Неужели, мы в порядке...

Проснулся Нил от странного, тягучего чувства, разливающегося где-то внизу живота. Он еще не открыл глаза, но сознание уже цеплялось за обрывки сна, который никак не хотел отпускать. Ему снился Эндрю. Не тот Эндрю, который лежал сейчас рядом, сжимая во сне край его футболки. А другой — податливый, раскрасневшийся, с запрокинутой головой и приоткрытыми губами, с которых срывались тихие стоны. Нил видел себя сверху, чувствовал под пальцами чужую разгоряченную кожу, слышал свое дыхание, смешанное с дыханием Эндрю. Все было медленно, бережно, невероятно нежно — именно так, как он представлял себе их первый раз. Картинка во сне сменялась другой: он растягивает Эндрю, осторожно, почти благоговейно, целует каждый позвонок, шепчет что-то ласковое, а потом входит в него так плавно, что Эндрю выдыхает его имя с такой интонацией, от которой у Нила внутри все переворачивается. — Ммм... — сорвалось с губ помимо воли. Нил резко открыл глаза, чувствуя, как горит лицо. И почти сразу осознал, почему. Стояк. Настойчивый, требовательный, болезненно очевидный. — Нил? Голос Эндрю — сонный, хриплый, но уже настороженный — раздался откуда-то сбоку. Нил повернул голову и встретился с прищуренными карими глазами. Эндрю смотрел на него с легким недоумением, все еще не до конца проснувшись, но уже цепко сканируя обстановку. — Я тебя разбудил? — спросил Нил и тут же почувствовал, как жар приливает к щекам. Потому что Эндрю проснулся. Потому что его собственный организм предательски сигнализировал о том, что ему приснилось. Потому что сон все еще стоял перед глазами. — Да, ты меня разбудил. — Эндрю приподнялся на локте, вглядываясь в его лицо. — Все хорошо? — Да, — выдохнул Нил и понял, что краснеет еще сильнее. — Ты теперь рак, — Эндрю моргнул, окончательно просыпаясь. — Такой же красный. — Это все ебаный сон... — Нил отвел взгляд и тут же совершил ошибку — посмотрел вниз. Эндрю проследил за его взглядом. Повисла пауза. Длинная. Тягучая. Неловкая. — Пиздец, — констатировал Эндрю без тени эмоций. — Не нравятся мне твои сны. — Мне тоже. — Нил прикрыл глаза рукой. — Мне такое впервые приснилось... — Интересно послушать, что там такого было. Голос Эндрю звучал ровно, но Нил знал его достаточно хорошо, чтобы уловить нотку любопытства, спрятанную за привычным безразличием. — Ну... — Нил сглотнул. — Как я с тобой... нежно занимался сексом. Я был сверху, а ты... стонал от удовольствия. Краснее, кажется, быть уже невозможно. Но Нил покраснел еще сильнее. — Фу, блять. — Эндрю поморщился, но в уголках его губ дернулось что-то похожее на усмешку. — Иди избавляйся от этого. Нил встал с кровати, стараясь не смотреть на Эндрю, и почти бегом направился в ванную. Щелкнул замок. В ванной он прислонился лбом к прохладной плитке и выдохнул. Глупо. Как же глупо. Проснуться со стояком от сна, в котором ты трахаешь своего парня — ладно, бывает. Но чтобы Эндрю это заметил. Чтобы Эндрю это прокомментировал. Нил спустил штаны, сжал член в кулаке и прикрыл глаза, пытаясь отогнать картинки из сна. Не получалось. Эндрю. Эндрю под ним. Эндрю, выгибающийся навстречу. Эндрю, кусающий губу, чтобы не закричать. Эндрю, смотрящий на него затуманенным взглядом и шепчущий его имя. Нил закусил костяшки, сдерживая стон, когда кончил. Резко, бурно, содрогаясь всем телом. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Привести в порядок одежду. Смыть с рук доказательства собственной возбудимости. Посмотреть в зеркало на все еще раскрасневшееся лицо. Когда он вышел из ванной, Эндрю лежал на том же месте, подперев голову рукой, и смотрел на дверь в ожидании. — Надеюсь, у тебя больше не будет таких снов, — сказал он, когда Нил забрался обратно под одеяло. — Я тоже надеюсь. — Страшно с тобой жить, наркоман. — Эндрю покачал головой. — Тебе вот что снится. — Я же ничего тебе не сделаю. Нил повернулся на бок, оказавшись лицом к лицу с Эндрю, и поцеловал его в щеку. Коротко, легко. — Та я знаю. — Эндрю позволил себе легкую усмешку. — Просто постебать тебя хотел. Нил улыбнулся и поцеловал его уже в губы. Медленно, нежно, вкладывая в поцелуй все то, что не решился бы сказать вслух прямо сейчас. Эндрю ответил — так же мягко, как умел только с ним. Когда воздух закончился, они отстранились, но Нил не убрал руку с его щеки, поглаживая скулу большим пальцем. — Даже если дойдет до секса, — сказал он тихо, глядя в карие глаза напротив, — я не причиню тебе боли. Я буду очень нежным. Ты же знаешь это, солнышко. — Знаю. — Эндрю не отвел взгляда. — Но стебать тебя из-за этой ситуации не перестану. Нил улыбнулся шире. — А я не перестану тогда делать так. Он резко прильнул к шее Эндрю и нежно прикусил чувствительную кожу у самого основания. Эндрю не ожидал — из горла вырвался короткий, сдавленный стон, прежде чем он успел его сдержать. Нил тут же отстранился, довольно глядя на результат. На щеках Эндрю проступил легкий румянец — такой редкий, такой ценный. — У тебя очень красивые стоны, солнышко. — Иди нахер. — Признай это. — Нил продолжал улыбаться. — Ты же знаешь, как я тебя люблю. — Молчи, клен. Но румянец стал чуть заметнее. Нил видел это и ликовал внутри. Эндрю отвернул его лицо в сторону — жест, который у любого другого означал бы «отстань», но у Эндрю значил «я смущаюсь и не знаю, как это скрыть». Нил улыбнулся и обнял его со спины, прижимаясь грудью к спине Эндрю. — Ты чего, солнышко? — Спать хочу. — Голос Эндрю звучал глухо из-за того, что он уткнулся лицом в подушку. — Ты не дал мне поспать. — Спи тогда. Нил начал гладить его живот — легкими, успокаивающими движениями. Эндрю дернулся сначала, но почти сразу расслабился, позволяя. — Если бы ты знал, как сильно я тебя люблю, — прошептал Нил ему в затылок. — Ты бы, наверное, снова послал меня нахер. — Угум, — сонно отозвался Эндрю. — Но я все равно буду говорить. Потому что это правда. Ты — лучшее, что было в моей жизни. И я сделаю все, чтобы ты был счастлив. — Трещишь, как Ники. — Он хотя бы научился терпеть мое трещание. — Я не терплю. Я сплю. Нил улыбнулся, чувствуя, как дыхание Эндрю становится ровнее. Через несколько минут он действительно заснул — тихо сопя, сжимая в пальцах край футболки Нила. Нил переплел их пальцы свободной руки и закрыл глаза. В груди было тепло. Тот самый свет, который зажигался только рядом с Эндрю. Только из-за него. Только для него. — Сладких снов, котенок Дрю, — прошептал Нил в темноту. — И пусть тебе снятся только хорошие сны. Он прижался щекой к светлой макушке и позволил сну накрыть себя — спокойному, без сновидений, потому что все, что ему было нужно, уже лежало в его руках.