Скажи правду, и Бог спасёт тебя

      Следующие две недели были одновременно и самыми короткими, и самыми длинными в жизни Джерарда. Каждый день был медленной пыткой, но наступление воскресенья-Хэллоуина ощущалось так, будто его сбил грузовик.       Ребята собрались в подвале и были к выходу. Джерард был уверен, что его вырвет. Фрэнк дал ему адрес и с дурацкой улыбкой на лице сказал, что все должны быть в костюмах, когда он сообщил это, то чёрные волосы Джерарда наэлектризовались. Через его пальцы прошло электричество, когда Фрэнк передавал записку с адресом и их кожа ненадолго соприкоснулась.       Джерард был в смятении.       Эта идея была плохой. Ужасной. Либо Фрэнк проворачивал сложную аферу, касающуюся их троих, суть которой была в том, что они придут и будут унижены, и у Джерарда не будет выбора, кроме как совершить харакири, либо Фрэнк говорил правду, они придут на вечеринку, где будут ребята с государственной школы, девушки, и, скорее всего, алкоголь, а, может, и наркотики. Чем только Джерард думал, когда тащил туда своего младшего брата, учащегося в средней школе. Это было чем-то, что Святой Пётр заставлял бы объяснить Джерарда во время часовой лекции у райских врат, темой которой было бы «Почему Джерард не попадёт в рай», во время лекции на него бы через золотой забор скорбно смотрели родители и Майки, качая головой и думая: «У него был такой потенциал, но в один момент всё пошло не так…»       У него кружилась голова.       — Эй, чувак, — Рэй смотрел на него. — Всё… хорошо?       Джерард осознал, что последние пару минут он пялился на своё отражение в зеркале, держа баллончик с искусственной кровью. Он оделся как типичный вампир из фильмов ужасов. Джерард надел белую рубашку, чёрные обтягивающие джинсы и чёрно-красную накидку, его волосы были только недавно покрашены и неаккуратно уложены, под глазами были красные тени, он нанёс их, чтобы выглядеть бледно и без тонального крема.       — Ага, — он ответил другу, пытаясь скрыть сбившееся дыхание. — Всё супер, — Джерард распылил кровь во рту, чтобы размазать её по зубам и подбородку, но подавился ей. Джерард задыхался, пока Рэй, одетый в костюм Хана Соло уже третий год подряд, сильно бил его по спине.       Джерард поднял руку, чтобы остановить удары от Рэя, которые, конечно, были из лучших побуждений.       — Я в порядке, — он выплюнул ярко-красную, немного сладковатую искусственную кровь себе в руку. — Просто задумался.       — Ты же понимаешь, что мы не обязаны этого делать? Типа, если ты переживаешь. Я и Майки идём только ради тебя, так что не заставляй себя.       Джерард запустил руку в волосы, улыбаясь другу. Он был счастлив, что из всех ребят в детском саду именно Рэй решил поделиться мелками с Джерардом, потому что он — самый лучший друг в истории.       — Я хочу пойти. Типа, разве все не говорят, что я должен выйти из зоны комфорта?       Рэй засмеялся и поднял большие пальцы вверх.       В этот момент в комнату зашёл Майки, держа огромный, похожий на аквариум, шлем, который его брат и мама делали в технике папье-маше всю ночь, чтобы он был похож на шлем Кобры Кида, совпадали даже аккуратно вырезанные из фольги буквы «GOOD LUCK», закреплённые на личнике. Мама заставила Майки пообещать, что он не будет ходить в нём по тёмным улицам, потому что сквозь визор не было ничего видно. Несмотря на это, шлем выглядел круто.       — Пацаны, вы готовы? — он уже был готов выходить.       — Ты же понимаешь, что всю ночь тебя будут спрашивать, кем ты оделся, да? — Рэй спросил.       Майки ухмыльнулся:       — Это значит, что я проведу всю ночь рассказывая всем, какой Кобра Кид крутой. Не вижу в этом ничего плохого.       Рэй закатил глаза:       — Ученики государственной школы никогда не поймут, что нам нравится, что мы ассоциируемся с ним, ты же знаешь это?       Он засмеялся:       — Ага, я буду единственным, кто стоит между вами и высшей крутостью».       — Ладно, ты выиграл, — Рэй сдался.       — Мальчики! — Донна позвала этажом выше. — Вам стоит выдвигаться, уже темнеет!       На часах едва было шесть, а вечеринка начиналась лишь в семь, Фрэнк, конечно, сказал им «прийти в удобное время», что было слишком расплывчато и открыто для интерпретации (он имел ввиду, что можно прийти раньше? Ничего страшного, если они опоздают?), что вызывало у Джерарда тошноту. Конечно, их мама ожидала, что десять — самое позднее время, когда они придут, потому что колядовать посреди ночи — подозрительно.       Они посмотрели друг на друга и пошли к лестнице.       — Хорошо, — Донна собрала их у украшенного входа. — Ох, мальчики, вы все выглядите так чудесно. Джерард, Рэй, это так мило, что вы решили колядовать вместе с Майки в последний раз, — она восторгалась. — Мой маленький мальчик уже так вырос! — она обняла сына так, что у него, по ощущениям, сломались все кости.       Майки повернулся к друзьям и с широко открытыми глазами одним ртом проговорил: «Помогите! Мне!»       Джерард прикрыл рот, чтобы подавить смешок, но запачкал руки в крови.       Она отпустила Майки и начала жестикулировать им:       — Ладно, ладно, надо сфотографироваться!       Рэй усмехнулся, как, впрочем, и всегда, когда Донна делала что-то особенно отвратительное, будто он собирал все самые неподходящие моменты в отдельной папке в своей голове. Джерард глубоко вздохнул, выражая все свои страдания, и встал рядом с братом. Рэй встал по другую сторону от Майки, возвышаясь над своими друзьями.       — Рэй, солнце, можешь немного пригнутсья? У Джерарда с Майки пока не было таких скачков роста, как у тебя.       — Ма-а-ам! — Джерард проскулил.       — Я просто говорю правду! Твой брат скоро вырастет, как трава на солнце, а ты… ну, я уверена, ты вырастешь на ещё пару дюймов, солнце, знаешь, ты был бы выше, если бы сходил к хиропрактику по поводу сколиоза-       — МАМ!       — Не говори со мной таким тоном, Джерард Артур Уэй-       — Умоляю, мы можем уже сфотографироваться и пойти? Ты сама сказала, что на улице темнеет.       Донна раздражённо закудахтала:       — Да-да. Ладно, мальчики! Широко улыбнулись! Эта фотография будет стоять на камине!       Джерард натянуто улыбнулся, его накладные клыки, приклеенные к дёснам, сверкали.       — Говорим «сыр»!       После трёх безразличных «сыр» Донна наконец сделала фотографию, вспышка ослепила Джерарда. Его мама сделала ещё парочку кадров, чтобы было из чего выбрать, и убрала камеру.       — Ладно, идите веселитесь. Но не слишком сильно. Помним: не-       — Не пить, не курить, — Джерард сказал.       — Без девочек, без вечеринок, — Рэй продолжил.       — Без всего нелегального, без разговоров с незнакомцами, — Майки добавил.       — И ко всему этому, — Рэй выдавил из себя.       — Когда ты чувствуешь, что запутался, — Майки перебил.       — Спроси себя: что от тебя ждёт Бог, — его брат закончил.       Донна похлопала и напомнила:       — И вы должны быть дома к десяти! Мальчики, к этому времени вернётся папа и будет не спать, так что даже не думайте пробираться в дом посреди ночи, думая, что все спят, хорошо? Рэй, дорогой, я уже говорила с твоей мамой, и ты можешь остаться на ночь сегодня. Мы отвезём тебя в школу утром, хорошо? Можем заехать к тебе домой за формой, если это нужно.       — Ох, миссис Уэй, не переживайте, я уже на всякий случай взял с собой сумку со всем необходимым.       — Какой умный мальчик. Как я хочу, чтобы такое поведение отразилось на Джерарде, — она просияла.       Лицо Джерарда горело, но и он, и Рэй проигнорировали слова Донны.       — Хорошо, — Майки разразил тишину. — Пока, мам, — он помахал ей и взялся за медную дверную ручку и распахнул дверь, запуская в дом осенний холод Джерси.       Мама всё ещё говорила им о безопасности, о том, как она их любит, и если они опоздают хоть на минуту, то она сразу позвонит полиции, священнику, и, наверное, всему Ватикану, но они её уже не слушали.       У Джерарда с лица не сходила дурацкая улыбка. Первый этап — без помех сбежать. Джерард, конечно, как любой шестнадцатилетний парень, уже нарушал правила до этого. Врал про фильм, на который он и Рэй пошли в кинотеатр, брал от Рэя выпуски Fangoria и хоррор новеллы, написанные атеистами, или ждал, пока все уснут, чтобы мастурбировать носком, потом чувствовать вину из-за этого и спрятать этот носок на дне мусорной корзины, а затем вынести мусор. А если его спросят о том, почему так много носков не имеют пары, то Джерард просто солжёт о том, что носок затерялся во время стирки. Ничего из этого не было похоже на полноценный побег. Куча лжи, уловок, нелегальности и грехов. Что-то из такого, из-за чего он попадёт в колонию для несовершеннолетних.       Коктейль из волнения и ужаса бил его, как током, каждый шаг.       Первые сорок пять минут компания и правда колядовала. На случай, если Донна спросит кого-то из соседей о том, как мальчики вели себя, то нашлись бы люди, которые могли рассказать, как они были хороши. И это значило, что на обратном пути для заполнения наволочки Майки пришлось бы купить меньше конфет. В конце концов, колядовать — чудесно.       Без пятнадцати минут шесть троица села на автобус. Они направлялись по уже спланированному маршруту, который был ближайшим к дому Фрэнка.       Джерард прыгал на сидении, он был между Рэем, сидевшим у прохода, и Майки, маленьким говнюком, занявшим место у окна.       — Чувак, — на него посмотрел Рэй. — Успокойся, ты уже как ебаный кролик из рекламы Energizer.       — Он просто волнуется перед встречей со своим па-а-а-а-арнем, — Майки захихикал.       Джерард ударил младшего брата по руке:       — Блядь, заткнись, — он не понимал, почему его так расстроило то, что Майки назвал Фрэнка его парнем, но это заставило его чувствовать себя плохо, в отличии от уже привычных дразнилок друзей. Они называли его геем, педиком, квиром, да вообще всем на свете. Он знал, что на самом деле Майки не называл его геем, просто высмеивал, как сильно он хочет понравиться Фрэнку. Но это всё равно ощущалось, как надрез скальпелем от пупка до подбородка.       — Я хотел сказать, что… ты звучишь как девчонка, когда говоришь об этом, — он сделал высокий голосок, — О-о-о-о-ох, Фрэнки, ты позвал нас на свою вечеринку, о, господи, ты такой красивый с этими крашеными в чёрный волосами и кольцом в губе, я так люблю-ю-ю-ю-ю парней, которые на целую голову ниже меня!       Рэй, как абсолютный предатель, захихикал где-то рядом.       — Я не звучу так! И если ты к хуям не закроешься, я расскажу маме, что ты взял деньги из коробки для пожертвований, чтобы купить кассету The Smashing Pumpkins!       Майки побелел и решил замолчать.       Они вышли на остановке, находившейся в квартале от дома Фрэнка, и пошли пешком. В итоге они подошли к парковке его дома в семь часов пятнадцать минут, и вечеринка, похоже, уже была в полном разгаре.       Айеро жили в лучшей части города, чем Уэи, в куда большем и роскошном доме. Семья Уэй, конечно, не страдала от бедности — они могли позволить себе обучение двоих детей в частной католической школе с одной зарплаты, но это место относилось к совсем другой налоговой группе.       У каждого пригородного дома мечты был огромный, идеально подстриженный газон. Вся улица была наполнена гаражами, рассчитанными на две машины и вырытыми в земле бассейнами на заднем дворе. Колядовавшие дети ходили в костюмах из супермаркета и держали в руках новые пластиковые вёдра в форме тыкв, наполненные огромными батончиками.       Дом Фрэнка был украшен к Хэллоуину, большие надувные призраки и тыквы стояли во дворе. Джерард услышал вечеринку ещё до того, как увидел её: в окнах мигали огни и бас звучал так громко, что он подумал, что на Фрэнка пожалуются на излишний шум. Всё место казалось полной противоположностью прошлой социальной жизни Джерарда, в какой-то момент он захотел убежать.       Рэй, должно быть, увидел это, поэтому взял его за плечо.       — Эй, — он посмотрел Джерарду в глаза. — Теперь не трусь, ладно?       Он чувствовал, что его колени подгибаются, но Рэй его удерживал. Джерард глубоко вдохнул, вернул самообладание и кивнул:       — Ага. Ага, хорошо, не буду.       — Супер.       Джерард ещё раз собрался, поднялся по плитчатым ступенькам, взял в руку колотушку (кто вообще использует предмет, которым нужно стучать по двери?) и дважды постучал. До того, как он успел подумать о том, что нужно поджать хвост, дверь открылась, показав Фрэнка.       И, Боже мой, Фрэнка ли она показала. Джерард почувствовал, что весь воздух ушёл из лёгких, когда увидел то, как он был одет. На нём была обтягивающая футболку с текстурной белой надписью «НАКОНЕЦ СОВЕРШЕННОЛЕТНИЙ!» и порванные чёрные узкие джинсы. На лицо Фрэнки были нанесены грим и подводка, которыми был нарисован чёрный нос, пятно вокруг одного глаза и точки на верхней губе и щеках. Он носил коричневые перчатки без пальцев и хвост, прикреплённый к ремню. На голове красовались коричневые уши собаки, а на шее — туго завязанный ошейник с адресником, на котором было написано «ФРНК — ОСТОРОЖНО, КУСАЕТСЯ».       Это было, проще говоря, ёбаным перебором.       — Джерард! — Фрэнк ужасно широко улыбнулся. — Ты пришёл!       — Ты одет… как собака, — он глупо сказал.       — Скорее, как щенок, — Майки подошёл к брату.       Именинник уставился на семиклассника и скрестил руки:       — Джерард, почему ты привёл карапуза на мою вечеринку?       — Я хотя бы выше, чем ты, гномище, — он закатил глаза.       Фрэнк показал ему язык:       — Кем ты вообще вырядился? Ковбоем-космонавтом?       — Я оделся-       — Мы можем войти? — Джерард прервал брата до того, как он рассказал, насколько глупыми они были.       Фрэнк усмехнулся:       — Ещё как, — он распахнул дверь, позволяя Уэям и Рэю войти в дом и полностью открыв обзор на весь хаос. Пока хозяин дома и Рэй здоровались (Фрэнк сказал что-то в духе: «Хан Соло, блядь, да, чувак», на что он улыбнулся, и они по-братски пожали руки, Джерард не мог понять, когда они нахуй придумали это рукопожатие), Джерард стоял рядом.       Музыка была громкой и агрессивной, он не мог разобрать ни единого слова, у него было лишь смутное ощущение гнева и шума трясущихся костей. Везде были люди, и мальчики, и девочки, да, Джерард каждый день видел девушек, но не особо с ними контактировал. Они были какими-то созданиями, про существование которых Джерард знал на уровне «ну, я живу с ними на одной планете». Как про зебр. Он бы не удивился, если бы увидел одну из них в зоопарке, но ты ведь не можешь позвать её на вечеринку. Фрэнк, кажется, мог. Джерард ненадолго задумался о том, была ли у него девушка, но быстро остановился, потому что мысль об этом в какой-то мере заставляла его перестать чувствовать ладони. Это было чем-то похожим на то, когда он настолько сильно не хотел разбирать вещи, что даже не мог заставить себя взглянуть на чемодан.       Гостиная была заполнена телами, прижатыми друг к другу, танцующими и занимающимися петтингом. Люстры тускло горели и мигали. Комната была украшена светильниками Джека и бумажными летучими мышами, пол был завален красными одноразовыми стаканчиками, а столы заставлены бутылками с алкоголем. В воздухе витал дым, закрывая потолок, как штормовые облака. Рядом с ним закашлял Майки.       — Блядь, тебе нужен ингалятор? Ты взял его с собой? Мы можем уйти, если тебе нужно-       Он взмахнул рукой:       — Джерард, успокойся, у меня не было приступов астмы уже, кажется, вечность. Всё супер.       — Ладно-       Джерарда прервал Фрэнк, стукнувший его по спине.       — Ребят, давайте возьмём вам выпить, — он показал на старших. — А тебе, — он обратился к Майки, — возьмём газировки. У нас, к сожалению, уже кончился сок.       Майки посмеялся над этим. Фрэнк привёл их на кухню, где стойка для завтрака выступала в роли импровизированного бара.       — Хэмбоун! — Фрэнк позвал и начал улыбаться ещё сильнее, когда увидел парня, готовящего коктейли. Он похлопал друга по плечу и обнял его. Джон взъерошил волосы именинника, слегка наклонив собачьи уши.       — Айеро, кто эти ребята? — он махнул головой в сторону вошедших.       — Друзья с католической школы! Это — Джерард, это — Рэй, а пиздюк — Майки.       Хэмбоун кивнул:       — Что вы будете пить? И будете ли вообще?       — Ох, они пьют. Сделай… — он задумчиво взялся за подбородок. — Ром с колой Джерарду с Рэем и банку спрайта для мелкого.       Хэмбоун начал смешивать напитки.       — Короче, слушаем, — Фрэнк повернулся к ним. — Правила просты: ничего не ломаем, если собрались ебаться — закрываем блядскую дверь, если собрались драться, то уходим как минимум в другой квартал. Ох, и, конечно, стукачи получают розгачи.       — Разумеется, — Рэй отозвался.       Джон дал Фрэнку два одноразовых стаканчика и банку спрайта, которые он передал ребятам. Майки схватил напиток и открыл его.       — Я буду играть в свой GameBoy, — он сказал и сделал глоток.       — Скажи, если тебе будет что-то нужно, — Джерард дотронулся до плеча брата, надеясь передать всю заботу и благодарность через этот жест.       Майки покачал головой и медленно ушёл в глубь вечеринки, чтобы найти незанятый угол, сесть на пол и играть в Wolfenstein следующие несколько часов. Джерард не мог его винить. Майки не был антисоциальным, Джерард не удивится, если он превратится в тусовщика, когда подрастёт, быть единственным семиклассником на вечеринке для старшеклассников — правда неловко. Джерард предположил, что тут было больше двадцатилетних, чем тринадцатилетних.       Как только Майки ушёл, то он повернулся обратно к Фрэнку и Рэю. Фрэнк держал в руке бутылку, этикетку которой невозможно было прочитать из-за тусклого освещения. Он и Рэй подняли руки, чтобы чокнуться, к чему Джерард присоединился спустя пару секунд. Рэй и Фрэнк начали пить свои напитки, пока он поднёс стаканчик к губам и наполнил весь рот алкоголем. Из-за рома кола была слаще, но оставила след, обжигающий горло и заставляющий лицо гореть, когда он подавился коктейлем.       — О, Боже! — он прохрипел, кашляя, кола лилась по его подбородку, смешиваясь с искусственной кровью, которая уже высохла и потрескалась. Фрэнк беззлобно посмеялся и забрал стакан из рук Джерарда, чтобы его содержимое не пролилось. Рэй пару раз стукнул друга по спине, он даже близко не выглядел настолько опьянённым, как Джерард. К слову, он выглядел совсем неопьянённым.       — Ты когда-нибудь… — Джерард, судя по звукам, умирал, — Пробовал это раньше?       Рэй стыдливо пожал плечами:       — Ну… У меня два старших брата, сам-то как думаешь?       Джерард сам не понял, почему почувствовал себя так, будто его предали, когда узнал, что Рэй уже пил алкоголь. Он думал, что они всем делились друг с другом, но Рэй не рассказал это. Он думал, что Джерард не вынесет этого факта? Джерард был недостаточно крут, чтобы знать, что Рэй втихую пил со старшими братьями?       — Всё хорошо? — Фрэнк спросил.       Джерард кивнул, выпрямляясь:       — Ага, всё в порядке, — он протянул руку Фрэнку, чтобы забрать стаканчик.       Он больше не хотел пить, к слову, по ощущениям, он умрёт, если сделает ещё хоть один глоток. Но Джерард не хотел выглядеть слабаком на фоне друзей, которые так спокойно потягивали алкоголь.       — … Ты же понимаешь, что ты не должен пить, если не хочешь? — Фрэнк будто почувствовал его нерешительность. — Это, типа, никого не волнует. Всё это говно о давлении со стороны сверстников это, ну… понимаешь, — он покрутил рукой. — Нагнетание страха или что-то такое.       — Ага, понимаю. Я хочу, просто, типа, как там называется? Вкус на любителя, вот.       Фрэнк расплылся в улыбке и отдал стакан. Джерард сделал ещё один глоток, в этот раз поменьше, и пальцы на его ногах сжались, когда напиток снова обжёг горло.       — Хорошо, — Фрэнк, кажется, решил, что Джерард не получит алкогольное отравление. Он постучал друзьям по плечам. — Я пойду пригляжу за остальными, ребят, вы, это, пообщайтесь и всё такое, — его улыбка, которая показалась бы всем глупой и неискренней, сверкнула в тусклом разноцветом освещении. Джерард почувствовал удар в висках и решил винить в этом алкоголь.