За что мы (не)любим метки

Рассмотрю-ка я сегодня две метки, которые на Фикбуке активно путают. Драма на ФБ: «Работа сосредоточена на конфликтах героев с собой, обществом или друг с другом. Основное внимание в таких работах уделяется переживаниям различных внутренних и/или внешних коллизий персонажей». Ангст на ФБ: «Работа нацелена вызвать у читателя сильные эмоциональные переживания, ощущение экзистенциальной тревоги и подавленности. Такая работа характеризуется депрессивными мотивами и чаще всего сосредоточена на эмоциональных или физических страданиях персонажей». Итак, внимательно следим за руками: драма – это, на просторечном, цепочка действий, событий, происходящих с персонажем, взлеты и падения его на пути к цели. Чем круче эти качели – до дна и обратно в рай – тем драматичнее будет повествование. Это то самое, идеальное построение сюжета, которому учат сценаристов и писателей на курсах и в пособиях по мастерству. Ангст (от нем.Angst – тревога, беспокойство, тоска, страх) – это, скажем так, разлитое в воздухе ощущение, складывается которое из поведения, разговоров, внутренних монологов персонажей или простейшего описания автором состояния своего героя. Градус тоски, отчаяния и прочих страдательных чувств зависит от умения автора. А теперь подробнее. «Дра́ма(др.-греч. δρᾶμα «деяние, действие») — литературный (драматический) и сценический жанр». Древние греки и тут были первыми! После эпоса, который надо было декламировать или петь хором, потому что ну ЭПОС же, пришел черед пьес, в которых начался диалог персонажей, да и вообще появились герои-люди, а не условные боги с мифологическими персами. Историки литературы наверняка в курсе, кто первый придумал разыграть на сцене как бы кусочки из жизни с репликами, непосредственными реакциями, с внезапными богами из машины, трагичным или счастливым финалом. Античные драмы были простыми, а силы, которые двигали героями – внешними, то есть, это были боги\судьба\предсказания и все такое. Другой тип мышления, другое представление о самости личности, не забывайте об этом. Считалось, что сам по себе человек ничего важного решить и решиться сделать не может. Несмотря на статус свободного гражданина и тэпэ. Рабы как люди не рассматривались вовсе. В Новое время драмы сделались чуть сложнее и добавился психологический фактор. То есть, стали изображать людей, которые конфликтуют, совершают поступки от благородных до самых низких, из своих внутренних побуждений, установок, воспитания, характера и представления о всеобщем благе. Люди обожают теоретизировать и раскладывать по полочкам. Поэтому составлены были правила о том, какова должна быть драматическая пьеса. Так вот, действие ограничивалось «здесь и сейчас». Поместье, так поместье, слуга и два господина, так и хватит. Бомарше помните? Классика же, никаких флэшбеков, только мелодрама. Шекспир, как водится, нарушал правила, но буквально пару раз. Веку к девятнадцатому, а к двадцатому точно сформировались почти все поджанры драмы, некоторые из которых напрочь забыты, а некоторые наоборот в ходу. Правда, чуть поменялись оттенки смыслов. Мещанская драма (18 век) Реалистическая и натуралистическая драма (19 век) Психологическая драма (бывшая натуралистическая) Драма абсурда Символическая драма Экзистенциальная драма Мелодрама До сих пор актуально слово «драматург». Оно по-прежнему означает человека, пишущего пьесы для театра. Но драматургией могут называть и архитектуру сюжета прозы. Понятие «драма» сейчас окрашено множеством оттенков. Восклицание «Ах, какая драма!» из шансона, похожие реплики киногероев («боже, какая трагедия!») и СМИ немного снизили лексику. Слова стали употребляться в живой речи применительно к жизненным ситуациям. Драмой могут обозвать внезапный переворот семейной жизни – загул одного из супругов. Трагедией – потерю кормильца, а не экзистенциальное нечто с потрясением основ. Понятно, что та же потеря кормильца для семьи и есть рухнувший мир. Но это в реале, а в виртуальной литературной жизни трагедия – тоже жанр. Но о нем как-нибудь позже. Сейчас я буду обильно цитировать книгу «Кино между адом и раем» Александра Митты, крутого режиссера и сценариста: «Толстой предлагает роман-кинофильм, а Шекспир сочиняет сердце истории. Вы берете это сердце в руку – оно и через триста лет живое. Шекспир пишет пьесу, потом собирает артистов и говорит: – Ребята, вот история, давайте вместе разовьем ее в спектакль. Не будем мелочиться: воткнем в сцену палку, на табличке напишем «лес», на другой – «замок». Пусть зритель досочинит, довообразит. Толстому это решительно не по душе. Но тысячи режиссеров умирают от счастья, когда могут идеи Шекспира развить и превратить в свои. К энергетическому ядру Шекспира прилипает все талантливое. Каждый найдет свое развитие. Для этого и работает драматург: он пишет не для читателей, а для артистов. Итог работы – спектакль, кинофильм, сериал. Выходит, по сравнению с прозой, где писатель все делает сам, драма – полуфабрикат? Нет, друзья, драма – это такой жанр, она обладает потенциалом самого глубокого проникновения в человеческие характеры (об этом мы еще поговорим). Толстой это прекрасно знал, будьте уверены. Гений проникает в суть вещей глубже, чем мы. Может, в этой глубине спрятана непонятная нам тайна несовместимости? Кто хорошо помнит Шекспира и Толстого, усмехнется. Ему понятно: Толстой – реалист, у него все как в жизни. А у Шекспира все поэтически преувеличено. Между ним и Толстым – пропасть разных взглядов на искусство. Как бы не так! Драма – искусство крайности. В каждой драматической истории есть свой скелет. Подберемся к скелету какой-нибудь истории Толстого. Самый реалистический и социально затребованный роман Толстого – «Воскресение». Это кровоточащий срез российской жизни от дворцов аристократии до борделей и смрадных тюрем. Редко какой роман так сильно влиял на умы людей. А какая история лежит в основе? Что в скелете романа? Молодой красавец-граф соблазнил невинную девицу и бросил. Она покатилась в пропасть жизни. Ее несправедливо обвинили в убийстве. И тут граф, будучи присяжным в суде, узнает в убийце совращенную им девицу. Он потрясен, хочет ее спасти, жениться – словом, искупить вину. Граф бросает пустую светскую жизнь и следует за Катюшей Масловой, осужденной на каторгу, в Сибирь. Что-то я не слышал жизненных историй про таких графов. Как будто граф Шереметев женился на крепостной актрисе. Но это совсем другая история долгой и преданной любви. А вот так – спасти девицу из борделя, перечеркнуть свою жизнь, сословие, карьеру… Есть одно место, где такие графы пасутся табунами. И вы его знаете. Это заповедный край бульварной литературы. Неужели мы, выйдя на охоту за тайной презрения Толстого к Шекспиру, совершенно случайно открыли тайную страсть Толстого к бульварным мелодрамам? ….. В сильном драматическом сюжете всегда сталкиваются крайности: жизнь и смерть, благородство и предательство, богатство и нищета, отчаяние и надежда. Чем ближе смрадное дыхание ада к ангельским кущам рая, чем плотнее они смыкаются в сюжете, тем глубже пронзает драма душу зрителя. В столкновениях контрастов таится поэтическая мощь драмы. Такая история заставит не отрываясь впиваться в текст. И все идеи автора застрянут в вашем сердце. Именно такая история лежит в основе «Воскресения» Еще раз внимательно смотрим и запоминаем: драма – это закон, принцип построения истории. Книжный рынок сейчас переполнен мелодрамами. Процентов двадцать из них весьма талантливо и мастеровито сделаны. С соблюдением всех этих правил: бесконечными препятствиями на пути к цели, соперниками\противниками, влюбленными олигархами и разлученными в детстве близнецами, прекрасными незнакомками с пистолетом за подвязкой и прочими штучками. Это – ДРАМА. Пусть и «мело» то есть, сентиментальная, пусть абсурдная или исполненная высоких смыслов. Но! Если от книги\фильма не оттащить за уши, если вы всплакнете (не обязательно) и радостно помчитесь всем рекать новый шедевр, то да, это оно и есть. И никакого ангста, что характерно… Ангст – чисто фикбучная метка, по-моему. Захотелось юным и не очень фикрайтерам страданий страдательных для своих\чужих персов, вот и прижилось. Некоторые ангстовые работы на ФБ, мне кажется, написаны для почёсывания странного кинка – «у персонажа все плохо, плохо, плохо, а дальше будет еще хуже». Для воплощения отрываются собачьи лапки, разнообразно травмируются персонажи всех степеней главности, отправляются в безнадежные миссии примерно каждый второй, погружаются в депрессию примерно все. Знаете, сколько раз проставлена метка «ангст» на Фикбуке? ПОЛТОРА МИЛЛИОНА РАЗ!!! Поэтому все оттенки страданий в ассортименте. От безграмотных, до талантливых, от эмоциональных до физических, с ХЭ или с СОП, как вам угодно. Вокруг оттенков понимания ангста без конца идут споры. Оттого я и сделала вывод, что это кинк. А он у каждого свой. Один упивается физическими страданиями, хоть вслух не признается никогда в жизни, даже под дулом пистолета, что его вштыривает читать\смотреть\писать про миллион оттенков боли. Второй тащится от моральных страданий, унижений и безнадежной борьбы за самостоятельность, прежде чем сдаться на милость очередного властного властелина. Третьему подавай комбо плюс изнасилования в особо крупном размере. Четвертые, пятые и так далее… Представьте, у некоторых имеется кинк на тонко выписанный ангст без #кровькишкиивсепадохли, но такой, чтоб сердечко прихватывало при чтении, чтоб персонажи красиво-безнадежно загнивали и разлагались, декаданс цвел пышными черными розами, которые потом все так же красиво будут уложены на резной саркофаг. И все заплакали. Итак, ангст – это настроение и атмосфера. Привести к нему можно и драматичным сюжетом, то есть таким драйвовым, с приключениями тела и духа, с квестами и добычей артефактов, но никакие гигантские орлы не прилетят, героев не спасут, в общем, все умерли. Или, к примеру, вернулись, довольные домой после спасения мира, а дома-то и нету. Мелодраматический ангст тоже имеет право на существование. Его можно даже закончить полной победой добра и справедливости со свадебкой, но сначала надо как следует помучить бедную собачку сиротку, протащить ее за волосы через работные и публичные дома, комы, зоны, покраденных младенцев и принудительные замужества, можно побить (не)много, но не забывать все время манить целью – офигенным властным властелином с обручальными колечками наперевес. В приведенном выше отрывке из книги Митты роман Толстого «Воскресение» предстает как самый отборный ангст. И мелодрама. Так что дерзайте, дорогие читатели-любители-ангста и хёрт\комфорта, если в школе вы с ужасом смотрели на толстенную книгу Льва нашего Николаевича и даже не открыли её, то теперь самое время. Еще нюанс. Ангст можно написать в очень короткой форме рассказа\драббла. Без движухи, без драмы как жанра, просто как настроение, зарисовка, фрагмент жизни, полный тоски, страха и безнадёги. И драму можно написать совершенно без ангста. Возьмите для примера любой блокбастер со зрелищными взрывами, украденными президентами целой Америки, стрельбой, горами трупов, беготней\ездой на всем, что движется и ХЭ. Проанализируйте атмосферу отсмотренного шедевра. Она же была изначально победительной? Даже если в первых кадрах герои оказались в глубочайшей жопе, они вылезут и накидают всем в панамку одуванчиков. Это законы драматургии, друзья. Хорошая, качественная драма, как уже было сказано - это накал страстей, метания между положительными и отрицательными эмоциями и настроениями, а не сплошной депресняк (страх, тоска, отчаяние, далее по списку), как положено ангсту. Ангст и драма частенько идут рука об руку. Но синонимами не являются. (Селедка – это рыба, но не каждая рыба – селедка). Впрочем, кто я такая, чтоб запрещать миллионам (!) авторов лепить метку «драма» обязательно рядом с «ангст».