Nisoaia

      Прошло около двух недель с тех пор, как он прошел Иникмайя, и Джейк знал, что ему никогда не надоест летать. Или что он всегда хотел уметь делать это. И он мог, теперь, когда у него был свой собственный икран - вопреки ожиданиям Тсу'тея, который, вероятно, предложил ему пойти первым, чтобы показать двум другим на'ви, чего нельзя делать, приближаясь к опасному крылатому существу, которое будет пытаться убить тебя. Но Нейтири была там, наблюдала за ним. Она громко подбадривала его, и он слышал, как она выкрикивала его имя, когда икран чуть не сбросил его с обрыва. Для него предательский, полный надежды голос прошептал где-то в глубине его сознания, что она волновалась за него.       А потом он полетел. И она летела вместе с ним – через водопады, ввысь и сбивая с пути друг друга. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Высовывание головы из кабины во время полета на вертолете никогда не сможет конкурировать с этим, никогда.       Он вспомнил, как впервые увидел, как Нейтири летит на Сезе - внезапное чувство абсолютной тоски было настолько сильным, что у него закружилась голова. Он присел на ветку Древа дома и упивался видом парящего в воздухе икрана и женщины, которая управляла движением с такой грацией, что это больше походило на танец. Когда Нейтири приземлилась, Джейку не терпелось узнать больше. Она смеялась – в кое-то веки вместе с ним, а не над ним, и возбужденный блеск в её глазах, когда она присела рядом с ним, чтобы рассказать ему о Сезе, положил начало дружбе между ними.       И теперь он легко вписался в воздушный танец, как недостающий кусочек головоломки. В этот момент он не стал спорить с собой и понял - он любил её. Каждый раз, когда он смотрел на неё, он чувствовал, как внутри него бушуют эмоции, пробивающиеся наружу из его груди, бурлящие под кожей. Было ли это заметно со стороны? Он думает, что может быть. Тсу'тей весь день пялился на него, пока они с Нейтири возвращались, сделав крюк после того, как он впервые оседлал Боба. Она присоединилась к группе, не сказав ни слова, присела рядом с ним и научила его, как кормить его икрана мясом, которое Сезе любила больше всего.       Каждый раз, когда она смеялась или приближалась к нему, взгляд на'ви становился все темнее. Когда Тсу'тей спросил её, что она здесь делает, Нейтири просто ответила, что, как всегда, учит своего ученика. Но она смотрела на него с таким восторгом в глазах, и её уши дергались так, как они делали это всякий раз, когда у нее возникала идея. Конечно же, когда Тсу'тей снова призвал группу к полету, они вдвоем снова отклонились от остальных, а музыкальный смех Нейтири эхом разносился вокруг него.       Любить ее было тихо, в начале, и больно. Перед его Иникмайя бывали моменты, когда она смотрела на него и открывала рот, чтобы что-то сказать, прежде чем взглянуть на своих родителей или суженого и закрыть рот с задумчивым выражением лица. Видеть хотя бы одного из них, было постоянным напоминанием того, что она должна.       Но теперь все было по-другому - с тех пор, как он выбрал Боба, они могли летать вместе каждый день. Она начала наклоняться к нему, когда говорила. Взгляды становились всё дольше, потому что их всё больше тянуло друг к другу. Джейк чувствовал, как будто между ними двумя была невидимая резинка, которая натягивается, как только они отойдут слишком далеко друг от друга. Оматикайя даже шутили, что один из них постоянно следует за другим. И маленький пузырь надежды расцветал с каждым новым днем, когда она приближалась, когда её прикосновения задерживались на его коже и заставляли ту гореть, даже после того, как он отключался от аватара. Так продолжалось, как будто между ними что-то зависло, до сегодняшнего дня. Это был день его унилтарона . Когда он проснулся в своем аватаре тем утром, неодобрение Грейс все еще ясно звенело в его голове. Нейтири ушел за чем-то, а он забрел в относительно изолированную ветвь Древа Дома.       Ты никогда не сможешь по-настоящему быть с ней. Он знал - конечно знал. Но услышать, как кто-то, кроме него самого, говорил это так прямо, было больно. Он знает, что боль отчетливо отразилась на его лице, потому что лицо Грейс немного смягчилось, и она со вздохом сжала его плечо. Джейк хорошо знал этот вздох. Это означало: "Во что ты ввязался, идиот?"       Из размышлений его вырвала женщина, о которой он не мог перестать думать, прочищая горло, чтобы привлечь его внимание. Он поднял голову, чтобы посмотреть на нее, и робко улыбнулся ей. Это было нетрудно – он всегда улыбался рядом с ней. - Извини, я просто подумал о… - ему пришлось прикусить язык, чтобы не закончить предложение. Он думал о ней, - Да так, о всякой ерунде, - Нейтири дразняще ухмыльнулась ему. - Ты не должен позволять своим мыслям одолевать тебя, когда ты один. Ты легкая мишень, даже если я сделала все возможное, чтобы вылечить тебя, - Джейк рассмеялся, вставая и раскинув руки в стороны.  - Мы в Древе дома. Ты просто хочешь, чтобы я сказал, что ты хороший учитель! Ты хочешь, чтобы я сказал: "О, могучий воин Нейтири, ты исправила такого придурка как я!" Я бы не смог научиться без твоей помощи, правда, - если его голос и смягчился к концу, ни один из них не заострял внимание на этом. Нейтири положила руку на грудь в притворной благодарности. - Ах, мой ученик так благодарен мне! - её хвост дергался, а плечи тряслись от едва сдерживаемого смеха. Джейк издал громкий хохот и снова присел на корточки, чтобы она могла присоединиться к нему. Когда она это сделала, она показала сумку, которую держала. - Для чего это? - Это материалы для твоей песенной нити.       Она объясняла ему эту концепцию в начале его обучения. Он услышал пение матери на'ви и спросил, что это за песня. Нейтири сказала ему, что женщина добавила своего ребенка к своей нити. Джейк спросил, есть ли она у неё, и она посмотрела на него как на дурака. Это было еще в тот период времени, когда её ещё не нежно забавляли его бесконечные вопросы, и она гораздо чаще закатывала глаза. Она не пела ему свою - она сказала, что еще не время, что он не из ее людей. - У меня будет своя песня? - спросил он. Джейк пока не был частью Оматикайя и не будет до его Унилтарона сегодня днем. Нейтири пошевелилась, и её лицо слегка покраснело.  - Будет праздник, когда ты станешь одним из Народа. Я хотела быть тем, кто поможет тебе с этим, - её руки были сжаты вокруг мешочка, и она сильно прикусила губу, как будто сказала слишком много.       Джейк не мог вдохуть. Он любил её - он любил её так сильно, что чувствовал, как его голос отказывался повиноваться, как его рот открылся, и все же ни одно слово не вырывалось из него в течение долгого времени. Он чувствовал, как его лицо вспыхнуло так же, как и её, а его предательский хвост взволнованно дернулся. - Я бы… я бы хотел этого, Нейтири, - она улыбнулась, и это так красиво осветило все её лицо, что он почувствовал себя абсолютно беспомощным перед ней. Нейтири рассыпала перед ним бусы и камни, и он нервно посмотрел на них сверху вниз.  - Моя не будет похожа на другие, - он указал на её нить, которую она вытащила и положила рядом, как пример, - Твоя нить рассказывает целую историю, которую начали за тебя твои родители. Моя не будет такой, - Нейтири покачала головой с утешительной улыбкой. - Не беспокойся - это будет похоже на любой другой песенный шнур, который взрослый на'ви сделал для себя. Иногда какие-то части ломаются и теряются, и нам приходится самим заполнять пробелы, если наших семей больше нет, чтобы сделать это за нас, - в этот момент её уши пригнулись, - Сейчас это происходит чаще, благодаря Небесным Людям.       Джейк вздрогнул, чувство вины свернулось в его желудке, словно что-то кислое. Он уже выбрал свою сторону – он просто не мог рисковать. Тем не менее, тяжесть его решений ложилась на его плечи с каждым днем, проведенным с Оматикайя, и он чувствовал, как будто сами парящие горы падают на его плечи, когда он смотрел на горе на лице Нейтири. Она молча указала на бусинку в самом начале своего песенного шнура, она была третьей по счету.  - Моя сестра родилась раньше меня, так что она в самом начале - я встретила её, как только родилась, - её палец двигался, мягко скользя по украшениям, когда она медленно остановилась у темно-красной бусины ближе к концу, — Она и умерла раньше меня.       Джейк резко вдохнул. Он знал о Сильванин - Грейс рассказала ему о ней и о том, как она умерла в школе. Когда он увидел фотографии, он очень осторожно не упомянул, что молодая девушка на'ви на фотографиях носила ожерелье, которое теперь носила аватар Грейс. Нейтири осторожно погладила бусинку, словно боялась, что если прикоснется к ней слишком сильно, она сломается.  - Эти две слишком близко - она умерла слишком молодой. Но она была храброй. Она была бы отличной Цахик, - уши Джейка дернулись. - Прости. - Почему ты извиняешься? - он пожал плечами. - Люди так делают, - Нейтири фыркнула, как она всегда делала, когда он отвечал так всякий раз, когда она спрашивала что-то, чего она не понимала. Джейк улыбнулся ей, - Это то, что мы говорим, чтобы дать кому-то знать, что мы понимаем их печаль - я извиняюсь не потому что я несу ответственность за смерть твоей сестры, я извиняюсь за то, что тебе приходится пережить боль её потери, - Нейтири медленно кивнула.  - Мне нравится это. Это бессмысленно, но мне это нравится, - она улыбнулась ему и протянула ему длинную полоску материала, - Сначала завяжи так, чтобы первая бусинка не отвалилась, - он так и сделал, и она одобрительно кивнула, прежде чем продолжить объяснять, - Затем найди бусину, представляющую твоих родителей и любых братьев и сестер, которые родились до вас - обычно родители сами добавляют эти бусины, но ты можешь найди что-нибудь, что напомнит тебе о них.       Джейк долго внимательно рассматривал собранные бусы и камни. В конце концов он остановился на бледно-фиолетовом камне - он был похож по оттенку на любимое платье его мамы. Подняв его, он увидел, что в нем уже вырезано отверстие, достаточно большое, чтобы через него прошел шнур. Он взглянул на Нейтири, приподняв бровь, но увидел, что она смотрит в сторону, и её лицо горит еще ярче, чем раньше.  - Я готовилась некоторое время - я не хотела, чтобы у тебя были плохо подготовленные камни, - Джейк мог бы сказать ей, что она неустанно обучала его ткачеству и резьбе, и что он довольно быстро освоился, до такой степени, что теперь иногда просто сидел и делал это для развлечения. Но он смилостивился над ней и только благодарно склонил голову. Он добавил камень к своему песенному шнуру со словами: "для моей мамы". Он оглянулся на кучу, внезапно забеспокоившись. - Должен ли я добавить обоих родителей? - Нейтири пожала плечами. -Решать тебе. Если ты не хочешь добавлять своего отца, тебе не нужно этого делать. Однако я не знаю, почему ты решил этого не делать, - Джейк съёжился. - Мой папа… он был не самым хорошим человеком. Всё было нормально, когда мама была еще жива, но потом она умерла, и он начал пить. А когда выпивал, становился злым и мог ударить меня или моего брата, - Нейтири ахнула, потрясение отразилось на ее лице.        Он мог понять, почему - у на'ви существовали обычаи на случай, если родители пренебрегали детьми или плохо обращались с ними, но это было настолько редко, что она сказала ему, что в последний раз, когда это случалось, она была младенцем. Он улыбнулся ей, немного грустно, и сказал, что это гораздо более распространено на Земле. Они продолжали свой урок в подавленном молчании. Джейк посмотрел на песенный шнур и не заметил движения Нейтири, пока она не накрыла его руку своей.  - Не добавляй его, - сказала она ему твердым голосом, - Он не заслуживает того, чтобы ты запомнил его, - он кивнул с облегчением и положил маленькую коричневую бусину, которую перекатывал между пальцами. Вместо этого он взял два синих, одинакового размера и оттенка. Они напомнили ему цвет его и Томми глаз.  - Это для Томми и меня, - сказал он вслух, добавляя их. - Я не знала, что у тебя есть брат. - Да, он был моим старшим близнецом. Это означает, что мы были в утробе матери в одно и то же время, родились в один и тот же день. Он родился на пятнадцать минут раньше меня и никогда не позволял мне забыть об этом, - теперь Джейк стал старше на несколько месяцев. Лет, если считать путешествие, которое он провел в крио. Нейтири улыбнулась двум бусинкам.  - Быть ​​так близко по возрасту неслыханно для на'ви - если только ребенок не взят в другую семью. - Это не так уж и редко на Земле. Мы были одинаковыми - выглядели точно так же. Только мама могла отличить нас друг от друга, - следующие несколько минут прошли так, с подсказки Нейтири и Джейка, неуклюже пытающегося заполнить историю своей жизни любыми воспоминаниями, которые у него были. Песенный шнур рос, пока не стал приличной длины, когда он взял длинную бусину. Она была слегка неровной, несмотря на то, что её явно пытались сгладить. Он тихо добавил её - Мама умерла, когда нам было по тринадцать. Она заболела, и мы не могли платить за ее лечение.       Уши Нейтири дернулись, но она ничего не сказала, и он был благодарен за это. Она лишь сжала его плечо. Он провел пальцами по тому, что уже добавил, и не мог не грустить при взгляде на короткое расстояние между фиолетовой бусиной его мамы и новой, означающей её смерть. Если так смотреть, её время в его жизни казалось невероятно коротким. Итак оно и было, не так ли? Ему не хватило четырех лет, чтобы пройти некую черту, которая означала бы, что он будет без мамы меньше, чем она была с ним.       Джейк глубоко вдохнул и снова переключил внимание на бусины, добавляя новые под руководством Нейтири. Тут он впервые убедил Томми бросить школу, а тут впервые выступил против своего отца. Во втором случае он выбрал большой камень, так как он все еще помнил чувство победы, которое жило в нем несколько дней спустя. Каждый маленький случай в жизни, который не был омрачен страданием, которое пришло с осознанием того, что им суждено было всю жизнь бороться с финансовыми трудностями на умирающей планете - они ловили рыбу с его дядей, учили Томми играть в баскетбол - он добавлял всё это. Бусинка за выпускной, несмотря на то, что все, кроме его брата, говорили ему, что он не сможет сделать это. Камень для становления морским пехотинцем. Темно-красная бусина за то, что его ранили – об этом он не рассказывал Нейтири, и она не спрашивала его о его внезапном молчании. А затем ещё одна бусина для Томми. Он выбрал ту, с которой Нейтири рассеянно возилась, протягивая руку, чтобы она бросила в нее бусинку. Она так и сделала, и он добавил её к своей песне, тихо прибавив. - Томми умер - его застрелили, - Нейтири переместила свою руку так, что её пальцы скользнули по нити.  - Сильванин тоже застрелили, - Джейк кивнул и крепко сжал ее руку. Было немного болезненно, что они были связаны тем фактом, что обоих их братьев и сестер застрелили, но эта боль была их общей. Он добавил большую бледную бусину.  - Я прилетел на Пандору, - рядом был камень поменьше, но он сиял ярче всех, - Я встретил тебя и начал тренироваться, - бусина, которая была такого же синего цвета, как и его икран, - Я встретил Боба - не смейся над его именем. Он бывает чувствителен, - Нейтири рассмеялась, а Джейк совершенно по-взрослому проигнорировал её. Теперь, относительно радостный, он завязал свободный конец песенного шнура и с гордостью протянул ей. Хвост Нейтири взмахнул, и он увидел, как она пытается скрыть улыбку за рукой. Она молча постучала по бусинке на собственном песенном шнуре, и он понял, что она предназначена для него. - Я добавлю ещё одну, как только ты официально станешь одним из Народа - чтобы показать, что я закончила тебя тренировать. Тебе дадут бусину, чтобы добавить к своей нити, чтобы показать, что ты прошёл испытание, - она протянула руку, и он опустил в нее свой теперь уже законченный песенный шнур, - Ты хорошо справился — получилось красиво, - он думал, что они закончили. Но она не двигалась, и он тоже.  - Что теперь? - спросил её Джейк. - Теперь мы сочиним песню, чтобы рассказать историю твоей жизни, - она вернула ему его нить.       Джейк не часто пел. Но ему нравилось это в детстве, и он мог хорошо поддерживать мелодию во взрослом возрасте. Его мама проводила с ним и Томми много времени, напевая им колыбельные по ночам или кружа их по кухне в импровизированном танце. Если бы он задумался, то почти смог бы вспомнить, как звучал ее голос. Он мог только вспомнить тепло, которое оно оставило после себя. - Я не знаю, как сделать это правильно, - мягко признался он, понизив голос до смущенного шепота. Нейтири подошла ближе, теперь у нее в руке был собственный песенный шнур.  - Я покажу тебе, - прошептала она в ответ.       Она открыла рот и начала петь. Это было красиво - он уже слышал её пение на церемониях и общих молитвах. Но это было другое, это было что-то настолько личное для нее, что она хранила это до дня его Унилтарона. Она пела тихо, как будто вокруг них был пузырь, который лопнул бы, если бы она была слишком громкой. Он почувствовал, что наклоняется ближе к ней, и не смел дышать, когда она придвинулась ближе в ответ. Нейтири пела, а он слушал в благоговейной тишине, пока, наконец, слова не стихли, и она слегка улыбнулась ему. - Ты… ты действительно хорошо поешь, - её уши стыдливо дернулись. - Не лучше других, - Джейк недоверчиво фыркнул и игриво закатил глаза.  - Ну конечно, нельзя просто довольствоваться тем, что ты лучший охотник, - Нейтири фыркнула и толкнула его в плечо. Он позволил ей это, откинулся на корточки и откинулся на руки, так что между ними стало больше места, чем раньше. Нейтири тоже отодвинулась, но указала на его песенный шнур. - Я помогу тебе, - и она это сделала. Следующий час или около того они потратили на сочинение рассказа о его жизни. Когда он впервые начал петь, у Нейтири отвисла челюсть, он был так потрясен тем, что мог петь, что расхохотался. - Я не совсем бесполезен, знаешь ли! - он ухмыльнулся и снова засмеялся, когда она хлопнула его по плечу. - Я просто иногда забываю, какой ты придурок! - она фыркнула на него, но проиграла бой с улыбкой, которая явно пыталась вылезти на её лицо. Она быстро сдалась и присоединилась к его смеху.       Когда они успокоились, Джейк понял, что она взяла его руки в свои. Он держал его новый шнурок, а она держала его руки. Они бессознательно наклонились ближе друг к другу и снова сократили пространство между ними. Они не говорили. Он наблюдал, как глаза Нейтири скользили по его лицу, ненадолго остановились на его губах, прежде чем они встретились взглядами. Она вдруг выглядела, как будто она что-то решила. Джейк не смел слишком много думать о том, что же она решила. Нейтири встала, держа за его руки так, чтобы он стоял рядом с ней. - Пойдем, нам нужно подготовить тебя к твоему Унилтарону. Я буду тем, кто нарисует на тебе отметины, как твой учитель. - Нужно закрасить полосы? Как то, что ты уже делала на моем лице? - Нейтири отступила от него и уже спускалась вниз по ветке. Она бросила на него взгляд через плечо и ответила. - Почти… эти покрывают всю верхнюю часть твоего тела. Пойдём, - она скрылась из виду. Джейк медленно вдохнул и обхватил голову руками, прежде чем издать мучительный стон. Она собиралась раскрасить его тело. Хорошо. Он мог это пережить. - Соберись, морпех, - пробормотал он себе под нос, прежде чем последовать за ней.