Год ненависти

Гермиона Грейнджер — отличница, ходячая библиотека, самый перспективный стажёр в своём отделе в Министерстве (ну и что, что единственный), умнейшая ведьма своего поколения, героиня войны и просто благоразумная девушка строгих моральных устоев сейчас не хотела ничего, кроме как напиться какой-нибудь крепкой дряни, послушать хогвартские сплетни (если они не будут о Джинни и Малфое, Мерлина ради), посмеяться над чьими угодно тупыми шутками и отключиться где-нибудь в не очень удобном месте до следующего утра, желательно в согревающих объятиях своего парня. Причин подобных желаний она не знала и сама, но подозревала, что они напрямую связаны с её моральным истощением. Взрослая жизнь была похожа на бесконечную гонку за перспективами. Иногда гонку, обречённую на неудачу. Ей нужно было много знать. Но, видимо, правду писали магловские книги по психологии: подростковый возраст — время, когда мозг находится на пике своих возможностей, запоминая, усваивая и анализируя всё, что человек в него ни впихнёт. И она привыкла нагружать свою голову до предела, но в последнее время собственноручно задранная планка была ей уже не по силам: она заметила, что гораздо хуже справляется с какой угодно учёбой. Будь она не так зациклена на бесконечных попытках обучить саму себя многим сложным вещам, она бы заметила, что просто требует от себя слишком много. И на самом деле любые знания дадутся легко, если найти идеальный баланс между учёбой и отдыхом. Ей просто был нужен перерыв в этой гонке, которую она сама с собой затеяла в попытках добиться в этой жизни чего-нибудь значимого. Ей хотелось стать министром магии и менять к лучшему волшебный мир. И ей нельзя было останавливаться, если она хочет однажды получить эту должность. Желание отдохнуть было почти что бессознательным: просто странное понимание себя на уровне инстинктов. Сначала она воспротивилась — вообще-то, студенты Хогвартса только вчера вернулись с двухнедельного перерыва. Но потом она вспомнила, что после одного вечера, проведённого с Роном и Гарри в Норе, она вернулась на свою стажировку, где находилась с утра до позднего вечера. За две недели у неё был только один полноценный выходной, в который она весь день проспала мертвецким сном в своей крохотной съёмной квартирке, ненароком проигнорировав четырёх сов от Рона с предложениями встретиться. Она сама предложила Финнигану напиться. Он, конечно же, не стал протестовать, великодушно выдав эту идею для всех остальных за свою. Через три часа в Выручай-комнате собрались седьмой и шестой курсы Гриффиндора, шесть бутылок огневиски и большой звенящий магловский пакет с неизвестным количеством бутылок белого игристого — вклад Патси в вечеринку. Точнее, в очередную бессмысленную пьянку. Когда алкоголь был разлит по бокалам, и все обменялись любезностями и краткими рассказами о том, кто чем занимался во время незапланированных каникул, гриффиндорцы разбились на мелкие кучки. Гермиона сидела рядом с Гарри и Роном, которые активно обсуждали последний квиддичный матч; слева от них собралась странная компания из Симуса, Невилла и Патси, горячо спорящих о растениях, используемых в создании магических бомб. Гермиона молчала, прокручивая в голове сегодняшний их диалог с Джинни. Всё это было неправильно. Всё зашло слишком далеко. Очевидно, Джинни провела все две недели с Малфоем, и тревога за подругу разрослась внутри неё с удвоенной силой. Как она вообще оказалась у Малфоя? Зачем она пошла к нему? Просто ли они друзья, или... — Что, расстался с парнем? — спросил у Патси его однокурсник Эрик, проходя мимо и проводя рукой по его коротким волосам. — Я слышал, что вы, девочки, всегда так делаете, когда заканчиваете отношения. — Отвали, Гесс, — Патси отбросил чужую руку в сторону. — Я не виноват, что твой отец оказался таким козлом. Гесс продемонстрировал Фокс-Питту средний палец. Симус попытался деликатно хихикнуть в кулак, но не удержался и заржал. Гермиона вспомнила шутку Нотта про маму Забини и подумала о том, что некоторые слизеринцы, возможно, подружились бы с некоторыми гриффиндорцами. Значит ли это, что и Джинни вполне могла найти общий язык с Малфоем, и их отношения (дружеские или романтические) были построены вовсе не на желании Джинни отомстить бывшим друзьям, отдалившимся от неё? Она не успела как следует обдумать эту мысль — дверь Выручай-комнаты неожиданно распахнулась, впуская внутрь Забини, Нотта, Гринграсс и Паркинсон. Гриффиндорцы повскакивали с мест, встали компактной кучкой и замерли в стойках, как стая легавых псов, почуявших тетерева. Кто-то за спиной Гермионы без особого смущения поднял на незваных гостей палочку. — Какого хера? — озвучил общий вопрос Финниган. Дверь бесшумно закрылась за слизеринцами, оставляя две враждующие компании в замкнутом пространстве. Гермиона знала, что ничем хорошим это не кончится. — Я же говорила вам, они здесь напиваются, — довольно сказала Паркинсон своим друзьям. — Мы просто заглянули, чтобы подтвердить мою теорию. — Она ядовито улыбнулась гриффиндорцам, её безупречно уложенное каре завораживающе подрагивало в такт движениям головы. — Убедились? Проваливайте, — посоветовал Невилл. Гринграсс театрально возмутилась: — Но нас интересовала именно эта Выручай-комната! Битком набитая алкоголем и проблемами. — Мы остаёмся, — самоуверенно заявил Нотт. — Нас больше, мы вооружены, и мы отсюда никуда не уйдём, — по голосу Фокс-Питта можно было сделать вывод, что его ужасно веселит вся эта ситуация. — Вы не поняли, — не унималась Гринграсс, — нам как раз нужна именно эта комната. — С нами? — недовольно спросил Дин. — Догадливый, — подтвердила Паркинсон, подмигивая. — Давайте так, — предложил молчавший до этого Забини после того, как никто и не подумал пошевелиться, — вы продолжаете, мы присоединяемся. Все вместе мы пытаемся поладить и найти общий язык. — Зачем? — спросил Рон. — Я не понимаю. — Естественно, — ухмыльнулся Нотт. Гермиона постаралась изобразить на своём лице что-то вроде злости и адресовать эту эмоцию Нотту, но вместо этого у неё против воли получилась лёгкая улыбка, которую она у него же и отзеркалила. Они переглянулись и ещё раз улыбнулись друг другу. Она почти возненавидела себя за это. — Финниган, — позвал Забини, — я прекрасно знаю, что ты проходишь стажировку в Отделе магических происшествий и катастроф, и пойдёшь работать к ним сразу после школы, если сможешь сдать экзамены. — Ну и? — пожал плечами Симус, подтверждая сказанное. — Мы с тобой будем коллегами. — Ну и? — ещё раз повторил Финниган. Гринграсс закатила глаза, Нотт скучающе облокотился на стену, Паркинсон... сверлила взглядом молча стоящего Гарри. Гермиона сделала себе в голове пометку спросить друга об этом, чем бы это ни было. — Вы такие дети, — раздражённо выдохнул Нотт. — Я не хочу встречаться с вами в Министерстве и пытаться вас уязвить. Игнорировать тоже не хочу. Я бы предпочёл дружеский кивок головой, пожимание руки, возможность обратиться с просьбой, иметь желание помочь вам с вашей проблемой, суметь объединиться в команду, если придётся... — Слизеринцы ищут выгоду, — сделал выводы Гесс. — С одной стороны да, — охотно подтвердил Забини. — Но дело ещё и в том, что серьёзно враждовать у нас нет мотивов, а то, что происходит между нами сейчас — это просто тупо. — Мы повзрослели, — серьёзно заявила Гринграсс. — А вы? Гриффиндорцы долго молчали, бесконечно переглядываясь. — Мы тоже, — устало подал голос Гарри. — Оставайтесь.

───── ◉ ─────

Гермиону задело то, что Гарри не стал спрашивать мнение остальных, когда позволил остаться слизеринцам. Она бы проголосовала против. Но сейчас она сидела рядом с Ноттом, почти соприкасаясь с ним коленями: они были увлечены беседой о древних заклинаниях, которые перестали практиковать за ненадобностью или из-за замены их более совершенными. Эту беседу не пожелали поддержать ни Рон, ни Гарри, устранившись куда-то вне поля их зрения. Рядом с ними, однако, собрались другие сокурсники, молча слушающие и молча пьющие. Это был во всех отношениях потрясающе приятный разговор. Краем уха Гермиона слышала, как слизеринцы и гриффиндорцы притираются друг к другу, обмениваясь почти беззлобными оскорблениями на грани приятельских. В любом случае, это было неизбежно — слизеринцы не умели молчать и не старались быть тактичными. Она впервые подумала, что это не значило, что они всегда были злыми или жестокими. Вероятно, они просто были заносчивыми чистокровными засранцами — это было частью их воспитания. Что-то, привитое против их воли, гармонично и неискоренимо теперь вписывающееся в их характер. — А где ваш платиновый принц? — громко спросил Патси, чтобы услышали все разбросанные по комнате слизеринцы. — У меня, кажется, есть к нему важное дело. Я натворил кое-что стрёмное. — Он со своей рыжей подружкой, ты должен её знать. Вы вместе ходите и несправедливо снимаете баллы с нашего факультета, — саркастично отозвалась сидящая рядом с Теодором Дафна. Гермиона вынужденно проигнорировала реплику Патси, когда поняла, что шанса лучше может и не представиться, поэтому набралась смелости кое о чём спросить... Но она не успела облечь мысль в слова, потому что её вопрос с присущей ей небрежностью уже задала Лаванда: — Кстати, а Джинни и Малфой что, встречаются? Она заметила, как переглянулись Нотт, Забини и Гринграсс. И как напряглись в ожидании ответа гриффиндорцы. Она не отважилась искать взглядом Гарри и Рона. — Драко и Уизли, определённо, вместе, — подтвердила Дафна, лукаво оглядывая однокурсников. — Да, точно, — рассеянно пробормотал Теодор. — Давно? — полюбопытствовала Лаванда. — Кажется, с начала года? — неуверенно сказала Дафна. — О, да, — хмыкнул Блейз. — Да, где-то так, — небрежно пожала плечами Паркинсон, не глядя на сидящего рядом с ней Гарри. Гермиона прикрыла глаза и вздохнула. Об этом она тоже подумает завтра. А завтра отложит на завтра. Через несколько минут Патси, Симус и Дин разлили алкоголь всем, у кого он закончился, и в комнату снова вернулись нормальные разговоры. По крайней мере, так считала Гермиона, которую Теодор втянул в мозговыносящую дискуссию о хроноворотах, позволяя расслабиться и перестать думать о вещах, на которые она не в силах повлиять. Тео был в неописуемом восторге, когда узнал, что ей доводилось лично пользоваться этой вещицей и бесконечно выспрашивал самые мелкие подробности. Ровно в полночь гости Выручай-комнаты приняли стратегически правильное решение отправить Нотта в гостиную Слизерина за парочкой припрятанных бутылок огневиски, потому что весь их алкоголь к этому времени закончился, а желание продолжить вечеринку ещё было при них. — Я готов выпить всю Великобританию досуха, — поторапливал Нотта всё ещё трезвый Забини. Он обхватил его за плечи и начал толкать к двери. — Иди, иди, иди, иди... Потеряв собеседника, у Гермионы появилось время присмотреться к собравшейся компании. — Вы, слизеринцы, такие тошнотворно красивые. Я не могу на вас смотреть, вы... просто... у меня мозги плавятся, — пьяно бормотал валяющийся на диване Патси, прикрыв руками глаза. — Фу, — скривился Гесс, при этом рассеяно гладя Фокс-Питта по обритой голове. — Он такой милый, — не менее пьяно призналась Дафна. — Не надейся, что он сказал это про девушек, — строго предостерёг её Эрик. — Я не возьму свои слова назад, — улыбнулась Гринграсс. Гермиона заметила, что Гарри и Пэнси ведут какую-то до странного мирную беседу: было заметно, что это просто лёгкий диалог, ничуть не похожий на её недавние дискуссии с Ноттом, но оба при этом выглядят так, будто им друг с другом... комфортно. Забини ни на шаг не отходил от Дафны, но они охотно отвечали на редкие вопросы гриффиндорцев, присоединяясь ненадолго то к одной компании, то к другой. Симус настойчиво агитировал Невилла сварить совместно какое-то опасное зелье, и Гермиона ужаснулась этой идее. Когда в комнату ввалился запыхавшийся Нотт, встреченный дружными одобрительными приветствиями, она нашла взглядом своего парня: он беспечно болтал о чём-то в компании Лаванды, Парвати и Дина. — У меня будет пятеро детей, и все попадут на Гриффиндор, — громко и уверенно заявил Рон, не выглядящий при этом особенно пьяным. Гермиона смотрела на его довольное лицо и почему-то не могла оторвать от него взгляд, будто, если она продолжит смотреть, то найдёт ответы на вопросы, которые она пока не могла себе задать. — Не могу поверить, что ты дала согласие на это, — тихо хмыкнул Нотт, усаживаясь напротив неё на полу по-турецки, тем самым копируя её позу. Он передал бутылки довольному Симусу и расслабленному Невиллу, который, как обычно, не пил ничего крепче воды. Зато он никогда не проливал напитки, разливая их по бокалам. Гермионе понадобилось время, чтобы осознать реплику Рона и последующую за ней фразу Тео. Она встряхнула головой, призывая себя осознать реальность. — Я не давала согласия на это. Нотт ухмыльнулся, но на этот раз это не было слизеринской ядовитой усмешкой, будто из арсенала Малфоя или Паркинсон. В этой таилось нечто вроде печали или сожаления. — Подобные вещи лучше обсуждать на берегу, хм? — не то спросил, не то посоветовал Теодор, после чего сразу же перевёл тему на одну из любимых исторических книг Гермионы. Она позволила ему себя отвлечь.

───── ◉ ─────

Гермиона проснулась ночью на пёстром ковре среди горы подушек и одеял в Выручай-комнате, освещаемой несколькими тусклыми настенными светильниками. Вокруг неё обвилась рука крепко спящего Рона. Слева чуть в отдалении тихо переговаривались Гринграсс, Забини и Нотт, втроём переплетённые всеми конечностями. Гермиона прислушалась и поняла, что они обсуждают не планы по захвату мира, а рецепты алкогольных коктейлей: Забини утверждал, что готовить их — это как варить зелья, только результат, чаще всего, более приятный и предсказуемый. Шестикурсники скучковались вокруг Патси и Эрика, которые вполне цивилизованно спорили о достижениях маглов в науке. Симус, Дин, Невилл, Лаванда и Парвати, очевидно, играли в игру «Кто я?»: Гермиона прищурилась и прочла над головой Невилла светящуюся надпись «Миссис Норрис». Ей нравилась Выручай-комната, несмотря на бушевавшее здесь когда-то адское пламя. Она видела, что Гарри бывает некомфортно здесь находиться, и он порой выпадает из реальности, осматривая стены и потолок, несмотря на то, что они всегда открывали комнату для вечеринок, и никогда — комнату забытых вещей. Он не жаловался на дискомфорт, вот в чём была проблема... Ни в какой версии Выручай-комнаты никогда не было туалета, так что Гермионе пришлось осторожно высвободиться из-под руки Рона и пожелать, чтобы дверь открылась бесшумно. Стоило ей выйти в коридор, как она сразу же наткнулась взглядом на страстно целующуюся парочку старшекурсников. Она хотела то ли пробормотать извинения за беспокойство, то ли снять с них баллы, но поняла две вещи: во-первых, парочка её совершенно не замечала. Во-вторых, это были Гарри и Пэнси. Она приросла к стене, на которой медленно растворялась дверь. Она не знала, куда деть себя. В конце-концов, ей пришлось сделать осторожный шажок в сторону, а затем ещё и ещё, пока ноги не унесли её прочь. После посещения уборной Гермиона была настроена вернуться в свою комнату в башне старост и забыться крепким сном. Возможно, даже прогулять первый урок. Но вместо этого она обнаружила, что медленно бредёт по коридору обратно с решительностью идущего на казнь. В последнее время вокруг неё было так много сложных вещей, о которых она не могла не думать, но и думать не могла. Ей казалось, что она попала на выставку не самого бездарного современного искусства: всё сложное, непонятное, нечитаемое, но, предположительно, во всём есть смысл. Насколько сильно было одиноко Джинни, что она решилась на общество Малфоя? Сколько смелости было в ней признать, что она не любит Гарри, чтобы отпустить себя? Сколько будет детей и разочарований у Гермионы, когда она возненавидит свою жизнь? Сколько понадобилось времени Гарри, чтобы простить Пэнси за то, что она хотела выдать его Волдеморту, и вообще, — простил ли он её, или то, что она видела в коридоре было нездоровым актом выражения ненависти? Что натворил Патси? Почему она сама, кажется, после Сектумсемпры больше не ненавидит Драко Малфоя? Когда они признаются себе, что на самом деле никто не пережил войну без последствий? Она остановилась напротив Гарри и Пэнси, которые обнимались так нежно, будто боялись причинить друг другу боль. Это не было похоже на их дикий поцелуй. Это не было похоже на ненависть. Они переглянулись. Гарри выглядел виноватым. — Вы... я... — начала Гермиона. — Мяу, — нагло прервала их появившаяся будто из ниоткуда Миссис Норрис.

───── ◉ ─────

Морщась от головной боли, Рон поставил принесённые вёдра с водой в центр зала Славы. — Как вообще можно было попасться Филчу? — недовольно спросил он в очередной раз. — К тому же, мы все здесь давно совершеннолетние, почему нас до сих пор заставляют это делать? — Правила общие для всех, Рон, — снова напомнила Гермиона, доставая пыльные кубки из шкафов. — Однажды я видел, как Снейп хлещет огневиски, — сказал Забини, отбирая у Гринграсс флакон с мылом. — Но это было при Кэрроу, — добавил он, видимо, объясняя его мотивы. Их общение со слизеринцами было непринуждённым, как никогда. — Я почти уверен, что Макгонагалл тоже хлещет огневиски, — заявил Симус. — Она же шотландка. Следующие полчаса были наполнены скрипом отмываемых вручную стёкол, звяканьем металлических кубков и мелодичным дребезжанием хрустальных, и трагичными вздохами старательно отбывающих наказание студентов. А потом Лаванда, отреагировав на какую-то реплику Парвати, со смехом бросила в неё свою тряпку. Кто-то счёл это забавным, так что проделал то же самое с тем, кто первый подвернулся под руку. Тряпки, а затем снежки, бумажные журавлики и звонкие птички начали летать со всех сторон. Гермиона создала вокруг себя и Рона защитный купол, даже не думая присоединяться к этому ребячеству. Рон выглядел расстроенно, особенно когда Гарри швырнул в них через половину зала огромный снежок, остановленный их защитой. Где-то в глубине комнаты задребезжали стёкла витрины, вызывая у всех приступ головной боли. Медленно и лениво все вернулись к своей отработке. А затем рядом с Гермионой и Роном появился перепуганный Патси. — Я вспомнил кое-что, но очень размыто. Мне нужен легилимент прямо сейчас. — Просто... иди, — неуверенно предложила запаниковавшая Гермиона. — Мы можем пойти с тобой, если хочешь. Она посмотрела на Гарри, который под чутким руководством Паркинсон натирал до скрипа витрину. Её взгляд перехватила Парвати, одними губами медленно проартикулировав: «Императрица». Патил довольно улыбнулась. Гермиона нахмурилась. Она ничего не понимала в Таро, но, видимо, это было не плохо. — Это будет слишком заметно, — разочарованно вздохнул Фокс-Питт. Он выскользнул из зала, но быстро вернулся обратно, сопровождаемый довольным Филчем, о ноги которого тёрлась его кошка. Фокс-Питт послал Филчу злобный взгляд и сел на пол к страдающему от похмелья Эрику. Когда Филч скрылся, Патси вызвал и отправил куда-то Патронус. Гермиона всё ещё не могла поверить, что они застряли здесь со слизеринцами, которые вели себя с ними нормально. В какой-то момент к ним присоединился Нотт и начал болтать без умолку обо всякой нормальной ерунде, так что даже Рон расслабился и стал поддерживать диалог. Она вообще нашла Теодора довольно... миротворческим. И наименее ядовитым из всех. Не менее странную картину представляли из себя Эрик и Патси. Эрик мало того, что был достаточно гомофобен, так ещё и терпеть не мог маглорождённых, которые выставляли напоказ свою принадлежность к миру маглов. Патси всегда говорил, что Эрик скорее слизеринец, который зачем-то попросил шляпу забросить его в Гриффиндор. Но теперь они сидели и общались. — Ёб твою мать, Забини! — заверещала Паркинсон, на которую Забини распылял воду из пульверизатора. Она спряталась за спину Гарри, и атака Блейза на неё тут же прекратилась. Теодор проследил за взглядом Гермионы. — Надеюсь, вашему Избранному нравится наша Пэнси не только за её грязный рот. Он невозмутимо поставил начищенный до зеркального блеска кубок в шкаф. — Нравится? О чём ты, чёрт возьми, говоришь? — ошеломлённо спросил Рон. — О том, что эти двое, — он кивнул головой в направлении Паркинсон и Поттера, — наверняка опорочили уже все диваны в нашей гостиной. Гермиона переглянулась с Роном, который выглядел не менее удивлённым, чем она сама. Рон посмотрел на Гарри, затем перевёл нерешительный взгляд на Нотта, сжал челюсти и вернулся к натиранию кубка Джеймса Поттера. Гермиона тоже решила не сплетничать о друге за его спиной, а позже спросить об их отношениях с Паркинсон у него самого. Она почему-то наивно полагала, что поцелуй, который она случайно застала ночью у двери Выручай-комнаты, был их первым... Пэнси громко рассмеялась над чем-то, что сказал Гарри, и бросила в него мокрой тряпкой. В этот момент в дверях вслед за ласточкой Патси появились Джинни и Малфой. Нотт не сводил тёплого взгляда с довольной Паркинсон. — Если он её обидит, мы с Драко и Блейзом его выпотрошим, — сказал он беззлобно, но прозвучало это как обещание. Рон усмехнулся: — Я думал, слизеринцы не заботятся о своих друзьях. Теодор посмотрел на него оскорблённо. — Мы не друзья, — заявил он категорично. — Мы семья. Мы помогли бы друг другу несмотря ни на что, хоть остальные бы этого не поняли. Гермиона и Рон переглянулись. — Мы знаем, что такое настоящая дружба, — пробормотал Рон. — В ней нет ничего непонятного. Будто предвосхищая выигрыш в этом споре, Нотт растянул губы в знакомой ухмылке. — Ты помогла бы Поттеру, если бы он решил присоединиться к Волдеморту? — спросил он у Гермионы. — Конечно же нет! — в ужасе округлила глаза Грейнджер. — Как ты вообще... — начала она, но Нотт её уже не слушал. — Ты помог бы Гермионе с помощью хроноворота прыгнуть так далеко в прошлое, что вы угробили бы таймлайн в попытках переписать будущее так, как вам бы того хотелось? — спросил он Рона, всё ещё маниакально улыбаясь. — Нотт, ты поехавший, — заключил Рон. — Естественно, нет. Да Гермиона бы никогда... — Всё-всё, — перебил Теодор. — Никогда не говори никогда, Уизли. Это раз. — Он склонил голову, словно подытоживая их ответы. — А мы помогли бы друг другу в чём угодно, даже если бы это противоречило нашим убеждениям. Это два. Гермиона посмотрела на Джинни и Малфоя, которые напряжённо беседовали с Фокс-Питтом. — Вы не помогаете Малфою, — вырвалось у неё. Он одиноко сидел с края слизеринского стола, пока к нему не села Джинни. Он не участвовал в общих разговорах, не появлялся в компании своих однокурсников и уж точно она бы заметила, если бы градус всеобщей ненависти к нему убавился хоть на долю десятых. Она бы заметила, если бы ему помогли. Нотт протяжно вздохнул. — На первом месте ты сам, и только на втором месте твоя семья. — Но тогда в чём смысл этого вашего «несмотря ни на что», если всё равно выходит, что каждый делает только то, что конкретно ему выгодно? — раздражённо и резко спросила Гермиона. Она не понимала, на что злится. — Смысл в том, что обычно ты знаешь, когда оно того стоит, — ответил Теодор. После ухода Малфоя Фокс-Питт спровоцировал очередные ребяческие игры. А когда веселье завершилось, Гермиона заметила, как Рон рядом с ней напряжённо застыл, глядя на кубок в своих руках. Она не успела ничего спросить — Рон выронил кубок и пнул его ногой, отправляя в воздух. — Редукто, — выдохнул он со злостью в голосе, резко взмахивая палочкой. Взорвавшийся кубок бесследно растворился в синих лучах. Взгляды всех, находящихся в комнате, с немым вопросом обратились к Уизли. — Это... — сказал он, неуверенно оглядывая толпу. — Это был кубок, выданный Тому Реддлу за особые заслуги перед школой. Надеюсь, никто не против. Гарри им довольно кивнул и повернулся к Паркинсон. Остальные тоже снова занялись своими делами. Очевидно, никто не был против.

───── ◉ ─────

— Тануки, — сказал Патси, развалившись в одном из кресел в гостиной Гриффиндора, словно подтаявшее желе. — Та... что? — спросил Рон, откупоривая пузырёк с антипохмельным зельем. Полчаса назад закончилась их отработка, и гриффиндорцы, пропустившие завтрак, обед и все занятия, отправились спать. Все, кроме Поттера, Грейнджер, Уизли и Фокс-Питта, в очередной раз обосновавшихся в гостиной. — Тануки, — повторил Патси. — Вообще-то енотовидная собака, но в голову лезет именно «тануки». Не знаю, почему. Может, я дал Непреложный Обет прочесть японские сказки? — Но это не всё, что ты вспомнил, да? — уверенно ввернул Гарри. — Я всё ещё не помню ничего конкретного. Но откуда-то знаю, что сделал что-то плохое из того, что уже делал кто-то до меня. — Что, ради Мерлина, это должно значить? — озадачился Рон. Фокс-Питт со скорбным лицом дёргано пожал плечами. — Ничего не знаю, ничего не помню, устал думать и поэтому иду спать, — он поднялся с кресла, потягиваясь. — Гермиона? Им было по пути в башню старост, но прийти к себе в комнату означало в который раз наткнуться там на плачущую Элоизу. Или на Элоизу с покрасневшими злыми глазами. Или на то, как Лидия, браня подругу на чём свет стоит, обнимает рыдающую Олдридж, которая трясётся в объятиях слизеринки, как осенний лист на ветру. Вся их комната была пропитана скорбью несбывшейся любви. Гермиона ко многому была терпелива, но не к беспросветной глупости. — Я пока останусь здесь, — решила она. Фокс-Питт кивнул и вышел за дверь. Вопрос с Легилименцией Малфоя был отложен до вечера, но было ещё кое-что, не вписывающееся в мирные школьные будни. Гермиона положила руку на плечо Рона и одними глазами указала на Гарри. Рон всё понял правильно и посмотрел на друга. — Ты, Паркинсон и диваны в гостиной Слизерина, — выпалил он, едва сдерживая улыбку. — Дружище, что происходит? Но Гарри не было весело так же, как Рону. Он поджал губы и взъерошил волосы, а затем попытался вновь придать своей причёске порядок. Он нервничал. Он был раздражён. — Я не сказал вам, потому что это не важно. Ничего... такого. Они поняли, что он имел в виду «ничего серьёзного», и больше не стали задавать вопросы, хотя у Гермионы, например, их было предостаточно. И самым главным вопросом было то, знал ли Гарри, что Забини, Нотт и Малфой его выпотрошат, если вдруг окажется, что для Паркинсон это было «чем-то таким»? Ей оставалось только надеяться, что они обсудили свои не-отношения заранее. Через несколько минут Гарри ушёл спать, а Гермиона и Рон разлеглись на диване в гостиной. Рон уснул, как только его голова коснулась подушки. Гермиона ещё какое-то время боролась с подступающим сном, но всё же решила немного вздремнуть. Совсем чуть-чуть. Буквально, быть может, час.

───── ◉ ─────

Она проснулась в тёмной гриффиндорской гостиной от того, что Патси трясёт её за плечо. Гермиона зажгла люмос и увидела испарину на его лбу и расширенные зрачки. — Что случилось? — спросила она шёпотом. Рон ещё спал. — Мне приснилось, что я воспользовался Исчезательным шкафом, — зашептал в ответ Патси. — Но мне показалось, что это был не просто сон. Это воспоминание. Гермиона подскочила с дивана, успев толкнуть Рона. Им пришлось разбудить крепко спящего Гарри. Был уже вечер, а значит, им как раз была пора отправить Фокс-Питта на сеанс незаконной Легилименции. — И тыквы, — трясущимся голосом сказал Патси, когда они спускались по ступеням. — Я как-то связан с тыквами. Господи, он меня сожрёт. — Он на испытательном сроке, — напомнила Гермиона, изо всех стараясь не показывать подступающую панику. Им следовало обратиться в Министерство ещё тогда, когда Патси впервые вспомнил про Непреложный Обет. — Вы слышали что-нибудь про моральное давление? — попытался отшутиться Фокс-Питт. — Я уверен, что Малфой слышал. — Мы не дадим тебя в обиду, — успокоил его Гарри. Когда они поднимались по ступеням башни старост, у Патси случилась паническая атака. Он бессвязно бормотал о том, что ничего не помнит и ни в чём не виноват. Последние шаги до комнаты Малфоя и Джинни он смог сделать только с поддержкой Гарри и Рона, которые втащили его в гостиную и усадили на диван. Гермиона вошла вслед за ними, удивлённо отмечая, что Патси почти полностью успокоился. Возможно, он действительно рассчитывал на помощь. Гермиона постаралась не выдать своего удивления, когда Гарри дал Малфою свою палочку, и когда эта самая палочка его послушалась. Об этом она тоже обязательно подумает как-нибудь в другой раз. Когда Малфой попросил сходить к Макгонагалл, к директрисе решительно отправился Рон. Гермиона села рядом с Патси на освободившееся место. Малфой снова использовал журнальный столик в качестве стула. — Ну и что это было? — спросила молчавшая до этого Джинни. Малфой смотрел на Фокс-Питта как на интересную задачу по нумерологии. Во всяком случае, Гермиона дарила интересным задачам именно такой взгляд. — Империус, Непреложный Обет, Легилименция и Обливиэйт, — спокойно перечислил слизеринец. — Именно в таком порядке. — Что, всё сразу? — не поняла Джинни. — Вместе? — Да, — уверенно сказал Малфой. — Всё сразу. Вместе. Каждый, находящийся в комнате, бросил мимолётный взгляд на побледневшего гриффиндорского старосту. Фокс-Питт изо всех сил старался сохранить невозмутимый вид. — Что я сделал? — спросил он, глядя в пол. — Дал Непреложный Обет под Империусом, после чего кто-то не особо искусно поработал с твоим сознанием и наложил Обливиэйт, — ответил Малфой. — Это всё, что я вижу в твоей голове постороннего. — Разве Обливиэйт не даёт забыть о том, что ты пообещал кому-то? — спросила Джинни. — Нет, — твёрдо ответила Гермиона. — То есть, в этом и смысл: ты забудешь, но сделаешь. И снова забудешь. Она полгода пыталась вернуть родителям память, пока наконец не сделала это. Она обращалась к легилиментам, целителям разума, экспертам по медитации, прорве книг, порой весьма сомнительной степени разрешённости... Она стала хорошо разбираться в теории Обливиэйта, чтобы знать, как он может сочетаться с другими заклинаниями. Оказалось, он сочетался с ними довольно неплохо. — Что я сделал? — срывающимся голосом повторил свой вопрос Патси. — Чтобы выяснить это, мне нужно ещё дальше углубиться в твоё сознание, — сказал Малфой. — Но того, что я уже увидел, достаточно, чтобы этим теперь занималось Министерство. — А я думал, что мы здесь увидим звёздный час Драко Малфоя, — нервно усмехнулся Гарри. Малфой посмотрел на него и скривился. — Легилименция, Поттер, — это не весело, — раздражённо заметил слизеринец. — Я бы предпочёл заняться чем угодно более приятным. Пусть бы меня пытали, например. Круциатус, — воодушевлённо сказал он, — гораздо привлекательнее того, что я нашёл в этой голове, — он указал на голову Фокс-Питта. — Кстати, рад был узнать, что у Грега всё в порядке. Гермиона заметила, как резко расслабился Патси. Она поняла, что Малфой только что его успокоил, хотя наверняка не ставил это своей целью. — Так что, — Патси посмотрел на Гермиону и Малфоя, — кто-нибудь уже отменит мой Обливиэйт? — Это может сделать только тот, кто его наложил, — виновато сказала Гермиона. — И то не факт, что у него получится. Малфой фыркнул. — Нет. Я могу, вообще-то. Гермионе понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что он сказал. Она почувствовала, как рассудок хочет покинуть её. — Ты — что?! — она впервые за всё время отважилась посмотреть ему в глаза, желая, возможно, уличить во лжи. Но его взгляд не выражал вообще ничего. — Я могу, — повторил Малфой уверенно, не обращая на Гермиону внимания. — Но нужно ли тебе это? — он глянул на Фокс-Питта. — Ты мог сделать что-нибудь по-настоящему дерьмовое. Иногда лучше бы было не помнить. — Но как... — шокированно спросила Гермиона. Она полгода искала способ вернуть родителям память. Она плакала, вынюхивала, впадала в истерики, ездила к профессионалам и шарлатанам, платила бешеные деньги за переводы книг на умерших языках, начала курить, страдала от бессонницы, посещала города, которых нет на карте, выбивала встречи с бесконечным количеством волшебников, она украла один (оказавшийся бесполезным) древний свиток, пыталась бросить курить, готова была смириться... Никто не знал, как она сходила с ума в эти месяцы, пока она не нашла что-то вроде сложного контрзаклятия, которое, по правде говоря, было скорее серой магией, чем светлой. Но у неё получилось, и это было главным. А Малфой заявлял, что может отменить Обливиэйт так, словно это было чем-то незначительным. Она поняла, что всё время, пока она думала об этом, бессовестно на него пялилась. — Что делает Обливиэйт? — лениво спросил Малфой, удостоив, наконец, Гермиону вниманием. — Стирает память, — отчеканила она. — Или изменяет её. Подменяет воспоминания. В зависимости от твоих мотивов. — Стирает, изменяет, подменяет, — соглашаясь, пробормотал Малфой. — Но всегда остаётся след. Истина, спрятанная очень глубоко в сознании. Если Обливиэйт был достаточно мощным, то самостоятельно ты никогда её не извлечёшь и ничего не вспомнишь. Фокс-Питту вот попался не очень умелый волшебник, поэтому он кое-что расплывчато помнит. Гермиона понимала, к чему он ведёт, и что он прав. Понимала, но не могла принять. — Никто из встреченных мной легилиментов не сказал, что может вернуть моим родителям память. Никто не сказал, что может просто её извлечь, — раздражённо сказала она. — Значит, они были не такими уж хорошими легилиментами, не так ли? — равнодушно протянул Малфой. Гермиона хотела спорить. Хотела доказывать. Она встречалась с лучшими легилиментами, лучшими целителями разума, лучшими специалистами в области отмены заклинаний, и все они, наверное, застали ещё динозавров, чёрт бы их побрал. Неужели они не могли того, что может двадцатилетний студент, Пожиратель смерти, задира, ябеда, трус и папенькин сынок? Она не верила. Не верила. — Оставь моё прошлое в прошлом, Грейнджер, — ни с того ни с сего посоветовал Малфой, вставая с журнального столика. — И научись Окклюменции. Гермиона заметила, как Джинни, глядя на него, подняла в немом вопросе бровь. Он от неё отмахнулся. — Нам всё равно придётся выяснить, кто со мной сделал это, — заметил Патси. — Разве нет? Никто не успел ничего ответить — в гостиную вошёл высокий, солидного вида мужчина в аврорской мантии. — Как же вы мне надоели, — с порога заявил он, прикрывая глаза. В дверях неуверенно топтались Рон и профессор Макгонагалл. — Мистер Дэнс! — одновременно сказали Малфой, Джинни и Гарри.

───── ◉ ─────

После короткого рассказа Фокс-Питта у аврора вытянулось лицо. Но первым делом он обратился к слизеринцу. — Мистер Малфой, вы воспользовались чужой палочкой и применили заклинание Легилименции, что противоречит условиям вашего испытательного срока, — констатировал он. — Мы с Азкабаном уже заждались встречи друг с другом, — равнодушно отметил Малфой. Джинни издала какой-то странный звук, во все глаза глядя на аврора. — Я делаю вам первое предупреждение, мистер Малфой, — сказал мистер Дэнс. — Хм. А сколько их будет всего? — заинтересованно спросил слизеринец. — Одно, — серьёзно отрезал аврор. Затем он посмотрел на Гарри. — Мистер Поттер, ваш сокурсник рассказал вам, что дал кому-то Непреложный Обет, о котором он ничего не помнит, и вы даже не подумали поделиться подобным с коллегами? — риторически спросил он. — Я разочарован. — Извините, — сказал Гарри. — Мы не привыкли полагаться на кого-то, кроме себя. — Вы будущий аврор, мистер Поттер, — напомнил Дэнс. — На полевых заданиях вам придётся научиться полагаться на очень многих людей. Гарри кивнул, принимая эту правду. Мистер Дэнс встал с кресла, которое до этого ему освободила Джинни. Он взял свои записи и оглядел собравшихся. — Нам нужно тихое место с Омутом памяти, где мистер Малфой извлечёт воспоминания мистера Фокс-Питта, чтобы мы могли их просмотреть, — объявил он. — Я? — удивился Малфой. — Почему я? — А почему нет? — аврор прищурился. — О, — слизеринец ухмыльнулся, — так у вас больше никого нет. — Есть, — запротестовал мистер Дэнс. — Но, честно вам скажу, до вашего уровня никто из них не дотягивает. Вот так. Просто. Гермиона переводила взгляд с аврора на Малфоя и пыталась принять тот факт, что всё, что говорили про его выдающуюся Легилименцию было чёртовой правдой. Он действительно мог вытворять вещи, за знаниями о которых она охотилась по всему свету полгода. — Поэтому мы с нетерпением ждём, когда вы сдадите экзамены и наконец присоединитесь к нам, — добавил мистер Дэнс. Гермиона вопросительно посмотрела на Гарри, но по его лицу сразу было понятно, что подобную новость он и сам слышит впервые. Драко Малфой... будет аврором? Гарри Поттер и Драко Малфой, — спаситель магического мира и Пожиратель смерти, — будут коллегами? Они что, попали в какую-то альтернативную реальность? — Чудно, — раздражённо согласился Малфой. — Это лучше, чем быть каким-нибудь скучным клерком. — Вас бы всё равно никто не спрашивал, — холодно напомнил мистер Дэнс. — Вы преступник. — Меньше, чем через три года я перестану им быть, — парировал слизеринец, ничуть не оскорбившись. Аврор кивнул каким-то своим мыслям, а затем вновь осмотрел комнату. — Либо мы сейчас идём в казематы Аврората, либо вы отправляетесь в поместье мистера Малфоя, где спокойно извлечёте воспоминания, а потом позовёте меня, чтобы их просмотреть, — предложил мистер Дэнс. — Я их не приглашаю, — категорично заявил Малфой. — Вас всё ещё никто не спрашивает, — монотонно напомнил Дэнс. Лидия рассказывала о том, что её отец, — старший аврор, — тоже был слизеринцем. Гермиона про себя хмыкнула. На самом деле, она не была уверена, что готова вернуться туда, где её пытала Беллатриса. Но и паники не было тоже. Возможно, стоит ей увидеть ту самую гостиную, и воспоминания нахлынут на неё неостановимой лавиной. Не то чтобы ей нужен был катализатор, чтобы помнить... Она переглянулась с Гарри и Роном. Они синхронно пожали плечами. — В Аврорате ни одного спокойного уголка, — сказал Гарри. Малфой закатил глаза.