Сколько у тебя?

В первую ночь Олег почти не спит. Потому что выходит все спонтанно, и если мечтал о таком он уже не один месяц, все же не ожидал, что в реальности все действительно случится. Изображения произошедшего вспыхивают, стоит сомкнуть веки. Вот они с Серым вместе запираются в туалете — тут ничего нового, это они уже делали. Вот на «раз, два, три» оба снимают штаны вместе с бельем — и это тоже повторение сценария. Дрочат, старательно отводя глаза, но, не способные отвернуться, все равно изучают друг друга (кажется, что оба с интересом). А вот Олег слышит свой собственный голос: — А хочешь помогу, Серый? Рука Серого останавливается у головки, и он сжимает губы в тонкую линию. Олег замирает вместе с ним и наверняка краснеет так сильно, что своим румянцем сейчас осветит закрытую кабинку туалета. Ну дурак, какой же дурак, слишком рано и неуместно, Серый вообще этого не хотел, Серый… — Давай, — хрипит Серый, опуская голову низко-низко, и волосы полностью скрывают его лицо. Олег не смеет пошевелиться и все пытается понять, действительно ли Серый согласился на его глупое спонтанное предложение или это все игры дурацкого воображения, которое в последнее время все чаще и чаще подкидывает непозволительные картинки с участием лучшего друга? — Правда? — осипшим голосом уточняет он на всякий случай и слышит в ответ отчетливое, хоть и не особо громкое «Правда». И что дальше? Просто подойти и?.. И подрочить, да. Думать страшно, поэтому Олег предпочитает делать. Накрывает руку Серого поверх и чувствует, как его член дергается. Сука. Наверное, пока есть возможность, стоит остановиться, и Олег уже собирается пойти на попятную, но Сережина ладонь вдруг исчезает и оставляет пространство для единоличных маневров. Олегу странно. Член Серого ощущается совсем иначе. Свой тяжелее и сейчас покачивается поблизости без внимания, а еще свой толще и длиннее. Олегу до сих пор стыдно, что он соврал тогда Серому про свой размер (всего на пару сантиметров, но очень-очень хотелось произвести впечатление!), и все же рядом с Сережиным он кажется гораздо массивнее, увесистее. Олег водит медленно, не очень представляет пока, как Серый любит (в голове стреляет от одной только мысли: он ведь теперь может выяснить это!), натягивает кожу до головки и задерживается так ненадолго. Серый дышит рвано, а руки собирает в кулаки. Настолько неприятно или…? — Олег, сожми чуть сильнее, — просит Сережа, и у Олега от его голоса собственный пенис дергается. Как же приятно, когда он говорит... И когда впивается пальцами в плечо, стоит лишь действительно сильнее сдавить рукой. — Так? — Да, хорошо, — давит из себя Сережа и выдыхает слабый стон. Олег пока не знает, но так начинается его дорога в пропасть: с Сережиного «сожми» и его робкого тогда еще, но очень чувственного всхлипа. Именно после того вечера (и бессонной ночи для Олега) все и закручивается. В первые разы они ограничиваются взаимной дрочкой — дружеской, уверяет себя Олег. На свой счет он конечно не сомневается ни секунды, о себе он давно все понимает и обещает себе каждый раз, что перестанет использовать Сережу в своих грязных целях. Но потом все повторяется, и вечером они прячутся в душе, туалете или — один раз им невероятно везет — остаются наедине в спальне. Сережа, поначалу зажатый и смущенный, с каждым разом позволяет себе больше, чувствуя, что можно. Однажды лично снимает с Олега штаны, а в тот самый раз в комнате хватает в ладонь оба их члена и вскидывает свои безумные глаза. У Олега тогда мир переворачивается, он решает: «да пошло оно все» и целует Серого. Вот так легко и безбашенно, не думая о том, что будет после и как они смогут смотреть друг на друга. Но Серый не отталкивает. Рука его замирает, а сам он полностью сосредотачивается на губах. И это выходит… правильно. И в тысячу раз лучше, чем Олег себе представляли и мечтал во снах. И после поцелуя он не способен даже отвести взгляда, все рассматривает Сережу, его шальные глаза, его влажные губы, растянутые в улыбке, и не может не улыбаться в ответ. Неужели все оказалось действительно просто? Неужели он тоже нравится Сереже так? Обсуждают они сложившуюся ситуацию мало, но все же умудряются договориться, что вроде как это можно назвать отношениями. Тогда-то у Серого руки развязываются полностью. Он лезет целоваться, стоит им оказаться вдвоем, и по-хорошему Олегу бы остановить его. Вот только не получается, потому что сам весь день думал об этих губах, которые сегодня в школе грозно спорили с Васильевной, биологичкой, по поводу нормальности однополых отношений. Олег готов был отдрочить Серому прямо там. Самое страшное случается, когда однажды Сережа смелеет окончательно и неожиданно опускается на колени перед Олегом. Олег догадывается об отношении Серого к его члену и понимает, что одними руками вечно ограничиваться они не будут. И все же, когда он видит Сережу с этого ракурса впервые, накатывает паника, и Олег судорожно поднимает его обратно. — Серый, нет… Серый смотрит удивленно. — Что не так, Волч? Я просто хотел… — Да, — прерывают его. — Но не нужно. — Ты не хочешь? Олег не знает, как сказать, что вообще-то он хочет. Только вот кажется, что размеры его достоинства вряд ли поместятся в Сережин рот, разве что порвут уголки. А вредить Серому — это последнее, на что способен Олег. Он не может так. Не собирается делать больно. — Давай когда-нибудь потом, ладно? Сережа смеряет его подозрительным взглядом, но все же на колени в тот день больше не возвращается. После пытается еще несколько раз, но всегда натыкается на одну и ту же реакцию: Олег его стопорит, и все заканчивается стандартной для них дрочкой. Олег старается не думать о моменте, когда у них дойдет до настоящего секса, потому что на самом деле ему до жути хочется Серого взять так, как представлялось, как мечталось, когда Серый будто невзначай терся своим задом о него. Но боязнь причинить даже незначительную боль по-прежнему слишком сильна. Если уж он не готов к минету, о каком проникновении может идти речь? Отгоняя мысли, Олег решает повременить со всем этим и лучше отсосать Серому самому. Но Серый из вредности не позволяет. Возмущается и говорит, что если ему нельзя, то и Олегу тоже. Так и обходятся одними ладошками. Пока в их детдом не привозят огромную партию зеленых еще бананов от какого-то местного благодетеля (почему тот решил, что именно это необходимо детям, остается загадкой). Бананы им теперь выдают на завтрак и ужин. И каждое утро в столовке Олег отныне страдает. За ужином, к счастью, удается поесть спокойно, но Сережа стабильно утаскивает вечерний десерт с собой в комнату и устраивает там целые представления. Олег умирает, но смотрит. Как Серый слегка погружает его в рот и обводит по кругу, губами прихватывая мякоть. Проезжается плашмя языком, поднимая свои невинные глаза на Олега, и возбуждением простреливает мгновенно. И крикнуть бы: «Серый, прекрати меня мучить, прошу!». Но Серый на это наверняка лишь захлопает ресничками и спросить, удивляясь: «Что? Я ведь просто ем банан». Повторяется это почти каждый вечер. Олегу кажется, что Серый даже поднаторел в этом деле. Он не заглатывает глубоко, потому что банан может в любой момент сломаться, но это и не нужно. Олег представляет, что окажись его головка во влажном рту Серого, он бы кончил моментально. Или если бы Серый точно так же обвел языком по кругу на кончике его члена, если бы целовал его стояк, как он сейчас делает это с бананом, не получилось бы продержаться и двадцати секунд. А уж от его взгляда только на стену лезть. Будь прокляты эти желтые создания сатаны и все игры Серого! Спасает в такие моменты сосед Валька. При нем Серый не осмеливается на свои концерты и довольно быстро разделывается с десертом. Но у Олега теперь стабильно от одного только вида Сережи с этим фруктом в штанах все твердеет, и как же хочется, чтобы вместо банана Сережа облизал член. Но внутри все так же борются два голоса, и голос разума твердит, что Серому будет больно, а значит нельзя идти на поводу у желаний. Олег с трудом, но выдерживает Сережины испытания, после которых привычно сбегает в туалет под довольным взглядом лучшего друга (и парня), который разумеется все видит. Один раз Сережа кидается следом и вместо туалета тащит куда-то в другую сторону. У Олега от возбуждения скручивает живот, и он послушно бредет за Серым. Замечает, что у того в кармане штанов что-то топорщится, но сил выяснять нет. Впрочем, когда они оказываются в прачечной (и откуда у Серого ключ?), все становится ясно. Они подпирают дверь изнутри, и Сережа радостно вытаскивает банан. — Ты смотри и дрочи, — шепчет он в полумраке, а у Олега колени подкашиваются от всего происходящего. Серый счищает часть кожуры и привычно начинает с облизываний. Усердно языком обходит по всей длине и со всех сторон, а потом крутится вокруг верхушки. — Ну же, Олеж, — просит он капризно. — Доставай его. Хочу видеть. Олег не уверен, что отвечает за свои действия, но послушно просовывает руку в штаны и действительно вынимает свой полностью вставший и болезненно ноющий член. Сережа глядит во все глаза, будто не было всех разов до, и опускается на колени. — Не бойся, я не буду тебя трогать, — хихикает негромко, и Олег понимает все. Тихий стон вырывается непроизвольно, когда Сережа, совсем рядом с его пенисом, заглатывает часть банана и мычит еле слышно. У Олега в ладони пульсирует, и приходится пережать основание, чтобы все не закончилось прямо сейчас. Сережа вынимает банан изо рта и проходится вокруг вершины. Олег повторяет его движения подушечкой большого пальца на себе, размазывая выступившую смазку. И так явственно представляет, что это Сережин язык, что жмурится на секунду и останавливается. Невозможно. — Какой же он красивый, — уверяет в тишине прачечной Серый и неотрывно глядит на пенис Олега. Тянется одной рукой, проводит, сжимая, по всей длине и вызывает неконтролируемую дрожь в бедрах. Хочется перестать мучиться и позволить Серому. Но нельзя. Нельзя… Сережа заглатывает кончик банана и кольцом из пальцев массирует Олегов член. Чтобы не завыть, Олег вскидывает голову к потолку и впивается зубами в указательный. — Севый, — сквозь прикушенный палец давит Олег. — Да? — моментально откликается Сережа и отодвигает банан в сторону ото рта. Смотрит своими огромными просящими глазами, ждет, надеется. — Я сейчас… ну... — признается Олег и снова сдавливает у основания. — Можно?.. Олег, пожалуйста. Я только головку. Пожалуйста. Прошу. У Серого вид такой, будто он умрет, если не возьмет в рот. И отказать ему не получается. Не сейчас, когда он подловил идеальный момент. — Хорошо, — выдыхает Олег и зажмуривается, чтобы не кончить от одного зрелища. Сначала не происходит ничего. Вдруг Серый испугался? И оно в общем-то к лучшему. Но потом Олег чувствует дыхание рядом со своим стояком, весь напрягается и… оно случается. Влажный рот смыкается точно над головкой. Сука. Он готов взорваться в эту самую секунду, потому что всего слишком. Надо предупредить Сережу, надо держаться, надо терпеть, надо… — Я сейчас, — не своим голосом хрипит Олег, но Сережа не отстраняется, а смелее и на самую чуточку глубже продвигается дальше. Олег успевает распахнуть глаза и встретиться с сытым взглядом Серого, когда все наконец заканчивается. Сквозь пелену слез и затуманенного сознания, Олег видит, как Серый глотает все, а потом осторожно касается губами внутренней стороны бедра. От этой нежности разрывает не меньше. Олег опускается рядом с ним на колени и целует жадно, ощущая вкус собственной спермы. Это странно, ново и, наверное, должно быть противно, но ему наоборот. Он цепляется за Серого и никак не может прийти в себя. Такого оргазма у него не бывало, и тело по-прежнему колотит от нахлынувших чувств. Получается спросить: — Серый, ты как? — Я супер. Волч… — выдыхает Сережа восхищенно. — Тебе понравилось? Тебе было хорошо? Олег думает, что это какой-то вопрос с подвохом. Потому что ему было так, как никогда в жизни еще не было. — Серый, — только и может выдавить он, а потом крепко обнимает. — Мы же повторим? — шепчет Серый и жмется теснее. — Правда? Олег хватает в ладони его лицо и оглядывает внимательно, насколько возможно при таком тусклом освещении. Кажется, ничего с его ртом не случилось. Впрочем, он насаживался не очень глубоко, но, наверное, если так будет и в следующий раз… — Хорошо, Серый, мы повторим, — слабо улыбается Олег и встречается с счастливым взглядом любимого парня (и все еще лучшего друга). — Но при одном условии. — Каком? — тут же напрягается Сережа. — Ты тоже разрешишь мне… Сережа молчит пару секунд, а потом соображает и, смеясь, усиленно кивает. Обещает, что они теперь смогут наконец учиться друг на друге, а то «на бананах надоело, Олег, ты не представляешь, а еще ты гораздо, гораздо вкуснее, а еще…». Олег стыдливо прячет лицо на плече Серого и наконец расслабляется. Сегодняшний день он точно запомнит надолго.