Ну и дыра

Вхету не терпелось увидеть то, что же стало с Альком, которого уже уводят. На его взгляд, василиск так очаровательно дёргается следом. Будто действительно хотел проявить заботу.     — Пойдём-ка со мной. Не могу смотреть на эти твои тряпки, — Вхету не был поклонником военной романтики и вид казённых тряпок начинал раздражать.     Белый даже удивился — шлюший барон хочет самолично подобрать ему одежду, вот это честь. А Рару не имеет права сопротивляться, поэтому послушно идёт за ним. Сейшилийцы редкая раса, Рару до этого их не встречал. Такие нежные, маленькие, красивые, внешность совсем не вязалась с таким количеством власти.     Сейшилиец ведёт Белого за собой, на несколько этажей ниже, пока они не минуют несколько коридоров и не оказываются в помещении, сплошь покрытому дверьми шкафов, вешалок с одеждой и всевозможными полками, одна стена была полностью зеркальной.     — Раздевайся, — пока что Вхету открывает несколько шкафов, вытаскивает одежду, ботинки, откладывает их в сторону. Судя по женскому белью — это было для Алька.     Белый слишком манерный, поэтому даже когда не хочет, всё равно раздевается слишком вальяжно, красуется. В любом случае было чем. Натренированное тело и идеально белую шкуру с разноцветными отливами портили только шрамы разной степени глубины и размера, да старые синяки. Рару давно не получал тяжёлых повреждений, поэтому большинство синяков были хоть и огромными, но уже какими-то желтоватыми, несерьёзными. Белый остаётся в одних чёрных боксерах, форменная одежда кидается на пол.     Только после того, как была подобрана одежда для женщины, сейшилиец удостаивает Рару вниманием. Бровь выгибается, словно василиск сделал что-то не так.     — Я сказал раздеться. Казённые портки тоже. И собери вещи, нечего раскидывать их на полу, — последняя фраза звучит пренебрежительно. Вхету привык к порядку и тут они с Михаилом были абсолютно одинаковыми. Даже во время секса одежда чаще всего откладывалась в сторону, а не швырялась куда попало.     Рару, кажется, впервые испытывает какую-то неловкость рядом с кем-то. Перед Вхету не хотелось раздеваться, хотя для белого это никогда не было проблемой. Он складывает аккуратно одежду, подняв её с пола и только потом снимает бельё.     Наблюдая за василиском, Вхету подходит ближе. Заметив пирсинг, усмехается, пальцем приподнимает мягкий член, разглядывая аксессуар.     — Ах, этот прелестный подростковый бунт, — сейшилиец умилялся, будто перед ним стоял неразумный подросток. Хотя, по факту так оно и было.     От прикосновения к члену хотелось отстраниться, но он сдерживается, вот только кожа на щеках всё равно слегка розовеет.     Ладони ненавязчиво проходятся по коже, рассматривают старые шрамы. Сейшилиец досадливо цокает языком, когда видит следы от кривых зубов ящера.     — Красивая шкурка, жаль попорченная. Зря Михаил говорил, что белые василиски ничтожны, что-то в этом есть, — рука протягивается к лицу Рару, заставляя нагнуться ниже и склонить голову. — Даже намёка на рога нет. Мне почти стыдно, — разумеется нет и в серых глазах это легко читается.     Вхету прекрасно знает особенности василисков, это сильно дестабилизирует. Молодняк всегда остро реагирует на разницу в возрасте и Вхету давит именно на это, даже про рога не забыл упомянуть. Мать подробно рассказывала про Ваас и какие там «традиции», поэтому Белый понимает, что муж этого нежного чудовища тоже василиск. Причём черно-белые самые наглые, не ущемляемые и привилегированные, что бы там не говорили про чёрных. У чёрных свободы куда меньше.     Откуда-то с полки достаётся измерительная лента, Вхету сам принимается снимать мерки. В последний раз он делал это для Михаила для того, чтобы ему сшили рабочий костюм. «Надо же, сколько лет прошло…».     — Судя по всему, у вас с Альком интересные взаимоотношения, — тёплые руки сейшилийца почти невесомо касаются кожи Рару, снимая все нужные параметры и занося их в вирт-окно тонкого браслета коммуникатора. — Ему наверняка дорогого стоит терпеть твою белую шкуру. У этих ящеров видовой расизм ещё страшнее, чем у василисков и заложен едва ли не генетически, — Вхету это совпадение действительно забавляло. Он был слишком умён и проницателен, чтобы не заметить того, что у этих двоих статус далеко не просто «начальник» и «подчинённый». Так же его забавляло и то, что каким-то магическим образом к нему притягивались ящерицы.     От, казалось бы, тёплых и нежных рук по телу разливается неприятное ощущение, как будто где-то под кожей горит. Информация про Алька была интересной, но слышать такое, конечно, неприятно. Последнее время он всё чаще слышит про ущербность своей белой шкуры, может поэтому так и стремился её подпортить. Айва обычно эту тему обходила стороной, она успела натерпеться всякого из-за своей белой кожи.     — В конце концов привыкнет, — Рару пытается хоть как-то справиться со своим неловким положением, слегка ухмыляется.     Теперь, по крайней мере, было понятно, почему Альк так сопротивляется натуре белого. Будь его кожа чуть темнее, может давно сдался бы, а тут такое дело.     Закончив, Вхету отправляет данные, идёт к шкафам, чтобы подобрать для Рару какой-то временный вариант одежды. Брюки из ткани средней плотности, тонкий свитер из мягчайшей шерсти, куртка. Даже трусы новые выдаёт. Когда ему дают одежду Рару вздыхает чуть спокойнее, всё же какая никакая защита от этого холодного взгляда.     Пока Рару одевается, достаёт новый коммуникатор, на смену тому, что пережил уже слишком много и один внешний вид которого вызывал у Вхету приступ зубной боли.     Он одевается и садится на скамейку, чтобы поправить штаны, Вхету сам вешает ему на шею длинный кожаный шнурок с абстрактной металлической подвеской. К мелочам сейшилиец всегда относился скрупулёзно. Василиск поднимает голову, когда Вхету снова подходит ближе, трогает его волосы.     — И всё-таки цвет волос бесподобный, — пальцы касаются светлых прядей, пропускают их, наблюдая за тем, как волосы поблескивают на свету. — Но подстричь тебя определённо надо, — каждое движение Вхету подтверждало то, что он знает, что именно делает и что Рару для него лишь рабочий материал. Собственно, как и все его работники.     — Как пожелаете, — появилось жгучее желание сбрить волосы под 0,5. Хотя Рару всегда откровенно любил свою шевелюру. С его внешностью у Белого не должно быть карьеры военного. Быть может, если бы его жизнь складывалась совсем по-другому, то он бы им и не был.     — Главное, работу сделайте так, как я пожелал, — короткое замечание, его голос так спокоен и нейтрален, но неизвестно, почему именно от этого голоса бегут мурашки вдоль позвоночника и чувствуется недюжая угроза. Всё всегда должно быть так, как нужно сейшилийцу.     Двери в гардеробную открываются, заходит Уил и рядом с ним Альк. Женская фигура замотана в белый махровый халат, ещё влажные волосы тяжёлой копной лежат на спине. Жёлтые глаза сразу натыкаются на Рару и Альк чувствует, что василиск едва ли не в панике. «Всё-таки прессанул его.» — Альк искренне восхищался способностью Вхету брать под контроль практически любое живое существо и то, как играючи он вселял ужас. Хотя, казалось бы, хищники здесь они с Рару. Даже издеваться над василиском по этому поводу не хотелось, потому что Альк его прекрасно понимал.     Сердце уже в ушах стучит от этого голоса и Рару становится спокойнее только после того, как Вхету переключает внимание на Алька. Дзайларианца он ставил куда выше, чем Белого — это сразу читалось и в интонации, и в разговоре, встречаться с этим инопланетчиком больше не хотелось. Хотя Рару и мог чисто физически свернуть сейшилийцу шею голыми руками, а на практике такого не вышло бы. Главной его силой был этот чёртов голос, василиску эта сила и не снилась. Только Михаил и мог тягаться со своим мужем.     — Ну, как прекрасна, — Вхету подзывает к себе движением руки, разглядывает лицо Алька, впрочем, не трогая его так же, как до этого Рару. От сейшилийца не скрылось то, как ящеры переглянулись. «Как дети малые.».     Отвести взгляд от Алька сложно, эти смуглые крепкие ноги под халатом, строгие черты лица, становится слишком жарко. Рару аккуратно поправляет ворот на горле и отводит взгляд только чтобы не возбуждаться от этого вида, уже чувствует, как жар поднимается к щекам.     — Пойдём, сниму с тебя мерки. А то негоже леди нагой перед животными ходить, — фраза звучит так игриво, будто это не он сейчас кошмарил Рару.     Они заходят за ширму, после того, как Альк снимает халат, его всё-таки крутят вокруг оси, рассматривая.     Белый наблюдает за движениями за ширмой, слегка просвечивая, она интриговала только тенями, но и этого было достаточно. Наверное, стоило предупредить о своей зацикленность на человеческих женщинах, но Рару надеялся с этим справиться сам в процессе задания. Благо Вхету на него больше не обращает никакого внимания. А Белый старается думать о Розе, ведь она все ещё где-то там, на земле, живая и совсем не похожа на Алькиану. Так почему он даже дышать нормально не может рядом с ним.     — Может, ну его, этот альянс и мужскую шкуру? Ты чертовски хорош, — Вхету не отказывает себе в удовольствии пощупать чужую грудь, цокает языком, — тяжёлая какая. Подумай, будешь как сыр в масле кататься.     — Иди ты с такими предложениями, — Алька хватает лишь на то, чтобы выдавить из себя задушенную фразу. Совершенно внезапно лицо заливает краска. Странные ощущения, тело вроде бы и твоё, а всё ещё как будто чужое.     Вхету смеётся, грозит пальцем, намекая на то, чтобы дзайларианец не забывался.     Сейшилиец уже выходит и направляется к двери, когда его окликают и из-за ширмы высовывается голова Алька.     — А нормального белья нет? Я как это надевать должен?!     — ДолжНА, — мягко поправляет его Вхету. — Уил поможет и отдаст остальные инструкции. А меня работа ждёт. Не подведите меня.     Двери за ним закрываются, в комнате повисает молчание. Негодующие жёлтые глаза переводятся на ехидно улыбающуюся морду длинноволосого.     — Только попробуй…     — Ну ты и соска, конечно.     — Иди нахуй!     — Вернёшь свой, с удовольствием подумаю об этом, — он заходит к Альку за ширму, помогает одеться и параллельно этому говорит так, чтобы оба ящера слышали:     — Корабль, на котором полетите, ждёт в ангаре, координаты скину. Мероприятие будет через три дня. На планету, где будет форум, прилетаете минимум за сутки, гостиницу там уже забронировал. Вещи вам туда же пришлю. Документы и счёт, которым будете пользоваться, также готовы.     — Алькиана, серьёзно? — Альку неудобно в этих шмотках, психует, дёргает шнурки на ботинках.     — А чем не нравится? Хорошее имя, — выходя из-за ширмы, Уил в шутливом поклоне представляет его. — Алькиана Трик.     — Шут, — выходя из-за ширмы, Альк поправляет объёмную кожаную куртку. Вхету буквально сделал всё, чтобы подчеркнуть женскую фигуру. Кожаные штаны плотно облегают накаченные ноги, простая светлая майка, но в её декольте слишком удачно смотрелась женская грудь, на которой лежала массивная цепочка. Вероятно, именно таких женщин когда-то называли амазонками.     Когда Альк всё же выходит, после театральных кривляний Рару всё же берет себя в руки, рассматривает его.     Понимая, что его проблемы только начинаются, дзайларианка предостерегающе смотрит на Рару. «Только ляпни что-нибудь.».     — Охуенно выглядишь, — хотелось бы добавить в голос пренебрежения, но там только блядское восхищение. Как школьник перед красивой училкой, ей богу.     Благо Альку сейчас не до того, чтобы обращать внимание на интонации. А вот Уил, чертила, лыбится. Хотелось бы Рару быть сейчас на его месте. Кажется у них с Альком неплохие отношения, может даже дружеские.     — Сейчас едете по этому адресу, вас там ждут, — Уил что-то набирает на коммуникаторе, — потом делайте что хотите.     Альк тяжело вздыхает, неловко откидывает волосы за спину. Не нравилось ему это всё, и тело, которое самому себе казалось хрупким, безумно раздражало. Ещё и волосы длинные добавляли градус раздражения.     — Понял…а, — выправляться сложно. И чувствует себя по-дурацки, когда говорит о себе в женском роде. Но будет верхом идиотизма, если он погорит на такой мелочи.     Уже стоя с Рару в лифте, Альк тяжело облокачивается на стену, прикрывает глаза. Сказывалась общая усталость организма. Ещё и жрать хотелось невыносимо. Желательно чего-нибудь мясного.     — Не парься из-за Вхету. Он на всех такое впечатление производит, — говорит, не открывая глаз.     Оказаться наедине в лифте для обоих оказалось небольшой отдушиной. Уже даже почти позабылись ощущения от присутствия Вхету. А волосы всё ещё хотелось, конечно сбрить, может сделает это после операции, если не отпустит.     — После изнасилования эмоции поприятнее, хе-хе, — а обстановку он всё же разгружать умеет. Белый и правда был немного приёбнутым, мало кто воспринимал насилие над собой так легко и с юмором. Он и правда сейчас согласился бы в большей степени на жёсткую еблю, чем ещё раз пересечься с Вхету. — Жрать охота. Чего-то нормального.     Сравнение кажется забавным и вполне в духе василиска. Альк усмехается с закрытыми глазами, лишь после этого смотрит на него.     — Не знаю, не удавалось проверить.     Белый прям мысли читал. Чувствуется, как в животе неприятно посасывает от голода. Ещё чуть-чуть и урчать начнёт.      — Закончим с делами и съездим, поедим где-нибудь, — мысль о скором приёме пищи заставляет двигаться активнее.     Паёк с корабля не дал ни долгого насыщения, ни удовольствия. Поэтому стоило нормально поесть, раз уж они на планете, а не в космосе. Адрес так же пришёл и на новый коммуникатор Рару. Приятная игрушка, по сравнению с казёнными. Байк сиротливо дожидается их, а рядом на полу стоит сумка со шмотками, в которых они прилетели. «Даже сдачу отдали, какая ответственность.» — ящер усмехается своим мыслям и уже заносит ногу, чтобы сесть на байк, но сделать этого не дают. Алька мягко останавливают, положив руку на плечо.     — Чего?     — Отдохни, не хорохорься, не хватало ещё в аварию попасть.     И вроде бы возмутиться хочется, мол, его тут вообще не спрашивают. Но головой-то Альк понимает, что смысл в этом действительно есть. Приходится вздохнуть и пересесть на пассажирское, закидывая сумку с вещами за спину. Альк из чистого упрямства использует исключительно специальные крепления на байке и держится за них, даже не думая прижиматься к василиску. Ещё не хватало. «Я же видел, как ты пялишься на меня.» — очередной порыв ветра и она зло трясёт головой, чтобы откинуть волосы назад. Мешаются.     Белому остаётся только грустно вздохнуть и завести байк, магнитные подушки плавно отрываются от земли. Василиск не стал особо заигрываться, водит быстро, но не слишком резко, чтобы не беспокоить лишний раз капитана на пассажирском. Поэтому доезжают без происшествий.     Как оказалось, их пунктом назначения был… салон красоты. — Блять, да серьёзно, что ли? — тянет женщина до того, как спуститься с байка. Кто бы сомневался, что Уил не сделает всё на совесть. Была малодушная мысль предложить съебаться по тихой грусти, но их уже встречают.     — Ах, здравствуйте, у нас уже всё готово! Ваши мастера ждут Вас, — парочку чуть ли не под руки ведут в салон и разводят по разным залам. Альк успевает только бросить взгляд на Рару и во взгляде жёлтых глаз читалась откровенная паника.     Рару пункт назначения не пугает, напротив. Его даже не спрашивают как стричь, видимо указания дали. Делов там было немного, всего-то подравнять, да и ради приличия ещё уложили. Когда мастер уже складывала инструменты и собиралась выпроваживать василиска в коридор, он решил задержаться:     — Мастер по эпиляции есть? Тогда на всё тело, — обворожительная улыбка и ему конечно же не отказывают.     Но даже с эпиляцией все его процедуры не занимают столько времени, сколько у Алькианы. Рару даже успевает задремать на неудобном диване. Ощущения от своего гладкого тела были потрясающие, Белый уже успел позабыть, каково это. Длинные волосы в паху и подмышками страшно чесались, а их даже сбрить нельзя было без риска перепахать тупыми станками себе всю кожу.     Разумеется Альк бывал в салонах, у него даже есть постоянный мастер, к которому он ездит стричься. Но мысль о том, сколько времени женщины тратят в салонах красоты и какие они там делают процедуры — вызывала нервную дрожь.     — Не переживайте, я специализируюсь на человекоподобных клиентках, — принимается щебетать мастер, как только Алька усаживают в кресло маникюрщицы. Руки и ноги тут же оказываются в цепкой хватке. — Ах, какая у Вас прекрасная ногтевая пластина!     А следом час непрекращающегося стрекотания. Лишь в перерывах между вдохами мастеров Альку удаётся отвоевать право простого маникюра и оставить ногти как есть, никак не красить их. А следом ещё одно кресло, слезящиеся глаза от яркой лампы, ещё какая-то мастерица дёргает брови, накладывает какие-то маски, возмущаться не дают, улавливает слова о какой-то там завивке ресниц — отбиться удаётся с большим трудом. Ещё больших усилий стоит отбиться от следующего мастера, которая всё пыталась усадить в кресло и стянуть с Алька штаны, предлагая сделать эпиляцию: «Чтобы порадовать своего мужчину, он-то вон видный какой!».     Это был первый раз, когда Альку захотелось разрыдаться и позорно бежать. Выдыхает женщина, лишь когда оказывается в кресле парикмахера.     — Пожелания есть какие-то? — липкая лента оказывается на шее.     — Коротко.     Недоумённый взгляд и приходится поправиться.     — Покороче и красиво, — и улыбку обязательно добавить. Женщины обычно как-то пообщительнее и доброжелательнее. Нужно соответствовать.     В коридор салона она едва ли не выпадает, устало переводя дух.     — Как же сложно быть женщиной, — искренний выдох, поправляет волосы. С таким вариантом стрижки было определённо проще. Кажется, даже вес волос значительно убавился. Вместо длинной копны чёрные волосы были подстрижены и уложены в графичное каре: коротко на затылке и удлинялось ближе к лицу. Открытая линия шеи делала дзайларианку на порядок аппетитнее. Взгляд натыкается на собственное отражение в зеркале. «Да уж, правильно Уил сказал, соска.» — как ни прискорбно было признавать — женщина из Алька получилась действительно красивая. Пожалуй, сам бы он обратил на такую внимание. Взгляд перемещается на отражение дремавшего василиска. Женские губы изгибаются в усмешке.     — Надо же, — она оборачивается, — это первый раз, когда вижу тебя в приличном виде и с не побитой мордой, — жёлтые глаза пробегают по Рару, оценивая изменения. — Теперь я понимаю, что слухи, которые о тебе ходили, вполне оправданы, — и ведь действительно хорош, чертила. Особенно когда не открывает рот.     Рару слышит, как капитан выходит к нему и просыпается, но глаза так и не открывает:     — Это какие такие слухи? — о Рару много слухов ходит, поэтому лучше переспросить. Чаще всего это про то, что он кобель и скотина. Хорошие тоже, конечно, были, но гораздо меньше и не такие интересные.     На вопрос о слухах она многозначительно молчит. Без труда можно было догадаться, слухи ходили самые разные, но чаще всего относительно неуёмного либидо Белого, а также того, как легко ему даются победы относительно обольщения. Не по плану пошло всё только с полковником, который уж больно долго артачится.     Белый потягивается лениво и только после этого открывает глаза, чтобы увидеть, что такого можно было делать столько часов.     — Ну и зачем это всё, ты и так была прекрас… — Рару не заканчивает, потому что какая-то стрижка и небольшие махинации с бровями и ресницами сделали что-то невероятное.     Не всем женщинам шли короткие волосы и Алькиана оказалась одной из тех, кому они не просто шли, а другую стрижку и представить сложно.     Откровенно говоря, Алькиана не слишком понимала того, можно ли считать результат всех этих мук удовлетворяющим. Ровно до того момента, как не видит в чёрных глазах странную смесь из удивления и… восхищения? Она даже оборачивается к зеркальной поверхности, чтобы ещё раз посмотреть, всё ли нормально или что-то не так.     Рару даже подзависает немного, не знает, что сказать, да и лучше бы и дальше молчал:     — А можешь мне прям здесь на лицо присесть?     Образ прекрасного кавалера рушится в мгновение ока. Что-что, а Рару умел одной фразой всё испортить. Бить по лицу его сейчас нельзя было, все же его только за это лицо на задание и взяли, зато все остальные части тела вполне были в распоряжении Алькианы.     Комментарий Рару всё ставит на свои места. Она поворачивается, выгибает бровь.     — Порой я не понимаю шутишь ты или… — от взгляда чёрных глаз аж в жар бросает. И ведь не шутит. Аля не понимает, что именно вызвало у неё такую реакцию. Очевидно, не похабная фраза, потому что конкретно от Белого подобное слышалось неоднократно. А может ещё и факт того, что собственное тело воспринималось крайне странно. Теперь от него отбиваться ещё и в женском теле? Это как раз могло стать проблемой, как минимум потому, что она ещё не слишком комфортно ощущает себя в новом облике. К этому стоит добавить ещё то, что живой массы стало меньше, а также невозможность перекинуться в свою полную форму. «Какой же ты придурок.».     Рару был серьёзен как никогда. Ему вообще сложно было представить что-то прекраснее человеческих женщин, ещё и в подобной форме.     — Если думаешь, что я не смогу тебя отпиздить — глубоко ошибаешься. Поехали уже.     — Бей сколько влезет, я постараюсь не кончить, — иногда Белый невыносим, но даже подобные грязные фразы звучат особенно притягательно.     Она разворачивается на пятках, двигаясь прочь. Нужно было где-то поесть, чтобы как минимум сбросить хотя бы часть напряжения. Садясь на байк, дзайларианка открывает в коммуникаторе карту, чтобы найти что-то подходящее: «Желательно, где много мяса…» — в животе всё-таки жалобно урчит. Координаты скидываются василиску как рулевому. Место вроде бы не пафосное, откуда их могут погнать ссаными тряпками за неподходящий внешний вид, но и не забегаловка, где рискуешь сдохнуть прямо во время трапезы.     Очередной светофор. Отпуская ручки, Алькиана чуть откидывается, рассматривая поток каров впереди. Рядом раздаётся свист, который отвлекает внимание. Повернув голову, она вопросительно выгибает бровь. Рядом остановился аэрокар одной из новеньких моделей. Мощный, пижонский, из которого высовываются два инопланетчика под стать тачке.     — Лапуля, поехали покатаемся?     — Сдался тебе доходяга, — в достаточно объёмной кожаной куртке и водолазке с воротом Рару не смотрится слишком уж опасно.     Раздражение глухо рокочет в груди. До недавнего времени даже не задумывалась о том, что порой приходится терпеть женщинам от подобных индивидов. Пока подобные мысли крутятся в женской голове — похабных комментариев становится всё больше. Белый уже поднимает чёрное стекло шлема, скалится, но Алькиана его опережает и решает вопрос сама. Будто что-то щёлкает. Аля ухмыляется, томно прижимается к спине василиска, ещё и обхватывает его рукой поперёк туловища.     — Не вывезете меня. Так что, идите нахер, парни, — ещё и с каким-то особым удовольствием показывает средний палец. А что, маникюр свежий, пусть оценят.     Рару смеётся, чёрные глаза ловят взгляд одного из инопланетчиков.     — Пиздуйте, пока моего хуйца не заглотнули, — оскал ряда острых зубов выглядит убеждающе, поэтому парни дают по газам, как только загорается зелёный. Какое никакое, а чувство внутреннего удовлетворения получено. Идеально было бы, конечно, вскрыть полудуркам глотки, но, увы, не в этот раз.     Рару провожает их взглядом и опускает стекло. Член больно упирается в грубую ткань штанов и всё, что сейчас может крутиться в голове, как он останавливается в ближайшей подворотне и зажимает своего капитана у стенки. Немного успокоиться удается только когда они доезжают. Рару подаёт руку, чтобы помочь ей слезть с байка, хотя Алькиане это точно не требовалось. Галантность Белого сбивает с толку, и она как-то рефлекторно хватается за предложенную конечность.     — Всего пара часов в этом теле, а уже такие страшные женские штуки вытворяешь. Мои аплодисменты, капитан, — Рару говорит чуть тише обычного. Голос низкий, утробный, будто мурлыкает с ней. Василиск делал это отчасти не специально. Просто тело само реагирует на объект обожания.     — Не привыкай, главное, — фраза звучит даже не зло, а скорее обескуражено. Белый слишком легко лавировал между своими настроениями и поведением. «Можешь даже не мурчать.» — дзайларианка очень чутко улавливает подобную интонацию, из-за чего в животе сладко сжимается. Их виды не так уж сильно различались. Ящеры делали так же, когда перед ними был привлекательный объект или кто-то близкий. Нередко подобное относилось и к совсем мелким детёнышам. «Ни за что не поверю, что ты делаешь это неосознанно.» — куда проще было думать, что это Белый негодяй просто пытается сделать всё, чтобы затащить объект своей охоты в койку.     Они заходят внутрь и им достаётся стол возле окна. Так Рару было поспокойнее, когда можно следить за тем, что происходит на улице. Василиск, недолго думая, заказывает себе что-то из мяса теплокровных, полусырое.     И всё-таки надо было ехать в какую-нибудь забегаловку. Настроение женщины начало портиться на этапе заказа. Когда человеческая женщина заказывает двойную порцию керо-стейков, да ещё и с кровью — на неё уже начинают косо смотреть.     — Знаешь, даже завидую тебе немного, всегда было интересно, каково это заниматься сексом с вагиной. Члены василисков не особо чувствительные, хоть наступай, — Рару явно знал о чём пиздит, чего только он уже не пробовал. Разве что слишком далеко ещё не заходил, в силу возраста, в нём пока ещё было сильно чувство самосохранения.     — В настоящий момент меня мало интересует секс с вагиной, — Алькиана сидит нахохлившись, рассматривая улицу. Но в голове крутится мысль о том, что им уже приходится тесно работать вместе, а это значит, что постоянно колоться тоже нельзя. Неправильно это. — У дзайларианцев член средней чувствительности. Но самки иногда настолько бешеные, что это и во вред, — это к слову могло быть действительно проблемой. Полковник переживала, как бы эта смена пола не повлияла на темперамент и не попортит ли это всё дело. Даже природа, понимая, насколько отвратительным может быть нрав у самок ящеров, сделала так, чтобы у самцов был, по крайней мере, один вариант, как усмирить бушующую даму хотя бы вовремя секса. «Радует, что Рару не в курсе, иначе точно что-нибудь придумал бы.» — рука сама собой проводит по шее, едва не касаясь загривка. Чувствительная зона дзайларианцев могла практически обезоруживать самок, делая их крайне податливыми.     Еду принесли и Белый на удивление оказался педантичен. Умело обращался с приборами, использовал правильные. Даже тканевую салфетку разворачивает так пафосно, что и представить его сложно измазанным в крови и грязи. На вопросительный взгляд только смеётся:     — Не смотри на меня так, у меня мать генерал, разве могу я не быть пижоном, — скалит свои белые зубы в улыбке и начинает неторопливо есть, — нужная тебе вилка слева от той, что поменьше.     Он заметил, что Альк немного растерян. Всё же выбирая кафе попроще, они наткнулись на то, что чтит традиции и этикет местной страны. Что-то подсказывало, что придётся провести лекцию перед званным ужином. Взгляд Али пробегается по приборам и мысль есть руками кажется весьма заманчивой.     — Разумные расы слишком любят всё усложнять, — ворчит Алькиана, но совету следует, подхватывая ещё и нож, который внешне подходил лучше всего для разделки мяса. Она не была совсем уж дикаркой и навыки минимального столового этикета имелись. Без фанатизма, хотя бы потому, что вся природа ящера противилась подобному. Нет ничего лучше, чем сходить на охоту и сожрать какую-нибудь бедную тварюшку пока она ещё дёргается в предсмертной агонии. От этих мыслей даже есть захотелось сильнее. От стейка отрезается приличный кусок, сворачивается и отправляется в рот, практически не жуя. Алькиана ловит проходящую мимо официантку и просит повторить весь их заказ, только подготовив его на вынос. На вопросительный взгляд Рару пожимает плечами.     — Лететь восемнадцать часов, жрать захочется. А задерживаться на этой планете резона нет. Прилетим пораньше, — заморачиваться с гостиницей здесь или спать на корабле желания не было особого.     В процессе трапезы она вновь поднимает взгляд на василиска и не удерживается от усмешки.     — Теперь, воочию увидев то, какой ты пижон, валять тебя в грязи полигонов будет особенно приятно.     Пальцы ловят бокал с напитком. В движениях женщины ещё чувствовалась некоторая топорность и угловатость — сложно было перестроиться. А ещё, Алькиана поняла, что её крайне бесит то, как виляет задница при ходьбе. И как бы не старалась сдерживать это — бёдра всё равно ходуном ходили. Алькиана напряжена. Вроде уже и пообвыкла к новому положению, но нервозность остаётся. И был ли дополнением к этому сам Белый — непонятно.     Рару делает вид, что не замечает этой топорности. Она ему кажется крайне милой. Белый только невозмутимо касается руки, которая держит бокал, чтобы Альк её расслабил и убрал лишние пальцы. И так же продолжает есть.     — Морда у тебя уж больно довольная, — фраза звучит ворчливо, но руку расслабляет и немного шевелит пальцами, запоминая жест. Придётся постараться, чтобы на приёме выглядеть убедительно и не выделяться слишком сильно.     — Хехе, садюга, блять, — Рару специально театрально промакивает губы белой салфеткой, — пошли отсюда. Официанты тут беспардонные. Обещаю сводить тебя в место получше.     Белый звучит особенно смешно, потому что гол как сокол, за всё платит Альк, да права выбора у Рару никакого.     — На свидание с тобой не пойду, — и вздыхает так, будто уже смирилась со своей судьбой быть вечно доёбываемой этим василиском. Ей была странной сама мысль о том, что Рару размышляет о том, что они могут куда-то потом ещё пойти.     Забранная еда загружается в сумку к вещам и можно со спокойной душой двинуть к нужному им кораблю. Оставлять Сциллу здесь не хотелось, но выбора нет. В определённых кругах корабль полковника Да`Ртау был известен, а потому глупо спалиться не было желания.     Выделенный Вхету корабль вполне соответствовал ожиданиям. Прогулочный шаттл, не приспособленный для дальних перелетов и рассчитанный на команду не более пяти человек, но и одному его вполне комфортно можно было пилотировать и обслуживать. Небольшая, изящная «рыбка». Насколько она знала — подобные модели были весьма популярны среди женщин, а потому выбор был довольно очевиден.     Задерживаться на этой планете они больше не стали и едут сразу на космодром. В ангаре было куча персонала, Рару пропадает на пару минут то ли покурить, то ли в туалет, чёрт его разберёт, Альк не успел даже возразить, как Белый вернулся. И хитро лыбится, скотина, будто пакость какую удумал.     Пока Алькиана получает документы и оформляет вылет, Рару куда-то пропадает. Уже появляется ебучая мысль, что василиск таким нехитрым способом решил сбежать просто. Ещё и курьер какой-то пытается всучить посылку. Всё бесит, хочется орать и рычать, но Рару вовремя возвращается. Будто чувствует настроение полковника. Василиску отвешивается тычок в рёбра. Не сильный, и не слишком удачный из-за разницы в росте. Алькиана была несомненно очень рослой женщиной по меркам людей. Но относительно Белого всё равно мелковата.     Лишь когда пройден первый гиперскачок и взят курс на нужную планету, Алькиана решает открыть посылку. Уходит в зону отдыха, ставит коробку на диван… и смачно ругается, когда видит её содержимое. В руках оказывается пара туфель на каблуке шпильке. Так же прилагалась и записка от Уила, в которой он крайне надеялся, что обойдётся без переломов.     — Блять, как тяжело быть женщиной, — предметы гардероба вертятся в руках и она с ужасом думает о том, как можно на этом ходить. Но что-то подсказывало, что пойти в удобных ботинках на приём не удастся.     Пара минут возни и вот «лодочки» плотно облегают женские ступни, которые теперь смотрятся в разы привлекательнее. Первая попытка встать успехом не увенчалась и, взмахнув руками, Алькиана шлёпается обратно в кресло. Ругаясь сквозь зубы, предпринимает вторую попытку, удаётся уловить смену центра тяжести и даже сделать пару шагов. Но привычка ходить «по-мужски» играет злую шутку, заставляя вернуться на стул и схватиться за голову. «Блять, да за что мне это всё…».     И кто бы мог подумать, что именно в этот момент Рару заявится как чёрт из табакерки, да ещё и с бутылкой алкоголя. До самого взлёта он вёл себя довольно тихо, только выполнял указания. «Пакость» раскрывается только когда они проходят первый гиперскачок и делать больше нечего, кроме как идти спать или есть. Будто из воздуха выуживает из куртки бутылку с ярко оранжевой густой жижей.     — Мне тут зайчик передал одно лекарство от скуки, — и чёрт его разберёт, откуда этот придурошный достал алкоголь в ангарах Вхету. Сейшилиец страшно следил за сухим законом на своих базах и заданиях.     Рару даже не обращает внимания на охуевающий взгляд капитана. Достаёт два бокала, себе наливает чуть поменьше, Алькиане побольше, себе разбавляет.     — Я бы на твоём месте хотел бы упиться в салат. Тебе нужно хоть немного расслабиться, — бокал передают в женскую ручку и Рару сам чокается с ним своим бокалом.     Рару не станет скрывать, что надеется, что от пьяного капитана ему что-то перепадёт. Но даже если и нет, с алкоголем всяко всё веселее.     — Когда успел… — на лице Алькианы крупным шрифтом написано ахуевание. И ведь не понимает, то ли пиздюлей вставить, то ли восхититься предприимчивостью Рару.     Дзайларианка с сомнением смотрит на стакан в своей руке, но всё-таки вздыхает, опрокидывая алкоголь одним глотком. Морщится, выдыхает в кулак.     — Ты где это раздобыл? — напиток был ядреным. И то ли пока что регенерация до конца не восстановилась, то ли он был рассчитан и на подобные расы. Возможно, выпить было действительно неплохой идеей. Пустой бокал ставится на стол, а она вытягивает ноги, демонстрируя обувь.     — Без бутылки точно не разобраться. У меня и так при ходьбе задница ходуном ходит, а вот в этом вообще не представляю, как передвигаться, — была дурная мысль попытаться трансформироваться и на приём пойти с лапами ящера. Но Алькиана прекрасно понимает, что в этом случае наверняка возникнут проблемы. К тому же, люди всегда кажутся менее подозрительными, потому что их обычно недооценивают.     Рару именно потому и притаскивает алкоголь. Чувствует, как Алькиане тяжело и морально и физически, если она не расслабится, то что-нибудь пойдёт не так. В своей коробке ничего нового для себя он не находит. Вполне себе классический костюм, шикарные запонки, вышитый галстук. Поэтому не особо рассматривая содержимое идёт к Алькиане. Не долго думая решает помочь. После опустошенного стакана ей наливают ещё один, на ещё один вопросительный взгляд только мягко вынуждает выпить ещё.     — Ну-ну, меньше вопросов. Пусть мои источники останутся загадкой, — Рару подмигивает и ставит бутылку на стол рядом со своим стаканом.     Непонятно, что напрягает больше — в целом вся ситуация или поведение Рару. Пока что она не понимает, как на это реагировать, а потому стакан подносится к губам вслед за направляющей рукой василиска и жёлтые глаза смотрят в упор.     Белый подходит к Алькиане, берёт её за руку и заставляет встать, подхватывает за талию, прижимая к себе. Рару кажется ещё больше и выше, после смены тела на женское. А ещё при близком расположении Белый практически ничем не пахнет. Он не может заниматься химией или носить любимое оружие, поэтому у него не осталось никакого запаха. В большей степени из-за его стерильности. Ну и потому, что за эти сутки не получал никаких ран и не кровоточил.     — А теперь глубоко вдохни и выдохни, — Алькиана практически висит в руках Рару, он говорит всё тем же негромким низком голосом, практически у её уха, — представь, что идёшь по узкой дощечке, наступай на пятку и позволь бёдрам качаться, так и должно быть.     Рару делает полшага от Алькианы, но не отпускает её руки. Слегка тянет за руки, вынуждая сделать пару шагов. Он явно сам если не умеет ходить на каблуках, то понимает, как это должно быть. Зачем, тот ещё вопрос, особенно с учётом особенностей строения его лап. Но зная Рару — всё ради его извращённых сексуальных желаний.     И все эти прикосновения, слишком удачно он поддерживает её тело. Дзайларианка раздражённо цыкает, когда вдоль позвоночника бегут мурашки от урчащего голоса. Это было демонстрацией хорошего отношения и инстинктивно его пока что даже пиздить не хочется.     Нужно лишь понять, как передвигаться на этих ходулях, а для этого приходится покорно делать всё, что скажет василиск.     — У меня слишком много вопросов к тому, откуда ты всё это знаешь, — взгляд недоверчивый, но стоит отвлечься — спотыкается, рискуя грохнуться на пол. Белый опять оказывается рядом слишком вовремя. Алькиана хватается за его плечи. Приходится прижаться к нему, чтобы подтянуться и не сползти совсем.     — Ну, у меня жизнь насыщенная, — точнее было сказать «шило в жопе». Последнее время жить стало чуть скучнее, потому что день похож один на другой, за исключением последних нескольких.     — Милая, смотри на меня, не под ноги. Леди держат голову ровно и не смотрят на шваль под своими ногами. Хе-хе, — в чёрных глазах читается что-то странно-непривычное. Рару самому было не по себе, но сделать с собой он ничего не мог. — Во-от, молодец, не торопись.     Алькиана всё же спотыкается, но Рару её спокойно ловит, снова ставит на ноги. Делает это так аккуратно, нежно даже. С трудом верится, что этот уёбок с лёгкостью кого-то насилует или избивает.     — Ничего, получится. Давай, отключи голову, думаешь слишком много. Женщины особенно притягательны, когда их голова пуста, вспомни, почему шлюхи так хороши.     Любимицы Алька и правда были туповаты и покладисты, оттого такие милые. Алкоголь всё же даёт в голову и позволяет Алькиане забыться, просто смотреть на Рару и идти. У неё всё же получается, пока не очень хорошо, но она не падала, что Белого и радует и огорчает, ведь так приятно её ловить и прижимать к себе.     — Хороший алкоголь, ядрёный, — звучит скорее как мысли вслух, потому что она сама отпускает руки василиска, отстраняясь. Внимание к своей персоне и какое-то почти нежное отношение вызывало раздражение, просто по причине того, что она не привыкла к подобному. Кто будет по доброму относиться к ящеру, да ещё и по своей воле?     Пара глубоких вдохов, она не торопясь проходится по помещению. Приходится мысленно простраивать прямую линию, чтобы ставить ноги правильно. А под ноги всё равно смотрит. Как минимум для того, чтобы не запутаться в них. Пару раз чуть не подворачивает ногу, но вовремя выправляется.     — Пиздец, — наконец выдыхает, решив сделать перерыв. С непривычки ноги быстро затекли. К тому же, как ни странно, Алькиана чувствует, что координация начинает подводить после появившегося ощущения приятной расслабленности в теле. Возможно, вариант с алкоголем действительно был не такой уж и плохой идеей. Допивает остатки алкоголя в своём стакане.     — Сестра в такой хуйне ходила классно. Один раз даже через полигон в них драпала, когда мы от коменды общежития убегали. Я на четырёх лапах угнаться не мог… не могла.     В целом было удивительно, что суровая дзайларианка заговорила о семье, особенно учитывая, что абсолютно все, что касается личной жизни полковника Да`Ртау оставалось загадкой едва ли не для всех. То ли алкоголь сыграл свою роль, то ли общее состояние дезориентации.     Когда Алькиана присаживается отдохнуть Рару берёт свой бокал и садится напротив, бокал девушки же постоянно пополняется. Белый отпивает немного, морщится. Даже разбавленная та еще ядрёная дрянь. Был бы выбор — не стал бы этот керосин пить. Дзайларианцев даже жалко стало, на них мало какой алкоголь действует в принципе, поэтому приходится пить такое. Рару внимательно её слушает, закуривает. Алькиана всё же начала ему открываться потихоньку, это радовало.     — Женщины потрясающий народ. Шпильки это, конечно, страшно красиво, но больше походит на орудие пыток, — Рару ухмыляется, делает глоток и почти сразу следующую затяжку, чтобы перебить один отвратительный вкус другим.     — Про пытки, это ты заметил очень точно, — Алькиана думает, что на этой хуйне в идеале смочь и бегать, а то и вовсе драться при необходимости. Но это уже было что-то из разряда фантастики. «Босиком буду. Ебала я это всё.» — а сама себя мысленно по голове гладит. Удаётся даже в мыслях контролировать себя и то, какого она теперь пола.     Когда бокал в очередной раз наполняется василиску отправляется усмешка. Неужели напоить решил, раз так чутко следит за наполненностью бокала? Это было весьма забавно, учитывая, что себе василиск порядком меньше наливал, явно не собираясь быстро надраться.     Откинувшись на стуле, Алькиана недовольно ведёт плечами, поправляет бретели нижнего белья. Недолго думая — запускает руки под майку, пытаясь нащупать застёжку. «Кажется, спереди было.» — видимо, Вхету сжалился, когда подбирал бельё. В противном случае, ей пришлось бы возиться очень долго, пытаясь добраться до хитровыебанной застёжки на спине. С тихим щелчком бюстгальтер расстёгивается, Алькиана даже выдыхает облегчённо. С трусами она даже смирилась, но вот этот предмет гардероба бесил неимоверно.     — Бедные женщины… — бельё достаётся из-под майки и швыряется куда-то на диван. Туфли стряхиваются с ног и она блаженно вытягивает ноги.     Когда капитан занимается тем, что снимает с себя бельё, Белому приходится увести взгляд, потому что соображать становится крайне сложно. Особенно когда соски так возбуждающе выпирают сквозь тонкую ткань майки. Вряд ли Аля сейчас думает о том, что единственное желание большого и сильного василиска в данный момент — трахнуть её. Будь перед ним не капитан, а девушка попроще, сдерживаться бы не стал.     От женщины не скрывается реакция василиска. Сначала Алькиана даже не понимает, в чём именно дело, и только потом «догоняет». Усмешка искажает губы. «Ого, это что это за реакция такая?» — чувство смущения или стыда очевидно не были пороками Белого. Тогда в чём дело? Появляется какое-то ебучее желание побесить его сильнее, а может даже поиздеваться. Возможно, за годы службы она действительно успела стать садюгой? После этой мысли взгляд жёлтых глаз становится ещё более пристальным, вызывающим. Дзайларианка ловит себя на мысли, что теперь вряд ли будет довольствоваться спокойной работой на задании и доебаться до Рару теперь уже было делом принципа. Не всё же ему развлекаться.     — Хочешь я тебе ноги помассирую? — Рару не привык слышать отказы, поэтому даже не дожидается разрешения.     Василиск зажимает сигарету между зубами и садится на пол перед Алькианой. Этот белый чёрт явно что-то смыслит в человеческих телах, потому что с первых секунд находит нужные точки на стопе, расслабляя мышцы и не вызывая лишней щекотки. Будучи в целом в довольно расслабленном состоянии, Алькиана даже не особо сопротивляется, когда конечность оказывается в руках василиска. Отказать этим рукам было невозможно. Рару поднимает на неё слегка мутный чёрный взгляд, Белый понимал, что делает себе же хуже, но остановиться не мог:     — Капитан, расслабься, а то от массажа мало толку будет, — даже с голосом своим сделать ничего не может, так и мурлычет, будто охрип, — ночью каюту свою закрой лучше, — Рару говорит как бы между делом, но он максимально серьёзен. Алкоголь не способствует хорошей силе воли, так пусть лучше будет поменьше соблазнов.     — А не то что? Сунешься ночью в логово ящера? — жёлтые глаза смотрят с прищуром из-под чёрных ресниц. Теперь уже ей было интересно, как далеко зайдёт этот василиск. — Что, рядовой, думаешь, тебе это под силу?     — Сунусь, — Рару говорит об этом слишком уж просто, будто не впервой, — к тому же трансформироваться то тебе нельзя, — всё слышал и хорошо всё запомнил, ещё бы, такую деталь он не мог упустить.     — Тц, — надо же, запомнил. Но она тут же вскидывает голову, смотрит на василиска сверху вниз.     Сложно спорить с тем, что у Алькианы нет шансов противостоять огромному, по сравнению с ней, инопланетчику. Рару в хорошей форме, тяжёлый и с хорошей реакцией. А учитывая его навыки есть вероятность, что девушке сопротивляться и не захочется.     — Рару, — она не часто обращалась к василиску по имени. И сейчас, от практически разомлевшей женщины имя василиска звучит даже урчаще, едва ли не повторяя его интонацию. — Откуда такие глубокие познания в человеческой анатоми….? Ох, блять… — человеческие стопы были не в пример чувствительнее, чем у ящера, а потому дзайларианка не сдерживает выдоха-стона, когда Белый надавливает на какое-то особенно болезненное место, разминая. Бывая в борделях, девочки часто способствовали расслаблению большого полковника в том числе и с помощью массажа. Сейчас же это было почему-то особенно приятно. Она даже глаза прикрывает от этого ощущения. Но если задуматься, будь на месте Белого кто-то другой — его бы уже взашей погнали, ещё и пиздюлей навешали. Было ли дело в самом Рару или она уже просто смирилась с тем, что проще чуть ослабить контроль, чем яростно отбиваться. Однако, подобное попустительство могло плохо кончиться. Так считала, как минимум, рациональная часть Алькианы, та, благодаря которой она и дослужилась до своего звания.     Рару улыбается. Стон был чуть ли не высшей похвалой его умениям. Василиск даже глаза не поднимает, увлечённо занимаясь стопами. А раз уж у них вечер откровений, можно было и своим прошлым поделиться:     — Я несколько лет на Земле жил, — не самая приятная планета для жизни — грязная, перенаселённая, несмотря на то, что часть населения эмигрировала в ближайшую систему. Просто так на Землю не прилетают, поэтому Рару продолжает, отвечая на вопросительный взгляд. — Моя первая любовь. Знатно крышу снесло тогда. С тех пор есть у меня некоторая слабость к людям.     Рару очень уж мутно говорит о «слабости». Не просто слабость, блядская мания. В подробности особо не углубляется, это было не так уж и интересно, достаточно классическая история подростковой любви. Больше на Землю он не летал, хотя Роза всё ещё жива и находится там. Только следит за ней, насколько это возможно, находясь в десятке гиперпрыжков.     А вот это было действительно интересно. Брови вопросительно выгибаются, а уголок губ дёргается в неопределённом движении. На Земле жил, значит. На какой из? Люди наплодили их столько же, насколько была широка их популяция. А тут не просто мимо пролетал, но ещё и жил.     — Любовь. Разумные расы придумали это слово, но смысл вкладывают абсолютно ебучий, — во фразе нет презрения или даже намёка на пренебрежение. Скорее простая констатация факта, который Алькиана считала истинным. У её вида к этому было иное, особое отношение и можно даже сказать, что весьма трогательное. Особенно в сравнении с общей кровожадностью вида. Дзайларианцы в идеальных условиях были практически неуязвимыми тварями, но свои слабости всё равно имели.     Рука ставится на подлокотник и подпирает голову. Видеть василиска у своих ног было довольно интересно. Вспоминается то, что он учудил в прошлый раз в учебке, когда встал на колени перед полковником. Стоит только вспомнить и внизу живота приятно тянет, рискуя перерасти в куда более ощутимое возбуждение. «Хуёво. Женское тело не так хорошо контролируется, ещё и алкоголь даёт о себе знать.» — думать о чём-то отвлечённом сложно, потому что Рару крайне старательно наминает уже вторую стопу. Свободная нога лежит на бедре Рару. Появившаяся мысль заставляет усмехнуться. «Доебаться или нет?» — одного только взгляда в чёрные глаза хватает, чтобы понять, что определённо да. На базе полковник куда более сдержанный, хотя бы минимально, но следует протоколам и кодексу, мать её, этики, потому что положение обязывает. Вседозволенность Рару, кажется, была заразной.     Откинувшись на спинку, Алькиана прикрывает глаза, а стопа плавно скользит по бедру мужчины, легко надавливая на пах. При должном воображении можно даже подумать, что это было случайно.     Пальчики ног касаются ребристого ствола. Не было смысла притворяться, что это мгновенная реакция, стоит у него давно и каменно, почти что больно. Рару даже удивляется, до этого капитан держала его на расстоянии вытянутой руки, а тут сама пошла навстречу. Белый опрокидывает в себя бокал. Ничего не говорит, по глазам всё прочитать можно, мол: «давай, ещё одно правильное движение и я покажу тебе всё, что умею». Крепкие руки переходят на икры, мнут их аккуратно, плавно увеличивая нажатие, разогревая забитые мышцы.     Алькиана играет с огнём. Понимает, что нихуя Рару не сделает, хотя сила воли у него не железная. Она позволяет столько, что едва соблюдается грань. Белый чувствует эту власть и она особенно нравится ему. Чем дольше длятся подобные игры, тем ярче их финал. Каждый раз казалось что вот-вот, но Алькиана снова уходила в блок.     Жёлтые глаза внимательно следят за лицом Рару, за тем, как меняется выражение глаз и мимика. Это было занятно.     — Так что, думаешь, не справлюсь с тобой? — нога чуть сильнее надавливает на член Белого, так явственно ощущает грубые рёбра. Пальчики на ногах едва шевелятся, двигаясь по рёбрам, чуть выше к чувствительному кончику. Уже непонятно, что скрывается за этим движением — угроза или флирт. В любом случае этот придурок всё перевернёт в свою сторону.     — Не захочешь, — Рару ухмыляется, самоуверенности ему не занимать. Не может сдержать вздоха, когда нога сильнее давит на член, ему явно подобное нравилось.     Сейчас она размышляла над тем, насколько в действительности сможет противостоять Рару в физическом плане. Это могло бы быть как раз проверкой боевой готовности нового тела. Обычно, полковник давил противника своей массой, уничтожал мощью туши ящера и возможностью тела хищника. Как выкручиваться в этот раз — неизвестно. Главным преимуществом женского тела будет ловкость, но переключиться на это в режиме боевой ситуации будет сложновато. Нужна предварительная тренировка. Допивая свой напиток, она сама наполняет бокалы, ставит перед Рару. Теперь в нём алкоголя было больше, нежели он сам себе наливал. Алькиану явно не устраивало то, что только её пытаются споить.     — А то пьёшь как пустынник. Эти белые мудни тоже еле лакают, — губа приподнимается в презрительной гримасе. Пустынников дзайларианка не переваривала действительно на каком-то генетическом уровне. Борьба за территории и добычу, регулярные попытки сожрать тех неосторожных, кто вдруг оказался на границе.     Когда Рару заканчивает, Алькиана высвобождает ноги, закидывая их на стол. Помацал крепкие женские икры и хватит с него. «Итак, со стояком останешься.» — ухмылка получается совсем уже хмельной, а она делает новый глоток. Дзайларианка была крепким орешком. Если уж и позволяла себе расслабиться и опустить поводок — то быстро натягивала его обратно. Ей не нужны были сложности, которые мог принести Рару. Но блять, каков же был соблазн наконец-то довести его до белого каления. Мстительно, чтобы не только до неё доёбы были. Мысль казалась заманчивой. Тем более, что можно всё свалить на алкоголь.     В голове лёгкий туман и кажется, что ещё немного и язык будет заплетаться, а тело не слушаться. Возможно, надраться было не такой уж и плохой идеей. Может, хоть спать будет без обычных кошмаров.     Аттракцион щедрости всё же заканчивается и Алькиана убирает ноги. Рару встаёт, чтобы сесть на диван рядом с креслом, но его останавливает одна кривая фраза. Белый редко бывает серьёзен в присутствии капитана, а тут он резко уходит в раздражение. Делает шаг в её сторону, нависает сверху, упираясь одной рукой в подлокотник, вторая оказывается на нежной женской шее, ощутимо сдавливает.     — Ёбу дал…? — она толком дёрнуться не успевает, потому что застали врасплох. Рука рефлекторно хватается за конечность Белого, чтобы уменьшить давление, а вдох получается задушенным.     — Вот оно в чём дело. Будь у меня шкура потемнее, давно ноги раздвинула бы? — голос низкий, рычащий. Само собой Рару бесится. Так совпало, что у огромного количества рас бракованные особи именно белые. И даже улетев с Вааса он постоянно слышит эту хуйню. Молодой василиск слишком не сдержан, чтобы не обращать на это внимание, к тому же ещё и пьян.     Слова Рару звучат как бред в горячке. Причём тут блять цвет шкуры, если она из принципа не трахалась с этим идиотом? Сжать руку сильнее и острые короткие когти проявляются, глубоко рассекают кожу. Запах крови василиска бьёт в нос. Рару отпускает, отходит к столу. Совершенно не обращает внимания на капающую с запястья кровь, берёт бокал и выпивает в несколько глотков, морщится от мерзкого вкуса.     — Держите при себе свои расистские комментарии, капитан, не вежливо, — берёт пачку всё с того же стола и закуривает, — я спать.     Понимает, что реакция уж слишком острая, но слишком зол, чтобы думать об этом, поэтому уходит в свою каюту. Заворачивает руку в полотенце, чтобы кровь не лилась на кровать и, не раздеваясь, ложится. От злости даже член упал. Было даже обидно, что все его домогательства не имеют эффекта только из-за блядской генетической ненависти. Слова Вхету никак не идут из головы, нужно было прекращать всю эту хуйню, потому что Рару чувствует, что начинает привязываться к очередному человеку. Хотя это и не совсем «человек», для василиска это не имело никакого значения. Выпитый залпом алкоголь быстро даёт в голову и Белый проваливается в тяжёлый сон. Скорее всего на утро уже и забудет про свою злость и будет вести себя ровно так же, как и раньше.     Она и не думала, что общее благодушие с налётом какого-то непонятного флирта может лопнуть как мыльный пузырь. Алькиана даже не понимает, что именно произошло, что василиск так вскинулся.     — Это чо, блять, было? — вопрос в пустоту, когда Рару уходит, оставляя за собой кровавые капли. Она неподвижно сидит в кресле, вперив взгляд в бутылку, прокручивает в голове последние минуты общения. И лишь на пятый раз понимает, ЧТО произошло. «Ой он долбоящер…» — оказывается, василиск был настоящим комком комплексов. Как иначе объяснить эту вспышку гнева? Самое парадоксальное — Алькиана в принципе не имела ввиду ничего из того, что подумал Белый. Возможно, потом следует провести краткий экскурс в видовые различия дзайларианцев.     Какое-то время она сидит, медитируя на бутылку, пока, наконец, не поднимается со своего места и не берёт эту самую бутылку, в которой оставалась ещё треть содержимого. Едва ли не залпом допивает, задушено выдыхая в кулак. Не пропадать же добру. Пара минут, и остаточная доза алкоголя ощутимо бьёт в голову, а мысли роятся самые разные. Дзайларианка качается с пятки на носок, ловя баланс, а после идёт в сторону зоны медотсека, с грохотом швыряет бутылку в мусорку.     В каюту Рару она заходит пусть и не слишком твёрдо, но бесшумно. Комната пропахла кровью, которая успела пропитать полотенце. Ноздри жадно втягивают запах и от него дзайларианка дуреет. «Блять, как ты пахнешь.» — василиск дрых мордой в подушку, а раненая рука любезно свисала с кровати. Жёлтые глаза скользят по мужской фигуре, недолго фокусируются на его заднице.     Усевшись на пол, Алькиана открывает заживляющее бинты. Она берёт раненную конечность в руки и замирает. Взгляд зачарованно рассматривает вздувшиеся края кожи, едва поблескивающую кровь в ране. Ноздри трепещут, чутко улавливая запах. Словно под гипнозом она прижимается губами к ране, медленно проводит языком, собирая капельки крови. Солоноватый привкус щекочет кончик языка, туманит разум. Губы горячо припадают к ране. Казалось, что она сходит с ума просто потому, что будто жизненно необходимо было чувствовать запах василиска, этот вкус. В себя дзайларианка приходит резко. Когда понимает, вот-вот и острые когти снова раздерут руку Рару. «Блять, что я делаю?!» — дёрнувшись, она отстраняется и пытается перевести дыхание, чтобы мысли снова стали более-менее связными. Лишь после этого возваращается к тому, зачем и пришла в каюту.     Подкожный, практически неощутимый укол, а затем густо, скорее даже излишне, накладывается мазь. На завтра она поступок будет оправдывать тем, что василиск с разъёбанной рукой — плохое подспорье на задании, да и будет нехорошо, если кто-то заметит это. А так всё заживёт в десятки раз быстрее. После того, как бинт туго наложен, Алькиана убирает всё в коробку, и именно в этот момент Рару решает перевернуться на спину. Воровато замерев, женщина настороженно прислушивается к дыханию василиска, вытягивает шею, разглядывая его. Всё так же пьяно дрыхнет. «Так бы и разбил ебало твоё смазливое.» — поднявшись на ноги, дзайларианка разглядывает лицо спящего. Идиотская ситуация получилась. Самое ироничное в том, что Рару даже не подозревал о том, что перевертыш сам по себе был генетическим браком своего вида. И положения их были весьма похожи.     И ведь василиск весьма настойчиво пытался охмурить полковника и, возможно, но маловероятно, у него это медленно, но верно получалось. А потому неприятное чувство скребнуло грудину.     — Долбоёб, — шепчет едва слышно, а странный порыв заставляет наклониться к Рару. Прохладная ладонь едва ощутимо накрывает его глаза, губы прижимаются в поцелуе. С привкусом крови, неторопливый и эфемерный, который не нарушит крепкого сна, но вклинится в него. Губы василиска размыкаются во сне, позволяя мимолётно коснуться языка. «Что тебе снится?» — стена контроля, что старательно выстраивалась долгие годы, даёт трещину.     Достаточно опустить взгляд, чтобы заметить, что даже во сне член Рару реагирует довольно оперативно. «Кто бы сомневался.» — пьяный разум подкидывает всё более абсурдные идеи. Пальцы без труда расстёгивают пуговицу на штанах, ширинку. Достаточно едва приподнять резинку трусов, чтобы показался узкий кончик члена с поблескивающей каплей смазки. Она усмехается, закусывает внутреннюю сторону щеки, подушечки пальцев тянутся к нежной коже, мягко растирают предэякулят. Сон под такой дозой алкоголя подобного типа был крепким, но даже сквозь сон Алькиана видит, как меняется дыхание василиска, бесшумно двигаются губы.     «В следующий раз за такие выкрутасы я тебе член оторву.» — пьяная ухмылка и перед уходом она всё-таки накидывает на Рару одеяло, нетвёрдой походкой выходит из каюты. Аптечка так и остаётся лежать где-то там, на полу, а дзайларианка надеется, что, возможно, сегодня будет спать без снов. Сил хватает даже на то, чтобы стянуть с себя одежду и швырнуть её на пол, ложась спать просто в трусах.