Неужели, мы в порядке...

Нил проснулся первым. Не открывая глаз, он просто лежал, чувствуя тепло чужого тела, прижатого к его боку. Три часа сна — немного, но достаточно, чтобы организм решил, что пора возвращаться в реальность. Он не шевелился. Боялся спугнуть этот момент — тишину, покой, ощущение правильности происходящего. Эндрю дышал ровно, иногда чуть сжимая пальцы на ткани его футболки. Во сне он всегда делал так — будто проверял, что Нил никуда не исчез. Эта маленькая, почти незаметная привычка каждый раз заставляла сердце Нила сжиматься от нежности. Несколько минут прошло в полной тишине. Нил слушал дыхание Эндрю, считал про себя удары его сердца, чувствовал, как поднимается и опускается грудь. А потом Эндрю проснулся. Нил понял это по тому, как изменилось его дыхание — стало чуть глубже, чуть осознаннее. Эндрю повернулся к нему лицом, придвинулся ближе и обнял, утыкаясь носом куда-то в ключицу. — Выспался, солнышко? — тихо спросил Нил. — Угум. Голос был сонным, мягким, почти детским. Нил улыбнулся. После сна Эндрю всегда был таким — менее собранным, более расслабленным, позволяющим себе чуть больше нежности, чем обычно. Именно поэтому Нил решился. Он обнял Эндрю крепче, приник губами к его шее и осторожно прикусил нежную кожу. Эндрю дернулся — и выдохнул короткий, сдавленный стон, прежде чем успел себя остановить. Его рука тут же взметнулась, вцепилась в рыжие волосы и оттянула голову Нила назад. Нил улыбнулся, глядя на него сияющими глазами, и чмокнул в губы. Эндрю поморщился и демонстративно отвернулся, пряча лицо в подушке. — Хотя бы какая-то эмоция, — довольно заметил Нил, обнимая его со спины. Он видел, что Эндрю понравилось. Видел по тому, как дрогнули ресницы, по тому, как предательски теплели кончики ушей. Но Эндрю будет отрицать до последнего — потому что так привык. Потому что показывать, что тебе что-то нравится, для него до сих пор в новинку. Эндрю аккуратно потер место укуса, делая вид, что Нила в комнате не существует. Нил тут же поцеловал это место, залечивая. Эндрю тихо хмыкнул и, не оборачиваясь, прикрыл шею подушкой. — Ну ты чего? — Нил усмехнулся, прижимаясь к его спине. — Не буду больше кусать. Обещаю. — Пиздишь, как обычно. — Только целовать. Пауза. Эндрю убрал подушку. Нил снова поцеловал место укуса — как можно нежнее, вкладывая в поцелуй все, что чувствовал. Эндрю замер, позволяя. Ничего не сказал, ничего не сделал — просто лежал, принимая эту ласку. Нил продолжал целовать его лицо, шею, гладить по голове, и Эндрю позволял. Наслаждался. Молча, по-своему, но наслаждался. Спустя несколько минут Нил остановился и просто обнял его, прижимая к себе с такой бережностью, будто Эндрю был сделан из тончайшего стекла. Он хотел подарить ему всю любовь мира. Всю ласку, которую Эндрю был лишен так долго. В дверь постучали. — Там Ники мороженое купил, — Аарон просунул голову в комнату, игнорируя тот факт, что они лежали в обнимку. — Зовет фильм смотреть. Нил посмотрел на Эндрю. — Пошли? — Передай Ники, что мы сейчас придем. Аарон кивнул и исчез, прикрыв дверь. Нил на прощание поцеловал Эндрю в губы — медленно, глубоко, с такой нежностью, что можно было утонуть. Эндрю ответил. Но потом встал. Нил поднялся следом, и они направились в гостиную. Эндрю шел первым, держа Нила за руку. Когда они вошли, Нил сразу заметил, как напрягся его парень. В гостиной были все. Все лисы. Ваймак. Слишком много людей, слишком много взглядов. Нил сжал его руку. Они устроились в кресле-мешке — одном на двоих, втиснувшись так, что Эндрю оказался практически у Нила на коленях. Нил продолжил сжимать его руку, чувствуя, как постепенно уходит напряжение. Эндрю начал поглаживать его пальцы — машинально, успокаивая сам себя. Нил чуть улыбнулся и, пока никто не видел, чмокнул его в лоб. Фильм шел своим чередом. Лисы смотрели, периодически переговариваясь. Нил не смотрел. Он смотрел на Эндрю. На то, как тот сосредоточенно изучает его руки, будто в них скрыта какая-то тайна. На то, как иногда тянется к мороженому, но почти сразу возвращается к прежнему занятию. На то, как расслабленно он выглядит — спокойно, умиротворенно, почти счастливо. Ники заметил первым. Толкнул Элисон, показал глазами на пару. Элисон ткнула Рене. Троица уставилась на них, забыв про фильм. Нил перехватил их взгляды и показал средний палец, не меняя выражения лица. Троица отвернулась, давясь смехом. Ваймак, сидевший рядом, тоже обратил внимание. Он сидел ближе к Эндрю, поэтому просто протянул руку и потрепал блондина по волосам. До Нила не дотянулся. Нил улыбнулся. Ваймак был за них — это читалось во всем: в его взгляде, в осторожных прикосновениях, в том, как он смотрел на Эндрю. С облегчением. С надеждой. Нил наклонился к уху Эндрю. — Люблю тебя, Дрю, — прошептал он. Эндрю кивнул. Просто кивнул, не поднимая глаз от его рук. Не хотел привлекать внимание. Но Нил видел ответ в том, как дрогнули его пальцы, как чуть расслабились плечи. Эндрю был счастлив. По-настоящему. Ваймак сделал вид, что не услышал, но краешек его губ дрогнул в улыбке. Эндрю продолжал изучать руки Нила, иногда целуя их, когда думал, что никто не видит. Ваймак видел. И радовался тому, как ошибался в этом мальчишке все эти годы. В конце концов Эндрю оставил руки в покое и уставился в экран. Фильм, кажется, начал его увлекать. Нил чувствовал, как тяжелеет его голова, как дыхание становится ровнее. Эндрю засыпал. Нил переплел их пальцы. Эндрю не препятствовал. Его голова медленно склонилась, пока не устроилась на плече Нила. Нил улыбнулся, поймав взгляд Ваймака. В этом взгляде было все: одобрение, гордость, что-то очень похожее на отцовскую нежность. Через несколько минут Эндрю сполз ниже и устроил голову уже на коленях Нила. Тот начал перебирать его волосы — медленно, ритмично, успокаивая даже во сне. Эндрю спал. Просто спал, не боясь ничего. Рядом с Нилом, в окружении лисов, под присмотром Ваймака. В безопасности. Ники обернулся — и умер. Элисон с Рене последовали за ним. Троица уставилась на спящего Эндрю с таким выражением, будто увидела пришельца. Нил показал им средний палец во второй раз. Более убедительно. Троица отвернулась, решив, что жизнь дороже. Нил наклонился и поцеловал Эндрю в лоб. На лице спящего появилась легкая улыбка. Нил улыбнулся в ответ. Эндрю было спокойно. Рядом с Нилом, с лисами, с Ваймаком. Впервые за долгое время он чувствовал себя в безопасности настолько, что мог позволить себе заснуть не в своей комнате. Ники обернулся снова — и умер во второй раз. Фильм закончился через час. Лисы повернулись к паре, чтобы спросить мнение, и застыли. Эндрю спал на коленях Нила, а тот гладил его по голове с таким выражением лица, будто держал в руках все сокровища мира. Эндрю проснулся от взглядов. Недовольно фыркнул, перевернулся на другой бок и продолжил лежать. Нил усмехнулся, легко подхватил его на руки и встал. — Спокойной ночи, — бросил он через плечо, направляясь в комнату. Лисы провожали их взглядами. Ваймак — с улыбкой. В комнате Нил сел на кровать, но не стал укладывать Эндрю. Вместо этого прижал к себе, обнял крепче, поцеловал в лоб. Эндрю выглядел таким маленьким в его руках. Таким незащищенным. Таким котенком, которого хотелось спрятать от всего мира. Эндрю позволял. Ему было спокойно. Впервые в жизни у него было место, где можно быть просто собой. Где не нужно защищаться. Где можно просто быть. Нил чувствовал, как границы Эндрю тают. Медленно, постепенно, но тают. И это было лучшей наградой. — Да или нет? — тихо спросил он. — Разговор есть. Эндрю кивнул, не открывая глаз. — Ты бы хотел заняться со мной сексом? Эндрю дернулся. Открыл глаза, посмотрел на Нила. Растерянно. Непонимающе. — Ты боишься, что мне будет неприятно это с тобой после Дрейка? — Нил смотрел прямо в его глаза. — Кивни, если да. Эндрю кивнул. Неуверенно, но кивнул. — Мне наоборот будет приятно. — Нил говорил тихо, но твердо. — Это все в прошлом, Дрю. Сейчас у тебя другая жизнь. И... я хочу этого. Эндрю молчал. Он не знал, как на это реагировать. Слишком много всего навалилось — желание, страх, надежда, недоверие к себе. Нил обнял его, чувствуя, как тот застыл в его руках. — Я не причиню тебе боли, солнышко. — Его голос звучал как обещание. — Если ты не готов — я дам тебе столько времени, сколько нужно. Я не тороплю. Эндрю выдохнул. Расслабился. Обнял в ответ и поцеловал в щеку — благодарно, тепло, искренне. Нил поцеловал его в лоб. — Может, попробуем что-то новое? — спросил он осторожно. — Да или нет? — Да. Нил прильнул к его шее, целуя. Руки забрались под кофту, гладя живот, спину, изучая каждый сантиметр доступной кожи. Эндрю приподнял голову, открывая больше места для поцелуев. Нил делал все нежно. Он помнил, что Эндрю еще не готов ко всему. Он чувствовал каждую реакцию, каждый вздох. Когда его пальцы коснулись соска, Эндрю вздрогнул — и выдохнул прерывисто, удивленно. По телу прошел электрический разряд. Нил продолжал гладить, целуя шею. Слышал участившееся дыхание, но стонов не было. Тогда он опустил вторую руку ниже, к паху, где уже чувствовалась твердость. Тихий стон сорвался с губ Эндрю. Нил улыбнулся. — Не сдерживайся, котенок... — В соседней комнате лисы. — Тут звукоизоляция хорошая. Не бойся. Нил поцеловал его в губы, подбадривая, и осторожно уложил на кровать, нависая сверху. Эндрю отвечал на поцелуи, но напряжение не уходило. — Может, в Колумбию? — предложил Нил, отстраняясь. — Все равно тебе нельзя тренироваться, а я буду приглядывать за тобой. Эндрю посмотрел на него. В его глазах читалось облегчение. — Поехали. Они вышли из комнаты так же тихо, как вошли. Лисы уже разошлись по своим углам, только в гостиной горел свет — Ваймак сидел с книгой. — Мы в Колумбию, — сказал Нил, проходя мимо. — На пару дней. Ваймак кивнул, не задавая вопросов. Только посмотрел на Эндрю долгим взглядом и чуть улыбнулся. — Береги его, — сказал он Нилу. — Всегда. В машине Эндрю молчал, глядя в окно. Нил вел, одной рукой сжимая его ладонь. Тишина была уютной — той, что не требует заполнения. В Колумбию въехали затемно. Дом встретил их тишиной и запахом пыли. Нил включил свет, прошел на кухню, поставил чайник. Эндрю стоял в дверях, наблюдая за ним. Что-то в его взгляде изменилось — исчезла привычная настороженность, осталось только тепло. — Иди сюда, — позвал Нил. Эндрю подошел. Нил обнял его, прижимая к себе, утыкаясь носом в светлую макушку. — Я люблю тебя, — сказал он просто. — И хочу, чтобы ты это знал. Каждую минуту. Каждую секунду. Чтобы это было так же очевидно, как то, что солнце встает по утрам. Эндрю молчал. Но его руки сжимали футболку Нила на спине, и это было громче любых слов. — Мы будем двигаться так медленно, как тебе нужно, — продолжал Нил. — Если ты захочешь остановиться — остановимся. Если захочешь уйти — уйдешь. Я не буду давить. Никогда. — Знаю. Голос Эндрю был тихим, но в нем не было сомнений. Они стояли так долго. Просто обнявшись, посреди кухни, в доме, который стал для них убежищем. А потом Нил взял его за руку и повел наверх. В спальне было прохладно. Нил включил обогреватель, задернул шторы. Эндрю сел на кровать, наблюдая за ним. — Ложись, — сказал Нил, подходя. — Я просто хочу быть рядом. Эндрю лег. Нил лег рядом, притянул его к себе, устроил голову у себя на груди. — Можно я буду гладить тебя? — спросил он. — Просто гладить. Ничего больше. — Да. Нил провел рукой по его спине — легко, едва касаясь. Потом еще раз. Еще. Эндрю расслаблялся с каждым движением, таял в его руках, позволял себе быть уязвимым. — Ты такой красивый, — прошептал Нил. — Знаешь это? — Молчи. — Не могу. Ты правда красивый. И сильный. И самый важный человек в моей жизни. Эндрю ничего не ответил. Только прижался ближе, пряча лицо у него на груди. Нил продолжал гладить. Час. Два. Пока рука не начала уставать. Он не останавливался — ему самому это было нужно не меньше, чем Эндрю. — Нил, — голос Эндрю был сонным, почти неслышным. — М? — Я тоже тебя люблю. Нил замер. Потом улыбнулся в темноту и поцеловал его в макушку. — Спи, котенок. Я рядом. Эндрю заснул быстро — вымотанный эмоциями, убаюканный теплом и безопасностью. Нил еще долго смотрел на него, запоминая каждую черточку, каждую тень на любимом лице. — Я сделаю тебя счастливым, — пообещал он тихо. — Чего бы мне это ни стоило. За окном шумел ветер. В комнате было тепло. Двое лежали в обнимку, и мир вокруг мог рухнуть — им было все равно. Потому что они были друг у друга. А это значило больше, чем весь остальной мир.