Его рыжее солнце

      Жизнь кота была в какой-то степени легкой. Найди человека, который решится взять обаятельную животинку домой, да и живи себе в удовольствие полгода в теплом доме, исчезнув потом на пару лет, пока проклятие не наберет силу. Вот только не всегда удача была на его стороне. Кто-то забирал на пару дней, кто-то просто прикармливал. И с каждым годом все становилось сложнее. Людей не устраивали больше простые рыжие коты, нужны были породистые, ласковые, красивые. А в нем ни капли тех преобразований человека. Обычный. Дворовой. С пламенной шерсткой и белыми лапками.       Последние дни до обращения он жил в простой комнатушке, готовился к долгим месяцам выживания в тельце маленького кота. Сколько же еще ему предстоит обратиться? Сколько лет у него в запасе? Память постепенно стирала причины, события и людей из прошлого. Жаль.       В один день после своих разъездов, он не обнаруживает старенький дом. На месте него стоят огромные здания, заполонившие улицы разросшегося города. Тогда коробки стали убежищем. Ненадолго, ведь он не единственный уличный кот в этом городе. И так потянулись дни. Бои, навевающие воспоминания, поиски еды и попытки найти «хозяина» на эти полгода. Его рутина. Неприятным сюрпризом стало ослабевание организма, отвыкшего от кошачьей жизни. А последующая война за территорию только сильнее подорвала веру на хорошее завершение этого сезона.       Но за отчаянием приходит надежда и жгучая действительность. К нему подошли, накормили и даже стали раздумывать. Благодарность сама по себе прорастала в душе, теплилась огоньком и заряжала энергией для борьбы. Вот только кто знал, что этой своры станет еще больше? Битва против четверых — одно дело, а с десятком… он не в том состоянии. В один момент кот настойчиво отбивался от своры котов, вновь посягнувшей на его жилище, а в другой терялся во вспышках боли. Надеяться на собственные силы сейчас было глупо. Он дополз до дома человека и свернулся в калачик, лишь бы мужчина смог помочь.       Время затерялось среди боли, расползающейся телу, и попыток не потерять сознание. Может быть, умереть, окончив круговорот таким образом, будет подарком под конец? Конечно нет. Он справится, дождется, сможет продержаться и поверить людям вновь. Мимо него пробегали дети, взрослые, какие-то животные. Вороны уже были готовы сорвать добычу и жадно глотать его тушку, когда рядом появилось ощущение тепла. Не хватало сил даже развернуться и раскрыть глаза, показать, что это он! Не кто-то другой.       — Все будет хорошо, солнце, — голос мужчины успокаивал. Человек смог узнать того, о ком волей случая стал заботиться.       «Все будет хорошо» — он шептал себе внутри, когда по нему жгучими покрывалами прокатывалась теплая вода, когда ран стали касаться ваткой с перекисью. Хотелось вырваться, сбежать от боли, но кот стоически терпел и давил инстинкты.       Чайльд… Давно он не был ребенком в глазах людей…

***

      Просыпаться с обработанными ранами никогда ему не нравилось. Будь он человеком или же котом. Но в последнем случае все горело. Чесалось неимоверно. И лишь из-за внимательных глаз и ласкового голоса Чайльду удавалось сдерживать свои порывы. В клинике ему вкололи какую-то гадость и прописали таблетки от паразитов. Немудрено, он успел наесться всякого за почти месяц жизни на улице. В голове стоял шум и нереальность происходящего. Приходилось прикладывать усилия ради банального дыхания.        Чжун Ли нервничал, переживал за состояние нового члена семьи и хмурился сильнее, стоило Бай Чжу расписать порядок применения мазей, таблеток и всего прочего, что ему порекомендовали взять. Ради своего солнца он возьмет все.       Всю дорогу обратно Чжун Ли нес Чайльда в купленной там же переноске. В другой руке мужчина держал остальные классические вещи для удобства котов. Вот уж действительно в ветклинике нашлось все. Мельтешились мысли о переменах в его жизни, о маленьком сорванце и том, что впервые за эти несколько лет в груди растекается тепло от возвращения в дом. Он не одинок.       Чайльд очнулся только дома, покорно проспав весь путь. Спиной он ощущал приятную тяжесть. Теплая ладонь мужчины в этот раз была без перчаток. Оказывается, у него мягкая кожа. Глаза медленно открылись. Из-под белых лапок выглянула рыжая мордочка. Синие омуты осматривали доступную комнату. Обычная квартира была подобна той, в которой он жил пару лет.       — Проснулся, да? — Чжун Ли внимательно следил за реакцией Чайльда.       Кот недовольно дернул ушами и растекся длинной лужицей по кровати. Пальцы прошлись по шерстке и пропали, оставив фантомное ощущение тепла. Приятно. И это плохо. Чайльд отодвинулся от человека и требовательно мяукнул.       — Голодный? — столько тепла было в янтарном взгляде, что на солнце будто бы поглощал внутрь себя свет, согревая. Он никогда не привыкнет к этим взглядам людей, верящих, что перед ним всего лишь животное.       Мужчина вышел из комнаты, предоставив больше доступа. Ходить и прыгать не хотелось. Чайльд слишком устал за прошедший день. Еще и утром выдали какие-то таблетки. Отбросив серое настроение, кот спрыгнул с кровати и довольной походкой направился в сторону запахов. Чжун Ли времени не теряет.       Сам же мужчина вот так просто впускать в свою жизнь и дом кого-либо не привык. Слишком личное, слишком родное скрывалось за стенами простой квартирки. Многочисленные поездки по странам в молодости и память о «брате», стремительно выросшем и уехавшем в другой город. За последние три года все стало как-то неважно: его одиночество, сжимающие стены, холод воздуха, продирающий до самых костей. Потому осознавать присутствие еще одного живого существа было странно.       — Чайльд, — голос отдается эхом от голых стен и кажется, что солнце не появлялось в его квартире, столь иллюзорным было его решение взять бродячего кота к себе. Неужели ему все показалось? И он не находил вчера у порога дома раненное создание…       Однако вопреки его опасениям тут же появляется Чайльд, неторопливо бегущий к нему на кухню. Кот и вправду ему доверял. В его походке не было напряжения и страха. Маленькое рыжее пламя разрушило оковы его нежелания возвращаться домой.       Чайльд с интересом осматривал территорию, где ему предстояло провести еще четыре месяца с хвостиком. Вот где действительно постарались над технологичностью. Чжун Ли настолько богат? Или все это перешло в его владения на короткий срок? Хотя на полках он заметил еще и разные статуэтки, чайнички и какие-то предметы. Возможно все же первое. Впрочем, сейчас это не так важно.       А вот что его беспокоило, так это странное напряжение во взгляде мужчины и состояние еды. Запах мяса что-то подозрительно перебивало. Лекарство? Скорее всего оно. Мимика животных редко оказывалась хорошей, но и во взгляде, и в «чихе» Чжун Ли смог уловить насмешку. Однако никакого протеста не последовало. Кот послушно вгрызся в кусочки мяса, приправленные витаминами и выписанным лекарством.       — Молодец.       Чжун Ли с нежностью смотрит на скривившуюся морду Чайльда и усмехается. Вот так маленькое знакомство и перерастает во что-то большее. Рыжая шерсть подсвечивается в лучах солнца и в синих глазах на мгновение зажигаются искры.

***

      И тем же вечером Чайльд следит за птицами на улице, виляя опущенным с подоконника хвостом. Лениво. Как же лениво двигаться сегодня. Эффект лекарств? Надо будет позаботиться об информации по ним. Солнце уже ушло на другую сторону дома, потому небо постепенно окрашивалось в серо-синий цвет. Открытое окно напоминает о том, что он может уйти, если пожелает. Но пока все хорошо. Его первый день заканчивается так спокойно и приятно, что хочется продлить мгновение.       Чайльд выгибается, потягиваясь, недовольно фыркает от боли в ранах и спрыгивает на кресло, где сидел с книгой Чжун Ли. Мужчина читал что-то историческое, однако за все время их отдыха человек не перевернул ни одной страницы. Чайльд понимал, кто был причиной. Довольство собой плескалось внутри так сильно, что он не может устоять.       — Не могу, — наконец книга уходит на второй план. — За тобой оказалось наблюдать куда интереснее. Пойдешь? — руки приглашающе раскрываются, откладывая книгу на столик.       Чайльд не противится, сворачивается клубком на коленях Чжун Ли и монотонно начинает урчать, наслаждаясь аккуратными почесываниями шерстки. Все же что-то в такой жизни было приятным.