Причиняя счастье

Не успев толком войти в выручай-комнату, Йоллан оказался прижат спиной к стене. Наглые руки скользнули по груди вверх: одна нырнула на затылок, зарываясь в волосы и вызывая волну дрожи, стремительно ринувшуюся к ногам, вторая обхватила пальцами челюсть. В следующее мгновение его губы накрыл нетерпеливый рот. Прикрыв глаза Йоллан ответил на поцелуй с блаженным стоном. Губы Себастьяна сладкие (опять наелся конфет) и очень жадные. Слизеринец напорист, любопытен и не стесняется утолять свой интерес. Он вжимался в Йоллана всем телом, просунув колено между его ног, шарил руками по груди, животу, спине. И целовал так, что Элфрид порой забывал, кто он и где находится. Решительное бесстыдство Себастьяна одурманивало, лишало возможности думать и как будто под гипнозом вело за собой. К счастью, Йоллан умудрялся приходить в себя раньше, чем они заходили слишком далеко. За те несколько недель, что они находились в отношениях, перешедших черту дружбы, Йоллан досконально изучил разницу между Себастьяном-другом и Себастьяном-парнем. Друг он был суматошный, веселый и поставлял качественные приключения пару раз на неделю. Порой утомлял, но не настолько, чтобы от него прятаться. А вот парень он оказался пугающе… пылкий. Наверно, этого следовало ожидать, с учетом того, каким в целом был слизеринец, но Элфрид не думал, что все понесется настолько стремительно. Себастьян буквально накидывался на него, стоило им оказаться наедине. Поцелуи, прикосновения и с каждым разом они становились все откровеннее. Йоллан понимал, к чему они летят как камень с горы. И не сказать, чтобы его собственное тело было против. Он зажигался мгновенно. Себастьян на него действовал как искра на порох. Одно прикосновение к груди, щекочущие пальцы на шее, глубокий, жадный поцелуй – и все, один возбужденный когтевранец на квадратный метр, отчаянно хватающийся за здравомыслие. Несмотря на то, что происходило с ним, Йоллан не хотел спешить. Понимал, что слишком рано. Понимал, что не вовремя приобретенный опыт способен в большей мере навредить, чем доставить то, ради чего совершится. Отличный пример: его первый поцелуй. Любопытство они удовлетворили, но на губах остался привкус недоумения и разочарования. Йоллан не хотел, чтобы такие же чувства возникли у них с Себастьяном. Все должно произойти тогда, когда они оба будут полностью готовы. А ни про себя, ни про Себастьяна сейчас такого он сказать не мог. Перехватив беспокойные руки слизеринца, он прижал их к своей груди, уложив ладони на дико колотившемся сердце. - Во имя Мерлина, остановись, - умоляюще выдохнул Йоллан, пытаясь справиться с перехватившим дыханием. - Зачем? – усмехнулся Сэллоу, уткнувшись носом в шею когтевранца и шумно выдохнув, порождая на коже волну мурашек. - За тем, что надо, - Элфрид постарался придать голосу твердости. - Аргумент не аргумент, - хмыкнул слизеринец, и Йоллан почувствовал на шее его губы. - Нет, стой, - когтевранец мягко оттолкнул от себя Себастьяна, сурово заглянув ему в лицо. Хитрому, манящему темному взгляду очень трудно сопротивляться, но Йоллан должен. - Разве тебе не интересно? – губ Сэллоу коснулась дьявольская ухмылка, а бедра вновь оказались прижаты к бедрам Элфрида. Не почувствовать его возбуждение было невозможно. - А ты когда стал таким смелым? – Йоллан криво усмехнулся, ощущая, как низ живота наливается приятной, но не самой желанной тяжестью. - А ты когда стал таким трусливым? – парировал Сэллоу и вновь потянулся к губам когтевранца. - Я сказал, стой, - но тот увернулся от поцелуя и выкрутился из цепких рук. Себастьян с досадой скривился, но настаивать не стал. - Ну почему ты это делаешь? Я же знаю, чувствую, что ты этого хочешь не меньше, – недовольно надулся он, отступив вглубь выручай-комнаты и обрушившись на диван. - Сейчас не время и не место, - с облегчением выдохнул Йоллан, потихоньку успокаиваясь, и, оправив одежду, шагнул следом. Снятая мантия и пиджак полетели на стул, а сам когтевранец подвернул рукава рубашки до локтя. Так общаться с растениями и удобнее, и безопаснее. А ему как раз было необходимо обновить арсенал. - А когда будет это твое «время и место»? – проворчал Сэллоу, вытянувшись в полный рост на диване. Йоллан окинул его взглядом, подавив желание вздохнуть. Еще совсем недавно Себастьян шарахнулся от невинного прикосновения к губам, а сейчас норовит из штанов выпрыгнуть по первому зову, готовый к экспансии на неизвестные территории. - Не волнуйся, - проходя мимо дивана, Элфрид ласково потрепал темные вихры. – Ты первым узнаешь. Себастьян фыркнул, но без былого недовольства. - Ну и ладно, святая недотрога, сам себе хуже делаешь, - отозвался Сэллоу, растянув губы в гаденькой ухмылке. - Да? – Йоллан натянул на руки перчатки и полез к зубастой капусте. – И чем это? - Я уверен, нам было бы очень хорошо, - натурально промурлыкал слизеринец, сверкая глазищами поверх спинки дивана. Едва не заработав болючий укус на пальцах, Йоллан осуждающе посмотрел на Себастьяна. - И где ты только понабирался… этого? – хмуро проворчал он, отгоняя от себя непрошенные фантазии, рожденные соблазнительным тоном Сэллоу. - Это все ты виноват, - очевидно, довольный результатом, Себастьян подпер щеку ладонью. – Как вижу тебя – ни одной приличной мысли в голове. Ты должен взять ответственность. - И жениться на тебе, - хмыкнул Йоллан, вспомнив их дурацкий разговор у кабинета заклинаний. Впрочем, как оказалось, не такой уж и дурацкий. Видимо, уже тогда они оба абсолютно неосознанно заигрывали друг с другом, не понимая к чему все идет. – Я же сказал, что как только окончим школу. - Только не говори, что твое «время и место» будет тогда же, - закатил глаза Сэллоу, после чего вдруг напрягся, будто сообразил, что ляпнул что-то, что очень испортит ему жизнь. Если бы кто-то в данный момент решил описать Себастьяна одной фразой, это было бы «Зря я это сказал». Йоллан тем временем наградил его долгим задумчивым взглядом. - Нет! Вот даже не смей! – Себастьян аж сел, угрожающе ткнув в сторону когтевранца пальцем. – Я не собираюсь придерживаться этих идиотских правил, мол, только после свадьбы! И вот теперь уже на лице Йоллана нарисовалась гаденькая усмешка. Идея была здравой и тем нравилась ему все больше и больше. - Элфрид! – возмущенно воскликнул слизеринец. – Даже не думай! - Я не тянул тебя за язык, - на распев произнес тот. - Это больше двух лет на секундочку! - Достаточный срок, чтобы проверить наши чувства, - Элфрид повел плечами. Воздержание – благодетель. К тому же Йоллан действительно считал, что такое время даст им возможность в полной мере подготовиться. Как физически, так и морально. – Если к концу седьмого курса между нами все останется так же, я буду уверен, что это на всю жизнь. - А сейчас ты не уверен? – оскорбленно скривился Себастьян, сложив руки на груди. Йоллан вдруг почувствовал себя стоящим на тонком льду. Один неверный шаг – и он провалится в ледяную воду. - А ты уверен? – когтеварнец вопросительно выгнул бровь. - Как меня бесит эта твоя манера отвечать вопросом на вопрос! – вспылил Себастьян. – Если ты не уверен в моих чувствах, то, может, нам и не стоит продолжать?! - То есть хочешь сказать, что ты не выдержишь двух лет? – холодно поинтересовался Йоллан, начиная беситься из-за того, что им пытаются манипулировать. - Выдержу! – яростно выпалил Сэллоу. – Но я не понимаю для чего это! Зачем столько ждать? Мы же… Я же… Себастьян осекся так и не закончив фразу. Он стушевался, нахмурился и уткнулся взглядом в пол. Что-то в его собственных мыслях его безумно смутило. Йоллан подошел к нему и сел рядом. - Послушай, - он опустил ладонь на колено слизеринца. – Я же не отказываюсь от поцелуев, от объятий, но я не хочу спешить и лезть друг к другу в штаны. Для меня это важное событие. Я хочу, чтобы все было правильно, серьезно, а не как безумная игра. Когда придет время, когда мы действительно будем к этому готовы, я обещаю, это будет лучшее, что с нами случится. - Мерлин, - немного помолчав, Себастьян вздохнул и поднял на Йоллана взгляд. В нем было умиление, смирение и что-то бесконечно нежное. – Ну почему ты такой правильный святоша? Как меня вообще угораздило с тобой связаться, а? Мягко улыбнувшись, Элфрид пожал плечом. - Ладно, если для тебя это так важно, я согласен ждать, - Себастьян подался вперед и коснулся губ Йоллана очень ласковым поцелуем. – Но я не гарантирую, что легко это выдержу. Потому что я слишком… кхм… Ты мне слишком нравишься. Йоллан не мог не заметить, что Себастьян уже второй раз не договорил то, что хотел и менял фразу. Конечно, он смутно догадывался, что норовило сорваться с языка Себастьяна и никак не решалось. Они говорили о чувствах друг к другу, как о чем-то само собой разумеющемся, но никогда не озвучивали их. «Ты мне нравишься» - максимум их откровенных признаний. Обычно они пользовались другими формами, чтобы сказать о том, что испытывают: «Я скучал по тебе», «Не вздумай пить зелье Гаррета!», «Давай помогу с докладом», «Я прикрою тебя перед профессором», «Это была моя идея, поэтому не наказывайте его», «Топеройки?! Серьезно?! У тебя чувство самосохранения есть?!», «Ни к каким троллям без меня ты не пойдешь!» и еще много-много всего. Но никогда не звучало «Я влюблен в тебя». И ни один из них не знал почему. Может быть это было слишком смущающе. А, может, оно ждало своего момента. - Кстати, совсем забыл сказать, - Себастьян выпрямился. – Я понял, куда нам идти дальше. Реликвия почти у меня в руках. Нужно только навестить одни катакомбы у Фелдкрофта. И отправиться мы должны как можно быстрее. Нападение гоблинов на деревню случилось неожиданно. С одной стороны, Йоллан благодарил небеса за то, что они оказались там, с другой проклинал. Они добыли реликвию, они даже уговорили появившегося там Оминиса не мешать. Йоллану пришлось напомнить, что Себастьян под его присмотром и что он не допустит, чтобы тот перешел черту. Оказалось, сглазить самого себя проще простого. Как же непозволительно самоуверен он был. В пылу сражения Элфрид выпустил Себастьяна из поля зрения буквально на несколько секунд. Три гоблина окружили когтевранца, и ему пришлось сконцентрироваться на происходящем вокруг себя. Всего несколько секунд. Йоллан не услышал, как Сэллоу выкрикнул Непростительное. Все, что он успел заметить, это гоблин, вгоняющий в себя меч. Осознание догнало попозже и прокатилось по коже ледяной волной. Элфрид оцепенел, вытаращившись на Себастьяна, на Анну и на их дядю, не в силах даже пошевелиться. Будто его Петрификусом кто-то исподтишка шарахнул. Сперва он напрочь отказался верить, что видит именно то, что видит. Этого не могло быть. Йоллан ведь так старался уберечь Себастьяна от использования темной магии. И ему казалось, что тот его слышит. - Так что, будешь учить Империо? – слизеринец вопросительно изогнул бровь. - Да, - кивнул Йоллан. – Но не для того, чтобы его использовать. Я просто хочу знать. - Знания никогда не бывают лишними, - согласно хмыкнул Себастьян. – А в использовании без веских причин нет необходимости. Йоллан посчитал, что они говорят об одном. Веская причина - когда нет другого пути. Как тогда под дверью скриптория. Но как оказалось, у них совершенно разные представления о необходимости. Ощутив себя обманутым, Йоллан наполнился гневом буквально за мгновение. Он рванул к Себастьяну, растеряно глядящему вслед уходящим родным и, оказавшись рядом, не сдержался. Не хотел сдержаться. Даже возможность саму не рассматривал. Кулак сжался со всей силой, на которую Элфрид был способен, рука замахнулась и бросилась вперед. Удар в челюсть оказался настолько мощным, что Себастьян упал на землю. Оглушенный там и завозился. Никакой жалости в этот момент Йоллан к нему не испытывал. Только чистый гнев. Переступив через слизеринца, Элфрид присел, сграбастав того за грудки, и встряхнул так, что у Сэллоу зубы щелкнули. - Какого черта ты творишь?! – заорал Йоллан, чувствуя, как злость запылала вокруг него давящей, сокрушительной силой. – Непростительное?! Непростительное, черт тебя дери?! - Я должен был спасти Анну! – попытался возразить Себастьян, но у него вышло как-то слабо, испуганно. Он таращился на Элфрида, вцепившись пальцами в его кулаки, обижено и недоверчиво. Словно не понимал, почему тот на него накинулся. – Этот гоблин убил бы ее! - Любое заклинание! Любое! – продолжал бушевать Йоллан. – Могло бы его остановить! А ты что выбрал?! Чем тебя Акцио не устроило?! Конфринго! Бомбарда! Чем они тебя не устроили?! - Хватит на меня орать! – вспылил Себастьян, приходя в себя, и попытался оттолкнуть беснующего когтевранца. Но в таком положении это не особо выходило. – Я сделал, что должен был! - Ты сделал то, что НЕ должен был! – Йоллан вновь его встряхнул. Сознание неумолимо тонуло в силе, выходящей из-под контроля. Элфрид чувствовал это. Знал, чем это грозит. Но вожжи правления уже вырвали из его рук. Он должен был бы попытаться их вернуть. Только он не думал об этом, напуганный поступком Себастьяна настолько, что разум отступил перед эмоциями. И это никогда не заканчивалось хорошо. – Единственное, что ты НЕ должен делать, это применять Непростительные! Что творится в твоей голове, что ты этого не понимаешь?! - Да что вы с Оминисом как заведенные?! – заорал в ответ слизеринец. – Это было необходимо! Ради Анны! - Прекрати прикрываться Анной, - прорычал Йоллан, чувствуя, как грудную клетку начинает распирать от неизвестного давления. Совсем как тогда. Элфрид оказался на грани того, чтобы вновь натворить бед. – Ты просто хотел его использовать. - Ради Анны я буду использовать самые темные заклинания, если это поможет ее спасти, - процедил сквозь зубы Себастьян, упрямо глядя в глаза Элфриду горящим в зрачках черным пламенем. – И не думай, что ты сможешь мне помешать! Не выдержал. Оказался слабее, чем думал. От Йоллана ринулась волна силы, от которой воздух задрожал. Она прижала траву и кустарники к земле и, добравшись до чудом уцелевшего во время сражения забора, снесла его, обратив в щепки. Себастьян, видевший это, тут же невольно сжался, пряча голову в плечах, а затем бросил на Элфрида напряженный, опасливый взгляд. - Я тебе не Оминис, - глухо проговорил Йоллан, чувствуя, как дрожат руки, спина и нутро. Этот выплеск - это не конец. Всего лишь малая часть того, что стремилось наружу. – Я не собираюсь тебя просить и что-то от тебя скрывать. Я знаю, что это бесполезно. Но если ты еще раз применишь Непростительное, ты лишишься всего, что тебе дорого. С огромным усилием разжав кулаки, Йоллан тяжело поднялся на непослушных, словно одеревеневших ногах. В уши будто ваты напихали, перед глазами все дрожало. Его трясло все крепче и крепче. Он знал, что в какой-то мере является лишь сосудом, и сейчас стенки его покрывались глубокими трещинами, грозя вот-вот рассыпаться осколками. Из-за всего лишь одной эмоции – гнева. Только он был способен сотворить с ним подобное. И только он заставлял его потом жалеть о содеянном больше всего на свете. Отсюда нужно было убраться. Фелдкрофту на сегодня хватило. Если он взорвется здесь, кто знает, во что это может вылиться. Йоллан в любом случае должен освободиться от своей злости. Одной силой воли он уже не обойдется. Не сможет подавить ее. - Возвращайся в замок, - бросил он Себастьяну дрожащим голосом, даже не глянув на него. Боялся, что если увидит на лице ту же глухую упертость, то не удержится. Вытащив на свет метлу, Йоллан запрыгнул на нее и рванул на юг. Там уже давно был расположен лагерь браконьеров, куда он опасался соваться из-за его размеров. Но сейчас настал тот момент, когда у него достаточно сил, чтобы превратить его в пыль. Вернулся в Хогвартс он уже глубоко за полночь. Опустошенный, едва волочивший ноги, бесконечно недовольный собой, Йоллан провалился в чувство глубокой вины. И корил он себя не только за то, что ударил Себастьяна. Были иные причины. Одна из них: он слишком много о себе возомнил. Гордыня – грех. И он ему поддался. Элфриду удавалось многое. За что бы не взялся - везде молодец. С даром древней магии он был особенным. Его называли особенным. Он чувствовал себя особенным. На его долю выпало то, о чем другие студенты даже не задумывались. Он посчитал себя способным справиться с любой задачей. Спасти дракона, расправиться с бандитами, противостоять Ранроку. Даже уберечь Себастьяна от него же самого. Но реальность спустила его с высоты взлетевшего самомнения, хорошенько приложив об землю. Он думал, что, принимая сторону Сэллоу, сможет контролировать его действия. И что в итоге? Себастьян использовал Империо, чтобы убить. Он попробовал власть, которую не выдержит. И он совсем не видит в ней опасности. Сегодня Себастьян оправдал это спасением Анны. А что будет завтра?.. Сэллоу был подвержен эмоциям намного сильнее Йоллана. Это очевидно. И совершал необдуманные, импульсивные поступки с ужасающей легкостью. Элфрид боялся того, что Себастьян может под их влиянием натворить. Это чертово Империо стало следствием страха и обозленности на гоблинов. Йоллан понимал Себастьяна. Ставил себя на его место и понимал, почему тот так поступил. И ненавидел себя за эту понятливость, потому что она разрешала ему оправдывать то, что оправдывать нельзя. Точно так же он оправдывал сам себя, когда поддался своим эмоциям. Говорил себе: так было нужно, иного пути не было. Да только это путь к тьме. Давая себе поблажки, объясняя свои нелицеприятные поступки, позволяя себе быть хуже, чем должен, потому что таковы обстоятельства, неизбежно оказываешь на пути разрушения. Йоллан поддался эмоциям в подобном масштабе второй раз в жизни. И этого достаточно, чтобы снять с носа розовые очки. Он хотел быть примером для подражания… Ну что ж, у него получилось. Себастьян имеет полное право взрываться, когда пожелает. - Вот и ты, - из раздумий вырвал голос, раздавшийся со стороны дивана. Вскинув взгляд, Йоллан увидел предмет своих мыслей. Себастьян Сэллоу, забравшись с ногами на диван, сидел с краю, что был ближе к потрескивавшему камину. На его лице и волосах плясали блики огня, придавая слизеринцу домашний, уютный вид. И в любой другой момент, не отягощенный случившимся, Элфрид посчитал бы его невыносимо очаровательным. Но сейчас перед ним сидело живое доказательство тому, что приближается какая-то беда. Просто потому, что Йоллан слишком много о себе надумал и слишком во многом потакал Себастьяну, наивно веря, что сможет на него повлиять. - Вот и я, - кивнул Элфрид и, бросив мантию на кресло, устало опустился на другой край дивана. - Где был? – в голосе Сэллоу слышалась настороженность. - Зачищал лагерь. - Получилось? – Себастьян бросил на него опасливый взгляд. - Получилось. В выручай-комнате воцарились тишина, разбавляемая лишь пляской пламени на дровах. Несколько минут они просидели в молчании, после чего Сэллоу, будто набравшись смелости, тихо спросил: - Что это было? У Йоллана дрогнули губы, поджавшись. - Та сила, - не получив ответа, продолжил слизеринец. – Это ведь была древняя магия, так? Но ты ее не контролировал. Йоллан скривился так, будто у него все кости разом заныли. Конечно же, Себастьян не мог этого не заметить, находясь рядом с эпицентром. Не мог не заметить, как Йоллан сломался под ошеломляющим напором своего гнева. Не мог пропустить мимо то, как Элфрид поддался эмоциям. Вечно нудящий о необходимости себя контролировать, о превосходстве разума над чувствами. Сам взял и нарушил все, за что неустанно боролся. Чертовы эмоции! Вот к чему они могут привести. К тому, что все обращается в руины. И Йоллан впервые не хотел, чтобы кто-то считал его примером. Возможно, если он расскажет свой самый постыдный поступок, это поможет Себастьяну не совершить той же ошибки? - Помнишь, ты спрашивал, как пробудилась моя магия, - криво усмехнувшись, все же мало на что-то надеясь, заговорил Элфрид с сочащейся в каждом слове горечью. - Конечно, - кивнул Себастьян. - Вот так, - Йоллан ненавидел этот момент своей жизни. Момент слабости. Момент, когда эмоции взяли вверх, и ведомый ими он совершил то, что не должен был. – Я разозлился. Себастьян молчал, превратившись в слух. И Йоллан продолжил, пересиливая себя: - Я упоминал как-то шайку Гранта, с которой бодался с двенадцати лет. Я был не один. У меня был друг, Адриан Гибсон. Считается, что он погиб, упав с моста в реку. Я думаю, ему помогли, но никто не стал в этом разбираться. Гранту и его прихвостням все сошло с рук и, ощутив безнаказанность, они совсем озверели. Йоллан сжал задрожавшие руки в кулаки. Если бы в нем еще были какие-то силы, он бы снова злился. Но, к счастью, он настолько опустошен, что это не произошло. Только боль в груди завозилась. Та самая, которая душила его по ночам слезами и яростью детского бессилия. - Мне было почти пятнадцать, когда они перешли черту. У старой водонапорной башни ощенилась дворовая собака. Я присматривал за ней, подкармливал, пытался пристроить щенков. Грант нашел это место, и ему показалось, что будет очень весело использовать их, чтобы меня приструнить. Отличный рычаг для моего унижения. Для их издевательств. Однажды они притащились туда, скрутили меня и, пригрозив поубивать щенят, заставили обрядиться в женское платье и… танцевать. Прикрыв глаза, Йоллан пытался справиться с тяжелыми воспоминаниями. Как бы он ни храбрился, это действительно ударило по нему. Заставило чувствовать себя беспомощным, униженным, полностью подчиненным чужой воле. Конечно, это был его собственный выбор. Он мог отказаться, поставив свое достоинство выше жизни каких-то щенят. Но это был выбор без выбора. И Грант это отлично знал. Неожиданно Йоллан почувствовал, как его плеча коснулся Себастьян. Распахнув веки, он мазнул по нему взглядом. Сэллоу подобрался ближе, сел рядом, прижавшись боком, и ненавязчиво, но уверенно заставил Йоллана разжать кулак, чтобы в следующее мгновение сцепить их ладони в теплый, успокаивающий замок. - Я был так наивен. Повеселившись вдоволь, избив меня напоследок, считая, что, наконец, подчинили и сломали меня, они бросили щенят в бочку с водой, и не отпускали меня, пока те не захлебнулись. Их мать они просто забили палками. Может быть, они точно так же утопили Адриана. Ради больного, извращенного веселья. - Вот же ублюдки! – голос Себастьяна натурально зазвенел. - Господи, я так разозлился, - процедил сквозь зубы Йоллан, сжав руку слизеринца так сильно, что костяшки пальцев побелели. – Все, что я хотел, это уничтожить их. Чтобы они больше никому и никогда не навредили. Мне было все равно, как это произойдет… Их отшвырнуло от меня к башне, и опора не выдержала. - Они погибли? – Себастьян накрыл их руки второй ладонью. - Нет, - Элфрид качнул головой. – Но, возможно, так было бы лучше. Их переломало так, что они теперь на всю жизнь прикованы к постели. Сделать что-либо самостоятельно не в состоянии. Я искалечил четверых человек, Себастьян. Просто потому, что поддался эмоциям. - Ты хоть понимаешь, что они это заслужили? – слизеринец нахмурился, заглядывая в лицо Йоллану. – Ты не сделал ничего плохого! Может, ты жизнь кому-то спас! Кто-то не станет их жертвой в будущем! - Даже если заслужили, меня беспокоит то, что я сделал это бесконтрольно, - вздохнув, Йоллан покачал головой. – Просто в состоянии бешенства. - Ты поэтому так разозлился на меня сегодня? – догадка озарила Себастьяна. – Потому что я напомнил тебе тебя? Впервые за весь разговор Йоллан поднял на Себастьяна взгляд. Все-таки иногда Сэллоу удивлял своей проницательностью. - Ты очень вспыльчивый, ты сам это прекрасно знаешь. Я вижу, как выключается твоя голова, когда эмоции зашкаливают. И я опасаюсь, что с тобой может произойти то же самое, что натворил я. А в купе с темной магией, это очень скверные перспективы. Я прошу тебя, не используй эту магию. Изучать – изучай, но не используй. Она коварна и опасна. Если ты не будешь осторожен, ты пожалеешь, - Элфрид коснулся его щеки кончиками пальцев. Там, куда ранее ударил. Никакого следа от его кулака там не было. Без лечащих чар здесь просто не могло обойтись. – И прости меня за это. Мне очень жаль, что я не сдержался. - Глупости, - Себастьян качнул головой, мягко улыбнувшись. – Конечно, сперва я планировал отомстить тебе каким-нибудь особо жестоким образом и заставить тебя молить о прощении. Но… ты прав. Я не должен был использовать Империо. Но я так испугался за Анну и так ненавижу этих гоблинов, что… Давай так, я обещаю, что буду более ответственным. И никакой темной магии, если она не будет единственным выходом. Договорились? У Йоллана сердце сжалось до боли. Снова перед ним выбор без выбора. Он не должен верить, но он хочет верить. Он знал, что это ложь. Знал, что Себастьян не сдержит слово. И еще понимал, что Сэллоу верит в то, что говорит. Верит, что не будет использовать темную магию так, как это произошло сегодня. Йоллан понимал Себастьяна лучше, чем тот понимал самого себя. Но он очень хотел верить, что ошибается в своих суждениях. Себастьян ведь хороший человек. Без своих убеждений в том, что Темные искусства - это выход для Анны, - вообще замечательный. Йоллан понимал, что это самообман. Он знал, что Себастьян не справится, но добровольно закрывал глаза. У него нет вариантов. Все, что он действительно может, это быть рядом с ним и надеяться, что ему удастся предотвратить что-то страшное. То, что уже висело в воздухе беспокойной дрожью, то и дело касавшейся тонких волосков на теле зябким дыхание. То, что уже глядело в затылок, протягивая когтистые лапы к горлу. То, что изменит многое. - И еще, - Себастьян потерся щекой о плечо Йоллана. – Давай проведем остаток ночи здесь. - Нам надо поспать, - заметил тот в ответ. - Тут и поспим. Мы вместимся, - с энтузиазмом отозвался Сэллоу. – Смотри! Через минуту они лежали на диване как две ложки. Себастьян разместился за спиной Йоллана, прижавшись грудью к его спине и закинув на него ногу. - Я проснусь на полу, - обреченно вздохнул Элфрид, чувствуя тепло слизеринца, действовавшее на него как снотворное. - Не проснешься, - уверил его Себастьян и, просунув руку под локоть когтевранца, крепко прижал к себе. – Я тебя не отпущу. - Врун, - усмехнулся Йоллан, все же прикрыв глаза. Лежать так было слишком приятно. Да и он слишком устал, чтобы препираться дальше. - Обещаю, - мурлыкнул ему на ухо Себастьян, и не прошло и нескольких секунд, как они оба глубоко мерно задышали, провалившись в первый их совместный сон.