Ну и дыра

А Рару потихоньку становилось скучно. Он уже начал обживаться среди альф, но блядская натура требовала выхода энергии, причем чем более ублюдским будет способ — тем веселее. А еще ему не нравилось то, что молодняка многовато носится по базе. Причем даже те, кто не был наделен интеллектом. До недавнего времени Альк был уверен, что хотя бы основные вещи на его базе были отлажены. Что как минимум часть старшего состава может размышлять здраво. Ой как он блять ошибался. Дзайларианцу даже в голову не могло прийти, какие развлечения задумают его «детишки». Одной из обязанностей старшего состава был надзор над младшим и обычно это никто делать не любил. А Рару напротив, сам вызвался, даже предложил как загнать их до полусмерти. Была у него некоторая мысль как можно сократить младший состав. Он в двух словах объяснил Кайраги суть игры и тот в принципе согласился, но с условием использовать не боевое оружие, а травмат. Кайраги не совсем понял суть игры, но у Рару была мысль как сделать по задумке. По итогу краснокожий дает добро и отправляет одного из бет непосредственно контролировать процесс игры. Василиска отправляют раздать пушки с травмат пулями, даже дают возможность выбрать само оружие, а это зря: — Кто-то уже играл в кукушку? — Правила им уже объяснили, Рару не ожидал, что еще кто играл в подобные игры в Альянсе. Оказалось играли. Рару широко улыбается, — выстрел в упор будет летальным. Его фразу многие встречают предвкушающим оскалом. Преступникам впервые дали оружие в руки и сказали об одной интересной особенности. Игра обещала быть интересной. Полигон был крытый, места мало. Рару понимается на смотровую площадку. Кроме него там был рядовой Бета. В рупор Рару дает отмашку начинать. Над полигоном нависает гробовая тишина, пока не слышится тихое «ку-ку». Гулом раздаются выстрелы. Инопланетчики постепенно входят в кураж. Появляется еще одна кукушка, просто потому что так веселее. А потом случается первая смерть. Неожиданно для беты, что находился рядом, он вскакивает, чтобы остановить игру, но его быстро заламывают, прижав к столу. — Тшш, успокойся, блять, все в порядке, ты этого не видел. — Ты совсем охуел?! — Рару давит сильнее, едва не выбив плечо из сустава. От настроения василиска будто воздух стал тяжелее. — Я сказал тебе успокоится, пока ты с ними на полигоне не оказался. Занимаясь бумажной работой, Альк не сразу обращает внимание на активность на одном из крытых полигонов. Бойцам не возбранялось мотаться на них в свободное от подготовки время. Отложив бумаги, Альк выводит на монитор показатели полигона, наблюдает за медленно перемещающимися точками и лишь когда одна из точек гаснет — медленно вскидывает брови. «Какого хуя?» — сбоем это быть не могло. Нехорошее предчувствие вынуждает подняться с места и двинуться в сторону полигона. Он отправляет сигнал на пост охраны, заставляя их двинуться следом, окружая полигон. Пропуск позволяет проникнуть внутрь незамеченным, чтобы бесшумно двинуться дальше. Альк знал эти полигоны как свои пять пальцев и уже благодаря этому имел гигантское преимущество перед молодняком. Инстинкты хищника включаются мгновенно. — Ку-ку. Звук откуда-то со стороны, а после очередь выстрелов, заставляющая рефлекторно пригнуться. «Ах, вы пиздюки». Запах крови отчетливо бьет в ноздри. Найдя удобную позицию, Альк шарит взглядом по смотровой площадке, видит белое пятно. «Мразь.» — злость закипает в венах. Кто еще мог придумать подобное развлечение, да еще и не подставиться? Бесшумно передвигаясь за снарядами, Альк находит место засады одного из дельт. Звенящая тишина накрыла полигон, все искали себе наиболее выгодные позиции. Альк свою жертву нашел. Со смотровой площадки Рару видит, как на полигоне появляется Альк. Ему уже было мало просто периодически появляться на глаза, Василиск обнаглел после успешной вылазки в капитанскую спальню и снова прощупывает почву. — Ку-ку, блять. Вопль ужаса перерастающий в ультразвук, кто-то с перепугу тоже начинает орать, пару раз пальнули. Несчастный дельта вываливается из своего убежища, вокруг поднимается шумиха. Инопланетчики словно радиоактивные тараканы бросаются врассыпную, надеясь, что смогут скрыться незаметными. На выходе с полигона их уже скручивают. Рару понимает, что игра закончилась. Достаточно быстро, он рассчитывал на большее количество смертей, но вышло как вышло. — Бе-лый! — злой рев прокатывается по полигону. Альк был в бешенстве. Неконтролируемая трансформация прокатывается по телу, частично меняя его облик. Глаза ящера не мигая уставились на Рару. Бежать было бесполезно, только еще больше разозлил бы Алька, поэтому Рару не двигается со смотровой площадки. — Все. На плац. Живо! — дзайларианец в несколько прыжков оказывается у стены, находит, за что зацепиться, чтобы без помощи подъемника оказаться на смотровой площадке. Одним движением перемахивает через ограждение, оказываясь рядом с василиском. Попадаться под руку злому ящеру — мысль определенно плохая. В ярости Альк был страшен, но Рару все равно хотел что-нибудь сказать, но не успевает. Альк ловит василиска за волосы, дергает назад, заставляя грохнуться на колени, одним мощным ударом выбивает воздух из легких, прикладывает лицом о колено, разбивая нос. Дышать василиску становится сложнее, рот заливает кровью. — С-сученыш. Я тебе башку откушу. Альк цепляет василиска за шкирку, волочит за собой. Все участники игры уже находились на плацу, скованные наручниками, стоя коленями на холодном бетоне. По приказу Алька тела убитых приносят сюда же, а виновных перетаскивают, расставляя вокруг кучи тел. В ту же сторону швыряют василиска. Белый немного приподнимается на руках и наблюдает за тем, как Альк мечется туда сюда разъяренной фурией. — Я с вас теперь три шкуры спущу. — Альк был пиздецки злым. Но больше всего был зол на Кайраги. — Играться они вздумали. Альфа понимает свой проеб, стоит в стороне. Пока не лезет, знает, что и до него очередь дойдет. — Всю ночь стоять здесь будете, завтра с утра на полигон. Я, блять, вам устрою «кукушку». Из кармана Альк вытаскивает зажигалку, подходит к горе трупов и поджигает на них одежду. — Только посмейте дернуться куда. — пламя медленно занимается, перекидываясь с одного тела на другое. Чувствуется тошнотворный запах паленых волос и шерсти. Обычно умерших новичков кремировали в специальном отсеке. Сегодня Альк решил преподать особый урок. Гремит выстрел, один из дельт с воплем вскидывается обратно на колени. Решил не слушать предупреждения дзайларианца, за что и получил от охраны порцию крупной соли в задницу. Для некоторых инопланетчиков она была опасна почти что кислота. А Белый уебок слишком уж спокойный, со сломанным носом, в крови, снова натягивает свою сучью ухмылку, дышать все равно мог только через рот. Пламя разгорается и тошнотворно сладкий запах паленой плоти. Очень быстро запах станет невыносимо сильным, забиваясь в ноздри, пропитывая волосы и кожу. Провинившимся придется всю ночь стоять вокруг «погребального» костра. — Капитан, ну вы зачем так горячитесь? — Младший отряд смотрит на Рару с ужасом, да и старшие тоже порядком охуели, нельзя было сейчас с Альком разговаривать, ни в коем случае. — Характер учений одобрен, оружие не боевого порядка, указаний на случай смертей не было. Можно было по секундам отсчитать сколько осталось до смерти Василиска. Именно так он в Альянсе и работал. Юридически он всегда был прав. Доебывался до каждого сучка, переворачивал все приказы с ног на голову. А Альянс сплошь и рядом был пронизан проплешинами в постановке задач. Отчасти он поэтому здесь и оказался. Рару всегда, сука, прав, а начальство проебалось. И он всегда на это давил. Вот только на базе капитана Да’ Ртау не совсем Альянс. Плевать он хотел на юридическую обоснованность действий Белого. Он умышленно создал ситуацию, где погибло трое инопланетчиков. «Всего лишь трое.» — все-таки мысленно ухмыляется василиск. Рару не стоило вставать, но он это делает, вытирает кровь из носа. Не было понятно стоит ли в него стрелять солью, на всякий случай стреляют, но он не падает, стоит. — Или тут принято наказывать за четкое выполнение приказов? — Никто с Альком так не разговаривал, только этот ублюдошный василиск. Еще и на глазах всех ящеров, его точно прям здесь и должны были сожрать. «Да ты ебаный псих.» — Кайраги видел полковника в бешенстве, прекрасно знал, на что способен разъяренный дзайларианец и даже отшатывается, когда Рару настолько безрассудно продолжает злить ящера. Альк был в ярости. В такие моменты его рациональная часть абсолютно отключалась, и на какие-либо диалоги он не был способен. Он все-таки был ящером. Пусть и разумным. — Да и подумаешь, неудачники сдохли. — дурной пример заразителен. Дельта, которая решила, что все можно — подает голос следом за Рару. Рука просилась к лицу, когда этот долбоеб открыл рот. Непонятно откуда такая уверенность, что с ним это прокатит у Рару, но она была. А может он просто уже хотел наконец сдохнуть, да все никак не получалось. Рев ящера. Альк в мгновение перекидывается, свободный черный комбинезон трещит по швам. Дзайларианец бросается на говоруна, с грохотом челюсти размалывают череп, отхватывая почти всю голову разом. В тишине ночного плаца этот чавкающий звук особенно громок. Кровь брызнула в стороны, щедро заливает бетон и труп падает на землю. Кровь капает с морды на землю. Охрана отступает на несколько шагов назад. Их с самого начала инструктируют, что если дорога жизнь — не смели и близко приближаться к ящеру, когда тот не контролирует себя. Это же относилось и к старшему составу бойцов. Морда и одежда залиты кровью. Одной рукой Альк отшвыривает мертвое тело в костер, взметая сноп искр. Зря Рару пиздел так много. Ящер поворачивается к нему. Нервы все же сдают и Белый делает шаг назад, когда Альк поворачивается в его сторону. Коротким броском Альк оказывается рядом, челюсти смыкаются на плече, пробивая плоть. Дикая боль в плече сковывает тело, кривые клыки больно впиваются, сжимают до хруста костей, еще немного усилий и он их раздробит, как черепушку до этого. Рару впивается когтями в черную морду, но это не очень помогает. Ему очень повезло, что не была задета артерия. Ящер нажимает чуть сильнее, напрочь лишая любой возможности дергаться. Забывая об остальных, Альк так и тащит Рару как игрушку в зубах до корпуса. Хотя василиск не маленький и весит предостаточно. Ящер не заботится о том, чтобы передвижение было комфортным для жертвы. Его отпустят лишь когда они оказываются в его кабинете. Кровавый след по полу, в ноздрях до сих пор стоит запах жженой плоти и свежей крови. Дзайларианец с трудом размыкает челюсти, швыряя Рару на пол, наотмашь бьет его кулаком. Рару нужны пара секунд, чтобы отдышаться, потому что с челюстью на плече дышать было сложновато. По потере крови понимает, что в принципе жить будет, хотя если не остановить сознание потеряет довольно быстро. Челюсти клацают перед лицом василиска. Альк зверем кружит вокруг, с трудом удерживаясь от того, чтобы не наброситься на него. Василиск безотрывно следит за мечущимся зверем, пока молчит, потому что передавить тоже не хотелось, а в данной ситуации это сделать не сложно. Еще пара кругов, чтобы более-менее прийти в себя и ему все-таки удается частично вернуться в человеческий облик. Рару поднимается за грудки, шипит от боли в плече, ключица явно или треснула или сломана, опять придется валяться в медчасти. — Если ты думаешь, что я тебя грохну и все закончится — глубоко заблуждаешься. — поддерживать человеческие связки сложно. Он то и дело срывается на рык. — Чего ты добиваешься?! — Алька искренне поражало упрямство василиска и то, с каким упорством он допекал его. Но почему-то, с каким-то ебучим азартом, Альк поддавался на эту игру, без возможности дать заднюю. Тут уже было делом принципа — кто кого дожмет. — Нравишься ты мне, говорил же, — за длинный язык он опять получает, Белого прикладывают спиной о стену. Он не кричит, но от боли его слегка потряхивает впивается руками в руки Алька, — много на себя берешь, капитан. Думаешь всех можно или воспитать или убить? Со мной ты ни того ни другого сделать не можешь, я поэтому постоянно у тебя в голове нахожусь. Конечно этот черт знал, что Альк только о нем и думает в каждое свободное время, не просто так же он и днем и ночью ошивался где-то рядом. Альк ему в самом деле был интересен, абы кто не смог бы создать такое подразделение как Ящеры. А еще Белый хотел, чтобы капитан глубоко пожалел о том, что нарушил планы Василиска. Фиолетовый список его не пугал, напротив, это был билет в ту жизнь, которую он так жаждал. В жизнь насилия, боли и тотальной ненависти к всему живому. — Не неси херню. — Альк злится еще больше, от того с чувством прикладывает василиска об стену. Нравится он, ага как же. — Меня можно только ненавидеть и презирать. — между лицами не больше десяти сантиметров, — К таким тварям как я другого не чувствуют. Особенно, такие, как ты. Альк знал это не понаслышке. За годы жизни среди «разумных» он успел, как следует прочувствовать это на своей шкуре. Он привык существовать в вечной борьбе за жизнь, будучи окруженным презрением и ненавистью. Волновало ли это его? Нет, абсолютно нет. Скорее принималось как данность и любой повышенный интерес к своей персоне вызывал непонимание и глухое раздражение, перерастающее в злость. И Рару этим пользовался, заставлял психовать еще больше. Еще один удар в поддых. Рару добился того, что хотел. Довел Алька до белого каления, что у него никаких сил терпеть не осталось. Вот что происходило в голове ящерицы. Столько злобы и отчаяния, которые он держал в себе. В Альянсе с ним происходило то, что было бы с Рару, останься Айва тогда с ним на Ваасе. Рару впервые перестает улыбаться, в черных глазах появляется злость: — Какие такие как я? Таких как я за белую шкуру камнями закидывают, — Рару практически рычит. Порядковый расизм бесил его больше всего. Неважно какого ты порядка, к тебе могут относится как к говну из-за какой-то мелочи вроде цвета шкуры или формы рогов. Хотелось хорошенько въебать Альку, но держит слишком крепко, еще и под дых бьет, чтобы не рыпался. Белый от злости забывает о боли в открытой ране. — Убить можно любого, — зло рычит дзайларианец, — а воспитать того, кто не хочет сдыхать. — Ну так хули не убил то? Столько возможностей было, — в глубине черных омутов плещется все та же боль, что и у самого Алька, справляются они с ней по-разному. Поэтому Альк так и бесится. Желтые глаза не отрываясь смотрят в черные. Пальцы сильнее стискивают одежду Рару. В очередной раз тряхнув василиска, Альк выпускает его, отпихивая в сторону, напоследок ударяя наотмашь. Не больно, скорее обидно. Рару отпускают, он не разрешает себе упасть, хотя сил не много, крови все меньше. Как на полигоне, пока своего не добьется так и будет стоять. — У тебя есть шанс продолжить легально слать Альянс нахуй. Но ты уперся рогом и портишь жизнь не только себе, но и окружающим. Думаешь, Кайраги поблагодарит тебя за то, что подставил его? Альк все еще зол, сжатые кулаки мелко трясутся от сдерживаемой трансформации и дышать приходится медленно и шумно. — Сам решу как мне Альянс нахуй слать. А Кайраги твой сам дурак и я тут не при чем. Нехуй доверять кому попало, — Рару сплевывает кровь, ее железный привкус уже подбешивал потихоньку. Немного он считал себя учителем и мессией. Кто если не он научит не доверять всяким придурошным, какие обаятельные они бы не были. — Если ты думаешь, что я тебе спущу с рук твое самодурство — глубоко заблуждаешься. Альку всегда плохо давался контроль над гневом и желанием убивать. Сейчас же плохо сдерживаемый гнев, постепенно угасал, уступая место усталости. — Если ты добиваешься того, чтобы я тебя отпустил на все четыре стороны — то нихера у тебя не получится. — Альк устало трет переносицу, бросает на василиска раздраженный взгляд. Весь пол в крови угандошил. Открыв боковой стеллаж, Альк вытаскивает бутылку с кислотно-желтым алкоголем. Мало ему своих проблем, так еще и этот тип добавляет хлопот. Нужно было решить что-то с просьбой Вхету. Отказывать ему не хотелось, выполнить же его «заказ» представлялось чем-то крайне сложным. Белый видит, что Альк потихоньку подуспокаивается. Голова кружится, поэтому василиск садится на кресло напротив стола Алька, чтобы еще и его кровью угандошить. Прощупывает свой нос и резким движение вправляет, аж глаза заслезились. Но плечо болело так, что боль от носа почти и не чувствуется. — Пиздуй отсюда, пока не дожрал тебя. — приступ гнева уже отступил. Плеснув в стакан, дзайларианец делает глоток и переводит взгляд на Рару. Сломанный нос, разбитые губы, прокушенное плечо. Не долго он протянет в сознании, если не двинется в медпункт. Или хотя бы не проспится. — Блять десятый раз повторяю единственное чего я добиваюсь, так это чтобы мой член оказался в тебе, — вот хуй его разберет серьезен он или опять просто выбешивает, хотя Альк только успокоился, — дожирай, только с членом, так моя цель тоже будет выполнена. Никуда я не уйду. — Как же ты меня заебал. — фраза звучит в стакан с той самой обреченностью, с которой обычно смиряются с приговором, когда уже глубоко плевать на исход событий. Далась же Рару его задница. Мало что ли кому присунуть можно? Наоборот, как раз таки, были среди молодняка и те, у кого жопы на порядок сочнее, а мордашки смазливее. Кого попало трахать было не так интересно. А вот недоступная капитанская задница так и манила и для Рару уже было делом принципа склонить его к сексу. Пока не особо получалось, но Белый не опускал руки. — Блять, ну не в кресло же. — Альк уже представляет сколько будут елозить дроиды-уборщики, пытаясь избавиться от крови на обивке. Слушает ли кто-нибудь его возмущения? Разумеется нет. Еще и сигаретами где-то разжился. Видно, что Рару уже не слишком хорошо. Он вяло достает пропитанные кровью сигареты из кармана, выбирает самую сухую. Но поджечь так и не получается. Вырубается на вторую неудачную попытку зажечь зажигалку. Спокойно откидывается головой на спинку, будто просто засыпает а не вырубается от боли или потери крови. Уже по движениям василиска, Альк понимал, что тот вот-вот отъедет. «Может и сдохнет заодно?» — вопрос скорее от чувства безнадеги. Разглядывая лицо Рару дзайларианец размышляет о том, что может быть его неприязнь объясняется видовым расизмом? Дзайларианцы страдали этой херней, причем настолько, что тех представителей своего подвида, у кого шкура была светлее положенного или имела светлые пятна безжалостно убивали. Слишком уж сильна была ненависть к белым пустынным сородичам, которые не упускали возможности пожрать тебя. Соблазн оставить Белого в таком виде был велик, но Альк лишь вздыхает, залпом допивает содержимое стакана. Проведя пальцами по панели управления, запускает дроида уборщика, который уже принялся очищать пол от свежей крови. Из шкафа достаются бинты и ампула с крово-востанавливающим. Сигарета и зажигалка забираются из ослабших пальцев, откладываются на стол. Верх форменного комбинезона стягивается, Альк довольно споро перевязывает рану на плече Белого. Мстительно размышляет о том, что следы его зубов точно останутся в виде красочных шрамов. С кривыми зубами ящера шутки плохи. Бинты туго затягиваются и фиксируются. Он с пол минуты с сомнением разглядывает василиска, чтобы понять, какая доза препарата будет для него оптимальной. В конце концов, делает укол. Для человеческого тела Рару был великоват. «Отрастил грабли.» — раздраженно фыркает мужчина, поднимая василиска на руки и перетаскивая его в спальню. Их разница в росте была довольно ощутимой, особенно когда Альк был в человеческом облике. Порой это невыносимо бесило. Когда василиска берут на руки гибкий хвост инстинктивно оборачивается вокруг руки Алька. Не сильно сжимается, приятный на ощупь — гладкий, прохладный. Рару, можно сказать, повезло вырубиться, иначе стоял бы рядом с бедолагами на плацу, а так будет лежать в капитанской спальне. Просто потому что дзайларианец не хотел на руках тащить этого придурка до медотсека и вызывать еще больше сплетен. Класть Рару на кровать никто не собирался, а потому Альк подходит к софе, ногой пинает ее, запуская механизм и раскладывая ее. Даже в разложенном состоянии предмет мебели был маловат для Рару, но пусть не выеживается, его и так в коридор не выставили, что уже было хорошо. Опуская Белого на диван, Альк нависает над ним. «Может, удавить тебя прямо сейчас…» — лицо опускается чуть ниже, ближе к шее Рару. Ноздри чутко раздуваются, улавливая его запах и запоминая. Почти неуловимый запах кожи, примесь паленой плоти, дешевые сигареты, которые он у кого-то стреляет и запах крови самого василиска. Было в его запахе что-то, что заставляло беситься и одновременно с этим жадно ловить его. «Теперь я твой запах ни с чем не перепутаю.» — кончик носа проводит по шее, ближе к забинтованному плечу. Желание вновь сомкнуть челюсти на плече становится невыносимо сильным. Дернувшись, Альк отстраняется, тяжело вздыхает. Это уже было похоже на какую-то одержимость. — Свалился же на мою голову. — бормочет дзайларианец, уходит в душ. Вытирая мокрые волосы, Альк стоит у окна, наблюдает за тем, как горят мертвые тела, а вокруг них стоят наказанные. Кто-то не выдержал и блюет, согнувшись. Да уж, запах действительно стоял мерзкий. Спальню дзайларианца спасали лишь закрытые окна. С одной стороны, может Рару и выступил в качестве «санитара леса», но каким отбитым придурком надо быть, чтобы придумать подобное. Мокрое полотенце бросается на кресло, Альк же решает, что следует хотя бы попытаться немного поспать. Возможно даже без вспомогательных средств. Белый приходит в себя только через пару часов, когда крово-восстанавливающее действует. На маленьком диване все страшно затекает, лапы неудобно свисают. Рару приподнимается и устало трет глаза. Состояние было отвратительное, василиск осматривает темную комнату и замечает спящего капитана в кровати. Естественно, первое что приходит на ум это залезть на эту шикарную большую кровать и досыпать на ней. Удивительно, что его не выкинули в коридор, зазнается ведь, таким образом. Василиск уверен, что его давно все на базе похоронили, он сам в какой-то момент даже подумал о своей смерти, когда зубы сжались на плече. Но пронесло, как и всегда. Рару стягивает с себя комбинезон, оставаясь только в трусах. Идет в душ, чтобы аккуратно смыть засохшую кровь хотя бы с ног и рук. Возвращается уже чуть посвежее и залезает на кровать. Не отказывает себе в том, чтобы прижаться к капитану сзади. Сил особо приставать к нему не было, но залезть руками под футболку и потереться пахом между упругих булочек самое то. Рару быстро засыпает снова, откуда то из груди исходит тихое рокотание, похожее на мурлыкание. А вездесущий хвост оборачивается вокруг бедра Алька просто потому что это ближайшая к нему часть тела. Кровать у капитана особенно удобная, Рару это заметил еще когда лежал на ней уткнувшись между ягодиц Алька. Во сне как раз вспоминает об этом, прижимает тело поплотнее к своей груди. Давно Рару ни с кем так не спал, тело просто млеет от удовольствия, несмотря на прокушенное плечо и большую потерю крови. Не хотелось чтобы эта ночь заканчивалась, но Рару предполагал, что пробуждение у него будет не самое приятное, его или пизданут или сразу удушат. Но все это определенно того стоило. Сон дзайларианца был странной вещью. Он уже и забыл времена, когда спал столько, сколько ему положено. Последние несколько лет Альк спал до нельзя отвратительно. Урывками, слишком чутко, часто просыпаясь в холодном поту и ощущением того, что он находится далеко не в своей постели. Нормально поспать удавалось крайне редко, да и то чаще всего благодаря вспомогательным средствам. Сегодняшняя ночь могла бы стать очередной среди числа неудачных попыток уснуть. Но, на удивление, Альк даже не проснулся, когда на кровати появилось шевеление, а сзади пристроился василиск. Во сне дзайларианец переворачивается, удобнее подгребает к себе тело, лежащее рядом, еще и ногу удобнее закидывает. Засыпает крепче. Без сновидений, до самого утра. Просыпается Альк медленно и на удивление приятно. Не было резкого пробуждения, будто холодной водой окатили и впервые за долгое время хотелось простого человеческого — поваляться в постели. Руки крепче сжимают то, что находилось в объятиях, виском трется о блондинистую макушку, в чьи вихры до этого утыкался носом. Тонкий хвост плотно обвивает ногу, кончиком щекочет внутреннюю часть бедра. Чужой запах плотнее забивается в ноздри и лишь сейчас Альк окончательно просыпается. Резко распахивает глаза, зрачок которых превратился в крошечную точку. — Да ты ахуел в край! — рев зверя, а Рару буквально выпинывают с кровати, от чего тот с грохотом летит на пол. Если бы в спальне и кабинете Алька не было звукоизоляции — на этот ор сбежалась бы половина базы. Сейчас же лишь дзайларианец зло сверлит Белого взглядом. Утро было потрясающее до того, как Альк проснулся. Рару спокойно спал уткнувшись в сиськи капитана, мурлыкал, посапывал. Но будит его громкий крик и тяжелое падение на пол после удара ногой под дых. После сна он выглядел не так страшно, как обычно: щетина, что за сутки успела отрасти, взъерошенные волосы, на лице след от подушки. Рару негромко стонет переживая боль в плече и аккуратно поднимается на руках, выглядывая из-за кровати. — Убью! — ничего лучше не придумывается, а под руку попадается лишь подушка, а не гаечный ключ. Многострадальная подушка летит в Рару, попадает четко в цель. Не очень приятно, нос то все еще сломан. — Зачем же так орать то. — Рару взъерошенный, сонный, совсем не выспался, организм требовал еще отдыха, — нормально же поспали, и даже… — «без той черной дряни» едва не сказал василиск вслух и аж проснулся от своей абсолютной дурости. Альку пока нельзя было знать, что он наведывался к нему ночью. Определенно нельзя было. — Съебись с глаз моих! Он чувствует, что комната насквозь пропиталась запахом василиска. Запахом, который щекочет ноздри, а перед глазами как наяву мелькает ехидная лыба. Сегодня Рару лучше не попадаться ему на глаза. Белый резво встает, пока не заставили договаривать, хватает свой грязный комбинезон и неожиданно залезает на подоконник и выходит в окно. В окно которое выходит на главный плац, где практически круглосуточно кто-то находится. Рару требуется буквально пара секунд, чтобы спуститься по главному фасаду и скрыться за соседним корпусом. И естественно его не могли не увидеть, всего пара солдат в этот момент смотрели в сторону административки и сказать, что они охуели это ничего не сказать. Их даже сослуживцы не сразу смогли окликнуть из оцепенения, но мозгов пока хватило прикусить язык. Наверное, дзайларианец уже ожидал практически чего угодно. Но не того, что это придурок сиганет в окно как неудачливый любовник, которого застукали на горяченьком. — Придурок. — не удержавшись, Альк падает обратно на постель, закрывает глаза. Резкое пробуждение не самое приятное. Но стоит только закрыть глаза, он еще отчетливее чувствует чужой запах. «Да еб твою мать.» — приходится встать и идти в душ. Лишь глядя на то, как вода исчезает в сливе, дзайларианец понимает, что слишком хорошо выспался. «Хотя бы один плюс.» Как он надеялся, что никто не видел того, как Белый сиганул в окно. Ну или по крайней мере, сразу не распознали из какого именно окна он сиганул. Рару одевается в тени казармы и семенит в сторону медсанчасти. Смотрели на него все как на призрака, а Рару это веселило и только. Медики его перевязали, нужные препараты вкололи и хуями покрыли, выгнав. Пусть уж лучше слоняется по базе с запретом на полигоны, чем лежит и медикам мозги полоскает. В планах было найти сигареты, свои то он у капитана оставил и прикорнуть в тени на крылечке, пока Альк не вспомнит, что хотел его наказать. Благо в ближайшее время он его вряд ли захочет увидеть. Так в процессе поиска сигареты врезается в Кайраги, хотел было матернуться, но когда глаза поднимает резко замолкает: — Эм, здравия желаю, товарищ старшина? — с некоторой вопросительной интонацией, потому что хуй знает чего ожидать и вообще то ли сказал. Рару даже не подумал о том, что его кто-то мог заметить, пока он из окошка капитана вылезал. А Кайраги конечно же видел. Глядя на василиска Кайраги даже не понимал, чему он удивляется больше. Тому, что тот жив, или тому, что выбрался утром из спальни начальника. К слову, о самом Кайраги и его косяке благодаря Белому даже как-то забыли. — Ты феерический долбоеб. — наконец выносится вердикт и Рару отвешивается смачный подзатыльник, из-за которого тот едва носом асфальт не пропахал. — Ни за что не поверю, что ты все-таки добился своего и именно сегодня. — для альфы происходящее между этими двумя стало уже чем-то вроде очешуенно интересного сериала. Все развлечение какое-то. — Ай-яй-яй, — Рару верещит и чешет затылок. Хотя когда ему ключицу прикусили даже звука не произнес — ну что ты за человек, голова и так гудит, — он хоть и скачет из окон, но нос за ночь не сросся. — Ага, грехи замаливал всю ночь, твои между прочим тоже, хехе. Видно, что пиздит. Интерес Кайраги веселил, Рару любил зрителей, причем всегда и везде. И когда он все же трахнет капитана, то об этом узнает вся база, уж Белый постарается. — А раз уж я спас твою задницу, поделись сигареткой, — он эту задницу сам же и подставил, поэтому сейчас приходится быстро ретироваться, чтобы еще и от старшины по щам не получить. Остаток дня Рару как и планировал продремал на крыльце, пока все вокруг как всегда бегали и копошились.