова чувствовал, что опоздал. Что Володя всегда был где-то далеко. А может, это и не Судьба вовсе?              Кулак прилетел точно в стену. Боль молнией пронеслась в районе костяшек. Юра ненавидел себя за то, что причинял боль. И как бы не старался выкручиваться — это кого-то всё равно задевало.              Он чувствовал, что устал. Морально вымотался за эти полгода, а последняя неделя тура так и вовсе изрикошетила его в мясо.              Он стоял на перепутье, не зная, куда двигаться дальше. Какой путь выбрать и какой из них будет верным.              В комнате зазвонил домашний телефон. Но Юра, одолеваемый различными эмоциями, понимал, что не хотел сейчас ни с кем говорить. Ему просто нужна была тишина. И очередное переосмысление всей своей жизни.              Ведь, как бы он не обманывался, а дурацкое чувство вины, что он когда-то перестал верить в Володю и сбежал от всего, что их связывало, воскресло и ударило его с новой силой.              Вечер наступил незаметно. Всё это время, с момента ухода Йонаса и до густых, как смоль, сумерек, Юра находился у себя в кабинете. Единственным источником света сейчас служила настольная лампа. Её золотистое сияние рассеивало мрак ночи, создавая уютный островок среди темноты. Свет плавно стекал по коллекционным пластинкам, по немногочисленным книгам, относящимся больше к музыкальной тематике и культуре джаза, а также учебникам по фортепиано, оставшимся ещё со времен преподавания в консерватории. Юра же сгорбился над столом, спрятав лицо в сложенных на поверхности стола руках, и его тень на стене выглядела причудливо.              Неподалёку валялся мобильный телефон, молчавший уже целый час. Видимо, Клубкова сдалась и поняла, что ей никто сегодня не ответит. От Володи тоже не было вестей, а сам Юра не решался что-либо спросить. Может, Володя понял, что всё это бессмысленно? Что их общение — пустая трата времени?              — Юра! — неожиданно в глухой тишине раздался громогласный голос Полины. Юра услышал, как та уже поднималась по ступенькам, и в который раз пожалел, что сделал для Поли дубликат ключей. — Юра, где ты? Я знаю, что ты дома, — Юра глубоко вздохнул. У него на самом деле сейчас даже не было сил, чтобы откликнуться. Поля прошла мимо кабинета, но потом резво вернулась и открыла дверь. — Ага, вот ты где. Почему не… — она резко замолчала. Юра знал, что она увидела. — Юра… — это получилось больше печально, чем укоризненно. — Юрочка… — Клубкова подошла ближе и села на край стола. Юра повернул голову в её сторону, щека его прижалась к ладони.              — Я не пьян, — сходу заявил он. Она посмотрела скептически.              — Ага, всадил целую бутылку рома, и хочешь сказать — не пьян?              Началось короткое противостояние взглядов. Юра рассматривал Клубкову так, словно видел впервые. Он уже столько лет знал её, столько лет она была его подругой, и у него возникал лишь один вопрос: почему он был не по девушкам? Почему природа выбрала ему не тот генетический код? Жить было бы в разы проще. У мужчины и женщины в этом мире больше шансов. Больше возможностей. Меньше… Притязаний? Может, если бы он любил Полину, жизнь его была бы легче?              Она сменила гнев на милость и с мягкостью во взгляде протянула руку, убрала со лба мешающие волосы, чуть больше приоткрыв Юрино лицо.              — Ты не брал трубку. Мы все беспокоились. Прости, что пришла без приглашения. Юр… — она закусила нижнюю губу, покрытую лёгким розовым блеском.              Юра вновь уткнулся в сложенные руки. Спрятался, ощущая себя так уютнее.              — Я окончательно расстался с Йонасом, — охрипло проговорил он. — Я… Понял, что не смогу. Не смогу быть с ним. После… Всего.              Полина шумно выдохнула.              — Это всё из-за того, что случилось в Харькове, да? Почему… Почему ты ему не сказал? — с каким-то отчаянием спросила Клубкова. Будто это её жизнь рушилась из-за Юриного молчания.              От этого стало как-то не по себе. Юра пытался ответить на этот вопрос. Пытался заглянуть внутрь себя, но на ум приходило только одно:              — Потому что… — судорожно выдохнул он, — это не мой Володя.       Об этом он тоже думал. Он смотрел на Володю и не мог избавиться от гнетущего чувства, что Володя ничего не помнил. И даже если бы Юра рассказал ему всё — тот огонь в глазах Володи Юра уже вряд ли когда-то увидит.              — Юрочка… — но на большее Полину не хватило.              Так они и просидели в тишине какое-то время. Полина больше ничего не спрашивала, Юра больше ничего не говорил.              Он знал, что алкоголь — не выход. Что депрессия — тоже не выход. Да и он не хотел зарываться по новой. Не хотел снова проходить какие-то там стадии принятия, лечиться от зависимости.              Просто сегодня он сорвался. И непонятки с Володей, и разрыв с Йонасом, и возросшее чувство вины, и желание видеть прежнего Володю — всё это лавиной рухнуло на Юру, погребая его под собой.              — Юрочка, — через какое-то время Полина вновь позвала его, и Юра вздрогнул — он начал дремать. — Вставай, давай я помогу тебе лечь в кровать, — её пальцы массировали кожу головы, и Юра едва не уснул опять, но крепкий толчок в плечо заставил приподнять голову. — Конев! Ты совсем офигел! Вставай, кому говорю.              С недовольством, но он подчинился. Клубкова забрала пустую бутылку из-под рома и выбросила её в близстоящую мусорную корзину, а затем помогла Юре лечь на диван, скромно стоящий около дальней стенки.              На следующее утро Юра по телефону слушал её причитания и закатывал глаза, пока чистил зубы. От Володи по-прежнему не было вестей, и Юра старался отвлечься.              Вопреки Полининым предрассудкам, Юра не запил. Но к Ангеле всё же пошёл, как того и хотела Клубкова, потому что знал, что не справится в одиночку с обуревающими со всех сторон мыслями.              Ангела, выслушав его историю, задумчиво вертела ручку в руках. Обычно она делала пометки в блокноте по ходу беседы, но сегодня Юра заметил, что листы остались чистыми.              — Вот как, — подытожила она, когда Юра замолчал. — Выходит, Володя всё это время был жив… Хорошо… — она говорила с паузами в предложениях. — Какие у вас отношения на сегодняшний день?              Юра пожал плечами и отвёл взгляд в сторону широкого светлого окна, залитого ярким солнечным светом — от пасмурных дней не осталось и следа.              — Дружеские, наверное, — ответил Юра, снова смотря на психоаналитика. — По крайней мере, мы пообещали друг другу не терять связь.              Ангела прищурилась.              — Почему ты не сказал ему о вас?              Юра снова пожал плечами. На этот раз несколько раздражённее. Этот вопрос его нервировал. Он сам не знал до конца: правильно ли поступил, что скрыл от Володи некоторые, несомненно, важные факты из его жизни.              — Не посчитал нужным, — уклончиво ответил Юра. Сейчас он не хотел копаться внутри себя.              — Ты испугался? — с простотой, словно разгадывала кроссворд, уточнила Ангела. Юра опустил взгляд на свои руки и стал разглядывать их, будто до этого никогда не видел. Ангела была права в своём обычном вопросе. Юра действительно испугался. Но в этом он никому не признается.              — Я считаю, что так будет лучше для нас обоих. Володя не помнит меня. А вдруг, рассказав ему всю историю, я, наоборот, разочарую его? Своим бездействием, своим поведением, своими поступками.              — Ах, вот оно что, — Ангела снисходительно дёрнула уголками губ. — Ты вновь погрузился в то чувство вины, которое мы с тобой пытались искоренить много лет. Что ж. Это объясняет твоё поведение. Стыд и страх в совокупности всегда тормозят человека от более решительных действий. Но не думал ли ты об обратной стороне медали? О том, что Володя воспринял бы твою, вашу историю позитивно. Что он мог бы… Снова ответить тебе взаимностью. Ты ведь любишь его, — Юра сжал кулак. Вспомнил, что у Володи есть жена, а ещё явный любовник, и понял, что влюблённостью к нему Володя точно не страдал.              — Это вряд ли. Слишком много… Нюансов.              — Ладно, — кивнула Ангела. — Тогда чего ты хочешь сейчас? Какую помощь я могу оказать в данный момент?              Юра пожал плечами.              — Я и сам толком не знаю, чего я хочу. Просто поговорить? Я чувствую острую необходимость рассказать кому-то о случившемся. И Вы, как никто другой, можете быть просто слушателем. Независимым экспертом. Называйте это, как хотите.              — Хорошо, Юра, — женщина вздохнула. Очевидно, она ждала другого ответа, но что нравилось Юре в ней — так это то, что психоаналитик никогда не навязывала свою точку зрения. Она говорила глубоко и прорабатывала проблемы, но ещё ни разу Юра не услышал от неё настойчивости. — Но сегодня я соглашусь с мнением твоей подруги: ты должен был сказать ему.              — И что бы это изменило?              — Может, ничего, но ты бы смог освободиться от груза вины.              От Ангелы Юра вышел крайне задумчивым. В главном холле он столкнулся с Йонасом. Тот выглядел бодро и свежо.              — О, привет, — слегка растерянно проговорил Шварц. Сразу почувствовалась неловкость. — А ты здесь..?              Юра обернулся в сторону кабинета Ангелы.              — Я к Ангеле приходил. Мне… Нужно было поговорить, — получилось немного сдавленно. Йонас хмыкнул и засунул руки в карманы белых брюк, так идеально сидевших на его спортивных ногах.              — О нас? — как-то вкрадчиво спросил Шварц и следом добавил, будто не хотел слышать ответа на собственный вопрос. — Ты выглядишь уставшим. Может, пообедаем? Просто как друзья, — Йонас улыбнулся короткой улыбкой, которая когда-то безумно заставляла сердце замирать. Сейчас же все мысли Юры были обращены только к Володе.              — Я… — но не успел Юра договорить, как его телефон зазвонил. Он полез в карман, и стоило ему только увидеть имя звонящего, как сердце его будто ожило. Будто внутри зажглась новая искра. Юра, даже ни о чём не думая, быстро нажал на кнопку принятия вызова.              — Юра, привет! — и от этого голоса всё вокруг потеряло значение — существовал только он. Юра не заметил, как его лицо озарила улыбка. Йонас уже не представлял для него никакого интереса, и Юра, мельком махнув рукой на прощание, полностью сосредоточился на том, что ему говорили. — Прости, что я так долго не писал. Просто понимал, что разговор затянется, а прерывать его на пополнение баланса не всегда удобно, — Юра прошёл в длинный коридор и сел на ближайший подоконник. Со стороны он наверняка смотрелся, как влюблённый подросток, уединившийся, чтобы поболтать со своей любовью. И почему вокруг вдруг всё стало таким светлым?              — Привет, — проговорил Юра, чувствуя что-то прекрасное во всём происходящем, и недавние смятения словно отошли на второй план. — Ничего, я не в обиде, — он бросил это небрежно, однако в тайне был рад, что Володя оправдал исходившую от него тишину.              — Я разбирался с тем, как мы могли бы общаться без ущерба по нашим кошелькам… К сожалению, та социальная сеть, которую ты предложил, не может быть использована мной. У нас нет к ней доступа. Поверь, я за эти дни обратился к самым лучшим программистам города. Они пытались что-то сделать с моим ноутбуком, но ничего не вышло.              — Оу… — Юра постарался придать голосу бодрости, несмотря на такой пессимистический прогноз. — Это… Проблема.              Он прислонился спиной к окну — то было очень тёплым.              — На самом деле, не совсем. Ребята сказали мне, что мы можем общаться через обычную электронную почту. У меня был почтовый ящик для личных нужд, но я им не пользовался. Кому мне писать? — он усмехнулся. — Если у тебя есть, мы могли бы… — Володя не договорил, и Юре показалось, что он даёт ему шанс решить всё окончательно.              — Да, конечно. Это отличная идея, и как я сам не подумал про электронную почту? Надо было сразу её предложить.              — Отлично! — Юре почудилось, будто Володя выдохнул это с неким облегчением. — Я напишу тебе свой адрес и буду ждать письма. Хотя, честно… — произошла небольшая заминка, но потом Володя продолжил: — Я бы разговаривал с тобой по телефону. Но это не всегда удобно, верно?              — Лучше будем разговаривать в живую, когда приедешь, — ляпнул Юра, не успев прикусить себе язык. Он совсем не планировал…              — О, так ты всё же ждёшь меня? Мне показалось, что… — Володя снова оборвал себя.              — Что показалось? — следом спросил Юра.              — Что ты… Незаинтересован в том, чтобы я приехал.              Юра закусил щеку изнутри. Конечно, Володя ошибался. Даже несмотря на толстый слой страха и чувства вины, больше всего на свете Юра мечтал увидеть Володю снова.              — Это неправда! — взволновано воскликнул Конев, ненароком решив, что своей отстранённостью в последний день посеял зерно сомнений в Володе. — Просто… — Юра почесал кончик носа, ощущая, что он будто шагнул сквозь время, возвращаясь обратно в те далёкие времена, когда между ним и Володей возникали вот такие неловкие паузы. — Просто я… — да что же такое-то?! Юра злился сам на себя. Ну почему он теряется в словах? Почему ему так сложно строить предложения, будто он — неопытный пионер, скрывающий чувства от вожатого?              — Юр, не нужно оправдываться, — неожиданно мягко прервал его Володя. — Мне достаточно было услышать, что мои домыслы — неправда. И я бы поговорил с тобой обо всём, но только, боюсь, время наше… Ограничено.       — Да, — Юра сглотнул, ощущая трепещущее сердцебиение где-то в середине горла. Володя был таким чутким. И это напоминало о нём прежнем. — Тогда… До встречи в онлайне? — Юра вспомнил это слово, прозвучавшее у одной из близняшек, когда та трещала по стационарному телефону с очередным другом.              На другом конце трубки раздался смешок.              — Насколько я могу судить, дословно это переводится, как «на линии, на связи».              — Да ты знаток, — с ответным смешком проговорил Юра.              — Жду твою почту. До связи, Юрочка, — и телефон замолкает. Юра выдыхает и прислоняется затылком к нагретому стеклу, закрывает глаза и дышит размеренно, стараясь успокоить ёкающее от каждой мысли сердце. И разлука, и невозможность выстроить линию поведения, и стыд совместно с чувством вины — всё это подавляет и в то же время воскрешает в Юре давно забытые желания.              По возвращении домой Юра нашёл данные от почтового ящика и скинул их Володе сообщением.              В душе сразу ощущалось облегчение после разговора с Володей. Всё же Юра, как бы не хотел признавать, боялся, что его в очередной раз бросят на произвол судьбы, но, очевидно, этого не случится. По крайней мере, Володя настроен на общение с ним серьёзно.              Весь следующий месяц, пока Юра был в отпуске, он занимался планировкой ремонта. Ему необходимо было переклеить обои в собственной спальне, в кабинете и гостиной, а также заказать полный клининг дома, и если со вторым он справился сразу же: у него уже были проверенные контакты одной чудесной фирмы, то с первым было труднее.              Во-первых, требовались силы начать, во-вторых, Юра сам не понимал, что хотел видеть в своём доме, как и не понимал, как ему делать ремонт. То ли своими руками, то ли нанимать мастеров.              Опыта в поклейке обоев у него не то что бы не было, но он был настолько мизерный, что можно было приравнять все навыки к нулю. Те пару раз, когда он помогал родителям и бабе Нюре по лестничной клетке — в опыт работы можно не брать. Это было так давно, и с тех пор Юре казалось, что все приобретённые им умения давно потеряны.              20.08.2001       15:45       Кому: V.L.Davydov@mail.ru       Я не знаю, как начать ремонт. Я ездил в магазины и так и не выбрал ни один рулон обоев. Это ужасно.              20.08.2001       18:00       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       Прости, что так долго не отвечал! Интернет сегодня барахлит целый день — проводят какие-то работы на линии, говорят, что вообще могут отключить на несколько дней. Недешёвое это удовольствие однако, хоть и очень увлекательное. Деньги дерут — будь здоров.       А по поводу ремонта могу посоветовать тебе посмотреть каталоги. Визуальное восприятие преподносится для мозга легче. Я часто вижу сомнения во взглядах будущих клиентов — они не могут понять, как это будет смотреться в их случае, и тогда выручают готовые каталоги.              Юра дёрнул уголками губ. Вот было бы здорово, если бы Володя стоял в магазине рядом с ним, а не раздавал советы, будучи за тысячи километров.              Закусив губу, Юра шутливо напечатал:              20.08.2001       18:15       Кому: V.L.Davydov@mail.ru       В теории всё это звучит чудесно, и я действительно мог бы посмотреть каталоги — многие магазины их предоставляют, но не считаешь ли ты, что мне нужен специалист в этой области?        20.08.2001       18:33       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       Хочешь нанять дизайнера?        20.08.2001       18:33       Кому: V.L.Davydov@mail.ru       Нет. Одного строителя, — немного поразмыслив, Юра рискнул добавить пару знаков, подсмотревших у Милы, которые та отправляла подружке в сообщении, — ;).              Он нажал на кнопку отправить и уставился в окно, за которым уже вечерело. Илья писал ему о прогулке в центре города, и Юра раздумывал о приглашении. С одной стороны, лето проходило к концу и хотелось урвать его последние деньки, с другой — пообщаться с Володей тоже хотелось. Они списывались практически каждый день, но бывали моменты, когда связь просто отсутствовала.              На удивление, Юре было значительно проще общаться с Володей на расстоянии, чем так, когда он рядом. Его спасали экран и громадное расстояние, которые не позволяли углубляться в собственное враньё. Может, если у них с Володей что-то когда-нибудь выйдет (в чём Юра сильно сомневался), Юра откроет ему все секреты. Но пока он склонялся к варианту крепкого дружеского общения.        20.08.2001       18:45       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       ;) — Подмигивающая рожица? Если честно, долго пытался понять, к чему ты поставил эти знаки. Потом дошло. Мне точно нужен отдых.       И да. Насчёт строителя. Это своеобразное приглашение?        20.08.2001       18:45       Кому: V.L.Davydov@mail.ru       ;) Ага.       А что если и приглашаю?              Володя не отвечал. Юра надеялся, что не переборщил со своим флиртом, хотя он и вправду не имел в виду ничего такого. Володя мог приехать к нему как друг. Юре было бы достаточно и этого.              Хотя внутренне он подозревал, что держаться рядом с Володей будет труднее. Время стёрло краски их совместных моментов, однако тень прошлых чувств и желаний и по сей день продолжает жить внутри, окутывая лёгкой грустью и заставляя совершать не совсем обдуманные поступки.              Пиликнул сотовый телефон, оповещая о входящем сообщении. Юра на секунду отвлёкся от экрана ноутбука:              «Айда с нами есть мороженое. Хватит тухнуть в своём пентхаусе!»              И следом пришло ещё одно:              «Полина просила передать, что у тебя нет выбора. Или ты приезжаешь к нам, или всей семьёй мы едем к тебе. Олечка очень ждёт крёстного».              Юра с улыбкой на губах закатил глаза. Семья Ветровых умела манипулировать.              «Ладно», — напечатал он быстрый ответ, — «Буду через полчаса».              Отложив телефон, Юра вернулся к ноутбуку, чтобы оповестить Володю о своём отсутствии на ближайшую пару часов.        20.08.2001       19:01       Кому: V.L.Davydov@mail.ru       Ребята позвали поесть мороженое, поэтому пару часов я отвечать точно не буду. Вернусь домой, когда ты уже наверняка будешь спать! Так что до связи!              Вскоре Юра приехал в центр города, где сегодня было очень оживлённо. Небольшая группа самодеятельного кружка решила отметить Всемирный день комара и приглашала на вечерний спектакль в театр кукол, посвящённый проблеме молярии, от которой ежегодно гибнут до полумиллиона человек по всему земному шару.              Вежливо взяв буклету в руки от миловидной девушки с маской комара, Юра поспешил к небольшому фонтану, возле которого бегали дети. Олечки среди них не было, и Юра глазами поискал крестницу.              Обнаружил он её и остальную чету Ветровых возле крохотного ларька с горячей едой. Там же стоял и холодильник с мороженым.              — Крёстный! — первым его заметила Олечка, которая обернулась на звук барабанщиков, прошедших мимо. Вслед за ней к Юре повернулась Полина.              — Ну наконец-то, Конев! — она с прищуром оглядела его с головы до ног. — Выглядишь хорошо.              Юра вскинул одну бровь и упёр руки в бока.              — И когда это я плохо выглядел, позволь узнать? — на этот вопрос он удостоился многозначительного взгляда и понял, что лучше с подругой в спор не вступать. Действительно, в его жизни были годы, когда он выглядел, откровенно говоря, хреновее некуда.              Илья протянул ему мороженое с шоколадной крошкой.              — Спасибо. А где Олаф? Я не звонил ему несколько дней. Что у него с рукой?              Полина оторвала обёртку от вафельного рожка и ответила:              — С рукой у него уже всё хорошо. Кости срастаются так, как надо, вмешательство не требуется. Врач диагностирует ещё две-три недели до полного восстановления.              — Отлично. Значит, мы вскоре сможем играть втроём, — Юра коротко улыбнулся, слыша приятные новости про друга.              Илья переглянулся с Полиной.              — Скажи ему, — неожиданно попросил он жену, а сам, забрав Олечку, ретировался в сторону фонтана — там вовсю резвились дети.              Юра вопросительно посмотрел на Полину.              — И что ты должна мне сказать?              — Олаф… Он… В общем он очень серьёзно настроен на Сидорову.              Юра открыл рот, но не знал, что сказать. Конечно, он догадывался, что Олаф хотел бы чего-то большего от отношений с девушкой, которая сильно запала ему в душу, но он не думал, что друг готов был так что-то кардинально менять в своей жизни.              Юра фыркнул.              — И что в Сидоровой может быть примечательного?              Полина пожала плечами.              — Она не такая глупая, как ты можешь о ней думать. Я понимаю, что, возможно, в тебе сидит та старая обида за все её слова и действия, но…              — Вот именно! — неожиданно у Юры произошёл бум. — Если бы она тогда нас не застала и не наговорила бы всяких гадостей, Володя бы не стал сомневаться!              Скептический взгляд Полины сказал всё за неё.              — И ты в это, безусловно, веришь? Юрчик, Володе всё равно бы пришлось разбираться в самом себе. Со словами Сидоровой или без них, вас ждало бы точно такое же будущее, — она положила руку ему на плечо. — Мне, правда, жаль, что сложилось всё так. Но Маша хорошая, и Олаф ей тоже симпатичен. По крайней мере, я видела это, когда мы собирались за одним столом.              Юра ощутил толику обиды.              — Когда это вы успели?              Полина коротко улыбнулась и сжала Юрино плечо.              — Когда ты миловался с Володей, — она подмигнула. — Мы сказали Олафу, что он может пригласить Машу с Димой. Дима очень здорово поладил с Олечкой. Говорил, что всегда хотел младшую сестру, а Маша, на удивление, вела себя общительно. Даже когда она невзначай спросила, где ты, и получила вполне развёрнутый ответ от Олафа, то ни словом, ни жестом не дала понять, что она думает о тебе и Володе плохо.              Юра закатил глаза.              — Всё равно я отношусь к ней предвзято.              — Это всё от большой обиды в прошлом. Вам бы поговорить и примириться. Тем более, если Олаф действительно настроен серьёзно. По крайней мере, он летит в Харьков через две недели. А ещё… Тебе бы стоило у него поучиться, как добиваться того, кого любишь.              Она оставила Юру в одиночестве переваривать сказанное.              Значит, Олаф действительно выбрал Машу. Что ж. Юра должен уважать его выбор, каким бы раздражающим он для него не был. В конце концов его отношения с Машей — это тень прошлого, которую Юре просто необходимо игнорировать. Прощать Сидорову за её слова он не собирался, но и говорить Олафу что-либо — тоже.              Прогулка прошла чудесно. Юра немного отвлёкся от мыслей, которые то и дело постоянно возвращались к Володе.              — А ты видел, как Олежа вырос? Такой артистичный. Молодец! — Они с Полиной снова остались наедине: Илья повёл Олю на представление мыльных пузырей.              — Да. Я его сначала и не признал. Последний раз же виделись детьми. А Пчёлкин? — Юра усмехнулся, закидывая в рот орешек. — Такой важный. Никогда бы не подумал, что из такого сорванца вырастет чиновник.              Полина тихо хихикнула.              — А я вот, наоборот, не удивлена! Как раз из таких и вырастают важные дяди.              Юра пожал плечами.              — Может быть, — они помолчали. — Знаешь, а ведь, поговорив с ними со всеми, я вдруг понял, что когда-то давно, ещё перед отъездом в Германию, меня посещала одна мысль. Тогда я встретил соседа, вернувшегося из Афганистана. Вспомнил про Петлицына. Про то, что его папа уже не вернётся. Потом подумал, что я больше никогда ничего не узнаю про ребят, а тут так сложилось, что… Что теперь я в курсе, кто кем и каким человеком стал, — Юра развёл руки в стороны.              — Возможно, Судьба не такая уж и сволочь?              Юра дёрнул уголками губ. Это была их общая с Полиной фраза о том, как порой была несправедлива жизнь.              — Возможно, — риторически подметил он.              Вернувшись домой ближе к одиннадцати вечера, Юра едва ли не взбежал по ступенькам наверх, в кабинет. Он осознавал, как глупо выглядел со стороны, но ничего не мог поделать с тем, что ему вновь хотелось прочитать сообщение от Володи. Хоть он и понимал, что в Харькове сейчас час ночи и что Володя ему вряд ли ответит, ему всё равно не терпелось возобновить общение.              Он чувствовал себя так, словно снова переживал первую любовь — волнующую, захватывающую, сбивающую с толку. И ирония заключалась в том, что его первая любовь и тот человек, который снова заставляет его чувствовать — это один и тот же персонаж.              Оставив в кабинете мягкий полумрак, Юра уселся на диван с ноутбуком и сразу же зашёл в почтовый ящик, проверяя наличие новых сообщений. Их было несколько, и все они пришли с одного адреса.              Улыбнувшись, как мальчишка, Юра по очереди открывал Володины письма.              20.08.2001       19:17       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       Ты уходишь на самом интересном моменте! Так не совсем честно, не находишь? Сам намекнул на приглашение, а теперь убегаешь.        20.08.2001       19:38       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       Кажется, я не успел. Ты уже ушёл, потому что молчишь достаточно долго. Что ж, тогда приятной прогулки. Надеюсь, погода у вас получше, чем у нас. Конец лета ощущается как-то явно. Вечера прохладнее, дни короче, строительные работы замедляются.        20.08.2001       19:01       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       Завтра решил устроить себе выходной. Поеду к крестнице. Ира с Женей попросили приглядеть за ней, поэтому я буду в роли няньки. Думаю, сводить её ещё раз в зоопарк. Мне… Тогда очень понравилась наша прогулка.        20.08.2001       19:03       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       И вообще вспоминаю эту неделю, проведённую с тобой, с особой теплотой. Поверить не могу, что когда-то порвал все с тобой связи! То явно был мой двойник.              Юра мысленно вздохнул. Потом подумал, какой он всё же придурок, что не может найти в себе силы и смелость рассказать другу, как обстояли дела на самом деле.              Что Юра обрёл бы, скажи он Володе правду? Может, они могли бы… Но Юра не позволяет себе думать в таком ключе. Было слишком много факторов, которые, так или иначе, влияли на общую картину их положения.              Володя был женат. Это раз.              Володя явно имел любовника. Это два.              Володя жил в другой стране. Это три.              Юра был трусом и сомневался во всём, что было связано с Володей. Это четыре.              И если с последним фактором ещё можно было поработать, то первые два зависели от самого Володи, а третий… Третий был самым сложным. Умом Юра понимал, что не бросит жизнь здесь, как и понимал, что Володя, вероятнее всего, не захочет тоже что-то кардинально менять.              Может, поэтому и не стоило вообще ничего рассказывать? Дружба в их случае самый что ни на есть правильный вариант.              20.08.2001       23:10       Кому: V.L.Davydov@mail.ru       Привет! Я вернулся, а ты наверняка уже спишь. Прогулка была чудесной, погода совершенно не подвела. Поели вкусного мороженого. Посмотрели уличное представление. Покормили уточек. Красота. Хотя то, что лето уходит, чувствуется — ты прав. Воздух уже не такой тёплый и насыщенный.       Побыть нянькой для крестницы — не такое уж и плохое занятие. Вам будет весело, уверен. И… Да. Та неделя действительно была прекрасной.              Юра остановился. Перечитал. Выдохнул. Потянулся пальцами к кнопке «Backspase». Подушечки зависли над чёрным пластиковым полотном и над яркими белыми буквами в нерешительности.              Что такого в том, если он поделится чувствами? Совсем толику? Это ведь не разрушит его принципиальной позиции в отношении Володи.              Передумав стирать написанное, Юра продолжил:              «…А по поводу приглашения — я ведь серьёзно. Да и все остальные будут рады. Только нужно подобрать удачное время. Сейчас у нас отпуск, и продлится он до конца сентября уж точно. Ждём, пока Олаф восстановится, а то играть без гитариста как-то такое себе удовольствие. Хотя… Помимо одного строителя, я ещё знаю и одного гитариста, который с радостью пришёл бы к нам на выручку ;)»              Юра даже перечитывать не стал ту чушь, которую написал. Знал, что там — откровенный флирт, и оттого быстро отправил письмо, пока не передумал.              На ответ он совершенно не надеялся, поэтому не спеша начал планировать завтрашний день. Он подумывал о поездке в Мюнхен к Леону. Тот давно звал его в гости, и Юра пообещал, что после тура навестит отчима.       Ему было странно осознавать, что чужой, по сути своей, человек оказался очень близким и заменил ему родителей. Весь прошлый год, с момента смерти мамы, да и этот год тоже Юра старался звонить Леону каждые выходные. Справлялся о его здоровье, о делах. Навещал его на Рождество, а на новогодних праздниках Леон приезжал с ответным визитом.              Юра мог поговорить с ним, как с отцом, и найти ту поддержку, которую в своё время ему не оказал папа.              Однажды Юра думал, что, будь Володя жив, он хотел бы их познакомить.              Теперь Юра знает, что Володя жив. И недавние мысли вернулись в оборот. Но как Юра сможет их познакомить, если… Если Володя представляет из себя только лишь друга. А друзей с родителями знакомят редко.              Обновив по инерции страницу, Юра с удивлением обнаружил одно входящее сообщение на почтовом ящике от Володи.              Сердце привычно застучало, руки потянулись к мышке, чтобы открыть такое важное письмо.              Володя не спал.              20.08.2001       23:18       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       Привет! Рад снова с тобой разговаривать. Я не сплю. Можешь называть это интуицией или особой связью, но я будто почувствовал, что ты написал. Не то чтобы я проснулся посреди ночи — нет, я ещё не ложился, но я сидел за горой своих отчётов и ощутил, что мне нужно проверить почтовый ящик.       Не смейся! — Юрина улыбка стала ещё шире, а в душе потеплело. Даже несмотря на потерю памяти, Володя по-прежнему… Умел считывать его поведение? — Я это серьёзно. Рад, что прогулка прошла замечательно. Я удостоился короткой пробежки с Гердой и выпачканного её лапами спортивного костюма.       Возле бывшей речки сплошная грязь. Нужны резиновые сапоги, чтобы выводить туда собаку.              20.08.2001       23:30       Кому: V.L.Davydov@mail.ru       Ты весь в работе! Как дела с отчётами? Наверное, это скука смертная. Рита постоянно кипит над бумажками, когда проходят наши концерты. Но у неё ловко получается. Однажды я заглянул в таблички, которые она рисовала, и ни черта не понял.       Я не спрашивал тебя прежде, но… Тебе нравится то, чем ты занимаешься?              В который раз Юра подивился тому, как приближение ночи способствует откровению. Как размываются границы и стираются маски. Чувства — обострённые, желания — явные. Юре даже страшно оттого, что он может расколоться под воздействием особого волшебства.              20.08.2001       23:35       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       Думаю, да. Ты знаешь меня лучше, чем я себя. Это то, к чему я стремился? Не уверен, правда, учитывая моё образование, но… Я не чувствую отвращения и выгорания. Мне действительно нравится прорабатывать проекты, следить за ходом стройки, подбирать индивидуальный план по частным застройкам.       У меня небольшой штат способных сотрудников, но каждый проект я утверждаю лично. Мне нравится эта вовлечённость.       Вот и сейчас: смотрю информацию по новому тендеру.       Кстати. Возвращаясь к нашей теме про то, чтобы я приехал в гости… В сентябре я не смогу. У меня есть множество планов вплоть до дня рождения. А вот потом я свободен. Даже могу взять отпуск. Но только если свободен будешь ты тоже. Если нет, мы обговорим, когда я смогу приехать.              Юра поджал губы. Он знал, что, начиная с октября и вплоть до Рождества, они снова будут работать — Рита уже забронировала несколько баров в Дюссельдорфе на октябрь, в Берлине — на ноябрь. И в промежутках были мысли о поездке в Нидерланды на местный песенный конкурс, а ещё звукозапись в студии, забронированной на начало декабря.              20.08.2001       23:35       Кому: V.L.Davydov@mail.ru       Я скажу тебе, что в юности ты хотел стать дипломатом. И у тебя это хорошо получалось. А ещё мечтал уехать в Америку. Но тут уж не знаю, почему у тебя не сложилось, — от собственного вранья тошнило, но Юра радовался тому, что хотя бы Володя не рядом и не видел его горящих от стыда щёк. — Вообще, хочу сказать, что это здорово, что тебе нравится твоя работа. Гораздо хуже, когда ты ходишь туда, как на каторгу.       И мне придётся тебя… Разочаровать? Я буду свободен только до конца сентября при условии, что Олаф поправится. С октября и до самого Рождества у нас график работы без просветов, и я буду просто пропадать вечерами на концертах. Что за хозяин дома из меня, если гость вечно будет один?              Отправив это сообщение, Юра даже несколько приуныл. Получается, если они всё же задумают новую встречу, она произойдёт не раньше… Рождества? Но, с другой стороны, может, это и к лучшему? Может, Юра к тому времени сможет разобраться в себе?              21.08.2001       00:00       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       Ты прав: я безумно разочарован. Я не знаю, что происходит, но я хотел бы сейчас быть рядом. Это слишком? Прости. Ночь — дурное время, но от разных мыслей распирает. И я не хочу молчать.       Я знаю тебя всего… Месяц? Из этих тридцати дней — только неделю по-настоящему. И мне до жадности мало. Полагаю, так было всегда. Я у тебя не спрашивал, но… Письма, которые я тебе присылал, они… Не сохранились? Очень было бы интересно их прочесть.              Могло ли сердце биться ещё быстрее, чем ему было положено? Могла ли совесть верещать громче, чем обычно?              Юра стиснул зубы так, что заболели скулы. Он желал прекратить эту пытку. Внутри раздирало от противоречивых порывов: ему и хотелось увидеть Володю вновь, и хотелось бежать как можно дальше.              Его метания убивали его самого. Что ему нужно? Что он хочет на самом деле от этого общения? Нужно ли им сбавить обороты?              21.08.2001       00:10       Кому: V.L.Davydov@mail.ru       Писем не осталось. Всё затерялось при переезде, — врёт Юра. Отчего-то не может сказать, что сжёг их с особым мазохизмом. — А ночь и правда дурное время. И мыслей много, и… Чувств.              Он оказался краток. Может, если он не даст Володе развивать столь опасные темы, им обоим будет легче?              21.08.2001       00:15       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       Ты прав. Пойдём спать?              И почему от этого сообщения веет такой теплотой и ощущением сильного плеча?              21.08.2001       00:15       Кому: V.L.Davydov@mail.ru       Да, думаю, пора отдыхать. Идём. Доброй ночи.              В сентябре Юра отправился на несколько дней в Мюнхен. Был поздний вечер, когда Леон пришёл с работы.              — Прости, — сказал он, садясь ужинать. Юра уже накрыл на стол. — Такой нудный день сегодня последний. Всё наконец-то сдали. После окончания летнего сезона нужны отчёты. Не люблю это время года, если честно, — говорил он, пока накладывал жареный дольками картофель в тарелку. — Летом больше всего работы оттого, что все остальные идут в отпуска, — он криво улыбнулся. Юра считывал его эмоции, замечая, что Леон выглядел достаточно уставшим. — Ладно, расскажи лучше про свои дела. Как ваш тур? Всё прошло хорошо?              Юра всегда охотно делился с отчимом своими делами, потому что видел искреннюю заинтересованность. И его всегда поражало то, что он, приходясь по сути никем Леону, был так значим для чужого человека. Что в нём было столько поддержки, сколько не было в родном отце. И в тайне Юра даже жалел, что мама не встретила такого чуткого человека раньше. Она явно заслуживала намного больше, чем ей смог дать отец за время их брака.              Рассказав всё вплоть до последней недели в Харькове, Юра внезапно замолчал. Вдруг снова нахлынуло то чувство шока и неверия при виде живого Володи, что это до сих пор не укладывалось в голове.              — Твоё настроение резко сменилось, — по-отечески мягко заметил Леон, разламывая на мелкие кусочки багет. — Что произошло?              Юра провёл рукой по волосам, явно нервничая больше обычного.              — Эм, помнишь… Помнишь мою затяжную депрессию? — Леон кивнул. — Так вот… И ты, конечно, помнишь причину, по которой она возникла.              — Ты узнал о смерти своего возлюбленного. Я никогда не спрашивал у тебя подробностей, но, очевидно, это было слишком важно для тебя.              Юра кивнул. А потом, посмотрев на Леона исподлобья, сипло произнёс:              — Эта причина, как оказалось, была жива всё время.              Рот Леона приоткрылся в немом удивлении, вилка упала в тарелку, издавая неприятный шум.              Юре пришлось рассказывать всё от начала и до конца. Про то, как встретил Володю под ивой, про его историю, про свои сомнения и про то, что окончательно порвал с Йонасом.              — И вы сейчас общаетесь? — осторожно спросил отчим.              Юра грел пальцы о широкую кружку с травяным чаем. После рассказа вдруг стало необъяснимо холодно.              — Да. Переписываемся посредством майла.              Воцарилась тишина. Леон над чем-то задумался.              — Почему ты ему не рассказал? — спросил он через какое-то время. Юра даже вздрогнул от этого вопроса.              — Наверное, — слегка нервно пожал плечами Юра, — испугался. Его реакции, его мыслей. Я… Боюсь, что может из этого последовать.              Леон сцепил пальцы в замок и оперся на руки подбородком.              — Ты боишься любви? Потому что, судя по всему, что ты рассказал, Володя явно питает к тебе интерес. Что если, за этим интересом скрывается куда более глубокое чувство?              — Я не знаю, чего я боюсь. Прошлые годы, сомнения… Наши взаимоотношения никогда не славились стабильностью. Что если, нам и правда не суждено было быть вместе?              — И однако что-то привело тебя в забытый лагерь детства. Что-то вело тебя всё это время. Послушай, Юр, — Леон подался чуть вперёд, — когда-нибудь тебе придётся ему рассказать. Отношения на лжи не построишь. Знаешь, — он помолчал некоторое время, уставившись куда-то в район Юриной грудной клетки, а затем поднял на него взгляд с затаённой болью, — я бы отдал многое, чтобы Тамар была сейчас здесь, с нами. Но мёртвые, как правило, не возвращаются. Ты — везунчик. И я считаю, что эту удачу, это счастье надо хватать всеми руками и ногами. Держать. И не отпускать.              Больше они к этой теме не возвращались. Остаток ужина прошёл в нейтральной беседе, однако Юра раз за разом прокручивал в голове слова Леона и ту горечь, с которой они были произнесены.              Возможно, он был прав. Юра — действительно везунчик, но… Всё же внутри себя он ощущал, что не готов признаться Володе.              13.09.2001       20:04       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       Ты не говорил, что Олаф собирается приехать в Харьков к Маше. Я был удивлён, увидев его у неё. Заехал узнать, не нужна ли помощь, а тут такой сюрприз. Я был несколько обескуражен и… Расстроен?       Нет, не подумай, что я расстроился из-за Олафа и Маши! Наоборот, я рад, что у них что-то складывается. Я огорчился тому, что… Что это не ты приехал ко мне в гости.       Я помню, ты сейчас в Мюнхене. Расскажи, как там дела? Как твой отчим, мама? До сих пор мы не разговаривали про твоих родителей.       13.09.2001       20:10       Кому: V.L.Davydov@mail.ru       Честно, я до последнего думал, что Олаф всё же не поедет. Не знаю, почему, но мне кажется, что они с Сидоровой такие разные? Хотя оба любят читать. И Олаф уже лучше владеет русским языком. Он рассказывал, что Маша учила его правильно строить предложения. Не то чтобы я против их отношений, но… Сидорова мне никогда не нравилась. Вечно совала свой нос, куда её не просили. Была влюблена в тебя! — на эмоциях Юра не заметил, что написал, и продолжил дальше: — В общем отношения с ней у меня не задались в принципе с самого начала. Но кто я такой, чтобы осуждать? Олаф — мой друг. Я уважаю его выбор, если этот выбор не рушит его жизнь.       В Мюнхене всё хорошо. Завтра идём с отчимом в театр, ему от работы дали два пригласительных на закрытую премьеру нового спектакля, который выйдет в широкую аудиторию только к Рождеству. Что-то связанное с волшебством и тайнами.       Моя мама… Тяжело писать об этом. До сих пор боль живёт во мне и не угасла. Она… Умерла весной того года от онкологии. Мы долго боролись. Бросили все силы на то, чтобы её вылечить, но… Коварная болезнь оказалась сильнее. Я не рассказывал тебе об этом, потому что… Потому что по сей день мои глаза наполняются слезами, а омрачать радость от встречи с лучшим другом, которого я когда-то потерял, я совершенно не хотел! Но теперь мы можем поговорить обо всём, о чём не успели :)              13.09.2001       20:22       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       О, прости, что поднял эту тему! Я не хотел тебя расстраивать. Вероятно, ты скучаешь по ней.       Я… Не помню своего отца, но иногда мне кажется, что я бы хотел увидеть его вновь.       И я бы предпочёл разговаривать с тобой лично, но пока у нас нет такой возможности. Расскажешь потом про постановку? Я редко бываю в театре. Может, нам удастся сходить туда вместе?              О, этот Володя сводил Юру с ума. Тот Юра, мечтавший вот о таких разговорах, любопытно выглядывал из-за спрятанной скорлупы. Тот шестнадцатилетний ребёнок вопил от счастья, мешая взрослому Юре принимать здравые, взвешенные решения.              Этот Володя стремился к нему, к его общению, не отталкивал. Говорил о чувствах, и это сбивало с толку и одновременно притягивало, как магнит.              И всё же Юре было по-прежнему некомфортно от себя самого. От метаний и сомнений. То, что Володя, рано или поздно, приедет — неминуемое событие. И к этому Юра должен быть готов. К тому, что будет говорить и делать. И линию собственного поведения рядом с Володей ещё предстояло разработать.              20.09.2001       10:01       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       Юрочка, я в Москве! Странно возвращаться сюда после стольких лет. Это вроде мой родной город, а чувствую я себя здесь чуждо. Я вообще везде чувствую себя чуждо с того момента, как пришёл в сознание.       Ничего, что я говорю об этом? Знаю, ты выслушаешь, потому что ты такой человек — чуткий и добрый, но я бы не хотел лишний раз грузить тебя какими-то своими переживаниями…       Бабье лето ещё в разгаре. Ласково греет солнышко. Завтра в парке Горького будет проходить открытая конференция, а сегодня я планирую встретиться с близкими людьми, поэтому не огорчайся, если вечером не выйду на связь.              Юра поджал губы, прочитав утреннее письмо Володи. Что-то внутри, словно лёгкий ворс кисти, неприятно щекотало грудную клетку.              Москва.              Как много было всего в одном слове.              А ведь Земцова там, где-то рядом. Почему-то Юра был уверен, что Володя не упустит возможности встретиться с женой. Они ведь, как говорил сам Володя, до сих пор были друзьями.              Юре тогда хотелось кричать, что никакая она ему не подруга. Что она стала причиной их разрушенных жизней, но он, стиснув зубы, лишь натянуто улыбался.       20.09.2001       13:05       Кому: V.L.Davydov@mail.ru       Привет, Володя! Рад, что ты добрался без происшествий. Без них же, верно? Как там столица нашей бывшей общей родины. Стоит и процветает?       Надеюсь, ты проведёшь там славные дни. Я сегодня целый день в нашей студии, уже соскучился по работе, а сейчас пришёл домой пообедать и обнаружил, что холодильник практически пуст, поэтому вечером меня ожидает поход по магазинам. Может, по пути заскочу к Олафу. Он приехал буквально вчера.       Хорошего тебе времяпрепровождения!              Сентябрь сменил октябрь, а за ним пришёл и ноябрь. Всё это время Юра и Володя исправно общались, и, казалось, традиция желать друг другу доброго утра и хорошего дня уже приелась с обеих сторон.              Юра был удивлён тому, что общение не сходило на нет; наоборот, каждый день находились темы для разговора. Или, если они не переписывались несколько дней ввиду Юриных концертов и Володиных мероприятий по бизнесу, то за много дней разговоры не иссякали. И наговориться порой было невозможно.              Отношения явно стали теплее и увереннее. Юра мог бы поклясться, что между ним и Володей стало больше флирта, и пока Володя был за несколько тысяч километров — Юре было легче. Он старался не думать о своей лжи, о тайнах и секретах, которые он хранил.       В Володин день рождения Юра снова испытал прилив чего-то… Воодушевляющего? Как тогда много лет назад, когда выбирал для Володи подарок.              Он сидел за ноутбуком и отсчитывал минуты, когда Володя напишет ему своё мнение о подарке, который Юра приготовил ещё летом.              В очередной раз обновляя страницу браузера, он увидел одно новое входящее сообщение. Привычно улыбнувшись, он кликнул по экрану с конвертиком и принялся жадно читать строки, напечатанные Володей за сотни километров.              06.11.2001       12:08       От кого: V.L.Davydov@mail.ru       Юрочка! Я… Чёрт, я даже не знаю, как выразить словами всю благодарность. Могу ли я позвонить тебе сегодня вечером, по стационарному? Ненадолго. Просто хочу… Хочу хотя бы так сказать тебе «спасибо», услышать тебя. Писать всё здесь — кажется мне неуместным.       Я… Чёртово расстояние. Был бы ты рядом — я бы обнял тебя за каждую строчку в той открытке, что ты приложил к основному подарку. Юра… Мог бы ещё кто-то, кроме тебя, знать меня так… Глубоко?       Напиши, во сколько тебе можно позвонить. Пожалуйста.              Юра улыбнулся. Мир за окном — усталый и серый — ожил. Где-то под рёбрами, где живут воспоминания и тихие желания, разлилось то самое тепло, согревающее в промозглые вечера не хуже, чем чашка горячего чая.              06.11.2001       12:30       Кому: V.L.Davydov@mail.ru       В восемь вечера по Харькову? Я уже буду дома и буду свободен. Вот мой номер +49-311-ХХХХХХХ.       И да, я очень рад, что мой подарок тебе понравился.              Оставшийся день прошёл плодотворно. Юра показал ребятам новую мелодию, которую сочинил в прошлом месяце, когда на него неожиданно накатила бессонница.              — Das… Ist sehr schön. Worum geht es in diesem Musikstück?, — спросил Олаф, проверяя напоследок гитару и слегка хмурясь. Илья аккуратно протирал барабанную установку.              Юра ещё раз нажал на несколько клавиш, извлекая приятное звучание. Все его мелодии в последнее время сводились к одному человеку — к Володе.              — О меланхоличной задумчивости, не без надежды на что-то… Большее? — вдумчиво ответил Юра на русском, таким образом тренируя Олафа. — Это не горе, а, скорее, светлая грусть, воспоминание, погружение в размышления. Я словно вёл внутренний диалог, когда писал эту мелодию.              — Du musst sie für Waldemar spielen , — проговорил Олаф, и Юра загордился тем, что что-то из русских фраз его немецкий друг понимал. И вполне неплохо.              Однако на последнее предложение Юра промолчал. В этой мелодии собралось слишком много чувств, которые Володя мог бы… Распознать? Ну или начать задавать вопросы, ответ на которые Юра давать не хотел.              Ближе к восьми Юру охватил мандраж, словно он первый раз услышит Володю по телефону. Но они не говорили слишком давно, и потому Юра волновался.              Трель домашней трубки стала какой-то оглушительный. Пунктуальность Володи позабавила Юру.              — И ни минутой позже. Guten Abend.              — Guten Abend, Jura.              Юра так и застыл с телефоном в руке. Володин голос на другом языке звучал так… Завораживающе. Низко. Тягуче. Словно шёлк, скользящий по оголённой коже — обещанием чего-то запретного.              Он как-то рвано выдохнул. И чуть запинаясь, спросил:              — Тренировался немецкому? — вышло более хрипло, чем планировал. Вдруг представился Володя, целующий его в шею и шепчущий что-то на немецком.              Юра всегда считал этот язык грубым. Строгим. Но вместе с тем было что-то горячее, как раскалённый металл, в этих шершавых, гортанных звуках.              — А как же, — на том конце Юра ощущает Володину усмешку. — Когда в друзьях есть немцы, стоит подтянуть свои знания.              — Могу побыть твоим учителем, — сходу ляпнул Юра. Прозвучало это… Игриво?              — Я совершенно точно не против. Обсудим условия обучения при личной встрече? — Юра ответил положительно. — Итак, — Володя прочистил горло. — Твой подарок… Как ты это делаешь?              Юра пожал плечами и только потом сообразил, что Володя этого жеста не увидит.              — Фокусник не раскрывает свои секреты, верно?              — И всё же?              — Я просто подмечаю детали. Я же видел в магазине, как ты на неё смотрел. И сразу решил, что, если ты не купишь её до своего дня рождения — я сделаю это за тебя. Теперь надеюсь услышать, как ты играешь на новой гитаре.              — Ты… — выдохнул Володя. — Ты знаешь, что ты потрясающий? На работе были все удивлены, когда курьер пришёл и попросил забрать привет из Германии. А эта чудесная открытка. Когда ты успел её купить?              Юра прикрыл глаза. И отчего же так сильно стучало собственное сердце?              — Ну предположим, — Юра вновь открыл глаза, сердце замедлилось, — что у меня тоже есть связи в Харькове. Не буду раскрывать всех карт, — с доброй усмешкой проговорил Юра. — Я хотел устроить сюрприз и надеюсь, у меня это получилось. С Днём Рождения, Володя! Ты просто не представляешь, как я рад снова сказать эти слова.              Но, несмотря на весёлость в голосе, которая смахивала на напускную, Юра ощутил, как в горле встал ком. Внутри на несколько мгновений всё сжалось от воспоминаний, тупой болью пронзающих душу.              Юра ведь не говорил эти слова много-много лет. И сейчас он словно вернулся… Домой?              — Мне жаль, что ты не смог узнать обо всём раньше. Чувствую за собой вину, — внезапно обречённо изрекает Володя, и Юре хочется сказать, что кто-кто, а Володя точно ни в чём не виноват.              — Ну… — Юра прочистил горло. — В том нет твоей вины на самом деле. Просто… Так получилось.              «Так получилось», — ехидно повторил внутренний голос, уличая хозяина во лжи.              — Да, может быть… — задумчиво ответил Володя. — Эм… Может, рано ещё говорить об этом, но я просил свою помощницу, Леру, узнать насчёт билетов ближе к Рождеству. Я планировал свой отпуск… Что скажешь, на какие числа лучше брать?              — Давай подумаем, — Юра с радостью переключился на другую тему.              В конечном итоге они решили сойтись на том, что Володя приедет в двадцатых числах декабря и останется у Юры на две недели, пока идут рождественские выходные.              Оставшиеся полтора месяца Юра морально готовил себя к приезду друга. Он пытался понять для себя, чего действительно ожидает от этих отношений, стоит ли ему предпринимать попытки сближения или оставаться на нейтральном расстоянии, давать ли себе шанс на что-то большее.              Вопросов у Юры было больше, чем ответов, но, когда пришёл час встречать Володю в аэропорту, они на время отпали.              Потому что увидев его вновь, увидев его широкую улыбку, серо-зелёные глаза и эти любимые очки, Юра опять потерялся. В нём боролась тысяча эмоций. Тысяча эмоций пронзала его в момент, пока он шёл Володе навстречу. И стоило ему поравняться с ним, первое, что он сделал — порывисто обнял, чем, наверное, удивил даже Володю. В нос ударил знакомый запах: такой убаюкивающий и родной. И Юра сразу понял, как сильно он, оказывается, скучал по Володе.              — Ты здесь, — неосознанно прошептал он, потому что разом все эмоции обострились.              И, когда он почувствовал ответное прикосновение к своей спине, мир перестал для него существовать. Все звуки разом исчезли, а время замерло, растворяясь в абсолютной тишине.              Они стояли посреди аэропорта, обнявшись, и на секунду Юре показалось, что всё стало, как прежде.