Год ненависти

Какое-то время после пробуждения Драко был уверен, что у него чудовищное похмелье. На задворках сознания даже промелькнула мысль о том, что скоро в комнате должен появиться домовой эльф с зельем, но затем он резко вспомнил, что вчера ничего не пил. Всего лишь несколько раз чуть не погиб, сломал руку, сражался на дуэли с четырьмя опытными аврорами, отбил внутренности, нашёл парочку тёмных артефактов и подчистую разоружил нашпигованный проклятиями старый дом на радость мистеру Дэнсу. Он вздохнул и медленно открыл глаза, пытаясь привыкнуть к ужасной головной боли и яркому свету — очевидно, перед сном ему было не до закрытия штор. Во рту со вчерашнего вечера в Мунго всё ещё ощущался мерзкий привкус костероста. Он едва помнил, как смывал с себя в душе пыль и грязь особняка и собственную кровь, наложив на руку в бинтах столько водоотталкивающих чар, что она до сих пор неприятно зудела, словно была покусана роем комаров. Зато боли в ней больше не было: всего лишь небольшой дискомфорт. Он попытался пошевелиться, и только тогда почувствовал едва уловимое касание тёплых пальцев на левой руке. — Что с тобой случилось? — спросила Джинни голосом человека, который уже давно не спит. Она лежала рядом с ним, прислонившись к его боку, и её ладонь накрывала Тёмную метку. Они уже давно приспособились ночевать вместе, и так близко ещё никогда не просыпались. Первым его порывом было подскочить с кровати и выйти из комнаты, хлопнув дверью. И он хотел бы, чтобы никогда в жизни ему не пришлось брать на себя ответственность за все эти... выборы. — Мы с мистером Дэнсом обзавелись тайной недвижимостью в магловском Лондоне, — хриплым со сна голосом отчитался Драко. Он повернул к ней голову. Внешне в ней не было ничего слишком выдающегося, как и не было ничего отталкивающего: у неё были привлекательная фигура и симпатичное лицо, и он никак не мог понять, в какой момент он сначала заметил это, а потом сразу же перестал замечать, потому что появилось кое-что поважнее... — Ради этого тебе пришлось сломать руку? — Ничего не бывает бесплатно, — заметил он, осторожно вставая, стараясь не завалиться обратно. И больше ни о чём таком не думать. Он махнул палочкой и закрыл шторы — стало немного легче, хотя чувство, что по нему потоптался бешеный гиппогриф никуда не делось. Он посмотрел на стоящий на тумбочке флакон с воспоминанием. — Кажется, совсем недавно у нас кое-что отобрали, — признался он неохотно. — Но мы можем себе это вернуть. Когда они вышли из комнаты, гремящий с третьего этажа голос Арманда Малфоя проклинал недостойных полукровок, вонючих грязнокровок и жалких предателей крови, желая всем им исчезнуть с лица Земли, ну или хотя бы для начала из его поместья, заодно сетуя на то, что младший Малфой скатился в бездонную яму порока, раз привёл под свою крышу весь этот сброд. Фокс-Питт начал над чем-то смеяться, и голос Арманда повысился ещё на несколько октав. Четвёрка гриффиндорцев присоединилась к ним за завтраком в большой трапезной. Фокс-Питт улыбался сам себе после очередной стычки с портретом. Грейнджер села рядом с молчаливым Уизли и больше не выглядела расстроенной. На столе появлялся и исчезал алкоголь в разных бутылках. — Расскажешь, что там было? — вполне миролюбиво попросил Поттер. — В том доме. Больше всего на свете Драко хотел бы съязвить, или как-нибудь злобно отмахнуться от вопроса, но он вспомнил, как вечером под эйфорией от адреналина и кучи выпитых зелий помирился (вроде бы?) с Грейнджер и решил, что не станет продолжать эту незрелую войну. Они больше не были по разные стороны, хотя Драко был не слишком этому рад: иметь во врагах самого Гарри Поттера было волнительно и почётно. Возможно, теперь даже немного опасно, с учётом того, что этот придурок убивал Экспеллиармусом. Драко нервно взъерошил волосы. Если кто-нибудь из них даст ему хоть малейший повод, их отношения снова перерастут в масштабный конфликт. И он не будет этим расстроен. — Я не могу об этом распространяться, — сказал он, старательно убирая из голоса желчь. — Но если без подробностей, то там были проклятья чуть ли не на каждой двери, на каждом предмете мебели и в каждой комнате. Это был не просто дом, он превратился в лабиринт, в ловушку. На нас с мистером Дэнсом набросились четверо авроров, что пришли с нами — они попали под влияние чар, которые вызвали у них галлюцинации. Мы с Дэнсом тоже дрались, как пьяные маглы, — Драко фыркнул. — Хотя, наверное, мне повезло, что у него не было палочки в тот момент... — Я слышал, что среди всего Аврората он один из лучших в дуэлях, — заметил Поттер, подтверждая то, что Драко своими глазами видел вчера. — И там были смеркуты, — сказал Драко, делая глоток обжигающего чая из своей огромной кружки. — Они же... — растерялась Грейнджер. — Водятся только в тропических странах. И нападают, пока жертва спит. — Там была комната, имитирующая их естественную среду обитания, — поморщился Драко, вспоминая встречу с тварями. — И, думаю, они были достаточно голодны, чтобы попытаться сожрать нас при свете дня. Мистер Дэнс забыл, как вызывать Патронус, так что мы чуть не умерли. — Забыл? Как такое можно забыть? — вмешалась Джинни. — Тёмные чары, Уизли, — объяснил Драко. — Это был очень опасный дом. — А что стало со смеркутами? — спросил завороженный рассказом Фокс-Питт. Малфой посмотрел на гриффиндорца поверх появившейся перед ним бутылки абсента. — Они всё ещё в доме, но теперь это проблема Министерства, — пожал он плечами. — Пока мы с Дэнсом были в Мунго, он просил вызвать какого-то магозоолога. Они помолчали, сосредоточившись на завтраке. Драко с привычным раздражением думал о том, что единственный его нормальный диалог с двумя третьими золотой команды Гриффиндора был о том, как он чуть не умер. Отличное начало новых отношений. С другой стороны, не то чтобы он собирался с ними дружить... — И много ещё таких домов? — неожиданно спросил Поттер. — В Суррее, Корнуэлле, ещё одно здание в Лондоне. С остальным за эти годы вроде бы разобрались, — Драко не мог не думать о том, что делится с будущим коллегой стратегически важной информацией. — Что насчёт особняка Лестрейнджей? Драко вскинул голову, натыкаясь на серьёзный взгляд Поттера, частично скрытый блеском очков. — А что с ним? — Я был рядом с ним на одной из тренировок со своим наставником неделю назад. Никто не мог войти даже на территорию, но там был кто-то внутри. Мы сидели в засаде несколько дней посменно, но это ни к чему не привело. Насколько я знаю, там до сих пор кто-то периодически дежурит. Теперь Драко понял, почему Поттер рвался с ним и мистером Дэнсом в вестминстерский особняк, но он не мог знать, что это не имеет смысла: Лестрейнджи не ставили на своё родовое поместье смертельные ловушки. — Внутри целая куча домовых эльфов, — напомнил Малфой. — Если вы заметили, как зажигается свет или... — Нет, — уверенно перебил его Поттер. — Были свидетели, которые видели там женщину. Лестрейнджи умерли раньше Беллатрисы, и всё имущество перешло к ней. А потом умерла и она, так что теперь все их многочисленные ячейки в Гринготтс (как и деньги Блэков) и вся недвижимость принадлежали её единственной живой родственнице, сестре Нарциссе Малфой. Драко был уверен, что когда его мать вступит в права наследования через пару лет, они станут одной из самых богатых магических семей не только Великобритании, но и всего мира. Но за чёртов особняк придётся нести ответственность уже сейчас. — Это не штаб-квартира, но там иногда собирались Пожиратели, так что внутрь может войти любой, у кого есть Тёмная метка. — На свободе их осталось не так уж и много, — пробормотал Поттер. Драко посмотрел на него. Ему стало интересно: — Кто твой наставник? Поттер смутился. — Гавейн Робардс. Драко хмыкнул. Ну конечно... Больше они не поднимали тему семейного гнёздышка Лестрейнджей, но Драко уже знал, что ему придётся предложить Аврорату свою помощь. И подписать контракт на стажировку. А ещё у них с рыжей осталось одно важное дело. — Что не так с твоими эльфами? — спросил Уизли, не глядя на него. Драко отодвинул от себя бутылку огневиски. — Если выяснишь — дай мне знать.

───── ◉ ─────

Она снова со всех сторон с любопытством осматривала Омут памяти, а он смотрел на неё. Он до сих пор совершенно не понимал, что ему с этим делать... — Ты так и не сказал, что это такое, — напомнила ему Джинни. Драко покрутил в руке стекляшку с воспоминанием, отвлекаясь от мыслей о выборах. — Позавчера мистер Дэнс сказал мне одну фразу, я ответил ему другой фразой, и у меня появилось ощущение, что подобный диалог у нас уже происходил. — Я не... — нахмурилась рыжая. — Я попытался вспомнить, когда мы могли говорить о чём-то таком, и у меня заболела голова, — уточнил он. — Обливиэйт? — неуверенно предположила Джинни Драко кивнул и вытащил пробку из флакона, выливая серебристую жидкость в чашу. Рыжая смотрела на него вопросительно. — Просто... — он удивлённо заглянул во флакон, в котором на дне оказалось ещё одно воспоминание. Он вылил его вслед за предыдущим. — Здесь два воспоминания, и они, видимо, идут по очереди. Возможно, от двух разных людей об одном событии, или от одного человека за два временных периода, — они наблюдали, как в чаше причудливой спиралью извивается жидкость. — Просто ныряй и смотри, — посоветовал Драко.

───── ◉ ─────

Сначала было чувство неконтролируемого падения в тёмную пустоту, но затем окружающий мир стал светлеть, и падение замедлилось. Драко обнаружил, что они с Джинни стоят за спиной орущего белого павлина, который застыл напротив одного из окон поместья. Это было его воспоминание. Шторы резко распахнулись, и павлин увидел внутри Драко, смотрящего на него ещё злее, чем обычно. Он, определённо, желал ему смерти прямо сейчас, и это больше не было затянувшейся шуткой. Павлин сорвался с места, бросившись в кусты живой изгороди. Пусть он и боялся, но, скорее всего, всё же не верил в то, что Драко пустится за ним в погоню. Птица петляла по осеннему саду, уверенно огибая голые ветви деревьев, пустые клумбы и остриженные розовые кусты. Он врезался в декоративный маленький фонтанчик, когда услышал приближающиеся шаги, а затем перелетел через непролазные заросли, скрываясь в старом парке. Он знал, что слишком приметен на этой серой земле. Из-за разросшегося куста рододендрона он выглянул на своего преследователя. Драко озирался по сторонам. К нему подошла Уизли, но их разговор из своего укрытия павлин не слышал. Он знал, что если останется под этим кустом, то вскоре будет обнаружен, поэтому решился на дальнейший побег. Драко заметил удирающую птицу, и теперь они с Джинни бежали по узкой тропинке парка, пытаясь попасть в павлина заклинанием. Каким-то чудом они продрались сквозь заросли терновника, даже этого не заметив. Посланное Уизли «Ревелио» заставило птицу упасть на заваленную прелой листвой тропинку. Лёжа на земле, павлин расправил хвост и дёрнул лапами, а затем на его месте появился босой Люциус Малфой в полосатой тюремной робе, с магическими серебряными кандалами на руках, длинной белой бородой и отросшими до поясницы волосами. Он посмотрел на них и истерически захохотал. Физически тело Драко находилось в кабинете отца, но он всё равно сжал двумя пальцами переносицу. Драко-воспоминание через секунду сделал то же самое. Отсмеявшись, Люциус поднялся на ноги, распрямил спину и брезгливо отряхнул с себя мокрые бурые листья. Драко и Джинни молча направили на него свои палочки. Драко испытал раздражающее облегчение от того, что его отец всё это время не сидел в промёрзшей тесной камере Азкабана, медленно сходя с ума от тишины, неопределённости и одиночества. Люциус Малфой, безусловно, заслуживал тюрьмы, и Драко прекрасно это осознавал. Но всё равно не хотел бы, чтобы он там оказался. Вот в чём была проблема иметь эмоционально отстранённого отца-преступника: было очень сложно признаться даже себе самому, что ты испытываешь за него какое-то дурацкое беспокойство. Его мать была права: это разрушительно. — Надеюсь, ты объяснишь мне, — строго сказал Люциус, — что в нашем доме делает девчонка Уизли? — Надеюсь, ты объяснишь мне, какого хрена ты постоянно орёшь? — серьёзно спросил Драко, всё ещё держа наготове палочку. Они с Джинни покрепче перехватили своё оружие, когда Люциус сделал небольшой шаг в их сторону. — Мой сын отрастил зубки, — довольно ухмыльнулся он. — Я был павлином, если ты не заметил. Что я должен был делать? Танцевать немецкий вальс? — Да? — предложил Драко. — Так бы я сразу понял, что это ты... — Не хочу вас прерывать, — сказала рыжая, проигнорировав тот факт, что при звуке её голоса Люциус демонстративно скривился, — но что теперь? Зачем мы вообще... Что дальше? Она посмотрела на Драко, но он не успел ничего ответить. Они резко обернулись на шорох хрустящих под чьими-то ногами листьев, тихие ругательства и треск ветвей: неожиданный визитёр был уже совсем рядом. — Да, мистер Малфой, в самом деле, что дальше? — к ним на поляну прорвался мистер Дэнс с оцарапанной щекой, вытаскивающий из рукавов пальто длинные древесные шипы. — Вы ведь понимаете, что не должны были узнать об этом? — он внимательно изучил взглядом Малфоя-старшего. — Люциус. — Ричард, — отстранённо кивнул аврору его отец. — Как Нарцисса? — Гораздо лучше, чем ты, — заверил его мистер Дэнс. — Идёмте, — резко приказал он всем, направляя палочку на куст терновника. — Бомбарда! Чтоб тебя... Драко пропустил Джинни вперёд за аврором в образовавшийся после взрыва дымящийся просвет в до этого сплошной стене из перекрученных колючих веток. Он пошёл вслед за ними, постоянно оглядываясь на своего отца. У него хоть и не было палочки, но всё-таки... Домовой эльф благоговейно протянул Люциусу плед, в который он тут же завернулся, устроившись в своём любимом кресле у камина. Он рассеянно посмотрел на пол у своих ног. Словно искал что-то. — Твоих псов сожрала змея, — напомнил Драко, возвращаясь к недопитому остывшему кофе. — Я знаю, — отмахнулся его отец, прекратив осматривать пол. Мистер Дэнс попросил у эльфа перо и пергамент, написал несколько строчек, сложил бумажный самолётик и с горсткой летучего пороха запустил его в камин. А затем взял со столика утреннюю газету. — Статья, которую напечатал «Пророк», никогда не должна была там выйти. Эту информацию им прислали анонимно, и они посчитали это достаточно забавным, чтобы напечатать. Сейчас мы ищем того, кто это сделал. Драко посмотрел на отца. Он был не в Азкабане, и это было хорошо. Но... — Визенгамот рехнулся. Кого ещё превратили в зверушку и выпустили пастись рядом с домом? Долохова? Яксли? — Мистер Малфой, — ледяным тоном перебил его мистер Дэнс. — Эти вопросы вы могли бы адресовать нашим достопочтенным судьям, если бы вообще имели право об этом знать. — Кстати, об этом, — подала голос Джинни. — Мы должны будем подписать какой-то документ о неразглашении или... — Увы, — с притворным сожалением сказал аврор, — вас ждёт небольшой Обливиэйт, я уже вызвал специалиста по работе с памятью, — он внимательно посмотрел на Драко. — И я наслышан о ваших талантах в защите своего разума, мистер Малфой, поэтому попрошу вас добровольно не использовать во время Обливиэйта Окклюменцию. Информация, которую вы выяснили благодаря случайной статье, по-настоящему опасна, и, храня её в голове, вы подвергаете риску не только себя, но и своего отца. Драко не знал, рассмеяться ему или оскорбиться: он два года прятал от Волдеморта мысли, за которые тот подверг бы его мучительным пыткам, а затем убил. Вряд ли кто-нибудь сможет вытащить из него хоть что-то... С другой стороны, кроме Легилименции есть много других способов заставить кого угодно говорить. А ещё он ясно видел, что спорить с мистером Дэнсом совершенно бесполезно — такие как он стоят на своём до последнего. — Хорошо, — согласился Драко. И именно это и имел в виду. Он не хотел бы потерять ни одной унции своей памяти, но, возможно, после «выхода отца из тюрьмы» он вернёт ему этот утерянный кусочек. — Кто-нибудь уже скажет мне, что в нашем доме делает девчонка Уизли? — требовательно спросил Люциус. — Никто тебе ничего не скажет, потому что это не твоё дело, — заявил Драко. — Острые, острые зубки, — довольно похвалил его Малфой-старший. — Раньше ты себе такое не позволял. — И боюсь, что это больше не твой дом, Люциус, — спокойно сказал мистер Дэнс, скучающе переворачивая газетную страницу. — После возвращения тебя ждёт пожизненная ссылка в магловский Лондон. Драко усмехнулся, заработав полный ярости взгляд отца. Джинни в ужасе смотрела на аврора. Драко, впрочем, тоже с трудом представлял Малфоя-старшего мирно живущим среди тех, кого он всю жизнь ненавидел. — Что за бред, Ричард? — прошипел Люциус. — Все претензии к Визенгамоту, — лениво протянул мистер Дэнс, не отрываясь от новостей. — Я не стану жить рядом с маглами! — Нарцисса купила огромную квартиру в Лондоне, — аврор перевернул очередную страницу, всё ещё не глядя на Люциуса. — Тёплую, светлую, красивую квартиру, из окон видно парк. Тебе в ней понравится, ведь она гораздо лучше, чем одиночная камера Азкабана. И в ней ты сможешь быть самим собой. Без огромных перьев на заднице. — Я обжалую этот приговор, — решил Люциус. — Попробуй, — Дэнс пожал плечами. — Потрать своё время зря. Какое-то время они молчали. Аврор дочитывал газету, Драко и Джинни беспокойно ожидали обливиатора. Эльфы принесли всем чай. Люциус дёргал босой ногой, торчавшей из-под пледа. — Как дела в школе, Драко? — Отлично, — заверил он отца. Мистер Дэнс издал короткий смешок. — Почему вы двое не на учёбе? — спросил Люциус, особенно внимательно глядя на Джинни. — Эпидемия драконьей оспы, — уверенно ввернул Драко. — Пришлось экстренно эвакуироваться. — Ты всё ещё не умеешь лгать. Что у вас там случилось? Малфой-старший смотрел на аврора, ожидая, видимо, ответа именно от него, но мистер Дэнс упорно молчал, старательно пытаясь изобразить интерес к статье с последней страницы «Пророка». — Вашего сына пытались убить, мистер Малфой, — неожиданно сказала Джинни. Как и у Драко, у Люциуса были плавные, ленивые, чётко выверенные движения: ничего лишнего и чересчур. Словно они оба делают миру огромное одолжение тем, что вообще в нём живут и шевелятся. Драко пытался от этого избавиться, но это было неотъемлемой частью его чистокровной личности и искоренению не поддавалось. Сейчас Люциус так резко повернул голову в сторону своего сына, что Драко показалось, будто у него сломалась шея. — Тебя — что? — Пытались убить, — подтвердил Драко. — Всего лишь пару раз пока. Хотя, учебный год не так давно начался... — Ричард? — злобно позвал Люциус. Аврор вздохнул и недовольно оторвал себя от газеты. — Мы расследуем это дело, ясно? Несколько команд прямо сейчас облизывают каждый угол Хогвартса в поисках зацепок. Мы знаем свою работу и сделаем всё, что от нас зависит, чтобы преступник был задержан и наказан. — Здорово, — оценил Драко. — Речь репетировали по бумажке? Мистер Дэнс бросил на него пристальный оценивающий взгляд. — Мы с вашей матерью однокурсники, мистер Малфой, — поделился аврор. — Помимо этого, в школьные годы мы были друзьями: на занятиях вместе сидели, в Хогсмид ходили, зелья варили. Я хорошо знаю Нарциссу. Очень жаль, что вам не достался её характер. Он не договорил: «А достался характер вашего невыносимого отца», но Драко и так уже это понял. — Да уж, был бы я чуть больше Блэком, может, на моей руке и не появилось бы ничего, — он с вызовом посмотрел на Люциуса. — Конечно, из них ведь каждому второму было плевать на семью, — напомнил его отец. Драко небрежно пожал плечами. — Тебе тоже в какой-то момент стало плевать на семью. Люциус вскочил с кресла, и на него тут же наставили три палочки. — Сядь на место, — приказал мистер Дэнс. — Вероятно, это ещё самое безобидное, что с учётом всех обстоятельств твой сын может сказать тебе, — он повернулся к Драко и прищурился. — Но это вовсе не значит, что вам тут можно раздувать конфликт. В это время камин полыхнул зелёным, и из него по очереди вышли трое мужчин. Двое авроров поздоровались с мистером Дэнсом, а затем принялись о чём-то переговариваться с Люциусом, наложив на их компанию заглушающие чары, после чего они все вместе двинулись к выходу. — Договорим через шесть лет? — предложил Люциус, когда уходил. — Я этого разговора даже не вспомню. А ты не доживёшь, если продолжишь орать, — пообещал Драко. Он смотрел в удаляющуюся спину отца и не чувствовал к нему никакой жалости. По крайней мере, сверх меры. Воспоминание Люциуса истончалось и ускользало, плавно уступая место другому. Второе воспоминание принадлежало тому, кто его и отдал. Оставшийся в гостиной мужчина был обливиатором. Он выспросил у мистера Дэнса подробности предстоящей работы, всё время мелко кивая и задумчиво теребя застёжку на мантии. — Нам нужно вернуться туда, где всё случилось, — хлопнув в ладоши, бодро скомандовал мужчина. Драко не очень понимал людей, которые настолько восторгаются своей работой. Скорее всего, в этот момент он думал о том, что никогда не узнает, каково это — заниматься чем-то, что будет приносить удовольствие. Они вышли из поместья и направились в сторону парка, и даже при взгляде со стороны каждый шаг Драко отдавал скорбью по будущей потере памяти. Рыжая шла впереди и показывала обливиатору дорогу. Мистер Дэнс подал Драко знак чуть замедлиться. — Всё, что я скажу вам сейчас, само по себе бессмысленно, потому что... — аврор кивнул на обливиатора. — Но подсознание интересная штука, да? Я вижу в вас потенциал, мистер Малфой. Я мог бы попробовать убедить Робардса в том, что вы идеально подходите на должность аврора, потому что так и есть. Книги, которые вы прочли, и заклинания, которые вы освоили, зелья, которые вы научились варить, и Легилименция, которой вы овладели в совершенстве — это не должно пропадать даром в душном архиве, или куда вас там хотят отправить. Всё это не должно стать кладбищем в вашей голове, — аврор привычно прищурился. — Но мне нужно ваше согласие. Драко хмыкнул. — Вот уж не думаю, что оно действительно вам нужно. — Напротив, я не могу заставить вас стать аврором. Вы можете специально завалить экзамены или не пройти стажировку, и вас за это не накажут, просто сошлют в чьи-нибудь секретари, — мистер Дэнс махнул рукой. — Как это сейчас и задумано. Я хочу дать вам шанс. — Иллюзия выбора, — вздохнул Драко. — Это не иллюзия, — запротестовал аврор. — Это и есть выбор. Просто из ограниченного количества вариантов. — Никогда не думал о службе в Аврорате. Конечно, он не думал: у него, в конце-концов, имелся инстинкт самосохранения. В душном архиве его вряд ли кто-нибудь проклянёт. Он всего лишь умрёт там от скуки. Идущие впереди них обливиатор и Джинни уже заходили в парк. — У вас есть ещё несколько минут, чтобы подумать. Но я на вас не давлю, — давил на него мистер Дэнс. — Сложно решиться? — Есть немного, — неохотно признался Драко. — Чем чаще вы начнёте практиковать подобное, тем интереснее вам станет жить, — пообещал аврор. Наверное, в тот момент он решил, что в этом есть смысл, поэтому сказал: — Тогда я согласен. На самом деле, это было самое необдуманное его решение. И вместе с тем первое значимое за всю жизнь. Было даже обидно, что он всё равно не должен был об этом вспомнить, и всё будет выглядеть для него так, словно это всё ещё не его выбор. Даже если в конечном итоге он покажется ему приемлемым. Они вернулись на поляну через проём от взорванного куста. Обливиатор попросил их встать там, где они стояли, когда было произнесено разоблачившее чары «Ревелио». — Это придётся вернуть как было, — обливиатор тыкнул палочкой в раскуроченный терновник. — Без меня, — потирая щёку, решил мистер Дэнс, разворачиваясь, чтобы уйти до того, как его начнут окружать шипы. — Никакой Окклюменции, — бросил он Драко через плечо. — Надеюсь, вы знаете, что делать. — Так же, как и вы. Он имел в виду себя и Аврорат, и мистер Дэнс, — понял он это или нет, — пошёл на выход из парка, насвистывая слизеринский гимн.

───── ◉ ─────

Они одновременно вынырнули из Омута памяти. — Так... странно, — сказала Джинни, хватаясь за край чаши и стараясь устоять на ногах. — Смотреть на себя со стороны и ничего этого не помнить. Драко пригладил здоровой рукой волосы. — Нам ещё долго будет не по себе. Но лучше узнать хотя бы так, чем не знать совсем. Он вынул из чаши воспоминание Люциуса и убрал его обратно во флакон. Он написал на кусочке пергамента: «Люциус Павлин Малфой, ноябрь 2000», прикрепил его к горлышку и поставил сосуд на полку. Воспоминание Дэнса он положил в отдельный флакон, который подписал как: «идиотское решение, ноябрь 2000». Если он не умрёт в ближайшее время, то соберёт целую коллекцию подобных — уже от своего лица. — Как ты вообще заполучил эти воспоминания? — спросила рыжая. — Мы ведь не должны были об этом узнать. Драко кивнул. — Я шантажировал мистера Дэнса. Ты задаёшь правильные вопросы, теперь давай следующий. Она нахмурилась. — Ты шантажировал его чем-то... — она подумала. — Значимым? Опасным? — Нет, это была та ещё ерунда. — Тогда почему он отдал тебе это? — она покрутила стоящие на полке флаконы, читая свежие подписи на них. — Потому что, — воодушевлённо сказал Драко, — он хотел, чтобы я об этом узнал. Особенно о своём же вопросе: «кого ещё превратили в зверушку и выпустили пастись рядом с домом?». Он с каким-то мрачным удовольствием наблюдал, как недоумение на её лице плавно сменяется пониманием. — О, нет, — ужаснулась Джинни, догадавшись. — Нужно подтвердить эту теорию. Драко выходил из кабинета с чувством, что ему ещё придётся поменять название на флаконе с воспоминанием мистера Дэнса. Возможно, он заменит слово «идиотское» на «лучшее». Или на «самоубийственное». Он дважды перечитал контракт на стажировку и не нашёл в нём совершенно ничего, что его бы обеспокоило (кроме пункта о том, что за смерть и ранения Д. Л. Малфоя на заданиях, учениях, во время работы в отделе, а так же в нерабочее время ответственность несёт Д. Л. Малфой и никто другой). Драко поставил свою каллиграфичную подпись в четырёх местах, открыл окно, подозвал древнего филина Тьерри (обиженного на то, что его услугами не пользовались уже несколько лет), скормил ему добытое на пустой от эльфов кухне куриное сердце, всучил в когтистые лапы контракт и отправил делать свою работу. После этого он надел пальто и вышел на улицу. Хуже осени в целом была только осень в Англии, состоящая из ветра и дождя, а также дождя и ветра. Драко нашёл белого павлина спящим на мешках с мульчей в садовой теплице. Может, ему со всеми этими перьями и не было холодно, но Драко ощутил какой-то неуместный укол вины. Он нарочно громко хлопнул стеклянной дверью, когда входил. Павлин поднял голову и распушил перья. Драко присел рядом с ним на корточки. — Знаешь что-нибудь о приговоре твоего старого друга мистера Гойла? Павлин посмотрел на него так, как посмотрел бы самый обычный павлин на решившего заговорить с ним человека. Как на ненормального. — Прекрати притворяться, — посоветовал Драко. — Кивни своей маленькой хохлатой головой, если считаешь, что ему могли дать приговор вроде твоего. Павлин бездействовал. — Возможно, это он пытался убить меня, — сказал Драко. Павлин рассматривал его своими маленькими глазками с серой радужкой и не принимал никаких попыток выйти на контакт. — И теперь я играю в аврора и расследую это дело, изощряясь в Легилименции на одном маглорождённом парне. Кстати, я стану аврором, и я сам согласился на это. А ещё мы с мистером Дэнсом провели целый день в особняке в Вестминстере и даже почти не умерли. А ещё у нас дома Гермиона Грейнджер, Рон Уизли и Гарри Поттер, хотя, наверное, ты видел их в окнах, мелкий паршивый вуайерист, — Драко тыкнул павлина в пернатую грудь. — Впрочем, это больше не твой дом, и мне очень нравится этот факт. А ещё у меня, кажется, какие-то беды с головой, потому что мне, вроде как, нравится девчонка Уизли. Павлин встрепенулся, открыл клюв и заголосил. Драко направил на него палочку. — Силенцио! И я совершенно не знаю, что с этим делать, понимаешь? — невозмутимо продолжал он. — Было здорово, когда ты избавлял меня от необходимости выбора, но те славные времена исчезли под натиском обстоятельств, так что теперь я пытаюсь жить так, как хочется мне, но проблема в том, что делать выбор бывает трудно, и ответственность всегда лежит только на тебе самом, — Драко поднялся на ноги, и нахохлившийся павлин подскочил с мешков вслед за ним. Они медленно побрели в сторону дома под неугомонным моросящим дождём. Павлин через каждые три шага стряхивал с хвоста и крыльев мелкие капли воды, и Драко всё ждал, что он вот-вот взорвётся от невозможности орать, рассыпавшись белым облачком перьев прямо ему под ноги. — И я ведь слизеринец, у меня холодная голова, и мой рассудок должен властвовать над чувствами, но я никак не могу перестать думать о том, чтобы рискнуть... Так может всё-таки... — Они поднялись по мокрым каменным ступеням. Драко остановился на крыльце. — Так здорово, когда можно по душам поговорить с отцом о том, что тебя тревожит, заручившись его одобрением и поддержкой. Жаль, что так было и будет не всегда, да? — он вздохнул. — Почему мама не вышла замуж за мистера Дэнса? Павлин захлопал крыльями и оглушительно заверещал — действие «Силенцио» закончилось.

───── ◉ ─────

К тому моменту, как они собрались на очередной сеанс Легилименции, Драко освободил свою руку от стягивающих бинтов, выпил несколько прописанных зелий и встретил насквозь промокшего Тьерри, который принёс ему записку, гласившую:

«Согласно записи из книги учёта товаров м-ра Боргина, Исчезательный шкаф был куплен в августе 97г. Р. Лестрейнджем. Каким именно — неизвестно. Нынешнее местонахождение шкафа — неизвестно. Нужны ответы — вали в Азкабан.

С наилучшими пожеланиями, твой наставник Р.Л. Дэнс.

Добро пожаловать в Аврорат».

Он с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться над этим листом бумаги. В самом деле, почему его мать не выбрала в мужья кого-нибудь вроде мистера Дэнса? Он чистокровный, заносчивый, хитрый, невыносимый — слизеринец до мозга костей, но при этом в порочивших честь связях с тёмными лордами замечен не был, как не был и трусом — Драко это понял по дню, проведённом в аду вестминстерского особняка. Он покосился на сидящего на спинке кресла белого павлина, завороженно смотрящего на то, как языки пламени с шипением уничтожают сырое полено в камине. Может быть, однажды он даже простит его. Но вряд ли раньше, чем произнесёт прощальную речь над его могилой. Драко отправился в кабинет отца, где уже собрался целый гриффиндорский прайд. Возможно, под этой крышей ни разу с момента постройки поместья не собиралось столько гриффиндорцев одновременно. Фокс-Питт с отрешённым лицом с такой силой крутил в руках палочку, что она грозила отлететь кому-нибудь в глаз. Он мог его понять: никто не был бы в порядке, если бы творил под Империусом вещи, о которых не помнит. — Прекрати истерику, — строго сказал Драко, занимая своё кресло за столом. — Всё, что с тобой случилось, уже в прошлом, и мы знаем, что никто, по крайней мере, не умер... — Всего лишь три четверти студентов располосовало Сектумсемпрой, — уныло пробормотал Фокс-Питт. — Сильнее всех досталось мне, а я не жалуюсь, — напомнил Драко. Пока гриффиндорец сосредоточил внимание на палочке в своих руках, Драко послал золотому трио взгляд, который они должны были расшифровать как: «Какого соплохвоста вы его не успокоили, идиоты?». Грейнджер еле заметно покачала головой, имея в виду что-то вроде: «Мы пытались, но это было невозможно. Сам идиот». — Ладно, давай просто сделаем это, — решительно произнёс Фокс-Питт. — Думаю, я готов поспособствовать отправлению виновного в Азкабан. Драко немного подождал, давая время Фокс-Питту окончательно успокоиться и настроиться на вторжение в разум После того, как гриффиндорец зевнул от скуки, Драко понял, что пора.

───── ◉ ─────

За поместьем Гойлов летом всегда было буйно цветущее огромное поле. Фокс-Питт стоял, окружённый со всех сторон высокими космеями, клонящимися к земле красными маками, яркими васильками, ромашками, горчицей, календулой, льном, цикорием и эхинацеей; по краям поляну обрамляли дельфиниум и люпины. Драко вспомнил: «мавританский газон». Если бы кто-то вслух предположил, что все эти цветы и травы наверняка выросли сами по себе, то миссис Гойл вырвала бы нахалу язык: вряд ли она вложила столько же сил и материнских чувств в Грега, сколько их было вложено ею в это поле... Фокс-Питт сделал несколько осторожных шагов вперёд, с трудом пробираясь через переплетённые цветочные стебли, стараясь их не повредить; не испытывающий же излишних сантиментов по поводу сохранности растений Грегори шёл уже далеко впереди. Они выбрались к границе огромной дубовой рощи, и Драко готов был поставить сотню галлеонов на то, что точно знал, куда они пойдут дальше. — Вообще-то, там ничего такого, — оправдывался Грег. — Просто маленький ручей, но там, ну... живописно. Они перелезли через глубокий овраг, взобрались на пологий склон, а затем начали осторожный и крутой спуск вниз по торчащим из земли круглым камням и узловатым корням старых, поросших мхом дубов. Справа от них журчал водопад, скатывающийся вниз с огромного валуна с тихим шипением. Фокс-Питт заметил енотовидную собаку, когда им оставалось ещё футов двадцать до ровной земли: животина спокойно лакала воду из чистого ручья и не спешила убегать, даже когда точно заметила нежданных гостей. На поляне, к которой они спустились, росло чахлое кленовое дерево. — Вот тут мы с Драко и Винсом брали листья, трансфигурировали их в кораблики и отправляли в воду, — поделился Грег. — Винс думал, что мы нарушаем Статут о секретности, потому что кораблики доплывают до мира маглов. Фокс-Питт рассмеялся. — Если они не светились как люмос, и если на них не сидели феи в качестве капитанов, то как маглы должны были понять, что кораблик волшебный? — Ну а если бы прямо на их глазах он снова превратился в ворох кленовых листьев? — Грег пожал плечами. — Любой взрослый магл списал бы это скорее на галлюцинации, чем на волшебство. Они пошли вниз по течению ручья, и енотовидная собака двинулась следом. В густой траве стрекотала саранча, высоко над поляной летали стрижи, и подглядывающему эту мирную картину Драко чуть ли не впервые казалось, что мир ещё может стать для кого угодно интересным местом. Если дать ему шанс. — Я не знаю, что делать дальше, — вздохнул Грегори. — Просто не знаю, на что себя потратить. Фокс-Питт таким взглядом посмотрел на Грега, что Драко сразу же догадался о том, что подобный диалог они ведут далеко не в первый раз. — Сдай ЖАБА, найди работу по душе, выйди замуж за кого-нибудь, кого достаточно для этого полюбишь, состарься, умри, — тут же непринуждённо отозвался гриффиндорец, отрывая широкий тёмный лист хосты. Он сделал из него маленький изумрудный кораблик и осторожно опустил на воду. — Я ещё даже не выбрал, какие предметы буду сдавать. Я вообще не представляю, как... — Грег взмахнул рукой. — Все живут в этой вечной круговерти выборов. А если ты выберешь что-то неправильное? Драко понятия не имел, что Грегори знает слово «круговерть». А ещё ему отчего-то захотелось навестить Гойла с парой бутылок огневиски и обсудить проблемы чистокровных, слишком сильно привыкших полагаться на волю родителей. — Если ты выберешь что-то неправильно, значит, ты облажался, — философски заметил Фокс-Питт. — Значит, нужно попробовать ещё раз, вот и всё. Енотовидная собака обогнала их и засеменила впереди, постоянно оглядываясь. Изумрудный кораблик скрылся из виду. — Он что, зовёт нас куда-то? — спросил Грег. — Это же бакэдануки, — хмыкнул Фокс-Питт. — Он заведёт нас далеко в чащу и украдёт наши... — он оглядел с головы до ног себя и Грега. — Кажется, у нас с собой нет ничего ценного. Возможно, его интересуют мои кроссовки, — он помахал перед носом собаки своей обувью с ярко-зелёными шнурками. — Собака несколько раз подпрыгнула на месте, одновременно отрывая от земли все четыре лапы. — Кстати, я уверен, что у нас этот зверь не водится, значит, это точно шпионящий за нами хитрый ёкай. Грег поскользнулся на омываемом ручьём камне, с трудом удержав равновесие. — А если правда? — спросил он с тревогой. — То мы в опасности, — весело решил Фокс-Питт. Он внимательно посмотрел на животное. — Но я не слишком дорожу этими кроссовками, — он направил палочку прямо на собаку. — Так что... Ревелио! Драко не догадывался, что орущий павлин — это Люциус, пока газетная статья буквально не ткнула его в это носом. Поэтому он очень хотел думать, что Фокс-Питт тоже бы не догадался, что перед ними вовсе не простое животное, если бы банально не дурачился в эту минуту. Но в одном Драко всё-таки допустил промашку: в собаку превратили вовсе не отца Грега. И даже не его мать. Когда вместо енотовидной собаки на земле оказалась всклокоченная тощая женщина в слишком широкой для неё полосатой робе и с магическими кандалами на запястьях, Грег и Фокс-Питт замерли, боясь пошевелиться. — Миссис Крэбб? — в ужасе спросил Гойл. Наверное, если бы он не назвал её, Драко пришлось бы долго вглядываться в это воспоминание, чтобы понять, что это именно она: в последний раз он видел мать Винса среди компании Пожирателей, радующихся очередной мелкой победе в поместье Малфоев, и там миссис Крэбб была с аккуратной строгой укладкой и в парадной мантии: она постоянно довольно хихикала над шуточками своего мужа и весь вечер держала в руках бокал бессовестно дорогого вина. Фокс-Питт так и не опустил палочку. — Нужно вызвать авроров, — сказал он спокойно. Миссис Крэбб неожиданно громко расплакалась, закрыв ладонями глаза и сотрясаясь всем телом. Грег, потоптавшись на месте, сделал несколько неуверенных шагов вперёд, и, прежде чем гриффиндорец успел его остановить, присел рядом с ней на корточки. — Прости меня, мой хороший, — прошептала миссис Крэбб, молниеносным движением выхватывая палочку Грега, подскакивая на ноги и выбивая палочку Фокс-Питта Экспеллиармусом. Обезоруженные парни встали перед ней плечом к плечу. — Что вы здесь делаете? — спросили они одновременно. Когда Драко заметил на Люциусе серебряные кандалы, он был уверен, что они не позволяют творить магию, но, судя по всему, он ошибся, и они нужны были, например, чтобы запертый в теле животного узник не покинул отведённую ему территорию. Предполагалось, что никто из них и так не сможет стать самим собой и воспользоваться палочкой. С помощью неизвестного Драко заклинания женщина освободила себя от серебряных браслетов: один из них отскочил в ручей, мелодично звякнув о камень. — Ты был хорошим другом моему Винсенту, — всхлипнула миссис Крэбб, утирая мокрые глаза. — И, несмотря на то, с кем ты тут водишься, — она смерила Фокс-Питта полным презрения взглядом, — мне приятно слушать твои рассказы о нём. Но одной только светлой памяти мало, — сказала она жёстко. — Я хочу справедливости. — О чём вы говорите? — поинтересовался Гойл. — Мне нужна смерть Драко Малфоя. Фокс-Питт переглянулся с Грегом. — Разве он не был тоже другом вашего сына? — спросил гриффиндорец осторожно, сверля взглядом свою палочку в чужих руках. Миссис Крэбб горько рассмеялась. — Я обычно не разговариваю с грязнокровками, но раз уж ты меня освободил, то тебе скажу: Драко Малфой — подлый, хитрый и изворотливый сучоныш, весь в своего скользкого отца. Из-за него погиб мой сын... — Я был там, миссис Крэбб, — уверенно вставил Грег. — Мне жаль говорить такое, но Винс сам был виноват в своей гибели. — Замолчи! — взвизгнула женщина. — Кто позвал вас в Выручай-комнату?! Драко Малфой! Воспитанный самовлюблённым куском дерьма кусок дерьма поменьше — вечно во всём притворяющийся ради каких-то собственных убеждений... До меня доходили слухи со школы, Грегори, — заявила она. — Слухи о том, что отпрыск Люциуса ничтожно плох в непростительных, и что я вижу потом? — она резко взмахнула палочкой, заставляя парней отступить назад. — Он пытал Круциатусом Роули так, что у меня ещё неделю в ушах стоял его крик... Драко с трудом сдержался, чтобы рывком не покинуть сознание гриффиндорца. Его сдержала только вовремя пришедшая в голову мысль о том, что Торфинн вообще-то был тем ещё ублюдком, и лично от него наказание своё он заслужил вовсе не за то, что не оправдал ожиданий Волдеморта. — Но я тоже притворялся, — заявил Гойл. — Я не мог пытать школьников. Как можно желать страданий и боли тем, кто сидит с тобой на занятиях, ходит на обед, играет в квиддич? За год при Кэрроу у меня ни разу не вышло приличного Круциатуса. Слизеринцы никогда это не обсуждали, но Драко всегда знал, что большинство из них — притворщики. Он знал, что Тео и Блейз заранее договорились со всеми, чтобы они кричали как можно громче, когда они практикуют на них непростительное; Паркинсон вечно притворялась больной и почти весь год не вылезала из больничного крыла, списывая все свои неудачи в заклинаниях на плохое самочувствие; Драко, Дафна, Грег и Милли делали вид, что очень стараются, но никак не могут понять почему ничего не выходит... А вот Винс... Винс пытал по-настоящему, упиваясь своими успехами. — И я вижу, с кем ты связался. Дружишь с грязнокровкой, — выплюнула миссис Крэбб. — Дружим... крепкой мужской дружбой, — подтвердил Фокс-Питт, всё ещё гипнотизируя свою палочку. — Но я бы предпочёл, чтобы словом на букву «г» меня называли только в посте... — Экспеллиармус! — уличив момент замешательства женщины, крикнул Гойл, наблюдая за тем, как его палочка вырывается из её руки и падает ей под ноги в траву. Драко тоже не мог освоить беспалочковый Экспеллиармус, да и вряд ли кто-то вообще владел им достойно. Миссис Крэбб подняла палочку Грега (видимо, палочка Фокс-Питта её не слушалась) и направила её на владельца. — Однажды ты ещё поймёшь, кто был прав в этой войне, — произнесла она уверенно. — Империо! — Грег послушно замер на месте, ожидая дальнейших указаний. Фокс-Питт с опаской следил за всеми движениями женщины: не каждый день вооружённый Пожиратель смерти читает тебе морализаторские лекции, используя непростительные на твоём парне. — Будет забавно, если Малфой-младший умрёт тем способом, который выберет для него грязнокровка? — Нет, я думаю, это не весело, — признался Фокс-Питт, ища взглядом несуществующие пути к отступлению. Даже аппарировать на территории родовых поместий было невозможно. — А я думаю, ты готов дать мне Непреложный Обет о том, что всячески поспособствуешь его уничтожению, — настаивала миссис Крэбб. — Не готов, — упирался гриффиндорец. Женщина непринуждённо пожала плечами. Она вскинула палочку. — Империо! — Фокс-Питт посмотрел на неё расфокусированным взглядом, и она довольно кивнула. — Мало кто знает, что Непреложный Обет можно дать под Империусом: не придётся обновлять последний, когда он перестанет действовать, — она усмехнулась. — И ты не сможешь этому воспрепятствовать, более того — ты даже об этом не вспомнишь благодаря последующему Обливиэйту. Вот почему волшебники должны править миром, дорогие мои: магия — это власть. — Она вложила палочку Грега в его руку, и его пальцы сомкнулись на ней с такой силой, что было странно, как она осталась цела. Он сопротивлялся, но сбросить Империус не мог. — Твой друг даст мне обещание найти достаточно интересный способ убить Драко Малфоя: он может воспользоваться Исчезательным шкафом для связи со мной. Если кто-нибудь другой доберётся до гадёныша быстрее тебя, — она кивнула Фокс-Питту, — то, так уж и быть, будем считать Обет исполненным. Теперь Драко понял, почему Фокс-Питт не искал способа устроить его смерть ещё в начале учебного года: созданная Джастином Финч-Флетчли угроза его жизни немного отсрочила дело гриффиндорца. Миссис Крэбб с отвращением на лице схватила Фокс-Питта за руку, к ним подошёл тяжело дышащий Грегори, и на этом воспоминание обрывалось. Больше в голове гриффиндорца не было ничего, о чём он забыл.

───── ◉ ─────

— Давай это сюда, — Драко подал Фокс-Питту очередной фиал, а затем в его глазах потемнело от резкой и сильной боли в голове. — Мать твою... Он быстро опрокинул в себя дожидавшееся его на столе обезболивающее зелье, второй флакон протягивая болезненно скривившемуся гриффиндорцу, трясущейся рукой вытянувшему из виска серебристую нить. — Я не буду вам это пересказывать, — хриплым голосом обратился он к золотому трио и Джинни. — Но можете сами посмотреть, — он поставил воспоминание на стол, взял из рук Драко зелье и медленно вышел из кабинета. — Так что там? — нетерпеливо спросила Грейнджер. — Ммм, — Драко махнул рукой на фиал и не смог больше ничего ответить: ему казалось, что по его голове скачет многочисленное стадо кентавров. Он резко втянул в себя воздух, встал из-за стола и ушёл вслед за Фокс-Питтом. Дойдя до своей комнаты, он рухнул на кровать и моментально отключился.

───── ◉ ─────

Возвращение в сознание было плохой идеей, но у Драко было ещё слишком много вопросов, над которыми нужно сосредоточенно думать. Головная боль напоминала далёкий отголосок себя прежней, но что-то другое делало его мысли слегка помутнёнными. Возможно, целая куча выпитых зелий. Возможно, огромное количество чужих воспоминаний. Возможно, сложнейшая Легилименция. Он понял, что чьи-то пальцы легко перебирают его волосы. Он открыл глаза. — Извини, — смущённо сказала Джинни, убирая от его головы руки. — Мы же уже выяснили, что у меня нет проблем с тем, чтобы кто-то трогал мои волосы, — напомнил Драко, заставляя её смутиться ещё больше. — Но ты не представляешь, как сильно ты всё усложняешь, — выдохнул он, снова закрывая глаза. — Усложняю что? — не поняла она. — Да всё, — хмыкнул Драко. Он пустился в привычные раздумья о выборах, шансах, словах Фокс-Питта и мистера Дэнса, внутренних ощущениях, здравом смысле, ядовитых репликах миссис Крэбб (были ли они надиктованы её отчаяньем, горем и яростью, или и другие люди видели и будут видеть в нём лишь отпрыска Люциуса, младшую копию, — даже если он единовременно займёт самые благородные и уважаемые вакансии Министерства, станет филантропом, возьмёт из приюта десять сирот, сменит фамилию, закроет тысячу безнадёжных дел Аврората, отречётся от рода, ампутирует левую руку?), о туманности своего будущего, о высоких шансах погибнуть, о беспросветной глупости Визенгамота... Тёплые мягкие губы коснулись его губ, и он наотрез отказался анализировать ещё и это. Он быстро перехватил её поперёк талии, притягивая ближе и опрокидывая её на себя, боясь, что она может передумать, и тогда ему придётся выпустить её из объятий и снова начать ломать голову над вопросами, у большей части которых просто не бывает верных и неверных ответов. Они неловко столкнулись зубами, но никого из них это не смутило. Она отстранилась от него, но только для того, чтобы усесться на нём поудобнее и запустить руки ему в волосы. Второй поцелуй получился взаимно напористым, жёстким, карамельно-тягучим: они оба задыхались, забывая дышать, случайно делали друг другу больно, перестав контролировать руки и постоянно отрывались друг от друга, чтобы через секунду начать всё сначала, не в силах это прекратить. В конце концов, Джинни всё же покинула кровать, не глядя ему в глаза. Она взялась за ручку двери, и, прежде чем выйти, сказала: — Я именно так всегда и делаю. Всё усложняю. Когда за ней закрылась дверь, Драко расслабленно откинулся на подушки. Никогда ещё его жизнь не была настолько простой.