Ну и дыра

***

      На базу ящеры возвращаются лишь спустя две недели. Ещё месяц прошёл в штатном режиме: отправка бойцов по заданиям, боевая подготовка оставшихся, василиск всё продолжает трепать нервы. Но то ли делал это не слишком активно, то ли Альк уже не реагировал на это слишком остро. Но после всего, что происходило близ орбиты Дзайлара, ящеру стало как-то проще жить. Может смирился, а может понял, что дёргаться сильно смысла нет.       Но проблемы приходят откуда их не ждали.       Рару часто залетал в кабинет начальства довольно громко, но тут ему не дали. Он тут же закрывает рот и заходит, тихо закрывая за собой дверь. Это он удачно, не каждый день удаётся застать разговор полковника с одним из пяти генералов. Когда Рару заходит в кабинет полковника, его встречает кулак Кайраги. Четырёхрукий сидит в кресле, и только он реагирует на открывшуюся дверь, таким жестом предостерегая Белого от лишнего шума. Альк сидел за столом и разговаривал по видеосвязи. С полупрозрачного экрана на него смотрел престарелый орнитос в генеральском мундире. Видимо, разговор был слишком важный. Кайраги машет рукой, показывая, чтобы Рару не стоял у двери и проходил.       — Почему Вы уверены, что ретранслятор у пожирателя?       — Разведка доложила, что именно его видели с курьером до того, как тот перестал выходить на связь. Мы думаем, что этот инопланетчик причастен к его смерти.       Альк задумчиво смотрит на сцепленные в замок руки. Обстановка в кабинете была гнетущей и уже по одному только виду полковника можно было сделать вывод о том, что происходит что-то крайне нехорошее.       Открыв ещё одно вирт-окно, Альк выводит на него изображение. Морда инопланетчика была малознакомой, но вот белые глаза и чёрно-красные патлы он узнавал хорошо. И как же он надеялся на то, что это всё ебучее совпадение и это не тот, о ком он думает.       — Алькиан, мальчик мой, надеяться могу только на тебя.       Отношения у них явно были хорошими, мало кто мог похвастаться личными звонками от генерала. Белый внимательно всё слушает, уже и забыв, зачем конкретно пришёл, кажется, это был какой-то малозначимый доклад, с которыми Альк его часто доёбывал. Рару часто наказывали тем, что он ненавидел на службе — блядскими докладами и бумажной волокитой.       Дзайларианец опускает взгляд на руки, сцепленные в замок. Медленно кивает головой.       — Сделаю всё возможное.       — Вот и хорошо. Буду ждать результаты.       Лишь после того, как орнитос отключается, Альк протяжно стонет, хватаясь за голову.       — Блять, мы в такой жопе… — это был тот случай, когда отказаться от задания невозможно, но оно с вероятностью 99% приведёт к чьей-либо смерти.       — Всё настолько плохо? — Кайраги очевидно слушал разговор с самого начала. — Уже думал, кого отправить?       — С пожирателями не может быть хорошо…       Он бы всё отдал, лишь бы не связываться с этим типом. Мало того, что пожиратель беспредельничал на одной из планет, методично убивая население одного из континентов, так им ещё и заинтересовался Альянс. Причём по причине того, что он оказался им что-то должен. Только сейчас Альк замечает Рару.       — Чего тебе?       — Чё, прям настоящий пожиратель? — Рару старается заглянуть на стол Алька, чтобы увидеть дело. Мало кто видел пожирателей вживую и при этом сам оставался в живых. Белый снова поднимает глаза на Да`Ртау и читает в них то, что сейчас ему дадут по шее, если он продолжит. — Эм, а, впрочем, не важно. Я тут вспомнил, что кое-чё не дописал.       Василиск обладал абсолютно фееричной блядской способностью оказываться в нужном месте в нужное время. В этот раз эта его способность сыграла против него же самого. Как и слишком длинный язык. Уже по первой реакции Альк понимает, что Белый очевидно в курсе того, с кем им придётся столкнуться, потому как очень уж характерно вытянулось его лицо, стоило только увидеть файл с изображением настоящего внешнего вида яккара.       Рару быстро соображает, что никак в этом участвовать ему не хочется и уж лучше он поскорее ретируется, пока его не включили в эту операцию. Вот только не успевает, ему в спину летит рычащее:       — А ну стоять, блять, — слиняет он, ага, как же. Кайраги едва ли не вжимается в кресло, предпочитая наблюдать со стороны и сильно не отсвечивать. Мало кому хотелось сталкиваться с дрянью, про которую говорят в подобном контексте.       Остаётся только снова закрыть дверь перед своим носом и обернуться.       — Ты если меня грохнуть хочешь, то лучше сам сожри, зачем пожирателю-то отдавать. Вдруг я ему понравлюсь, он меня обрюхатит, — Рару не выглядит сильно напуганным, но мурашки по загривку бегут от мысли о встрече с пожирателем.       Удивительно, что Белый вообще знает об этой расе. Не самая известная и многочисленная. Зато чуть ли не самая опасная дрянь в космосе. Чёрт разберёт, то ли разумная, то ли нет, как убивать и вообще возможно ли убить. Да и статистика никак не воодушевляет.       — Что? Я генеральский сынок, ты думаешь, меня всякую хуйню изучать не заставляли? Рад бы я был половину того, что знаю, забыть. Может спал бы крепче, — своей осведомлённостью Рару себе смертный приговор подписывает. Солдат, которого не нужно обучать — на вес золота в их условиях.       Рару по взгляду этих двоих понимает, что они уже всё решили и только вздыхает. Вечно он не вовремя и не в том месте.       — Давайте с условием нашего тройничка прям здесь и сейчас? Всё равно живыми не вернёмся, а так я хоть умру счастливый.       А чем больше Рару говорил, тем очевиднее становилось то, что опять придётся ехать на задание с ним вдвоём. И очевидно, ход мыслей отражался на лице дзайларианца. Альк молчаливо игнорирует «последнее» желание василиска. В глазах читается желание осуществить свою угрозу с засунутым в задницу Белого автоматом. Лишь Кайраги закатывает глаза. Была у Рару какая-то такая абсолютно уёбищная фантазия.       — Скольких возьмёшь с собой? — наконец подаёт голос Кайраги.       Недолгое молчание, во время которого Альк буравит взглядом василиска.       — Вдвоём с Рару полетим, — фраза звучит медленно, будто он сам не до конца верит в то, что говорит.       — Полковник, стесняюсь спросить, ты ёбу дал? — Кайраги выражает общую мысль.       Дзайларианец медленно качает головой.       — Я знаю Карареха. С ним проще попытаться договориться, чем напрямую лезть убивать… Может и выйдет чего, — когда-то Альку довелось познакомиться с этим типом. В тот раз дзайларианец едва ли чудом избежал участи быть сожранным. Вероятно, пожиратели были единственным классом, перед которым мог спасовать даже дзайларианец. Повторить опыт общения с яккаром не слишком хотелось. Тупо потому, что от него не знаешь, чего ожидать. К тому же, Кара вероятнее всего даже не пытался завладеть нужной им безделушкой. Он вообще довольно холодно относился ко всему материальному.       — Рару, завтра с утра в оружейке встречаемся. Договориться это конечно хорошо, но хуй знает, что ему в голову придёт…       Альк устало трёт переносицу. Альянс уже пятерых охотников отправлял по душу Карареха — нихера не получилось. Как можно надеяться, что у него что-то получится — хуй бы знал. Но лететь вдвоём действительно было логичнее всего. Так хотя бы не будет больших потерь среди состава. Потому что если сдохнуть суждено при встрече с яккаром — сдохнут все, вне зависимости от количества бойцов.       — Давай уже доклад свой и топай отсюда, — Альк видит этот взгляд, полный обречённости и немого понимания того, что они в этот раз вполне могут не вернуться живыми. Но больше он никаких комментариев не делает. Какой смысл, если это не изменит ситуации?       Рару с чувством обречённости выходит из капитанского кабинета. Вдвоём. На пожирателя. Договариваться. Это настолько хуёвый план, что его даже придумать сложно. Белый начинает сомневаться в адекватности Да’ Ртау, если ему так хочется самоубиться, Рару-то тут при чём.       План Алька был прост до безумия и, в какой-то степени, этим безумием и был. Уже вечером, сидя в полумраке своего кабинета, Альк задумчиво рассматривает отблески местной луны на небе. Может действительно стоило оставить Рару на базе и лететь одному? Но дзайларианец слишком явно понимает то, что, вероятнее всего, один не справится. У Рару голова соображала хорошо и быстро, так был хоть какой-то шанс на выживание. А сохранность их шкур уже постарается обеспечить сам Альк. Рука сжимается в кулак. Может быть, он действительно непроходимый кретин, раз решил потащиться на эту миссию? Но как будто кто-то даёт ему выбирать то, какие задания выполнять. Хлопнув по подлокотнику, он поднимается с кресла. Вариантов других у него не было, а что-то подсказывало, что эту ночь Альк уснуть не сможет. Потому, полковник и решает хотя бы провести это время с пользой, движется в МСЧ. Что-то подсказывало, что стоит взять медикаментов чуть более широкого спектра, чем обычно есть у него на корабле.       Сегодня Рару явно не удастся выспаться. Чуйка голосила о том, что всё пройдёт как нельзя плохо и василиск никак не мог её унять. На следующий день в оружейку он является уставший и совсем не воодушевлённый.       Бессонная ночь сказывалась неприятным песком в глазах и постоянным желанием зевать. Стоя в оружейке, дзайларианец устало трёт глаза.       — Может сразу что-то ядерное? Сами конечно тоже помрём, а вдруг и его с собой заберём, — Рару шляется мимо ряда с автоматами, понимая, что эти игрушки против пожирателя бесполезны от слова совсем. Но они их берут, потому что мало ли не только пожиратель под руку попадётся.       — И тебе доброе утро, — Да`Ртау сразу понимает, что Рару тоже сегодня не спал. «На корабле отоспимся.» — это будет самым оптимальным вариантом. Чем ещё заниматься несколько суток лёту? Всё равно разработать планы на все случаи и ситуации невозможно.       — Ядерное тоже возьмём… — на самом деле, какое бы оружие они не взяли — вероятность того, что сдохнут до того, как успеют хотя бы спустить курок — слишком велика. Альк отдаёт василиску половину того списка снаряжения, которое нужно будет взять с собой и отправил собирать всё необходимое. Стандартный набор: броники, разрывные пули и гранаты нескольких видов, сюда же и сигнальные огни. Был соблазн захватить с собой ещё и пару огнеметов — но они совсем уж ебанутся тащить это всё на себе.       Нагруженные снаряжением они идут к ангару и конечно к кораблю, который Альк успел подготовить ночью к вылету. Двигатель в идеальном состоянии, все подкрылки и заслоны смазаны, а орудия откалиброваны и готовы к бою. Дзайларианец испытывал к своему кораблю привязанность, которая обычно не свойственна его профессии.       Вылетать решают в тот же день, откладывать смысла не было, в ангаре Альк идёт в сторону Сциллы и Рару вопросительно задирает бровь.       — Ты последний вылет решил на любимом корабле сделать? Понимаю, понимаю, — Рару начинал подбешивать этим своим драматизмом. Причём, непонятно, на полном серьёзе он это всё говорит или же утрирует, потому что ему страшно. А ему в самом деле, блять, страшно.       — Ты задрал уже, — мрачно цедит Альк, бросая на василиска взгляд. Его уже начинал бесить тот автоматизм, с которым Белый передвигался и выполнял любые действия. Ещё больше бесил этот похоронный тон. Уж лучше бы выёбывался да балагурил со своими раздражающими шутками.       Когда зашли на корабль Рару по привычке сел за штурвал, чтобы настроить маршрут, но Альк его согнал с капитанского кресла. Нечего в таком настрое корабль трогать вообще. Пусть лучше уж закроется у себя в каюте и весь полёт дрыхнет. Хотя бы на нервы действовать не будет. Ничего больше не осталось, как пойти в каюту. Белый падает на мягкий матрас и трёт глаза, пытаясь сосредоточиться и построить план. Последние сутки он только этим и занимался, поэтому не спал. До нужной планеты даже с гиперпрыжком лететь несколько суток, но это только добавляет тревоги. Пока получалось только продумывать план побега, да и тот был довольно сомнительным.       И ведь через какое-то время Альк сам не выдерживает. Настроив автопилот, пока они будут передвигаться на относительно безопасном участке сектора, дзайларианец задумчиво покачивается в кресле пилота, резко выдыхает и идёт в сторону каюты Рару. Ебучие кошки скреблись где-то в грудине и он просто не мог (или не хотел?) оставлять Рару в таком состоянии.       Молчаливость василиска быстро начинает волновать полковника, так как явление это редкое и практически невероятное по своей природе. Казалось, Белый должен был уснуть, раз не спал всю ночь, но этого не произошло.       И лучше бы забил болт. Потому что стоит только открыть дверь каюты, его встречает фраза:       — Скажи, чё ты чувствуешь ко мне.       Вопрос крайне неожиданный, чёрный взгляд настолько тяжёлый, что кажется, если Альк не ответит на вопрос, его прям здесь и придушат, зато к пожирателю уже лететь не нужно будет. Белый первый раз участвует в операции, успешность которой даже не 50/50, а едва ли целые проценты наберутся. Поэтому хотелось бы уже чуть больше откровенности в свою сторону услышать, а не ребусы капитанские разгадывать.       Вопрос пригвоздил к полу не хуже удара молнии. Вот и что он должен на это ответить? Особенно когда этот блядский взгляд пронизывает насквозь. В золотых глазах плещется смесь растерянности и какой-то неясной боли. Вздохнув, Альк упирается затылком в откос двери, опускает взгляд.       — Что ты хочешь услышать от меня? Моя раса не способна испытывать сложные чувства, которые цените вы, разумные. Я… не знаю. Правда. Ты меня безумно бесишь и каждый раз хочу удавить тебя, сомкнуть челюсти на твоей глотке и упиваться запахом твоей крови. Но каждый, блять, раз… — он смотрит на Рару и в глазах плещется жидкое золото, — твой ебучий взгляд вытряхивает из меня душу, и я ни черта не понимаю. Я знаю только то, что… не хочу, чтобы ты пострадал от моей руки.       Альк действительно тупо не понимал, как можно описать ту смесь чувств, которые он испытывал: когда хочешь грохнуть с особой жестокостью и вместе с тем готов разорвать глотку тому, кто только посмеет причинить вред. Что это? Как у разумных это называется? Хер бы знал, где получить на это ответ.       Белый слушает внимательно и не может сдержать улыбку. Взгляд становится мягче. Ничего не понятно тут только одному Да’Ртау, но объяснять Рару ничего не собирается. Да и не сможет он объяснить, это надо осознать и свыкнуться в конце концов, а Альку до этого, судя по всему, далеко. Он переводит взгляд на потолок, вздыхает и прикрывает веки. Теперь и помирать можно чуть спокойнее, когда их сожрут. Белый откидывает руку на матрас рядом с собой:       — Иди сюда.       Альк не понимает этой реакции на свои слова. Сказал что-то не так или смешное? Хоть бы дал понять, паскуда такая. Нахмурившись, мужчина пристально смотрит на василиска, а тот лишь укладывается удобнее. Как это называется? Взгляд буравит носки своих ботинок. Ящера бесит тот факт, что он просто не понимает, в чём дело, а Рару и не торопится говорить. Вместо этого просто как ни в чём не бывало… Зовёт в кровать?       Ответа долго не следует и никто не лезет на его маленькую кровать, приходится снова приоткрыть глаза и посмотреть на капитана из-под ресниц:       — Да харош ломаться, я-то тебя не съем, это у нас попозже по сценарию, — Белый будто прикрыл на время один из загонов и в принципе можно было вернуться к шутками. Если уж и помирать, то лучше навеселе.       Да’Ртау в замешательстве смотрит на василиска. И вот это всё? Он действительно успокоился? Больше не будет никаких доёбок или вопросов? Неужели всё было так просто? Тогда почему Альк чувствует себя идиотом после того, как всё-таки поделился своими мыслями на тему их взаимоотношений? Альк не знает о том, что человеческая кожа предательски краснеет на скулах. Заторможенность Алька расценивается Рару по-своему. Военный досадливо цыкает. Как будто он когда-то боялся этого придурка.       Рару замечает это смущение и едва сдерживается, чтобы не подать виду, Альк его страшно умиляет. Удивительно, как серьёзный и строгий полковник так откровенно выражал свои эмоции, сам того не понимая.       — А нажраться не хочешь случаем? — была вероятность, что ему что-то перепадёт, а нет, так поспит покрепче.       Если Рару ответ Алька подуспокоил, то реакция Белого должна была выбесить, потому что он никак слова полковника не прокомментировал. Будто только такого ответа и ожидал. А объяснениями решил не утруждаться, ведь ему и так всё понятно. Учитель из Рару херовый, несмотря на то, что он любит возиться с молодняком, обучать болью и жарой было не сложно.       Всё, чего сейчас хотелось, так это прижать кэпа посильнее к себе и провалиться наконец в сон на ближайшие половину суток. Почему-то была уверенность, что Альку понравилось бы, но этот баран вряд ли признается, он может и дальше гнуть свою линию.       — На моём корабле только алкоголь, от которого ты неделю болеть будешь, — фраза произносится будто на автомате. Немного подумав, Альк неопределённо ведёт плечом и расстёгивает комбинезон. Одежда вместе с обувью оставляется там, где он стоял, а к кровати шагнул ящер. В этом облике ему всегда было спокойнее. Ящер он ведь не думает слишком много, не положено. Ошметки ткани трусов упали где-то на полу. Маленькой кровати мало для одного василиска-то, что уж говорить про дзайларианца. Но Альк напрочь игнорирует это.       Белый скорее ожидал, что Альк развернётся и уйдёт к себе, но он перекидывается в свою звериную форму и у василиска по загривку бегут мурашки. Рару пока не определился, как относиться к этому зверю. Он только и делал, что кусал его или пытался задушить своей огромной елдой.       Рару приходится потесниться, а после того, как ящер укладывается, его вовсе подминают к себе ближе, укладывая к себе на плечо, а массивная голова ящера кладётся куда-то поближе к щеке Рару. Василиск вздыхает чуть спокойнее, когда понимает, что сегодня делать с ним животное ничего не собирается и прижимается щекой к холодной гладкой коже на морде.       Ещё месяц назад Альк бы не повёлся на подобное и вероятнее всего послал бы Рару нахер, ещё и отвесив подзатыльник. И вот, они укладываются вместе, чтобы выспаться, потому что у обоих была бессонная ночь, потому что возможно совсем скоро сдохнут, потому что Альк не хотел противиться этому ебучему желанию оказаться рядом.       — Какой же ты придурошный, — не Рару конечно говорить такое, он усмехается недовольному рокоту полусонного зверя и сам довольно быстро проваливается в глубокий беспробудный сон. И даже свисающие лапы и узкая кровать кажется самым удобным лежбищем в его жизни.       В сон дзайларианец проваливается быстро, засыпая крепко и удобно. Лишь единожды он беспокойно рычит во сне, крепче стискивая Рару. Но то ли сон отступает быстро, то ли запах василиска производил на него успокаивающее действие.       Полёт до нужной планеты прошёл в штатном режиме и больше Рару не капал на мозг приближающейся смертью. По прилёту им предстояло самое сложное – найти Карареха.       — Придётся быть хитрее, — Альк привычно защёлкивает на себе ремни комбинезона, застёгивает кобуру оружия. Они немного дали маху в плане того, сколько оружия с собой взяли и придётся выбрать более тщательно. Где-то снаружи корабля заорала сирена посадочной площадки. Ебучая система приземления, ещё и отдельный ангар невозможно было найти в этом захолустном городишке. По меркам многих планет это было скорее деревней, или только-только развивающимся городом. Оставлять корабль здесь не очень хотелось. «Может перегнать за город куда-то…» — оставить свою любимицу где-нибудь в лесу казалось более заманчивой идеей, нежели под «присмотром» местного персонала.       — В основной массе здесь живут инсектоиды. Поэтому, найти Кару среди них будет легче, — насколько Альк помнил, яккар предпочитал внешность куда более привлекательную, нежели инсектоиды. Поправив лямку рюкзака, кивает в сторону выхода.       В рядах альф Рару наконец разжился штатской одеждой. На подобной планете значок альянса на форме явно вызовет напряжение. Белый выходит с корабля в простой серой куртке, чёрных штанах и футболке. Одежда явно покупалась без примерки, футболка похабно обтягивает тренированное тело и василиск лыбится, замечая, как взгляд полковника задерживается на его сиськах, закуривает. Из оружия Рару взял на себя только короткий автомат в кобуре на бедре и парочку гранат под курткой.       — Вероятнее всего, он в каком-нибудь баре или месте, где можно развлечься, — они спускаются с трапа, корабль блокируется. Дзайларианец смотрит на коммуникатор. Ощущение того, что будут проблемы, всё никак не хотело покидать его.       Он встаёт вплотную к Альку и заглядывает в его коммуникатор, беспардонно тыкает пальцами по голограмме, рассматривает карту и пролистывает список заведений.       Василиск был тот ещё модник. Но его обтягивающая майка слишком уж притягивала взгляд Алька. Грешным делом, он уже подумал о том, чтобы пожертвовать какую-нибудь свою футболку. Но вовремя вспоминает об их разнице в росте и том, что вероятнее всего в таком виде Рару будет выглядеть куда более вызывающе. Поэтому дзайларианец отказывается от каких-либо комментариев и предпочитает проследовать за Белым.       — Пойдём, есть догадки, — Рару глубокой затяжкой докуривает сигарету и надевает привычную маску-фильтр, выдыхает дым сквозь неё и маску обволакивает густой голубовато-серый дым. Он носит её на заданиях скорее чтобы прикрыть смазливую морду и не привлекать слишком много внимания.       Планеты инсектоидов редко отличались развитостью, зато отличались свободными заведениями и наплевательским отношением к законам, если они вообще имелись. Рару знал это всё, потому что любил такие планеты, отдыхал на них от тотального контроля развитых планет. Идут они не очень долго, Рару уверенно ныряет в подворотню, будто был завсегдатаем этой планеты и знал её как свои пять пальцев. Конечно нет, просто все они типичны, когда часто бываешь — замечаешь.       Они спускаются в подвал. Звонок, им открывают дверь и помещение встречает духотой и тусклым неоновым светом внутри. Рару сразу идёт на бар и берёт два шота с чем-то светящимся. Ставит их за барный стол, что возвышался над диванами и обычными столами, кивает Альку рядом с собой.       Отточенным движением стаскивает маску и опрокидывает стопку, отбивает пачку по дну, чтобы сигарета выскочила аккурат в зубы.       — Заведений в городе не много, так что смотри внимательнее. В этом есть алкоголь, девочки и наркота, полный спектр услуг, так сказать, — даже в пойле, что принёс Белый, что-то было подмешано. Что-то лёгкое и не слишком напрягающее, чтобы немного расслабиться.       Рару всё ещё напряжён, но по сравнению со вчерашним днём волновался поменьше, засунув своё предчувствие куда подальше. Белому мерещится монашеская одёжка где-то в массе инопланетчиков на входе и это кажется странным. Что сенуша мог забыть в таком месте, скорее всего глаза обманывают в полумраке.       Рассматривая посетителей бара, Альк понимает, что они здесь всё-таки выбиваются из общей массы. Но так было даже проще.       — От такого количества инсектоидов жрать начинаю хотеть, — тут было что-то уже на уровне инстинктов. Гигантские насекомые всех вариаций были частью привычного рациона дзайларианцев, а когда видишь обилие хитиновых панцирей — как-то немного забывается, что перед тобой разумное существо. Отставляя пустую стопку, Альк задумчиво всматривается в толпу. Карарех был не из тех, кто сразу сливается с толпой местного населения, его узнать будет не трудно.       Мимо пробегает девочка-официантка с хитином кислотно-розового цвета. Вопросительно шевельнув усиками, она шустро забирает стопки и ставит перед мужчинами новые, после чего опять убегает.       — Будем надеяться, что он не кормится где-нибудь на окраине, — как-то невпопад произносит Альк. Тут он примечает укромный угол зала, просмотреть который с их места было невозможно, кивает Рару в ту сторону, обозначая дальнейшую их цель.       Рару опрокидывает в себя последнюю стопку и идет следом.       Приближаясь к диванам, Альк сначала думает, что на спинке распласталось обезглавленное тело, но тут тело зашевелилось, подняло голову. Чёрно-красные патлы он узнает сразу. Дзайларианец направляется в его сторону.       — Привет, Карарех.       Инопланетчик растягивает губы в широкой улыбке, демонстрируя внушительный ряд мелких острых зубов.       — А-альк, — в руке яккара оказалась чья-то конечность, которой он машет им в приветственном жесте. — Привет-привет, — сложно было определить внешне, к какой из рас принадлежит внешность яккара. Какая-то мешанина из гуманоидных рас близких к людям. — Вижу, ты со своим пришёл, хе-хе, — взгляд тёмных глаз медленно скользит по василиску. — Присаживайтесь. Какими судьбами? — в разговоре он немного лениво растягивает слова и в целом ведёт себя довольно вальяжно. От чего — непонятно, то ли это манера говорить, то ли он настолько набрался. Но Альк-то знал, что яккар чаще всего придуривается.       Шагнув к столу, Альк чувствует, как под ботинком хрустнуло. Опустив взгляд, он отступает в сторону. Это хрустнул кислотно-розовый хитин женской руки, на которую он наступил. Бровь брезгливо дёргается.       — Объедки так и не убираешь за собой? — дзайларианец садится, оттесняя Рару на другой край стола, подальше от яккара.       — А зачем? Сами приберут. Знаешь, эта планета настоящий кладезь, обожаю, как хрустят на зубах эти таракашки. Но ты и сам это знаешь, ха-ха.       — Не уверен, что до конца понимаю тебя, — со стороны могло показаться, что эти двое если не друзья, то старые приятели. Хотя по факту они и виделись-то пару раз в жизни. И Альк предпочёл бы обойтись без этого знакомства.       — Так, зачем вы здесь? — яккар закуривает. Сигареты, запах которых практически не ощущается из-за того, насколько они лёгкие.       — По твою душу.       Яккар смеется, запрокинув голову, а после скалит зубы.       — Что, попытаешься грохнуть?       — Договориться.       Вряд ли кто-то в здравом уме решится разговаривать с пожирателем, особенно в контексте желания получить от него что-либо. Альк принимает стакан, который к нему благодушно подставляет Карарех. Дзайларианец чувствовал себя как на минном поле, когда любое неловкое движение — и ты труп. Хотя больше он переживал за сохранность василиска. «Блять, нужно было одному лететь.» — эта мысль слишком хорошо отражается на его лице.       — Ретранслятор. Его след теряется на этой планете. И я знаю, что он был у тебя. Альянсу нужно, чтобы я нашёл его и доставил им.       Яккар хмыкает, отпивает из своего стакана, а после когтём выковыривает кусочек хитина, застрявший в зубах.       — А мне что с того, если решу помочь?       Начиналось самое сложное.       Рару пока в разговор не вмешивается и вообще старается сильно не отсвечивать, пока Альк ведёт переговоры. Только курит и изредка посматривает на пожирателя, подмечая детали. От этой твари веет опасностью, несмотря на то, что выглядит он вполне обычно, существуют куда более стрёмные и опасные на вид инопланетчики. Белый не смог бы объяснить, что именно так пугает в Карарехе — это был какой-то подсознательный, инстинктивный страх. Альк куда лучше понимает свои инстинкты и василиску не по себе, потому что дзайларианец, машина для убийств, так напряжён перед этим улыбчивым инопланетчиком.       Кара настолько захватил их внимание, что не сразу замечают, как к столу подходит ещё одна фигура. Ловко передвигает стул и садится за него, подогнув под себя ногу.       — Прощу прощения, что вмешиваюсь в разговор так вальяжно, — низкий дзайларианец перевертыш в ярко-оранжевой одежде кажется здесь неуместным. Он улыбается и кажется крайне расслабленным и доброжелательным. Снимает капюшон, оголяя лысую голову. — Так вышло, что мне тоже необходим ретранслятор, о котором идёт речь. Могу предложить координаты одной милой скрытой деревушки, где местные держат свой молодняк.       От пустынника несёт порохом и взрывчаткой настолько сильно, что кажется, он сделан из неё. Голубой, словно выбеленный взгляд, коротко бросают на Алька. Ни один мускул не выдаёт пренебрежения или злости, хотя ненависть к чёрным собратьям зашита на подкорке. Сенуша знает, как двигаться, как разговаривать, чтобы никого не злить, чтобы быть малозаметным и приятным. Род деятельности обязывал.       Рару же узнаёт эту морду. Этот монах столкнулся с ним на Дзайларе, выцепил удостоверение и скрылся так же неожиданно, как и появился. Белый не придал этому никакого значения, даже не запомнил. А сейчас появление ещё одного инопланетчика приводит в ужас. Нужно срочно что-то придумывать, потому что они могут не только остаться без ретранслятора, но и пожиратель решит их сожрать, раз они пришли к нему с пустыми руками.       Появление нового действующего лица не радует. Стоит только Сенуше снять капюшон — Альк понимает, кого принесло. Вспоминает этого пустынного гадёныша, с которым они уже сталкивались ранее. «Таких совпадений не бывает.» — верхняя губа дёргается в оскале. Он чувствует панику Рару. Но один только взгляд на Карареха — Альк понимает, что пожиратель тоже это чувствует. Волосы на затылке встают дыбом от чувства опасности, которое усиливалось с каждой секундой. Для этого яккара самым упоительным всегда были именно эмоции жертвы – животный страх, паника. И, блять, Кара получал их без труда. Да`Ртау придвигает ногу к василиску, соприкасаясь коленями и тут же чувствует, как тонкий хвост обвивает щиколотку. «Спокойно, дыши, только не паникуй.» — в полутьме жёлтые глаза светятся будто у кошки. Если дело так пойдёт, то им придётся валить.       — У тебя милые шмоточки, — Кара делает вид, что не замечает переглядок этих двоих и обращает внимание на монаха. Длинный тонкий палец приподнимает край рукава. — Молодняк — это хорошо. Они вкусные… Сожрать, правда, надо сильно больше, чтобы наесться… Только знаешь вот в чём дело, — Кара подпирает щеку рукой и наклоняется к нему чуть ближе, доверительно улыбаясь. — Я тоже знаю, где находится это место. А ещё мне не нравятся лысые. Стрёмные вы на вид, — с каждым словом губы растягиваются всё больше, демонстрируя пасть чудовищных размеров, а глаза затягивает белой дымкой. Мясистый монструозный язык проходится по зубам. В это время Альк медленно откидывается на спинку дивана, под столом удобнее перехватывая короткий автомат. Если начнётся бойня — им нужен будет хотя бы шанс на отступление. — Съеби отсюда. Пока от тебя хоть что-то осталось, — яккар был своеобразной тварью и сложно было понять, в какой момент его настроение будет благодушным, а когда не успеешь и подойти к нему. Вот и сейчас монах чем-то ему не понравился.       Сенуша спорить не стал и ретировался, как только дали возможность. Попробовать стоило, пожиратели — народ непредсказуемый, могло и повезти. Несмотря на неудачу был и второй план — спиздить ретранслятор, когда он будет на руках Да’Ртау. Непонятно, какой из планов более провальный, но монаха это никогда не останавливало.       Кара быстро теряет интерес к монаху, внезапно поворачивается к Рару.       — Кстати о закуске. Знаешь, а ведь василисков мне доводилось пробовать. Чёрно-белых, правда. Рога вашего брата перевариваются дольше костей — забавный факт, ха-ха, — так смотрят на аппетитный кусок стейка, который уже шкварчит на огне. — А вот белых пробовать не доводилось….       — Кара, не смей, — в груди рокочет. Собственная безопасность отходит на задний план, как только он чувствует от пожирателя угрозу в сторону василиска.       — Что? Даже надкусить нельзя? — неподдельное удивление и брови картинно приподнимаются, но после Карарех расплывается в улыбке. — А-а-а, ты его для себя оставил, да? Точно-точно, ты же говорил, что у твоей расы и каннибализм есть…       — Он не для еды, — это всё напоминало какой-то ебучий цирк с конями. Или сумасшедший дом. В общении с яккаром поймать вот эту тонкую грань между шутками пожирателя и его серьёзным тоном было пиздец сложно. «Может ну его нахуй этот ретранслятор…».       — А-а, для ебли, да? – Карарех понятливо кивает, делает крупный глоток из своего стакана. — Тоже хорошая вещь. Секс одна из самых лучших вещей, которые используют разумные. Мне тоже нравится... О-о… — яккар аж встрепенулся. — Дай мне его поиграться на ночку, м-м? Обещаю не сжирать, может, чуть-чуть надкушу, хе-хе. Тогда и помогу вам.       Создавалось чёткое ощущение, что речь идёт о байке, а не о живом существе. Во рту аж пересохло, а в глазах темнеет. Совсем уже ёбу дал. Альк поднимается со своего места.       — Иди ты нахер с такими условиями, — он головой кивает Рару в сторону выхода. Не собирался он мириться с подобным. Тем более, что любая минута, проведённая наедине с пожирателем, могла стать последней в твоей жизни.       — Очень зря! Если передумаешь, я буду тут, в мотеле, хе-хе.       — В задницу этот ретранслятор, — едва слышно злобно рычит Альк.       Рару как кусок мяса на прилавке и живот стягивает отвратительное чувство. Ему хочется оскалиться, когда речь заходит о ночи с яккаром, но он сдерживается. Когда ещё василиска не удавалось напугать сексом, но тут немного другой случай. В этой затее хотелось участвовать в последнюю очередь, но рот открывается будто сам собой:       — Я хочу гарантий, что ты меня не покалечишь и не сожрёшь. И гарантий, что ретранслятор вообще у тебя есть, — голос не дрогнул, хотя по запаху и сердцебиению понятно, что твёрдый голос — это лишь чудеса актёрского мастерства.       Рару замечает, как Карарех загорелся этой идеей и грех ей не воспользоваться. Белый не смотрит на Алька, только в глаза пожирателя. От клыкастой улыбки по загривку пробегают холодные мурашки. С этим монстром невозможно договориться о безопасности, Рару не может на неё рассчитывать, однако это не даёт ему повода отказаться от сделки.       — Вкусненький, никаких гарантий нет, хех, — яккар широко улыбается. Чувство предвкушения от него так и вибрировало, как и то, что это чудовище способно абсолютно на всё. — Я знаю, где эта игрушечка, действительно покажу. Исключительно по дружбе, — Альку нахер такая дружба не была нужна.       — Я приду, — Белый встаёт из-за стола и следует за Альком. О, он кожей ощущает его злость и страх за шкуру василиска. Ему это нравится, хотя самому было не менее страшно за свою шкуру.       Стоит только услышать отдалённое «Я приду» — его обдаёт холодным потом, а ноги будто немеют. Ему послышалось? Резко обернувшись, дзайларианец видит то, как улыбается Кара и с каким лицом Рару следует за ним. Не послышалось. Его едва хватает на то, чтобы выйти на улицу, в приступе ярости хватает василиска за грудки. Белого яростно прикладывают к стене, казалось, что Да’Ртау убьёт его раньше того, как Рару дойдёт до номера мотеля.       — Ты ебанулся?! — руки с силой прикладывают Рару о стену.       — Полковник, держите себя в руках. Задание выполняем, — чёрные глаза снова вытряхивают из него всю душу, непонятно, зачем Рару так поступает и чего добивается. Он знает, что Альк к нему неравнодушен и хочет, чтобы сам дзайларианец наконец это признал. А как ещё этого добиться, кроме как не довести его до нервного срыва. У Белого у самого явно не всё в порядке с головой, раз он решает делать это такими способами. Кровь кипит от адреналина и страха, привычное состояние и Белый готов возвращаться в него снова и снова.       — Ебал я такие задания! — неконтролируемая трансформация пробегает по телу: в глазах разливается чернота, а голос срывается на рык. — Кар-рарех н`йэ тот, с кем мош-шна на такой`э с-сохлаш-шатса! — когти разрывают ткань куртки, Альк даже не понимает того, что его колотит крупная дрожь. Ему самому когда-то лишь чудом удалось избежать участи быть сожранным этой тварью. Исключительно потому, что Карарех сам был ебанутым неправильным пожирателем – слишком любопытным. Но сейчас, стоило только представить, что василиск сам окажется в лапах этого чудовища — внутренности скручивало мерзким холодом. Лишь когда ткань одежды в очередной раз жалобно затрещала – дзайларианец с невероятным усилием может разжать руки. Беспокойно мечется по переулку. Нарезав пару кругов, нервно сглатывает, пытаясь вернуть голосовые связки в прежний вид.       — Скажи, пожалуйста, нахуя тебе это?! — руки трясутся. Альк понимает, что его впервые так канаёбит. От злости на то, что Рару согласился на это безумие, от ебучего липкого страха за его шкуру. Первая мысль — попытаться договориться с Карой, чтобы тот не трогал василиска. На худой конец дзайларианец готов был собственную задницу подставить. От этих мыслей мозг взрывается.       Реакция Алька оказалась ярче, чем Рару предполагал. Живот стягивают «бабочки», его тушка вызывает столько волнения, его не хотят потерять и только ради этого чувства он готов залезть в пасть любой твари, лишь бы Альк наматывал перед ним круги и орал на него изменёнными связками. А Белый ещё и подливает, молчит, понимает всё и молчит. Да’Ртау отшил его, сам того не хотя, и Рару не успокоится, пока Альк не поймёт своей ошибки.       — Я привык выполнять приказы, — Белый играется с ним то сокращая, то отдаляя дистанцию. Всегда ходит по краю и в отношениях тоже.       — Долбоёб, блять!       Приказы он выполняет, ну. Прекрасно Альк знал то, что Белый выполнял исключительно те приказы, которые хотелось выполнять или в которых была собственная заинтересованность. Нервы расшатались. Альк сделался дёрганным, нервным. Слишком очевидно показывал то, что ему не безразлична шкура этого василиска. Но как всегда сам ни в какую не признает этого.       Ещё несколько беспокойных кругов в попытке собрать мысли в кучу и придумать какой-нибудь более-менее вменяемый план. Но нихуя не получается. Карарех не согласится на такую перетасовку. Просто сгрести василиска в охапку и съебаться нахер с планеты? Достаточно одного взгляда, чтобы увидеть, что этот долбоёб понимает, какие мысли крутятся в голове полковника и мрачную решимость в чёрных глазах.       — Какая же ты сука.       Руки с силой трут лицо. Карарех не даст ему находиться рядом. Нужно было понять, как подстраховать Рару. Подойдя к василиску, Альк берёт его руку, проводит какие-то манипуляции в чужом коммуникаторе.       — Имя моё назови.       Стоит только выполнить команду — экран загорелся подтверждающим зелёным светом. Команда была забита в память. Альк настраивает коммуникатор и наконец улыбается, хотя взгляд так и не становится легче.       — Если будешь понимать, что ситуация выходит из под контроля — назовёшь моё имя, сигнал пройдёт и я вытащу тебя оттуда, — пальцы чуть крепче нужного стискивают чужое запястье. Альк не поднимает взгляда, потому что чувствует, что вероятнее всего психанёт и действительно насильно увезёт василиска.       — Не переживай ты так, полковник, сделаю так, что пожирателю не захочется меня есть, — в сексуальных умениях Рару, конечно, сомневаться не приходилась, не каждая шлюха может так кайфовать от секса практически всегда и с кем угодно. — Пойдём, найдём мотель где-нибудь не очень далеко.       Оставаться в том же мотеле не было никакого желания, уж лучше потом уйти и никогда больше там не появляться.       Пока они искали место, где переночевать, Рару немного свыкся со своей участью и пытался даже шутить, донимая этим и так нервного полковника.       — Не мотель надо, а кладбище, — мрачно бормочет дзайларианец, когда они заходят в номер. Как всегда средней паршивости, как и бывало на подобных планетах, но сейчас Альку было глубоко поебать на это всё.       Одного василиска не отпускают. Да`Ртау практически сразу выходит следом, находит себе место снаружи мотеля, где остановился Кара. Отсюда было видно вход и большую часть окон. Кто знает, что может пойти не так, поэтому он предпочёл находиться неподалеку, чтобы в случае чего сразу оказаться внутри.       День прошёл слишком быстро, Рару и не заметил, как оказался перед дверью обшарпанного номера с покосившимся номером:       — Тринадцать, хах, ну конечно, — Белый жил какое-то время на Земле и относился к человеческим предрассудкам с уважением, они часто ему даже жизнь спасали. Дёргает ручку и заходит без стука. Будь он пожирателем, тоже не закрывался бы, зачем, если кто-то зайдёт, считай, ужин с доставкой. Яккару действительно было бесполезно кого-либо бояться. Если кто-то и не подозревает о том, кто он такой — то этот бедолага быстро становится закуской. Номер в меру обшарпан, даже не слишком плох. Но странный сладковатый запах всё портил.       — Ну здравствуй, опять, — Рару ставит бутылку, принесённую ради приличия на журнальный столик, закуривает свои терпкие сигареты. — Начнём с разговора по душам или сразу к делу? — Белый улыбается, он не ведёт себя как жертва, старается воспринимать Кару как обычного инопланетчика, которых он перетрахал пачками.       — Приветик! — Карарех сидит с ногами в кресле, бессмысленно перелистывает каналы на теле-панели. – Ты не против, что у нас тут компания? Он тихонько посидит, хе-хе, — рука машет в противоположную часть комнаты. Привалившись к стенке там лежали остатки трупа инопланетчика из орнитосов. Серые перья на оставшейся части туловища пропитались кровью, став бурыми. Стеклянные глаза тупо уставились в потолок. Вот он был источник того самого запаха – запаха начинающегося разложения.       Труп в комнате напрягал меньше всего, он здесь самый безобидный, хотя гнилой запах атмосферы не добавлял. К сожалению, даже запах сигарет не перебивает собственного запаха василиска, хотя ему всегда казалось, что он пахнет очень нейтрально.       — По душам? Хм? — яккар поднимается со своего места, берёт в руки бутылку, рассматривая её. — Это про неё разумные думают, что она находится внутри тел, да? Хм-м… тогда, получается, поговорим обо мне? Ха-ха. Ведь внутри оболочки, я сам, — Карарех смеётся. Он действительно находил это забавным. Штука кажется ему остроумной. Белому не хотелось бы узнавать о внутренностях Кары, хотя в теории он, конечно, имел представление о его строении. Он слушает его трёп, снимая с себя куртку и оставляет её на подлокотнике дивана. То ли не хотелось это всё начинать, то ли поскорее закончить.       Рару решает не пить, чтобы остаться в максимально сознательном состоянии.       — О, ты определённо звезда сегодняшнего вечера, — Белый усмехается.       В какой-то миг приблизившись к василиску, яккар приближает к нему лицо, принюхивается. Оказалось, что инопланетчик, откровенно говоря, долговязый, даже в сравнении с Белым.       — И правда, вкусненький, хех, — язык проводит по щеке Рару и он добродушно возвращает бутылку, а сам садится в кресло.       — Вы пьёте алкоголь, чтобы затуманить разум. Но чаще всего, он так сильно портит ваш вкус. Пей, если так хочешь, — развалившись в кресле, Кара смотрит на василиска сквозь чёрно-красную чёлку. Будучи полуголым, в одних штанах, яккара можно было разглядеть едва ли не во всей красе. На первый взгляд тело инопланетчика не было чем-либо примечательно, если бы только не крупный шрам в виде перевёрнутой пятиконечной звезды, что рассекал всё туловище.       — Давай, не стой столбом, — Кара хлопает по бедру, приглашая василиска, — присаживайся. Мне уже не терпится, — тёмные глаза, казались, были без единого блика. И то ли они такого чёрного цвета, то ли состояли из одного зрачка — но под этим взглядом всегда инстинктивно хотелось сжаться и скрыться.       Кем бы Кара ни был, а оболочку он себе выбрал привлекательную. Ведёт он себя расслабленно, достаточно властно. Рару обычно этого достаточно. Он подходит и забирается коленями на кресло в котором сидит пожиратель, устраивается на его бёдрах и стягивает футболку, позволяя рассмотреть своё тело. Белый чуть ли не в лучшей своей форме и постоянно этим красуется, он склоняется над Карарехом и целует его, нетерпеливо, страстно, будто этот секс ему нужен больше, чем пожирателю.       Параллельно он касается кожи на груди, обходя осторожно «шрамы», бока, шею, зарывается пальцами в красно-чёрные волосы. Рару делает движение бёдрами в сторону паха яккара и он может в полной мере ощутить стояк василиска.       Рару сам иногда удивлялся, в каких состояниях у него может стоять. Он постепенно прощупывает почву, не действует слишком властно или наоборот. И надеется на всех духов, что пожиратель не раскроет свою пасть, сохранять спокойствие станет в разы сложнее.       Яккар наблюдает за повадками василиска, не может сдержать усмешки. Этот тип казался полной противоположностью Алька. Как эти двое вообще сошлись? Карарех был слишком любопытен, часто наблюдал за разумными, тем, как они ведут себя, когда им комфортно или когда они в ужасе. Так вот, эти двое отличались. От того ещё сильнее хотелось попробовать василиска на зуб. Со стороны могло бы показаться, что Рару действительно нравится происходящее. Вот только Карарех прекрасно всё чувствовал.       С каким-то детским любопытством Кара наблюдает за Белым, позволяет ему вести. В ответ на поцелуй без малейшего стеснения проталкивает язык в рот Рару, заставляя едва ли не подавиться им. Тонкие длинные пальцы запускаются в волосы, оттягивают их назад, заставляет отклониться.

***       — Стараешься так, торопишься, — Кара ухмыляется, рассматривает лицо василиска. Действительно было жалко, что он пообещал не жрать его. Секс без этого не так интересен. Кара оказался не самым ласковым партнером, чего и следовало ожидать, а еще охуеть каким сильным. Хмыкнув своим мыслям, он резко поднимается, подхватывая Рару как игрушечного под бёдра, а после швыряет его обратно в кресло, заставляя уткнуться носом в потёртую обивку сидения, неудобно отклянчив задницу кверху. Василиск готовился и всё же к таким размерам подготовиться за такое короткое время сложно.       — Хвост у тебя прикольный. Тоже себе такой сделаю, хех, — яккар вообще склепал свою оболочку из тех частей, которые видел у разных рас и посчитал их интересными для себя. Мощные лапы, волосы как у людей, черты лица гуманоидных видов, ряд острых, словно иглы зубов, тонкие, даже изящные ладони с длинными пальцами напоминающими скорее лапки пауков — всё это странным образом смотрелось довольно лаконично и привлекательно. Он удобнее хватает Рару за хвост, заставляя сильнее поднять зад, сам стягивает с него штаны вместе с бельём и, не церемонясь долго, сразу вставляет. Член яккара был соответствующий — крупный, больше похожий на мясистое щупальце с выпуклыми грубыми точками с конца и до его середины.       Рару болезненно стонет и впивается когтями в обивку спинки, когда в него так беспардонно загоняют массивный член. От разрывов спасает только весь его шлюший опыт и Рару хватает мозгов не зажиматься. Хочется расставить ноги шире, но спущенные штаны не позволяют.       — Если нравятся покрупнее, ты только скажи, — издевается неприкрыто, тут же грубо толкается, не давая даже возможности привыкнуть к габаритам, Рару задушено хватает ртом воздух. Карарех не вдавался в подробности того, у кого из инопланетчиков какие пределы физических возможностей. Он брал то, что хотел и как хотел, остальное уже не его проблемы. Десяток жёстких толчков и ему надоедает это.       — Что за комплексы, пожиратель, — иногда казалось, что у Белого напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, но Кару подобная фраза не разозлила, напротив, смешит.       Перехватывая василиска удобнее, яккар перекидывает того на постель. Не торопясь, окончательно снимает штаны, проходит к кровати, откидывается на неё.       — Видел, что у тебя пасть хорошая, растягивается достаточно, — и собственные губы растягиваются в улыбке, обнажая ряд мелких острых зубов. Пальцы сжимают основание собственного члена, несколько раз проводят по всей длине. Когда Рару пытается пристроиться у его промежности — досадливо цыкает. Насилие быстро закончилось, чтобы продолжиться после короткой паузы. Рару даже позу выбрать не дают, грубо выставляют в нужное положение.       Яккар беспардонно хватает его за лодыжку, разворачивает так, что задница василиска оказывается у его лица. И пока василиск принимается насасывать его член – пальцами касается ануса. Это даже близко не было желание приласкать, сделать приятно или подготовить к сексу. Карарех тупо наблюдал за тем, как ведёт себя чужое тело, как реагирует, когда введёшь один палец или два, как растягивается кольцо мышц. Он часто занимался такой хуйнёй, но чаще, когда всё-таки убивал. Там была возможность посмотреть, как работают внутренние органы у ещё живого инопланетчика, насколько сильно пойдет кровь и что отказывает первым.       Его носитель был ученым, фанатом своего дела. Эти любопытство и фанатизм передались и Карареху.       Рару не сразу понимает, что в какой-то момент ягодиц касается что-то влажное и горячее. Сначала мажет по бедру, оставляя мокрый след, а после пропихивается в кольцо мышц.       Рару послушно заглатывает, насколько позволяет его глотка. В некоторой степени можно было отвлечься хотя бы на это занятие, но тут промежности касается что-то влажное и не менее большое. Рару слышит чавкающий звук под собой и краем глаза видит раскрытую пасть. Он невольно вздрагивает, а конечности пробивает мелкая дрожь.       — Тц-тц, не дёргайся, а то ненароком попадёшь лапкой в мою пасть. И не будет у тебя лапки, — с более ясным, влажным звуком медленно раскрываются лепестки зубастой пасти на туловище яккара. Он трахал василиска длинным языком, что располагался в жуткой пасти. Кара подкидывает бёдра, глубже врываясь членом в глотку Рару. Он чувствует, как начинает дрожать василиск, ощущает запах страха. От того не может сдержать стон кайфа. Что может быть прекраснее?       — Минета над бездной я ещё не делал, конечно, — Рару пиздец как страшно и если он не будет шутить, то точно ебанётся или сам в эту пасть залезет.       А Кара явно наслаждается его паникой и ужасом и стонет он явно не от умений василиска сосать. Рару надрачивает кончик огромного члена и снова берёт его в рот. Смерть, которая вполне в его духе — во время секса. Принудительного, с пожирателем, на грани того, чтобы свалиться в его пасть. Кривые зубы царапают кожу на боках и поднимают градус паники каждую ёбаную секунду. Страшно хочется молить о пощаде и звать Алька, но он ещё в состоянии держаться и даже выполнять какие-то действия.       Влажный горячий язык упирается в живот, скользит по члену и мошонке, с каждым движением проталкиваясь глубже. Белый не сильно удивился бы, если он вылезет с обратной стороны. От всего этого вороха странных диких ощущений хочется отключиться, но нельзя было свалиться в пасть. Поэтому организм из последних сил поддерживает сознание.       А Кара невероятно кайфует от происходящего. Нет ничего лучше животного страха жертвы, когда она так сладко сжимается и дрожит. Пожирателей боятся все. По крайней мере те, кто смертен. Парадокс, но в куда большей степени этот яккар получал удовольствие от секса не столько физически, сколько эмоционально от того, как реагировали его партнеры на происходящее. Ну и потом, разумеется, в процессе пожирания оного тоже было много приятного. Здесь же придётся довольствоваться малым, раз уж обещал дзайларианцу. И именно поэтому это будет самый долгий и изматывающий секс в жизни василиска.       Продолжая трахать Рару, он довольно чутко отслеживает, как первая нервозность успокаивается и прекрасно понимает, в какой момент нужно добавить впечатлений. Рару скидывают на кровать, позволяют перевернуться на спину. Теперь он может очень хорошо разглядеть эту пасть. От страха уже подташнивает, хотелось бы уже смириться со своей смертью или перестать так остро реагировать, но на это чудовище перед ним невозможно воспринимать спокойно. Рару инстинктивно старается отползти, но его снова ловят за лодыжку, притягивают ближе.       Кара стоит перед ним на коленях, позволяя вдоволь налюбоваться на себя. Одного только взгляда хватало, чтобы внутренности заныли от ужаса. Лицо деформировалось, превращая его в чей-то ночной кошмар: с белыми провалами глаз, гигантским ртом раскрывающимся от уха до уха внутри которого виднелся нестройный ряд острых зубов. Но куда большей угрозой, разумеется, была чудовищная пасть на туловище. Чёрный провал бездны, вокруг которого едва шевелились подвижные лепестки с чудовищными кривыми клыками. Эти твари имели специфичный облик, в котором всегда отмечалась именно пасть, способная поглотить в себе любую органику и не только ее. По факту, яккар и был этой чёрной пастью. Длинный язык крепко обхватывает Рару за талию, подтягивает к себе ближе.       — Когда ты так боишься, у тебя очень красивые глаза, так и хочется раскусить их, как виноградины, — Кара посмеивается, когтистые пальцы раздирают повязку на лбу Белого, надрывая запёкшуюся корочку крови, кровь застилает лицо и глаза. — О-о-о, даже с приправой, хе-хе, — наклоняется к лицу василиска. Влажный язык ловит капли крови, оставляет после себя разводы из крови и слюны. — Хо-хо, и как теперь сдержаться?       Поймав ноги василиска под коленями, он вынуждает сильнее раздвинуть их и вновь вставляет Рару, двигается немного лениво. Но это не слишком помогает облегчить неприятные ощущения. Кара наблюдает за тем, как длинный язык изучает чужое тело, оставляет после себя влажно поблёскивающие следы.       У василиска стоит колом, так сильно, что кажется член сейчас взорвётся от избытка крови. И каким бы развязным и похабным не был Рару — ему неловко, это не нормально и он старается это скрыть, пока ему не раздвигают ноги и снова не начинают трахать.       — Хах, ты отвратителен. Вот-вот отключишься от страха, а у тебя всё ещё стоит. Обычно разумные не такие ебанутые, — Карарех тоже был не прочь попиздеть. Делал это так непринуждённо, будто они пили обеденный чай.       — Ха-ха, когда-то меня это в могилу сведёт, — Рару усмехается, тяжело дышит, кожа на щеках розовеет и сдерживать болезненные стоны становится сложнее. Хотелось плакать от боли, Белый сжимает кончик своего члена, грубо сжимает и проводит по нему пару раз рукой, хотелось наконец кончить, чтобы хоть немного облегчить своё состояние.       — С Альком так же трахаешься? Когда он ящерица? — но реакция заставляет рассмеяться. — О, неужели он тебя не трахал ещё? А очень хотелось бы, да? — яккар был ебанутым, но слишком легко понимал все реакции, это сильно сбивало с толку.       — Ты, блять, не представляешь как хочу…       Это было интересно. Чисто по восприятию Кары дзайларианец не слишком отличался от него. Оба хищники, беспощадные твари, значит и общего у них много. В этом его логика была проста, потому что Карарех никогда не брал в расчет сознательную часть Алька. Он ее тупо не понимал.       Набирая темп, яккар наблюдает за Рару, движением его тела, слушает стоны. Но тут он ухмыляется. Хуй знает, зачем он это делает, но рука тянется к собственному лицу. Рару может видеть то, как с одной половины лица отходят крупные лоскуты кожи. Кровь вперемешку с тёмной слизью течёт между пальцев, капает на василиска. Кара когтями сдирает лоскуты плоти, бросает их в сторону. Достаточно моргнуть и на василиска смотрит глаз золотого цвета, а губы растягиваются в усмешке. Этот уёбок изменил часть своего лица и на Рару смотрела жуткая смесь из Карареха и Алька.       — Ну хоть так он тебя выебет, хах, — голосовые связки тоже деформировались. Голос звучит переливчато, будто одновременно говорили и Кара и Альк. Он находил это крайне забавным.       Скользкий язык мажет по промежности Рару, кончик начинает проталкиваться в анус вместе с членом, растягивая его сильнее, болезненнее.       Белый всё-таки стонет, закрывая глаза сгибом локтя. Но стоит почувствовать, как по бедру стекает что-то отвратительно густое и склизкое, он снова смотрит на Кару, вздрагивает и кончает себе в ладонь, стоит встретиться с золотым глазом. Только после этого член не падает, становится только чувствительнее и больнее. Чувство, что его распирает изнутри, Кара ещё и язык добавляет, казалось, его сейчас разорвёт надвое.       — А целиком можешь перекинуться? — Рару ухмыляется, глаза блестят от слёз, весь в своей крови и сперме. И всё, чего ему сейчас хочется, это увидеть нависающего над собой Алька.       Пасть снова движется с отвратительным звуком в его сторону и Рару в очередной раз вздрагивает. Сознание уже смазывается от такого количества боли и ужасающего возбуждения. Белый ещё не доходил до таких своих границ, обычно всё обходилось избиением или коротким изнасилованием с разрывами, но пожиратель — это что-то новое, такого он ещё не испытывал и вряд ли когда-то ещё испытает в своей жизни. Если, конечно, доживёт.       Каре доставляет эта реакция. Но в ответ он лишь цокает языком.       — Нет-нет, это будет совсем неинтересно, — Карарех любил свою оболочку. Ведь он искренне считал, что она совершенна. Как может быть иначе, это же он сам сделал её, собрав воедино те черты инопланетчиков, которые считал самыми лучшими. К тому же, ему хотелось, чтобы, именно глядя на него, это слабое смертное существо дрожало и испытывало страх, которым яккар упивался. Он не понимал этих привязанностей, того, что одно существо может зависеть от другого, эти связи, что разумные образовывали между собой. Это означало быть слабым. Зачем эта привязанность, если ты в любой момент можешь захотеть сожрать другого? Вот и Карарех не понимал этого. А пока что он продолжал с удовольствием измываться над василиском.       — Твои кишки прикольные на вкус. Особенно в сочетании с кровью. М-м, она определённо вкуснее, чем у твоих сородичей, которых я уже сожрал, — сложно было точно подсчитать, какое количество и каких представителей разных рас довелось попробовать пожирателю. Он уничтожал всё то, что только попадалось ему на глаза, уже став виной вымирания пары планет. Потому-то Альянс периодически пытался устраивать облавы на представителей его класса. Но чаще всего лишь становились очередной закуской.       Яккар трахает долго, мучительно испытывая выдержку Белого и его физические возможности, заставляя принимать то положение тела, какое ему было удобно. Наверное, будь Кара чуть ближе к таким расам, как василиски — они бы даже смогли подружиться. Пожирателю нравилось то, насколько похотливо вёл себя этот тип. Ну, а страх лишь приятная приправа к этим взаимоотношениям. Вытаскивая, Карарех с ухмылкой наблюдает за тем, как пытаются сокращаться растянутые мышцы. Кажется, ещё немного, и он сможет увидеть внутренности василиска.       — Хах, если бы из тебя вышел яккар, он был бы ещё большим чудовищем, чем я, — один только намёк на то, что ты можешь стать потенциальной жертвой и «носителем» особи яккара может стать причиной настоящей паранойи.       Рару перехватывают удобнее, вновь ставя на колени и загоняя член до упора. Кара не даёт даже отдышаться. Рару уже не может сдерживать дрожь, он устал, всё ещё возбуждён и ему охуеть как страшно. Василиск стаёт на колени и опирается на спинку кровати, так можно было контролировать хоть что-то, он шире расставляет ноги и чувствует, как яккар загоняет до упора. Казалось, его член упирается прям в сердце и Рару охуевает от способностей своего тела, видимо, змеиные предки поспособствовали, спасибо им за это.       Массивный орган двигается и сокращается внутри василиска, трется о стенки выпуклыми точками, вызывая стойкое желание блевануть. Длинный язык из пасти монстра будто не имел пределов своей длины – растягивается, обвивая туловище Рару, скользя выше к лицу и проникая в рот, сразу трахая глубоко, жестко. Шероховатый и влажный, язык приносит какие-то невероятные ощущения, казалось Рару уже целиком в нем. Послушно открывает пасть и полностью фокусируется на дыхании, чтобы не сдохнуть от асфиксии.       Намотав хвост на кулак, он придерживает Рару удобнее, хватая когтистой рукой за бедро. Кара наклоняется ниже, царапает клыками пасти спину и бока василиска, лепестки едва сжимаются, будто обнимая Белого.       — А может, — хриплый голос яккара звучит прямо над ухом, влажно обжигая тонкую кожу, — всё-таки наплевать и сделать это? Подсадить в тебя часть меня? Поверь, ты даже не узнаешь, что это произошло, хехе.       Этот василиск так очаровательно дрожит и поскуливает от каждого движения яккара. Его страх меняет вкус крови, который он чувствует, меняет сам запах василиска. Белый чувствует как зубы касаются кожи, давят на нее, а хриплый голос над ухом спокойствия не добавляет. Карарех аж прикрывает глаза от удовольствия. Василиск дергается и делает хуже, сам насаживаясь на клыки, от внезапной боли сжимает челюсть и прокусывает язык яккара. Рот наполняет вязкая, отвратительная на вкус кровь. Укус становится неожиданностью       Реакция следует незамедлительно. Язык резко дёргается, он слышит тихий щелчок, с которым челюсть выбивается. Теперь он её точно не сожмёт. Дышать от боли становится очень сложно, Белый даже не может кричать, старается не дёргаться, чтобы клыки не вошли глубже под рёбра. С силой стискивает пальцами спинку кровати, хлипкий материал трещит.       — С-сука такая, — Кара злится. Но тупо потому, что он не ожидал этого. На травмы ему по большому счёту было похуй, это Рару следовало волноваться. Но ему, очевидно, сейчас было не до этого. Он резко хватает Белого за волосы, вжимает лицом в постель, зло наращивая темп.       Организм сильно бы помог, если хотя бы вырубился, но этого не происходит. Выдрессированное тело может отключиться только находясь при смерти, а до этого было ещё далеко. Белому оставалось только плакать от боли и стараться дышать. А сучий член как стоял, так и стоит, и, видимо, будет стоять, пока его будут пожирать. О такой особенности своего организма Белый до этого момента не знал. И этот факт вызывает смешанные эмоции, никогда ещё он не чувствовал себя настолько ебнутым, что ему нравится ТАКАЯ близость к собственной смерти.       Это могло бы продолжаться бесконечно долго, пока Рару просто не разорвёт на части от постоянно двигающихся языка и члена. Но через несколько часов выматывающих издевательств, Каре это надоедает. Он даже не кончает, просто вытаскивает член, не торопясь отпускает Рару и слезает с кровати. Застёгивая штаны, он с ухмылкой рассматривает распластавшееся и едва дышащее тело. «Будем надеяться, дзайларианец захватил с собой лекарства. Иначе кто-то долго не протянет.» — Кара знает о том, что после него мышцы растянуты до предела, а в глотке и кишках василиска хватает разрывов. Рука подносится к лицу. Одним движением когтистых пальцев Кара сдирает «новую» часть лица, снимая её, словно силиконовую маску. Окровавленный лоскут ткани швыряется на пол. Он уже вернул себе свою внешность.

***       — Неплохо развлеклись, мне понравилось, — где-то на столе находится бумага с карандашом, кривым почерком корябаются координаты. Листок бросается рядом с Рару. – Если выживешь, можем повторить как-нибудь, хах, — накинув плащ прямо на голое тело, яккар выходит из номера.       Его наконец отпускают. Ощущение, что он либо забыл как дышать, либо ему смяли легкие, потому что нормально вздохнуть получается не сразу. Рару прикрывает глаза, голова кружилась от потери крови, хотелось в душ и чтобы челюсть закрылась.       Всё это время Альк места себе не находил. Дзайларианец каждый раз одёргивает себя, когда понимает, что движется в сторону входа в мотель. Нельзя. Велик был шанс сделать только хуже. Полковник даже не подозревал, что у него такое богатое воображение. Потому что вариантов развития событий и того, что именно происходит в этот самый момент в задрипанном номере можно было придумать сотни. Где-то за горизонтом забрезжил лиловый рассвет.       Он в очередной раз бросает взгляд в сторону входа, видит выходящего Кару и тут же срывается с места. Яккар провожает его широкой ухмылкой.       — Жду вас вечерочком.       Альк не замечает того, как частично меняет облик, мчится на запах крови Рару, а в голове долбит одна единственная мысль: «Блять, будь живым.». От удара дверь едва не слетает с петель, а в нос бьёт запах гнили и крови. Горький комок тошноты подкатывает к горлу. Бешеный взгляд жёлтых глаз шарит по комнате, пока не натыкается на постель.       Собраться с силами и встать не хватает времени, потому что в комнату залетает Альк. Не самая лучшая картина, которую он мог увидеть.       — Блять.       Подлетая ближе, Альк бережно переворачивает Рару на спину. Количество крови казалось пиздец большим. Он даже не сразу понимает, что рот открыт просто потому, что у Рару вывихнута челюсть, а не потому, что он мертв. Выдыхает чуть легче, когда слышит дыхание и видит, как дрожат веки.       — Потерпи немного. Сейчас поправим, — он помогает Рару сесть, привалившись спиной к кровати, а после обхватывает челюсть, одним движением вправляя её на место. Смесь запахов, что окружала Алька, злила, делала более дёрганным и хотелось убить сволочь, что сделала это с василиском.       Рару вправляют челюсть и он стонет от боли, придерживает её рукой, чтобы говорить было не так больно.       — Бля, в душ сползать не успех, — уголки губ слегка приподнимаются, лыбиться в привычной манере больно.       Кара всю душу вытрахал, по ощущениям уж точно. Рару даже уже не замечает гнилого запаха, всё тело ноет, но в особенности, конечно, челюсть. Нужно было лучше контролировать себя. Во рту до сих пор мерзкий привкус крови пожирателя.       Подобрав с пола куртку, дзайларианец набрасывает её на плечи Рару. Собирает вещи, засовывает в карман бумажку с координатами. Здесь нельзя было задерживаться. Он должен был как можно быстрее помочь василиску. Стаскивая с себя верхнюю часть одежды, Альк перебрасывается и уже ящер поднимает Белого на руки, аккуратно прижимая к себе.       Это всё было похоже на какой-то ебучий фильм ужасов. Дорога до мотеля как в тумане, а в себя Альк приходит, только когда опускает Рару на кровать, и он понимает, что руки, сжимающие лямку сумки, дрожат. Зло зарычав, дзайларианец садится рядом, заставляя Рару облокотиться ему на грудь. Методично распаковывает лекарства. Первый бутылек — помогает Рару выпить, придерживая его за подбородок.       — Вс`йа эта хуйна йадр-р`она, — он говорит, лишь бы не было звенящей тишины, просто чтобы привести мысли в порядок и не переброситься обратно в ящера, кидаясь следом за яккаром с единственным желанием убить. — Р-р`эхэн`эрас-сиу рас-схонит за сщот р-р`эсур-рсов т`эла. Но ниш-шехо, ты отшираэшьс-са быстр-ро… — несколько уколов в вену, а после заживляющая мазь на повреждённые участки. Всё вместе это должно помочь, не вылечит полностью, но так Рару через двенадцать часов хотя бы сможет ходить и адекватно взаимодействовать.       Белый снова прикрывает глаза, оставаться в сознании оказывается всё сложнее и путь до мотеля василиск уже и не помнит, как и всю ту возню с препаратами и нервным голосом ящерицы.       — Сладкий, нихуя не понимаю, давай на всеобщем, — Белый немного разряжает обстановку своими комментариями, но не сильно.       Кажется, Альк даже не реагирует на это обращение.       Мазь холодит раны и немного обезболивает. Ему больно смотреть на то, что случилось с Рару, хочется помочь, облегчить боль. И блядское чувство вины сжирает изнутри. Вот он, блять, как чувствовал, что произойдёт какая-то хуета, раз набрал с собой столько восстанавливающих.       — С`хор-ро пол`эхша`эт… — он прижимает к себе василиска. В груди мерно рокочет, короткие иглы ударяются друг о друга, создавая тихий успокаивающий шелест. Прижимаясь щекой к растрёпанным волосам Альк думает о том, что не стоило оно того. Нельзя было пускать его.       И всё-таки Альк не сдерживается и меняет облик, вновь становясь ящером. Держа Рару в своих руках, единственное, что он сейчас может — вслушиваться в его дыхание и думать о том, что произошедшее было чертовски неправильно. Но не в природе дзайларианца было жалеть о прошлом, размышлять о том, а что случилось бы, поступи он иначе — это было бесполезной тратой времени и ресурсов. Сейчас Альк думал о том, как ещё он может помочь василиску и как бы не было у этого всего более серьёзных последствий, чем растянутый анус и саднящая глотка. Постепенно он успокаивается и просто ждёт, когда василиск очнётся.       Кажется, он всё же отрубается на пару часов под шелест игл и мерное урчание. Когда снова открывает глаза, Альк, казалось даже не шелохнулся, так и сидел, прижимая Рару к своей груди.       — Напугал я тебя, да? Не переживай, полковник, заживёт как на собаке, — Рару приподнимается, наконец отстраняется и садится на кровати.       С обработанными ранами было уже поспокойнее и поприятнее, но дрожь из лап ещё никуда не пропала. Рару собирается встать, но ноги не держат, ящер тут же подхватывает, позволяя опереться на свою шею. Его снова пытаются уложить на кровать.       — Не-не-не, пойдём до ванной, — его волокут до нужного места. Сейчас Белый был таким слабым. Первый порыв — вновь уложить его в постель. Но не тут-то было. Неприятный запах, что остался от Карареха, давил на мозги и в какой-то степени Альк был рад тому, что первой остановкой становится ванная.       — А сколько времени прошло? — на вопрос о времени зверь неопределённо рычит, а после показывает пять пальцев. Рару до сих пор был без переводчика в мозгах. Ответ василиску не нравится, слишком долго он провалялся, могут быть последствия. — Блять.       Рару отстраняется и с трудом опускается на пол рядом с унитазом, тут же засовывает 2 пальца в рот. Много крови он наглотался, потому она сейчас же из него и вылилась, хотя прошло уже немало времени.       Следующим местом была тесная душевая кабина и тут ему уже нужна была помощь полковника.       — Давай, перекинься обратно, помоги помыться, потом хоть месяц ящерицей ходи, — Рару догадывался, что Альк перекидывается ради собственного спокойствия. Видимо, чтобы отключить мозги.       Обратно меняет облик, оставляя лишь лапы ящера, чтобы сравняться в росте с василиском. Биокостюм вновь меняется под его тело.       Тёплая вода приятно обволакивает кожу, чужие руки намыливают голову и тело. Всё вокруг немного плывет, но стимулирующие уже начали действовать и Рару чувствует себя получше по сравнению с тем, что было в мотеле. По крайней мере, близость смерти уже так явно не считывалась.       — Не противно трогать меня? — Рару не то чтобы сильно переживал об этом, просто было интересно, возможно ли в нём вообще вызвать неприязнь к себе. Подсознательно Белый хотел её ощутить.       — А должно быть? — дрянное мыло плохо пенится, но хотя бы моет. Взгляд жёлтых глаз провожает кровавые дорожки, что стекают по белой коже. Проводит руками по плечам и спине, одним длинным движением смывает пену с хвоста. Его кончик опять вьётся о руки, но дзайларианец его уже даже не стряхивает. Сжав плечо, Альк заставляет василиска повернуться к себе, аккуратно стирает кровь с лица, вокруг рогов. Кто бы мог подумать, что шершавые грубые руки полковника могут действовать настолько бережно. Он и сам стоит под струями воды, которая стекает по волосам, телу.       Наконец он смотрит в глаза василиска. В свете ламп жёлтые глаза пронзительно горят.       — Не думаю, что ящер способен испытывать брезгливость, — а сам коротко усмехается. Не видел он этому другого объяснения. А Рару не понимает легче ему от этого или наоборот.       Руки продолжают своё дело. За несколько часов действий препаратов Рару уже потерял в массе, но Альк не видел в этом катастрофы. Всё равно этот придурок опять отожрётся.       Стоять тяжело, поэтому Рару опирается о холодный кафель и, прикрыв глаза, позволяет себя мыть, наслаждаясь этим процессом и близостью в тесной душевой. Потеря крови, препараты и усталость всё же сказались на этом измотанном теле и у него наконец не стоит от каждого случайного взгляда золотых глаз.       Он снова набирает мыло. Ладони аккуратно проходятся по бокам:       — Мазь ещё осталась, нужно будет повторно нанести, — и ведь он так и не будет спокоен до тех пор, пока Рару полностью не восстановится. За эти пять часов Альк успел много о чём подумать. В том числе и о том, почему ему настолько не плевать на василиска. Он ведь просто подчинённый, просто заноза в его заднице. Но Альку было действительно не плевать на него. Не плевать, что его мог убить гигантский червь; было приятно осознавать, что Рару не похуй на то, что происходит с Альком, или одна мысль о том, что на василиска могла положить глаз та сука дзайларианка была просто убивающей. Вот и сегодня ночью он сходил с ума в ожидании. Неужели василиск действительно ему настолько не безразличен? Как же сложно было понять это всё. Он дзайларианец, тупая ящерица, он не должен думать об этом всём. Не его стезя копаться в мозгах и пытаться разобраться в собственных чувствах. Но человеческий мозг каждый раз подбрасывал всё новые и новые мысли, а человеческую грудь разрывало от переживаемых эмоций.       Под звуками льющейся воды Альк почему-то так хорошо слышит гулкие удары собственного сердца, будто бы его звук отражается от стен и резонирует с собственным дыханием. Руки на чужих бёдрах смывают остатки мыла. Если бы Альк мог — он бы с удовольствием стёр малейшие воспоминания о сегодняшней ночи. Подняв взгляд, он молча смотрит на Рару, рассматривает его лицо. Все внутренние терзания слишком хорошо читались на лице Да`Ртау. И в какой-то момент он просто тянет руки к лицу василиска, заставляя приблизиться. Шершавые губы касаются его в поцелуе.       Василиск старается не уснуть стоя, но открыть глаза оказывается слишком сложно, поэтому поцелуй оказывается неожиданным. Рару отвечает на него сразу, осторожно, медленно, иначе боль в челюсти целоваться не позволяет. В груди разливается приятное тепло. Большие руки василиска опускаются на талию Алька и его притягивают к себе вплотную, чтобы всем телом почувствовать чужое тепло и поделиться своим.       Насколько было бы легче, если бы Рару просто оттолкнул его, сказал бы, что Альк заебал его своими метаниями, но нет. Ответ на поцелуй. Как называется то ощущение, когда дышать становится невыносимо сложно, но где-то в груди так легко? Альк не знал. Единственное, что он сейчас хотел знать — руки, что касаются в ответ. Ладони на спине, он чувствует, как бьётся чужое сердце. Когда в последний раз он испытывал такое щемящее волнение?       Раздвоенный язык коротко проходится по верхней губе полковника, Рару мягко прерывает поцелуй, чтобы крепко обнять Да’Ртау и прижать к себе, уткнуться в мокрые волосы. Белый хоть и выглядит слабым и вымотанным, но его объятия сейчас казались невероятно крепкими.       — Я готов хоть каждый день трахаться с пожирателями, чтобы ты меня потом так целовал, — голос хриплый, негромкий, Альк может ощутить урчание в груди василиска и оно, на самом деле, было красноречивее любых слов.       — Придурок, — голос внезапно садится, руки крепко сжимают плечи Рару в ответных объятиях.       Действительно придурок. Чтобы Альк ещё хоть раз согласился на подобное? Ни за что.       Белый, наверное, впервые не домогался полковника никаким образом. Только обнимает и гладит мокрыми ладонями его спину, лопатки, ведёт по загривку и зарывается рукой в ёжик волос на затылке. Возможно и правда не стоило лезть в весь этот треш с Карарехом, но тогда не случилось бы то, что происходит сейчас.       — Хочу почаще тебя так обнимать, перестань бегать от меня, — Рару знал, что его не послушают. Альк всё равно рано или поздно снова отстранится и они начнут всё по новой. Полковник так и не разобрался в своих чувствах, а василиск готов был ждать сколько потребуется.       Рару отстраняется, чтобы посмотреть в глаза полковника и в чёрных радужках плещется столько нежности, что вообще удивительно её там видеть. У них всё складывалось не так, как у нормальных. Вот и сейчас, стоя в тесной душевой задрипанного мотеля Альк чувствует ту близость, от которой горячо в груди. И даже зверь внутри впервые покорно засыпает, давая разумной части возможность разобраться с этим всем. Хотя бы попытаться. Золото взгляда безвозвратно тонет в чёрных глазах. Если бы он сейчас понял, что это всё лишь короткий миг помутнения или результат той надуманной привязанности, которая могла возникнуть... он начинает понимать, но совсем другое. И, возможно, напугает его это, но потом. Сейчас хотелось лишь закрыть глаза и на миг забыть о всём, что происходит за пределами этой крохотной душевой. Новый поцелуй, пальцы путаются во влажных прядях. Второй поцелуй кажется ещё более чувственным и заканчивать его не хотелось им обоим, но приходится, когда боль в вывихнутом суставе становится невыносимой и челюсть от неё уже сводит.       — Хах, прости, не могу, если заклинит, я тебе прикушу что-нибудь, — с клыками ящера не самый приятный исход. Рару краем глаза смотрит на коммуникатор — времени у них осталось уже не так много. — Надо бы на точку уже выдвигаться.       Страшно не хотелось выходить из этой тесной душевой и выпускать полковника из своих рук. Казалось, что если отпустит, то больше не поймает. Глупое, конечно, ощущение, но избавиться от него оказывается сложно.       — Верно, укусы это моя прерогатива, — ляпает первое, что приходит на ум. Руки нехотя отпускают василиска. Шаг назад, чтобы оказаться за пределами воды и тут же продрогнуть.       — У нас ещё три часа. Тебе нужно сначала поесть. Голодный обморок после таких препаратов обычное дело, — Альк помогает ему выйти из душевой, оставляет в спальне, пока сам уходит на поиски чего-то съестного. Хорошо, что был повод выйти. Оказавшись на улице, он с силой трёт лицо руками, стряхивает с волос воду. Так хотя бы сбрасывает ощущение морока и немного переводит дух. Не время было расклеиваться.