На кончике хвоста в цвете радуги...

Нельзя сказать, что клан Меткайина оказал «теплый прием» перелетным беженцам. Было видно, что тсахик, Ронал, всеми фибрами души противится подобному пополнению своего клана. И Джейк, сам как бывший глава Оматикайя, вполне мог ее в этом понять, ибо уж слишком разношерстную компанию представляло его необычное семейство. Один за другим его аргументы разбивались о претензии и неприятие Ронал. При этом он видел, что Тоновари, вождь клана рифовых на’ви, относится к их судьбе с пониманием и даже пытается найти способ деликатно убедить в этом собственную супругу. - Уважаемая тсахик, - Джейк решился на последний аргумент, поведанный ему Мо’ат в напутствие перед расставанием, - Я хотел бы сказать тебе и твоему оло'эйктану важный факт наедине. Подойдя максимально близко к возмущенной женщине, он тихо, так, чтобы никто не услышал, произнес, кивая головой в сторону Ц’Тири: - Моя старшая дочь - Т’сэа-лам, и, насколько мне известно, ни один клан не отказался бы принять ее под защиту. Ронал, снова внимательно окинула, но уже более заинтересованным, взглядом Ц’Тири, и, инстинктивно положив руку на свой живот, прикрыла глаза в знак согласия. В период миграции тулкунов она не могла отказаться от подобной помощницы в управлении своим племенем. Жизнь в океане несет не меньше рисков для здоровья, чем жизнь в лесу. Тоновари облегченно улыбнулся и официально объявил семью Салли частью клана Меткаины. Он поручил заботу о них своим детям, старшему сыну Аонунгу и младшей дочери Цирее, которая очень уж часто поглядывала на Ло’ака. Дети вождя проводили «новоприсоединенных» членов клана к пустующей маруи и оставили их обживаться на новом месте.

***

Спать на полу, пускай и слегка пружинящем, было непривычно, посему на следующее утро весь учетный состав семьи Салли просыпался с кряхтением, потирая отлежанные места. - Если так херово будет каждое утро, - зевая и потягиваясь, произнес Лоак, - То я скоро сгорблюсь, как старый икран. И на мне можно будет возить сгорбленных старушенций, вот таких, как она. – он с ухмылкой указал пальцем в сторону скрюченной Кири. - Как эти рифовые могут спать на этих жестких подстилках? - Согласен, - потирая отлежанную во сне женой руку, подтвердил его мнение об удобствах отец. – Но никто не мешает вам развесить гамаки по нашей маруи, не зря же мы их на себе столько перли. Нетейам, Ло’ак! Вешайте свои у того выхода, один над одним, как в армейке, а потом помогите девчонкам повесить свои гамаки напротив. Ну а мы с мамой не станем отходить от привычек нового клана. Как говорится, «стерпится – слюбится», а в нашем случае - слёжится. Знали бы вы, в каких позах моему взводу иногда приходилось спать. Не то что старым икраном, стурмбистом себя почувствуешь. Парни быстро выполнили распоряжение отца, и у них загорелся отчаянный спор, кто будет спать сверху. Ведь спать на втором ярусе считалось почетным правом, так всегда говорил Джейк. Ц’Тири едва сдерживала смех, глядя на братские разборки и тестируя свой свежеподвешенный Нетейамом гамак. - Я старший – значит, я наверху! – твердо произнес Нетейам, - И говорить тут не о чем! - Ага, разбежался тот, кто не належался! А если ты сверху во сне свалишься на меня, то раздавишь, как перезрелую ягодку! - парировал Лоак, - Я легче, значит я должен спать наверху. - Па-а-ап?! – братья одновременно протянули имя отца, надеясь, что тот разрешит их спор в пользу одного из них. - Не-а, - улыбаясь, ответил Джейк, - Вопрос не имеет стратегического значения! Сами разбирайтесь. - Ну тогда, - Ло’ак ехидно посмотрел на брата и, демонстративно облизав обе свои ладони, смачно сплюнул в них вязкой слюной, - Посмотрим, какой гамак ты теперь выберешь! Он на глазах брезгливо сморщившегося брата размазал свои слюни по поверхности верхнего гамака. И… Вопрос кому спать сверху тут же разрешился в его пользу. - Доброе утро, - донесся с порога нежный голос Циреи, позади которой хмуро стоял ее брат. – Мама велела отвести ваших детей на занятие по нырянию. Вас, - обратилась она к Джейку, - Приглашает мой отец. А старшую дочь мама ждет у себя в маруи. В надводной деревне клана Меткаина сложно было запутаться. Дома, построенные над рифами и соединявшиеся между собой натянутыми, пружинящимися переходами, располагались по спирали, в центре которой и находилось жилище вождя клана. Ц’Тири, как бы ей не хотелось оказаться сейчас в компании сестер и братьев, познающих красоты подводного мира, была вынуждена выполнить свой долг. Она под пристальным вниманием водных нави и любопытных мордашек илу, посматривающих на нее из воды, прошла в центр деревни и ступила под своды маруи тсахик. Девушка опустила взгляд, так как до смерти боялась стоявшую перед ней властную женщину, прикоснулась ко лбу в знак приветствия и произнесла. - Вижу вас, уважаемая Ронал. - И я вижу тебя, - неожиданно ласково ответила Ронал девушке, - Но теперь посмотри на меня по-иному, так, как можешь посмотреть только ты, и скажи, со мной все в порядке? Ц’Тири сразу поняла, что это проверка. Не произнеся больше ни слова, она сосредоточилась и принялась изучать тело стоящей перед ней женщины, мгновенно покрывающееся изумрудными течениями энергетических ручейков. Провожая взглядом искрящиеся нити, бегущие от головы Ронал вниз, смешиваясь с золотыми всплесками в районе ее сердца и разбегающиеся по коже в разные направления, она не находила в той ничего странного. Но когда ее взгляд опустился в район живота рифовой тсахик, она не смогла удержаться от широкой улыбки. Чуть ниже ее бирюзового пупка сияло маленькое, пульсирующее солнышко, которое нежно обволакивалось энергией будущей матери. - У вас будет ребенок! – широко раскрывшиеся глаза Ц’Тири взглянули в глаза будущей матери и она добавила, - Это мальчик. Поздравляю вас. - Спасибо! – ответила девушке улыбнувшаяся Ронал, - Теперь я убедилась, что ты и в самом деле Т’сэа-лам. Хотя это и сейчас кажется мне невероятным событием. Даже мать моей матери не застала ни одну видящую на своем жизненном пути. Я рада, что Великая Мать привела тебя в наш клан. Расскажи, кто были твои родители и откуда у тебя эти способности? Обе на’ви сели около тлеющего очага, Ронал предложила девушке чашу со свежезаваренным морским чайным листом и приготовилась слушать. Ц’Тири уже нечего было скрывать, и она поведала тсахик всю свою историю. Начиная с гибели родителей, жизни в семье Салли, обучения у Мо’ат и заканчивая ее проблемой с тсахейлу. Она даже не стала скрывать того, что любит старшего сына Торука Макто, а тот хочет взять ее в жены, несмотря на непреодолимые разногласия с традициями на’ви. Закончив рассказ, она принялась потягивать уже остывший чай, в нетерпении поглядывая в сторону собеседницы, ожидая ее реакции. Ждать пришлось минут десять. На лице Ронал, внимательно разглядывающей девушку, эмоции мелькали подобно виражам икрана Нетейама. То ли она переваривала историю Ц’Тири, а, может, обращалась непосредственно к Эйве. Наконец, глубоко вздохнув, та ответила. - Все мы подчиняемся воле Великой Матери. Я не знаю, какой смысл она вложила в твой необычный жизненный путь, могу лишь согласиться с мнением твоей бабушки. Всему свое время. Пока же ты продолжишь обучение под моим плавником. Если что-то понадобится, можешь смело ко мне обращаться. По любому вопросу. Пока наши духовные братья тулкуны далеко от нас, твои способности послужат благосостоянию нашего клана. С твоими головными болями я справлюсь не хуже Мо’ат. Жду тебя завтра с утра, а сегодня иди к своим и начинай вместе с ними учиться жить с океаном в гармонии единого целого.

***

Шли дни. Семья Салли все больше и больше погружалась в особенности жизни рифовых на’ви. Полувоенная жизнь в лесу удалялась за горизонт памяти, а уклад ежедневных событий сплетался в причудливую косу мирной повседневности. Каждое утро Ц’Тири приходила к Ронал, где та шаг за шагом раскрывала ей секреты врачевания рифового клана. Она изучала новые и весьма необычные дары океана, служащие ингредиентами для мазей, притирок и лечебных отваров. Ц’Тири не раз удивлялась тому, чем именно заменяла тсахик те или иные ингредиенты в знакомых ей рецептах бабушки Мо’ат. К примеру, речные водоросли в обезболивающих мазях сменили перетертые в порошок панцири песчаных крабиков, а в качестве ранозаживляющей мази Ронал использовала слизь пурпурных медуз, а не нектар исцеляющей розы. Практически каждый элемент из леса имел свой аналог в богатом на дары океане. И это не могло не удивлять. К обеду Ц’Тири всегда возвращалась домой. Там она с Кири помогала Нейтири потрошить выловленный Джейком утренний улов, готовить еду и накрывать на стол. Во время обеденной трапезы она всегда садилась рядом с Нетейамом, стараясь незаметно прижаться к нему либо плечом, либо коленками, а иногда и просто оборачивала свой хвост вокруг его талии, от чего тот очаровательно смущался и в отместку своим хвостом начинал щекотать низ ее стройной талии. Семья за обедом рассказывала ей о своих достижениях на утренних занятиях или тренировках. После обеда Ц’Тири отправлялась исследовать океан либо с Нетейамом, если у того не было поручений от отца или Тоновари, но чаще всего ей компанию составляла Кири, готовая, как всем казалось со стороны, даже спать в океане. Ц’Тири видела, как сестра ужасно переживает за своего ненаглядного Паука, и лишь погружаясь под воду, она превращалась в ту самую жизнерадостную Кири, которую Ц’Тири знала с самого рождения. Однажды, ныряя с Кири недалеко от кораллового рифа, она с изумлением обнаружила, как стайка маленьких разноцветных рыбешек буквально повторяют ее плавные движения рук, исполняя в воде завораживающий танец. Ц’Тири, несмотря на последствия для своей головы, решила посмотреть на это чудо особенным взглядом и ахнула. От переливающегося привычными, голубыми энергетическими линиями на теле Кири в разные стороны исходили непонятные блики - импульсы, которые поглощались телами окружающих ее океанских жителей. Те как будто на корм стремились первыми достигнуть этих импульсов и впитать их в себя подобно морским губкам. Ц’Тири не стала делится увиденным ни с кем, даже с Нетейамом, так как не смогла бы словами описать происходящее, да и зачем отчуждать родного человека от общества еще больше. Ей и так приходилось несладко. А вот Ло’ака она видела мало, либо жующего, либо спящего, и ужасно скучала по сорванцу. Тот был явно увлечен дочерью вождя клана, проводя с ней кучу свободного времени. Ц’Тири невероятно умиляла эта парочка, идеально подходящая друг другу по характеру. Спокойная и невероятно добрая Цирея каким-то непостижимым образом утихомиривала неугомонный характер парнишки. Но, даже несмотря на ее сдерживающее влияние, Ло’ак умудрился вляпаться в неприятности, познакомившись с тулкуном-изгнанником по имени Паякан, с которым проводил все свободное время к великому неудовольствию клана.

***

Один день сменялся другим. Новая подводно-надводная жизнь семьи Салли стала приобретать упорные черты счастливой обыденности. Солнце ежедневно ласкало своими теплыми объятьями кожу бывших лесных, а слабый соленый бриз, наоборот, делал все, чтобы оно не слишком ее припекало. В один из таких дней, после полудня, зайдя в свою маруи, Ц’Тири споткнулась о странный предмет, которого обычно в домах рифовых на’ви не встретишь. В попытках удержать равновесие она сделала шаг в сторону и почувствовала под ногой что-то тонкое и мягкое. - АЙ! МОЙ ХВОСТ! – заорал Ло’ака с пола. - Ты зачем сюда рыбок натаскал, ушастик? – спросила она брата, изумленно оглядывая перевернутый панцирь рифовой черепахи, заполненный до краев водой. В костяной емкости сновали по кругу маленькие разноцветные рыбешки. - Мы же буквально над океаном живем! Тебе рыбы мало? - А ты помнишь, нам папа рассказывал, что у него в детстве с братом жили волнистые попугайчики?! Вот я для Тук их и собрал! - с гордостью ответил Ло’ак. - Меня вчера Цирея учила названиям рыб, и я узнал, что на Пандоре тоже есть попугайчики! И они – волнистые! - добавил довольный подросток, гоняя воду в емкости рукой по кругу, создавая небольшую волну. - Только не понимаю, каким местом они должны щебетать? И что значит – щебетать? Ты не в курсе? - В курсе! – ответила Ц’Тири. - Вспомни, как только Тук говорить научилась, мы не знали где прятаться от ее щебета! Так что, если ты не заметил, мы уже девять лет живем с попугайчиком! Пусть и не таким волнистым. А это – она указала на импровизированный аквариум, - Вылей, пока тебе Цирея уши не надрала за издевательства над ее любимыми обитателями моря. - Не надерет! – ответил Ло’ак, но все же потащил панцирь к выходу, - Я ей нравлюсь больше, чем все эти обитатели вместе взятые! - Какое раздутое самомнение! – с улыбкой констатировала Ц’Тири, оглядывая подтянутую фигуру взрослеющего брата. – Ронал сегодня объявила, что вот-вот должны приплыть их тулкуны. Она чувствует их то ли сердцем… - … то ли тем, что у нее вместо него. – закончил за сестру Ло’ак. – Надо бы предупредить Паякана, чтобы он не нарывался на неприятности. - выскочив за порог он воскликнул, - Привет Цирея! Привет Бро! Пока! ЭЙ! Во входном проеме появились радостная Цирея и Нетейам, тащивший обратно недовольного Ло’ака за руку. Девушка возбужденно дышала и, взяв себя в руки, воскликнула. - В бухте появились наши братья и сестры! Тулкуны вернулись из плавания. Поплыли встречать их! Ло’ак, ты со мной поплывешь? - спросила Цирея переминающегося от нетерпения парня. - Я хочу познакомить тебя со своей духовной сестрой. - У него есть срочное дело! Мы с тобой поплывем, - приняла за троих решение Ц’Тири и, перехватив ладонь Нетейама, освободила из нее брата, подтолкнув младшего к выходу. Тот не стал задерживаться, только кивнул в благодарность Ц’Тири, виновато посмотрел на подружку и, показав язык брату, с порога нырнул в прозрачную воду, где его в нетерпении ожидал илу. Остальные отправились на долгожданную рифовыми на’ви встречу.

***

Если бы Т’Цири видела земной балет, то возможно именно эта ассоциация первой пришла бы ей в голову, когда она рассматривала разворачивающееся перед глазами полотно воссоединения тулкунов с кланом Меткайина. Завораживающие кульбиты, невероятные вращения, плавные кувырки. Сложно поверить при взгляде на подобное, что все это вытворяют многотонные создания, на фоне которых сами рифовые на’ви казались мелкими рыбешками. Было завораживающе-страшно наблюдать за тем, как некоторые рифовые исчезают в пасти огромных животных, а спустя некоторое время выплывают оттуда с выражением абсолютного счастья на лицах. Они с Нетейамом уже видели такое в исполнении Ло’ака, который рассказал им о необычном способе тсахейлу у этих величественных созданий. Зрелище это было настолько прекрасным, что Т’Цири не утерпела и включила свои способности на максимум. Удерживаемая под локоток Нетейамом, она переключилась на свой особенный взгляд и тут же вынужденно вынырнула из-под воды, возвращая взгляду привычную картинку. Она не ожидала той волны разнообразных, цветовых излучений и световых потоков, исходящих от энергий могучих животных, которые буквально ослепили ее. Шумно вдохнув, и успокаивающе кивнув Нетейаму, который тут же вынырнул следом за ней, беспокойно осматривая девушку, она вновь погрузилась под воду. В этот раз она была готова к зрелищу, и постаралась не смотреть на всю картину целиком, а сосредоточилась на одном из представителей морского клана. Тот как раз распахнул пасть, дабы связаться со своим духовным братом. В глазах Т’Цири лазурный энергетический кокон тела рифового на’ви почти растворился в мельтешащих потоках изумрудно-рубиновых всполохов, обтекающих тело тулкуна. И пусть девушка не видела, что происходит внутри его пасти обычным взглядом, она заворожено наблюдала, как потоки обоих существ смешиваются друг с другом, создавая искры в местах соприкосновения. Как в районе черепа тулкуна начал загораться янтарный огонек, который с каждой минутой светился все сильнее и сильнее. Как этот огонек тонкой струйкой устремился к лазурным волнам на’ви через их пульсирующую связь и, подобно вспышке, на короткое время полностью заменил собой все остальные цвета энергетического поля на теле рифового. Она никогда не видела ничего подобного и поставила себе мысленную заметку расспросить об этом явлении у Ронал. Голова девушки настойчиво требовала прекращения издевательств над собой, посему Т’Цири вернулась к обычному способу зрения, вынырнула на поверхность и начала тереть ноющие виски. - Снова голова? – спросил вынырнувший следом за ней Нетейам. – Давай, отвезу тебя обратно в деревню. Думаю, Ронал скоро закончит миловаться со своей гигантской подружкой и поможет тебе. Пара на илу Нетейама довольно быстро вернулась в практически пустую деревню, и он заботливо проводил девушку до жилища вождя Меткайины, в котором Т’Цири уже чувствовала себя как дома. Она кинула небольшую связку целебных трав в чашу с водой и поставила ее на огонь. Нетейам вызвался следить за варевом, усевшись в позе лотоса возле очага. Однако вода еще даже не успела закипеть, как на пороге маруи показалась мокрая и счастливая Ронал. Нетейам, поклонившись тсахик, вынужден был покинуть любимую, дабы оставить пару лекарей со своими секретами наедине. - Твой мужчина очень умен, несмотря на столь юный возраст, - оценила его деликатность Ронал, стряхивая с волос излишнюю влагу. Она видела состояние девушки и тут же произнесла, – Ложись как обычно, головой на циновку. Расскажешь, ради чего сегодня головой рисковала? Т’Цири улеглась как было велено и в ожидании лечения поведала Ронал об увиденном, спросив в конце рассказа про природу необычного янтарного свечения в голове у тулкунов. Ронал, присевшая возле ее головы, сняла с шеи коготь и, макнув его острие в небольшую емкость с лечебным бальзамом, приставила его к голове Т’Цири. Прикрыв глаза, она принялась шевелить губами, мысленно взывая к Великой матери, перенося одновременно с этим коготь от одной точки на лбу девушки к другой. С каждым прикосновением головная боль покидала ее, но, по-видимому, тсахик не желала раскрывать секрет тулкунов, так как на последний ее вопрос не ответила. После окончания процедур, Т’Цири встала и, поблагодарив лекаря, почти уже вышла из маруи, но остановилась, услышав все же ответ на свой вопрос. - Это амрита! Ты видела, как тулкун делится амритой со своим кровным братом. Со времен первых песен тулкуны способны делиться со своими братьями и сестрами амритой. Это особое вещество помогает рифовым на’ви при любой болезни. Даже при тех, что связанны с возрастом или сломанным разумом. Надеюсь, ты сохранишь этот секрет в тайне, дитя леса. - Конечно, уважаемая тсахик. – с благодарностью в голосе ответила Т’Цири и скрылась с ее глаз.

***

Вечером в деревне клана Меткайина был праздник, ибо, что же праздновать, как не воссоединение огромной семьи? Нетейам и Ц’Тири отсидели официальную часть и тихо смылись, пользуясь отсутствием внимания к своим персонам. Они на его илу направились к череде водяных купелей у выхода из бухты, вода в которых в течение дня сильно нагревалась, а вечером представляла из себя идеальное место для того, чтоб расслабить натруженные за день мышцы. Обычно это место после заката всегда было заполнено молодежью, однако сегодня пара влюбленных стала его полноправными хозяевами. Забравшись в самую большую чашу и вольготно развалившись в ней, Нетейам притянул Ц’Тири поближе и усадил в горячую воду, помогая той сесть на его бедра, опереться спиной на его грудь и положить голову ему на ключицу. Эта поза так удачно отдавала в полное его распоряжение синее ушко девушки, что Нетейам не удержался и тут же принялся покусывать соблазнительно подергивающийся завиток ушной раковины. - Тут так красиво, - прошептала Ц’Тири, прикрывая глаза и наслаждаясь интимной лаской. - Ты даже не представляешь, насколько, - ответил Нетейам, рассматривая девушку сверху, блуждая взглядом по нежным изгибам ее тела и поглаживая ладонями ее упругий животик. Журчание переливающейся из купели в купель воды превалировало над далеким шумом деревенского праздника, и Ц’Тири, растворяясь в этом безумно счастливом моменте, погрузилась в воспоминания…