Год ненависти

Драко прекрасно понимал, что его поместье из ближайших вариантов было лучшим местом для проведения сеансов Легилименции. Конечно, если бы аврор сделал поправку на то, что золотому трио, вероятно, будет некомфортно находиться здесь из-за пережитых во время войны событий, он бы, быть может, отмёл эту идею. Но поправку мистер Дэнс не сделал. Драко предпочёл бы, чтобы этих троих здесь не было. Вообще, он бы предпочёл, чтобы и Фокс-Питта здесь не было тоже, но он хотя бы не раздражал. Драко любил свой дом: у него оказалось достаточно хороших или нейтральных воспоминаний об этом месте, чтобы не зацикливаться на том, кто жил здесь в войну и ходил по этим коридорам, чья кровь заливала мраморный пол, чьи крики проникали сквозь толстые стены в его комнату, какого цвета вспышки от проклятий отражались в высоких окнах, кто сожрал павлинов, собак и профессора Бербидж... Драко действительно был несентиментален в отношении вещей. Это был его дом — родовое поместье чистокровного волшебника, которые больше остальных привязаны к корням. Среди его предков, на самом деле, были достойные люди. Правда, их было не так уж и много. Он собирался стать ещё одним. Или попытаться. Или притвориться... Ему не нравилось, что в его доме находились люди, с которыми у него была взаимная неприязнь. Стоило им с Джинни выйти из кабинета Люциуса, как на них обрушилась какофония звуков чужой ругани: судя по неразборчивым голосам, доносившимся из ближайшей к кабинету гостиной, золотое трио отчаянно спорило о чём-то между собой. Они с Уизли сделали несколько шагов, и звуки обрели чёткость. Драко было глубоко наплевать, по какому поводу эта приторно-неразлучная троица решила вдруг поссориться — он уже почти дотянулся до медной ручки высоких двойных дверей, но рыжая схватила его за запястье. Он вынужденно остановился. Она, очевидно, хотела подслушать, и Драко решил дать ей такую возможность. — Я ещё раз говорю тебе, Рон, — рассерженно гудела Грейнджер, — она должна сама прийти к этому! И она придёт! Оставь её в покое. — Как?! — вопрошал злой голос Уизли. — Как я могу это оставить? Речь идёт о моей семье, Гермиона! Я расскажу матери! Я напишу Перси! Пусть переводят её в Шармбатон, пусть делают с этим хоть что-нибудь! — Драко посмотрел на Джинни. Она усмехнулась и закатила глаза. — Я убью его нахрен! — Она совершеннолетняя, — осторожно заметил Поттер. — На чьей ты, мать твою, стороне?! — взревел Уизли. Какую-то долю секунды они молчали, и Драко уже собирался войти внутрь и сказать им что-нибудь ядовитое, но тут вмешался голос Фокс-Питта: — Я думаю, они сами должны разобраться с... — Ты! — рыкнул Уизли. — Ты сам признался, что подстрекал её дружить с ним! — Но это... — начал Фокс-Питт, но Драко уже не слышал его оправданий. Как он мог забыть про него? Он участвовал в скандале достаточно долгом, чтобы даже эльфы осторожно намекнули своему хозяину заткнуть гостей. Драко был почти что в бешенстве. Он заметил, что рыжая всё ещё держала его за запястье. Она выпустила его руку из своих пальцев, когда он резко потянулся к дверям, врываясь внутрь. Он влетел в гостиную широкими шагами и остановился прямо напротив кресла, где со скорбным лицом сидел Фокс-Питт, выглядящий, как Драко и предполагал, трёхдневным трупом, умершим от десятого подряд Круциатуса. Драко посмотрел на Грейнджер таким взглядом, что прочёл в её глазах откровенный испуг. Она нервно дёрнула рукой с зажатой в ней палочкой. — Вы. Саботируете. Мою. Работу. — отчаянно зло выплюнул он. — Нас отправили сюда не только потому что здесь есть грёбаный Омут памяти, но и чтобы он, — Драко ткнул пальцем в фигуру Фокс-Питта, — не сошёл с ума от своих мыслей. Буквально. Вы, блядь, должны были сидеть и поддерживать его! Говорить ему, какой он молодец, как хорошо держится, что он ни в чём не виноват, и что преступника поймают и накажут. Вместо этого вы заставляете его хрупкий после вмешательства разум переваривать тонну дерьма. Вы конченные друзья, — заявил Драко, ничуть не сомневаясь в искренности своих слов. Грейнджер потупила взгляд. Уизли скрестил на груди руки. Поттер казался пристыженным, и Драко понравился такой его вид. Фокс-Питт всё ещё выглядел так, будто недавно умер. — Спасибо, — хрипло сказал он, глядя на Драко, и от этого лица золотого трио стали ещё виноватее. Драко знал, что сейчас любые попытки словесно подбодрить гриффиндорца не возымеют должного действия: он подавлен, угнетён, эмоционально опустошён и очень уязвим после вторжения в его голову. Но у Драко была идея. — Ты не мог бы сходить на третий этаж и рассказать Арманду принцип работы мобильных телефонов? — спросил он. Фокс-Питт моргнул и нахмурился, видимо, не понимая, не пытаются ли над ним пошутить. — Зачем? — Я хочу, чтобы ты свалил отсюда, — нетерпеливо пояснил Драко. — А ещё тебе будет полезно разозлить кого-нибудь, не получив проклятия взамен. На его оскорбления не реагируй. Игры разума были тонкой материей, пестревшей целым ворохом возможностей ошибиться, но Драко знал, что Фокс-Питту сейчас было необходимо эгоистично почувствовать свою значимость в совокупности с чужой неправотой. Конечно, волшебник, почему-то обожающий свой статус маглорождённости, ни за что не воспримет порицания какого-то портрета по этому поводу всерьёз. Гриффиндорец медленно поднялся с кресла и сделал пару заторможенных шагов к выходу из гостиной, будто сомневаясь, что он правда намерен пойти выполнять поручение Малфоя. Он бросил какой-то извиняющийся взгляд на своих друзей, а затем всё же скрылся за дверью. Грейнджер, Поттер и Уизли после ухода друга вмиг позабыли о своих разногласиях и встали кучкой. Так было бы проще обороняться, если бы на них вдруг решили напасть. Вряд ли они ждали от него Непростительных или даже обычной дуэли. Скорее, это было что-то вроде устоявшейся привычки. — Давайте разберёмся, — предложил Драко, вставая рядом с Джинни, которая так и не прошла внутрь дальше дверного проёма. — У вас есть претензии. У нас есть уши. В комнате нет человека, у которого от криков может вытечь мозг. Дерзайте. Троица замерла истуканами, целую вечность переглядываясь между собой. Их пыл заметно поутих с тех пор как они поняли, что навредили Фокс-Питту. Наконец, Уизли устало выдохнул: — Вы не можете. — Что не можем? — уточнил Драко, на самом деле прекрасно понимая, о чём речь. Он развеет миф об их отношениях с Джинни сразу, как только она хотя бы намекнёт на то, что пора. Сразу, как только она скажет, что они заигрались. Но она молчала, и он не знал, как трактовать это молчание. — Встречаться. Вы не можете, — уверенно повторил Уизли. — Я не могу покидать Британию, — заявил Драко. — Я не могу связываться с Люциусом. Я не могу покупать недвижимость без согласования с Министерством. Я не могу использовать почти никакие заклинания без разрешения. Я не могу распоряжаться содержимым четыреста восьмой ячейки в Гринготтс. Я не могу выбрать свою будущую профессию. Вот вещи, которые я действительно не могу. В этом списке нет ничего, касающегося любого вида личных отношений. Уизли перевёл чуть смягчившийся взгляд на сестру. — Джинни, это Малфой. — Мы с ним давно знакомы, — спокойно подтвердила она. — Он Пожиратель смерти, — напомнил ей брат. Она небрежно пожала плечами: да, мол, и что? Драко почувствовал что-то странное, необъяснимо приятное, неподдающееся точному описанию. Какую-то дурацкую, неуместную благодарность. — Джинни, — осторожно позвала Грейнджер. — Это твой выбор, и мы это понимаем, — сказала она так, что ей не поверил ни один человек, находящийся в комнате, — но мир сойдёт с ума. О вас будут сплетничать, о тебе снова будут писать газеты... — Но в этот раз у неё хотя бы будет поддержка, — хмыкнул Драко, перебивая пламенную речь. — Этот мир уже сошёл с ума, — заключила Джинни. Грейнджер смотрела на неё, как на медленно умирающего человека, поражённого смертельным проклятием. Жалость — вот что она к ней испытывала, и это было намного хуже, чем злость Уизли или молчаливое смирение Поттера. А ещё по их лицам было видно, что они испытывают вину. То ли за то, что допустили нечто подобное, то ли за то, что отвернулись от своей подруги в момент её уязвимости. Впервые за всё время Драко хотел убить кого-нибудь не из-за себя. Он был Пожирателем смерти, и уже не мог это изменить. Она не любила Поттера, и тоже не могла это изменить. Видит Мерлин, они оба пытались. — Вы ненавидите нас из-за вещей, которые от нас не зависят, — констатировал Драко, глядя на гриффиндорцев напротив. Не важно, какой был контекст у этой фразы, они должны были понять... — Как раз только от вас всё и зависит, — возразил Уизли. — Вы могли бы расстаться, — простодушно добавил он. Драко хотел рассмеяться, но смех застрял где-то в горле: он смотрел на Джинни, которая стала похожа на выглядящий безопасным котёл, готовый взорваться. — Мы могли бы, конечно, — опасно-спокойно сказала она. — А вы могли бы пойти прыгнуть со скалы. Но станем ли мы всё это делать? — риторически спросила она, постукивая кончиком пальца по нижней губе. После этого она развернулась на каблуках и пошла в направлении лестницы. — Я вас ненавижу, — сказал Драко золотому трио. — Я просто фантастически вас ненавижу. Но я ненавижу вас из-за вещей, которые от вас зависят. — Мы хотим для неё как лучше, — виноватым шёпотом призналась Грейнджер, выглядящая уже не так уверенно в своих словах. — А нужно ли ей самой это ваше «лучше»? — не удержавшись, решил узнать Драко. — Хотя... — он использовал самую язвительную ухмылку из своего арсенала, — мне стоит вас поблагодарить, ведь если бы вы поддержали её, когда ей это было нужно, разве связалась бы она со мной? После этой фразы он вышел из гостиной, оставив там троих шокированных осознанием неприглядной правды гриффиндорцев. Иногда чувство вины — это единственное, что помогает поумнеть. Драко хорошо знал это из личного опыта.

───── ◉ ─────

Он искал её с одной целью: схватить и сжать в объятиях, стараясь не задумываться о том, нужно это больше ей или ему. Как и о том, какого соплохвоста его вообще накрыло таким внезапным, странным желанием. С другой стороны, они часто обнимались с Пэнси (правда, потом как обычно начинали спорить из-за какой-нибудь мелочи, и приятные ощущения после объятий мгновенно аннулировались), так что он не был противником дружеских тактильных контактов. Просто два года изоляции заставили его забыть каково это, и он привык. Он нашёл её на третьем этаже. И её уже обнимал Фокс-Питт. Они стояли напротив пустого портрета Арманда; макушка Джинни немного не доставала до плеча высокого как башня сокурсника. Она заметила его приближение и коротко улыбнулась. Драко понял, что испытал от этой картины какое-то умиротворение. Она не была одна. И у неё должен был остаться кто-то после того, как она поймёт, что больше не может или не хочет видеть его рядом. Возможно, он даже вернёт ей её несносных старых друзей до того, как это случится. Потому что, попытайся они вернуться после, она ни за что их не простит. Он хотел уязвить золотое трио, и он добился своего, но это не значило, что он им солгал. Напротив, он прекрасно понимал, что если бы Джинни и Поттер остались друзьями, или если бы её брат и Грейнджер сохранили нейтралитет в отношении их расставания, то рыжая никогда бы не оказалась в его компании. Джинни и Фокс-Питт отстранились друг от друга, и Драко заметил, что гриффиндорец стал заметно бодрее и довольнее. — Помогло? — спросил он, кивая на пустую старую раму. — О. Да, — слегка растерялся Фокс-Питт. — Он использовал такие дурацкие аргументы в защиту чистоты крови, что я чуть не умер от смеха... А потом он сбежал. Драко кивнул. В этом и был смысл. Но с кем-нибудь вроде Грейнджер этот трюк бы не сработал. Он подозревал, что если назвать Фокс-Питта «грязнокровкой», то его эго вылетит за пределы Солнечной системы: он буквально гордился тем фактом, что человек, рождённый маглами, мог быть волшебником... Драко мало что понимал в этом чувстве, хоть и побывал в его голове уже дважды. Когда они шли к кабинету Люциуса, Фокс-Питт виновато пробормотал: — Я пытался сказать им, что они неправы, но... — Тихо, — шикнул Драко. — Не думай об этом. Думай о детёнышах нюхлера, смешно рассовывающих в свои сумки галлеоны. Или о пушистых котятах низзла. Или вспоминай о чём-нибудь забавном. — Забавном, — повторил он. А затем он довольно улыбнулся. — Когда на первом курсе я впервые вошёл в класс трансфигурации... — он не закончил фразу, потому что неожиданно начал смеяться. — То погладил сидящую на профессорском столе полосатую кошку, — закончила за него Джинни, вслед за ним сгибаясь пополам от хохота. — А помнишь... помнишь, как оказалось, что боггарт Гесса — кусок сыра с голубой плесенью? Пока они шли, смеющиеся гриффиндорцы успели вспомнить ещё несколько забавных случаев со школы и даже немного посплетничать, но как только они переступили порог кабинета, то сразу посерьёзнели, вспомнив, из-за чего собрались здесь. Золотое трио не присоединилось к ним, но никто не чувствовал себя беспомощным в их отсутствие. Фокс-Питт выглядел собранно и расслабленно, значит, противопоказаний к Легилименции не было. Они заняли свои места, гриффиндорец смиренно кивнул, и Драко произнёс заклинание.

───── ◉ ─────

Фокс-Питт медленно прогуливался по запретной секции библиотеки, без особого труда проникнув туда под Дезиллюминационными чарами. У него, как у старосты, и так был беспрепятственный доступ в запретную секцию с целью ознакомления, но в этот раз никто не должен был знать, что он побывал там, потому что выносить оттуда книги он не имел никакого права. Значит, ему придётся их украсть. Драко чувствовал его смятение, борьбу и страх — не из-за совершения школьного проступка, а из-за того, что он понятия не имел, что делает. Это была не его воля, это были не его действия. Точнее, не совсем его. Пока он бродил мимо стеллажей, он часто зажмуривал глаза, делал резкие, отрывистые движения головой, бездумно потирал виски; на его лбу выступили капельки пота, он раздражённо оттягивал от шеи гриффиндорский галстук. Он искал кое-что конкретное, но не знал, как это выглядит и как называется. Его подрагивающие пальцы вытаскивали с полок книгу за книгой, глаза пробегались по названиям, и книга возвращалась на место. А затем он вытянул тонкую книжку в мягкой, новой на вид чёрной обложке. Она лаконично называлась «Заклятия, проклятия и тёмные чары». Вверху мелким шрифтом было указано имя автора — «С. Снейп». Фокс-Питт быстро сунул находку под мантию и незамеченным выскользнул из библиотеки. Гриффиндорец, всё ещё невидимый, добрался до седьмого этажа и встал напротив той стены, где появлялась дверь в Выручай-комнату. Ему нужна была комната забытых вещей... Драко хотел бы прекратить сеанс, выбраться из чужой головы, выпить бутылку огневиски, завернуться в одеяло и проспать часов двадцать в своей комнате. Но если нечто подобное будет частью его рабочей рутины, ему пора привыкать видеть вещи, которые ему неприятны. Его утешало только то, что когда он закончит, то сможет огородить это чужое воспоминание щитами Окклюменции и закопать поглубже. Выручай-комната будто сопротивлялась Фокс-Питту: дверь то появлялась наполовину, то появлялась целиком, но её невозможно было открыть, то появлялась совершенно пустой. Лишь с восьмой попытки перед гриффиндорцем предстала именно та комната, что была нужна. Именно та комната, которую Драко так хорошо запомнил. Он понятия не имел, как восстанавливали настолько тонкую магию и восстанавливали ли её вообще. Возможно, Выручай-комната появилась сама после того, как школу практически отстроили заново. Драко был уверен почти полностью, что никто не стал бы набивать её всеми теми вещами, что были в ней до этого. Никто не стал бы притаскивать в неё чёртов Исчезательный шкаф. Это было просто смешно... но он стоял здесь, будто не было Пожирателей, выходящих из него. Будто не было Адского пламени и смерти безрассудного Винса. Вся комната была одним огромным напоминанием о совершённой ошибке и оборвавшейся жизни. Драко не заметил следов пожара, и это почти успокоило его. Фокс-Питт положил книгу в Исчезательный шкаф, захлопнул дверцу и вышел из комнаты.

───── ◉ ─────

Как только Драко осторожно выбрался из чужой головы, её позеленевший обладатель вскочил с места и выбежал из кабинета. Уизли хотела пойти за ним, но Драко жестом остановил её. Фокс-Питту не помешали бы несколько тихих минут наедине со своими мыслями. После того, как его стошнит из-за нервного срыва. — Он нашёл в запретной секции книгу, которую написал Снейп, и сунул её в Исчезательный шкаф, — устало сказал Драко. — Снейп написал книгу... — тупо повторила рыжая. — Я удивлён не меньше твоего. — Исчезательный шкаф ещё в школе? — Да, и это только половина проблемы, не так ли? — хмыкнул Драко. Он выпил обезболивающее зелье до того, как его собственная голова начала бы раскалываться от острой боли — неотвратимая плата легилимента за возможность нырнуть в чужой разум. Если они действительно намерены вернуть воспоминания за сегодня, то к концу дня они с Фокс-Питтом едва ли будут хотя бы в относительном порядке, едва ли будут стоять на ногах и едва ли смогут связно о чём-нибудь думать. Драко вернул в карман один пустой фиал. Они с Уизли обосновались в трапезной в ожидании обеда. Туда же забрёл кошмарно выглядящий гриффиндорец, с такой силой рухнувший на стул, что тот жалобно скрипнул под его весом. — Почему воспоминания не в хронологическом порядке? — первым делом поинтересовался он. — Потому что Обливиэйт сильнее всего защищает личность виновного, — ответил Драко. — Так он задумал, боясь, что ты начнёшь что-то вспоминать. — Но мы же всё равно узнаем? — с надеждой спросил Фокс-Питт, теребя шнурки на капюшоне толстовки. — Естественно, — пообещал Драко, не договаривая о том, что это, вероятно, будет кошмарно для них обоих. Он протянул пустой фиал гриффиндорцу. — Давай сюда это дерьмо. И не думай о нём больше положенного. Фокс-Питт наполнил ёмкость серебристым воспоминанием, и Драко спрятал его себе в карман. Золотое трио появилось к обеду. Они заняли места за столом напротив них и несколько секунд молчали, переглядываясь. Грейнджер рвано выдохнула и сжала кулаки, будто собираясь драться. Но вместо злости в её голосе была только разъедающая вина. — Прости меня, — сказала она, едва сдерживая слёзы и глядя на Джинни. — Прости за... за всё. Я виновата перед тобой за огромное количество вещей, и мне жаль. Я не должна была выбирать сторону, и я в полной мере осознаю степень своей вины. — Я виноват перед тобой больше всех, — ровно произнёс Поттер, — и не жду, что ты моментально простишь меня. Но, быть может, мы смогли бы снова стать друзьями? Может, не сейчас, но когда-нибудь: делиться новостями, перебрасываться шутками? Второй раз я бы тебя не подвёл, — самонадеянно пообещал он. — Извини, Джинни, — пробормотал Уизли. — На самом деле, я думаю, что больше всех перед тобой виноват я, потому что я твой брат и должен был принять любое твоё решение, — он тайком посмотрел на Драко, как бы не договаривая: «Кроме этого». — Но я был... — Мудаком, — довольно подсказал Драко. — Знаешь, что... — зашипел Уизли, приподнимаясь со стула. — Что? Я помогаю вам извиняться, — настаивал Малфой. — Слова благодарности вам говорить так же тяжело, как и «прости»? — Так ты простишь нас? — спросил Уизли с надеждой в голосе. Драко сам не знал, почему был так уверен, что рыжая ответит согласием, и через секунду все будут плакать, обниматься и клясться друг другу в вечных любви и верности. Это было бы по-гриффиндорски: бурные примирения после ужасных, но тихих ссор. — Спасибо за извинения, — медленно, безэмоционально проговорила Джинни. — Я подумаю. Она принялась за еду, не обращая внимания на полные разочарования взгляды, адресованные ей. Такого поворота Драко почему-то не ожидал. Он хотел сказать что-нибудь. Например, напомнить золотому трио, что им нужно ещё извиниться перед Фокс-Питтом, но он не успел: в сопровождении домового эльфа к ним ворвался мистер Дэнс. Эльф поспешил исчезнуть, а аврор подошёл к столу, кивая им всем. Он выглядел гораздо более собранным, чем в последнюю их встречу накануне вечером. — Мистер Малфой, как ваше расследование? — спросил он. — Моё расследование, — протянул Драко, наслаждаясь словами. — Идёт как надо. — Хорошо, — он прищурился. — У меня к вам дело. Ещё одно. — Что за дело, — без толики энтузиазма спросил Драко. — Мы наткнулись на штаб-квартиру Пожирателей, начинённую целой кучей тёмномагических ловушек, — сказал мистер Дэнс. — Кажется, внутрь может пройти только тот, у кого есть Метка. Это миленький готичный особнячок прямо в магловском Лондоне, можете поверить? Поразительно. — А, — сказал Драко, выверенным движением накалывая на вилку скользкую фасолину, — в Вестминстере. Драко показалось, что все, кроме него, прекратили дышать. Поттер выглядел так, будто прямо сейчас прорвётся через антиаппарационный барьер поместья и свалит осматривать особняк. — Кх, — попытался что-то просипеть мистер Дэнс. — Ты знал?! Драко решил простить ему эту фамильярность. — Конечно, я знал, — бросил он небрежно. — Я Пожиратель смерти. Его не брали в рейды, не отправляли убивать маглов и не поручали никаких дел, кроме того, первого. Но он посещал все собрания и... ну, Волдеморт жил в их доме, а он любил поболтать о своих планах. Поэтому Драко слышал про вестминстерский особняк, как и ещё про парочку других, не менее интересных мест. — Ты знал и молчал, — распалялся аврор. — Меня никто не спрашивал, — оправдался Драко. — Тебя допрашивали, чтоб тебя! — Под Веритасерумом, — скривился Малфой. — Четырежды. С превышением дозировки и полномочий, — он не стал обращать внимания на взгляды, которыми наградило его сидящее напротив золотое трио. — Но меня не спрашивали ничего про оставшиеся штаб-квартиры, и я подумал... хотя нет, я вообще о них не думал, но если бы подумал, то решил бы, что вы раскрыли их все. У вас была целая армия допрашиваемых. Мистер Дэнс прищурился, обдумывая его слова, а затем немного успокоился. — Ладно. Но сейчас ты идёшь со мной. Нам нужны твои... — он выразительно посмотрел на его левую руку, скрытую рукавом чёрной рубашки, — таланты. Драко мог сколько угодно бахвалиться своим статусом Пожирателя смерти — сейчас это было что-то вроде злой шутки и горькой самоиронии, но правда была в том, что он ненавидел это клеймо на своей руке и едва выносил его вид. Вечное напоминание о самом ужасном времени в его жизни, и это было совсем не то же самое, что длинный стол, разбитая хрустальная люстра или исцарапанная когтями дверь в одной из гостевых комнат. Когда-нибудь он смирится. Однажды он привыкнет. Рано или поздно он прекратит обращать на это внимание. А пока он встал из-за стола с напускным спокойствием, всем своим видом продемонстрировав аврору, что он готов. — Я могу пойти с вами? — нетерпеливо спросил Поттер. — Исключено, — отрезал мистер Дэнс. — Но у меня два года стажировки, а Малфой... у него ведь нет двух лет стажировки? — неуверенно спросил Поттер, осознавая, видимо, что понятия не имел, чем он тут занимался под домашним арестом. — У нас хватает людей для этого дела, мистер Поттер, — проигнорировав его вопрос, сказал аврор. — Но сэр, — не сдавался упрямый осёл, — это могло бы быть полезно... — Вы стажёр, — резко заткнул его Дэнс, — ваш наставник в командировке, а без него вы не имеете права появляться на заданиях. — Расшифрую для тупых, — сжалился Драко, — если ты сдохнешь, то вся магическая Британия будет в трауре, депрессии и смуте. А если я сдохну, то никто даже не заплачет, — он перехватил взволнованно-встревоженный взгляд Джинни. — Я сказал: никто не заплачет, — медленно повторил он, глядя на неё. Это звучало как просьба, и он надеялся, что она поймёт.

───── ◉ ─────

Драко взял своё пальто, и они переместились по камину в кабинет Дэнса, выбрались из Министерства и аппарировали прямо на запущенную лужайку напротив кованых ворот, запертых целой кучей слоёв тёмной магии. Недалеко от них стояли трое мужчин и женщина в аврорских мантиях, с интересом рассматривая Драко. — Давай, — подначивал мистер Дэнс. — Если хочешь, я могу отвернуться. Драко фыркнул, встал спиной к четверым незнакомым аврорам, вытянул вперёд левую руку и осторожно толкнул створку ворот, чувствуя, как откликается внутри него то, о чём он предпочёл бы навсегда забыть. После оглушительного скрипа старых петель, путь вперёд стал возможным. — Знаете, — пробормотал Драко, оглядывая молчаливо разбредающихся по территории авроров, — если они не войдут в дом, то, возможно, останутся живы. — А мы с тобой? — без капли страха поинтересовался Дэнс. — А мы — как получится. Они прошли по заброшенному саду с оплетёнными диким плющом розами и кустарниками, миновали заросший тёмно-зелёным мхом фонтан и с опаской остановились напротив чёрной двери с медным молотком в виде головы нунду с раскрытой пастью. Драко почувствовал, как волоски на его руках встают дыбом. — Чувствуете? — спросил он шёпотом, неожиданно для себя вздрогнув. Видит Салазар, он должен был знать, что не сошёл с ума. — Да. Наверное, не так хорошо как ты после всех этих книг, но да. «И после всех этих жильцов в моём доме», — добавил Драко мысленно. Тёмная магия этого места, — густая, вязкая, остро осязаемая и почти что разумная, — была опасна. Она липла к ним, словно невидимая жирная каминная сажа, пытающаяся найти место, где будет удобнее оставить пятно. — Вы сами ни за что не войдёте внутрь, — констатировал Драко, по достоинству оценив защиту этого места. Конечно, наверняка где-нибудь на службе Министерства были люди, дружащие с тёмной магией, но Драко справедливо рассудил, что если привлекли его, — человека без практического опыта, — то по какой-то причине никто больше не смог этим заняться. Мистер Дэнс отстранённо кивнул. — Поэтому здесь ты. — Я хочу сделку, — объявил Драко. Аврор даже не изменился в лице и уж тем более не стал спрашивать, что ему понадобилось. Он с интересом рассматривал мелкие руны, покрывающие оконные рамы. — Ты не в том положении, чтобы требовать сделок. — Я могу уйти. Я читал текст своего приговора, и там не было ни слова о том, что после суда я должен как-то сотрудничать с вами в раскрытии ваших дел. В конце концов, это ваша работа. А я даже не стажёр. На самом деле, Драко не читал текст своего приговора: он состоял из более чем двух сотен нудных страниц, на которых, в основном, детально было описано, что ему запрещено. Главные запреты он запомнил со времён вынесения приговора, остальное было не так важно. Он ткнул наугад и, как оказалось, попал. — Хорошо, — кивнул аврор, — сейчас мы вернёмся в Аврорат и подпишем контракт, согласно которому ты станешь стажёром. Дэнс с довольным видом протянул ему свой локоть для парной аппарации. Драко не спешил его принимать. — Хорошо, — так же легко согласился он. — Я стану стажёром и сделаю всё возможное для раскрытия и обезвреживания всех опасных тёмных ловушек в этом доме, — он немного помолчал, предоставляя аврору возможность подумать. — Но их здесь так много. Не уверен, что хорошо справлюсь, мистер Дэнс. — Если ты плохо справишься, то погибнут люди, — со сталью в голосе напомнил аврор. — Хорошие люди, не заслуживающие смерти. — Но я ведь сделаю ошибку не специально, — не уступал Драко. — Просто случится какая-нибудь неприятность из-за отсутствия у меня необходимых знаний и опыта. Мне будет очень жаль, но что я могу? Они какое-то время смотрели друг на друга, будто решая, кто будет сдаваться первым. — Чего ты хочешь? — сквозь сжатые зубы спросил всё-таки Дэнс. Драко с трудом подавил триумфальную ухмылку. — Всего лишь мои воспоминания. Аврор даже бровью не повёл. — Не понимаю, о чём речь, — врать у мистера Дэнса получалось сносно, но Драко отлично знал, что он лжёт. — Просто верните их, и я сделаю всё и даже больше, — честно пообещал он. — Неприятно натыкаться в голове на пустоты. — У меня нет твоих воспоминаний. На тебя наложили Обливиэйт с твоего добровольного согласия: ты не защищался Окклюменцией, как можешь заметить. И на это была весомая причина. Драко кивнул. Если бы Обливиэйт не был с ним согласован, его разум защитился бы от него. Он вспомнил бы всё через несколько минут. Максимум — дней. — Допустим. Но я передумал, потому что догадался и сейчас ощущаю потерю. Моих воспоминаний у вас нет, а чьи есть? Мистер Дэнс скривился, окончательно принимая поражение. — Я восполню твой пробел сразу после задания, — неохотно пообещал он, закипая от злости. — А теперь за работу. Драко постоял несколько секунд, глядя на оскаленную пасть дверного молотка, собираясь с силами, вспоминая то, что он кропотливо изучал во время жизни Волдеморта в поместье, а позже в своей изоляции. Он наложил серию сложных заклинаний обнаружения тёмной магии и магических следов на дверь, убеждаясь, что каждый её квадратный сантиметр проклят. Работы предстояло очень много.

───── ◉ ─────

В Святого Мунго его так сильно накачали зельями, что Драко казалось, будто они скоро полезут у него из ушей. Он был удовлетворён только тем фактом, что ему очень оперативно срастили сложный закрытый перелом, наказав несколько дней не напрягать повреждённую правую руку, туго обмотанную бинтами. Вряд ли бы он смог: даже с учётом, наверное, целой пинты обезболивающего, он едва мог ей пошевелить. Мелкие ссадины залечили без следа, с ушибом внутренних органов прямо сейчас справлялась целая куча выпитых зелий. Драко словно сквозь плотный туман в голове слушал рекомендации молодой целительницы, которая после серии улыбок и демонстративных поправлений причёски выразила надежду на новую встречу. Он хотел напомнить ей, при каких обстоятельствах они тут встретились, и что она, видимо, не очень-то гуманна, но у него не было никаких сил на этот диалог. Она проводила его к больничному камину, проворковала что-то приторное на прощание, вручила коробочку с прописанными зельями и резво исчезла. Стиснув зубы, Драко взял горсть летучего пороха левой рукой и через мгновение вышел в Атриуме Министерства, где его перехватил Дэнс, которого выписали из Мунго практически сразу — пару часов назад. Он почти не пострадал в той тёмномагической мясорубке. — Давай за мной, — без лишних расшаркиваний приказал он, направляясь в сторону лифтов. В своём кабинете он подозвал его к столу и положил перед ним толстый пергамент с гербом Аврората. — Твой контракт. Подписывай, и ты стажёр. Можно после школы, но не вижу смысла ждать. Драко тоже не видел, поэтому потянулся к стоящему на подставке перу, но правая рука моментально отозвалась такой болью, что он зашипел, прижал её к себе и начал баюкать. Аврор недовольно выдохнул и подвинул к нему контракт. — Забирай. Пришлёшь совой, когда сможешь, — он достал из кармана мантии пузырёк с воспоминанием и поставил его поверх пергамента. — Это тоже твоё. Драко забрал флакон и пергамент, намереваясь как можно быстрее оказаться дома, но у него к мистеру Дэнсу была ещё одна просьба: — По поводу дела Фокс-Питта. Думаю, нужно чтобы кто-нибудь посетил лавку «Боргин и Беркс» и узнал, кто недавно пользовался Исчезательным шкафом... — Мистер Боргин в Азкабане, — удивлённо проговорил аврор. — Его лавка закрыта уже третий год. Драко надеялся, что хозяина магазина посадили не за связь с ним, а за что-нибудь более весомое. — Но где шкаф? — растерялся он. — Всё ещё там? — Мне это не известно. Но я выясню, — пообещал аврор. — Что-то ещё? — Пока всё. Мистер Дэнс кивнул, а затем по-слизерински ухмыльнулся и интонацией, выбивающей почву из-под ног, спросил: — Понравилось? Драко понял, что он спрашивает про то, понравилось ли ему пробираться по мрачному особняку, ежесекундно опасаясь попасть в очередную магическую ловушку. Понравилось ли ему отбиваться от проклятий авроров с затуманенным разумом, понравилось ли лететь вниз головой с лестницы, отбиваться от смеркутов, прикрывать мистера Дэнса, решать странные загадки и видеть реалистичные галлюцинации, попутно стараясь вспомнить информацию из запрещённых книг. Понравилось ли целый день буквально быть на волоске от гибели. Нравится ли ему успокаивать гриффиндорцев и копаться у них в голове. Драко подумал. — Да, — ответил он, заходя в камин.

───── ◉ ─────

До этого никто из Малфоев, — а их было очень много, — не был аврором. Кто-то из Блэков был, но наверняка члены его семьи его недолюбливали... У него в голове навязчиво звенело ехидное мистеродэнсовское «Понравилось?», и он понятия не имел, как аврор его раскусил. Потому что да, ему понравилось: будто бы риск собственной жизнью возвращал ей краски и придавал утерянный смысл. Он знал о ненормальных, специально бесконечно ввязывающихся в опасные авантюры, но никогда не думал, что станет одним из них. Пока он поднимался по лестнице, его настигла запоздалая эйфория от того, что он выжил. Некоторые из выпитых в Мунго заживляющих зелий бонусом давали чувство умиротворения и защищённости, и сейчас он ощущал себя практически пьяным. Во всяком случае, несмотря на клокочущую, распирающую изнутри радость, ему казалось, что он не в своём уме. Он знал, что всё это искусственное, но не мог не признать, что уже очень давно не был в подобном настроении. Он постоял несколько секунд перед дверью своей комнаты, но затем решительно развернулся, поднялся ещё на этаж и медленно побрёл по коридору, подозревая, что в одиннадцатом часу вечера ни на кого здесь не наткнётся. Он услышал знакомый вопль, прорывающийся с улицы сквозь приоткрытую дверь освещённого парящими в воздухе свечами балкона. На самом балконе нашлась завёрнутая в поттеровское пальто заплаканная Грейнджер с бокалом вина в руках. Он встал с ней рядом и вгляделся в едва заметную в слабом лунном свете белую точку: павлин привычно надрывал глотку. Драко перегнулся через перила. — Хватит портить мне жизнь! — гаркнул он в темноту. Птица проворчала что-то приглушённое напоследок, а затем все противные звуки смолкли. — Так намного лучше, — всхлипнула Грейнджер, утирая слёзы. Она бросила на него мимолётный взгляд. — Выглядишь ужасно. — Я ещё и чувствую себя ужасно, — признался Драко. А затем уточнил: — Физически. Она сделала маленький глоток вина. — Ты знаешь, что твои эльфы навязчиво пытаются всех напоить? — Конечно, — со смешком подтвердил Драко, намереваясь всё-таки выловить одного из них и спросить какого соплохвоста они устроили. Он посмотрел на Грейнджер, на щеках которой подсыхали слёзы. — Надеюсь, ты плачешь не из-за их горькой судьбы? — Поругались с Роном, — неохотно поделилась она. — Он вспыльчивый... — Правда? Я бы и не подумал, если бы ты не сказала. Какое-то время они молчали, и Драко ощущал, как остатки адреналина и зелий медленно начинают покидать его тело, грозя оставить после себя привычную всепоглощающую пустоту. Он знал, что давно привык к этому «ничего» внутри, и что не чувствовать в его положении было самым предпочтительным вариантом. Но сегодня он случайно вспомнил, что чувствовать что-то острее раздражения — гораздо приятнее. Даже если эти эмоции по большей части негативные. Он боялся, что подсознательно захочет продолжения сегодняшней карусели ощущений и сделает то, о чём непременно пожалеет. Например, всё-таки поцелует младшую Уизли. Он тряхнул головой, прогоняя странное наваждение, наслаждаясь тем, как прохладный ветер путается в его волосах, покрытых пылью вестминстерского особняка. — Мы извинились перед Джинни, — тихо сказала Грейнджер, нарушая тишину. Драко нахмурился. — Я слышал. — Нет, ещё раз. После того, как ты ушёл. Мы долго разговаривали, — она посмотрела на него поверх бокала. — Джинни призналась нам, что вы не встречаетесь... — И что я ей нравлюсь, — наугад продолжил Драко. Грейнджер сжала губы. — Да. — И что она пока не может вас простить. — Да. — Вы на верном пути, — сказал Драко, прежде чем успел заткнуть себя. — Теперь поменьше болтайте и побольше делайте. Грейнджер бросила на него какой-то странный взгляд. Будто видит его впервые и хочет хорошенько рассмотреть, чтобы понять, с чем имеет дело. Они помолчали ещё несколько минут, пока Грейнджер допивала своё вино. — У Джинни и Патси есть однокурсник — Эрик. Он презирает маглорождённых, которые этим хвалятся, а ещё он ужасный гомофоб, — зачем-то решила поделиться она. — Он всегда ненавидел Патси, но недавно они вдруг поладили, и я спросила, как вообще могла произойти подобная перемена. Как можно взять и перестать ненавидеть кого-то, кого ты ненавидел годами? Половину жизни, всю жизнь? Патси сказал мне, что смог показать Эрику, что состоит не только из статуса крови и ориентации. И что в человеке есть качества, которые будут важнее, чем те, из-за которых появилась ненависть. Драко понял, к чему она ведёт. — Пытаешься понять, состоишь ли ты для меня не только из статуса крови и ужасных волос? — спросил он, едва подавляя улыбку. — Состоит ли для меня семейство Уизли из чего-то ещё, кроме кошмарного дома и вопиющей бедности? Вижу ли я в Поттере что-то помимо несносного позёрства? Вынужден тебя разочаровать, Грейнджер. Я никогда вас не ненавидел. — Извини? — только и спросила она, уставившись на него. — Когда я впервые поехал в Хогвартс, некий человек по имени... как его там? Кажется, Люциус Малфой, наказал мне презренно относиться к грязнокровкам и почаще напоминать им, где их место. Мне говорили делать — и я делал, так было всегда. Я всего лишь выдавал реакции, которых от меня ждали, — он заметил, как Грейнджер хмурится, готовясь вступить с ним в спор, но он не дал ей вставить слово. — Разумеется, это не было просто актёрской игрой. Я действительно чувствовал свою исключительность, а ещё мне искренне нравилось вас доводить. Это были... — он вздохнул: никакие воспоминания, связанные с золотым трио, не приносили ему радости. — Школьное соперничество, раздражение и злость. Иногда зависть. Из вас троих у меня иногда проскальзывала ненависть только к Поттеру, и сейчас она стала чем-то вроде дурной привычки, но её причины вовсе не в том, что он избранный. Грейнджер торжественно и немного пьяно улыбнулась. — Я так и знала, что ты просто завидовал Гарри, поэтому и издевался над ним больше всех. Драко коротко рассмеялся: она не так всё поняла. — Нет. Ни в одной из ситуаций я не стал бы завидовать Поттеру. Но я завидовал тебе. Она несколько раз моргнула с потерянным видом. — Мне? — Твой огромный мозг — весьма занятная штука, не так ли? — спросил он, вызывая смущённую улыбку у Грейнджер. — А ещё эта твоя дурацкая организация в защиту домовых эльфов. Не пойми неправильно, это было кошмарно: от идеи до исполнения... и названия, — Драко хмыкнул. — Но суть в том, что пока все остальные четверокурсники стремились разбиться на парочки или раздобыть немного алкоголя, ты пыталась менять мир и делать то, что тебе казалось правильным. Это было достойно уважения. Грейнджер качала головой, будто не веря в то, что он только что сказал. — Патси и Джинни уверяли нас, что ты нормальный. Я бы хотела сейчас сказать, что вижу в тебе что-то ещё, кроме твоей легендарной заносчивости, но оказалось, что это было напускное. И теперь я не знаю, что и думать. — Ты и без того слишком много думаешь. — Это точно, — согласилась Грейнджер, подходя ближе и протягивая ему свою руку. Несколько мгновений Драко думал, что это шутка, или он чего-то неправильно понял, но слишком серьёзная Грейнджер, вероятно, была бы последним человеком, кто стал бы так шутить. Он осторожно пожал её маленькую тёплую ладонь, и многолетней вражде между ними пришёл конец.