За что мы (не)любим метки

«Рассказ от первого лица — это способ повествования, где история излагается персонажем, то есть повествователем, являющимся либо главным, либо второстепенным участником сюжетного действия. Рассказ от первого лица может излагаться в единственном числе, множественном числе или же в собирательном числе, также может быть авторитарным, доверительным или обманным «голосом» автора и представлять точку зрения в письменном виде» Вот что пишут в Википедии. Метка «повествование от первого лица» использована на Фикбуке семьсот с чем-то тысяч раз, то есть, много-часто-густо. Что показывает… а кстати, что это показывает??? ИМХО: 1 Что на ФБ имеется большое количество молодых авторов, жаждущих выплеснуть в пикселях свое яшмовое мнение. Ведь от первого лица – это почти про себя, любимого. 2 Что на ФБ имеется большое количество начинающих авторов (не важно, какого возраста), которые полагают – справедливо – что писать почти про себя проще. С одной стороны, правильно! Пиши о том, что хорошо знаешь – завет Стругацких. А что хорошо знает (или самоуверенно думает, что знает) начинающий автор? Себя, свои реакции на те или иные события, свой словарный запас, свою точку зрения на всё, свои загоны и т.п. Юность восхитительно эгоистична. Это закон природы, не подумайте плохого. «Мне нужнее», – говорит молодой самец\самка, спихивая седеющего вожака с нагретого местечка. «Кто я? Зачем все это?», – думает рефлексирующий молодой самец\самка. Каждый заново обустраивает свой собственный мирок, как будто до него никто никогда не жил, не любил, не страдал, не рефлексировал. В том числе и литературный мирок. Мировое литературоведение давно уже разработало классификацию с подробным описанием режимов или типов повествования. Терминологию несколько раз подправили и изменили, некоторые коучи добавили свою, наши, как водится, кое-что перевели не совсем корректно и восприняли по-своему. Битвы вокруг фокала и фокального персонажа вроде сошли на нет. Я не буду углубляться, история вопроса мутна и запутанна. И у меня сложилось впечатление, что это было вроде морового поветрия, все время щеголять термином «фокал» к месту и не к месту. Упоминаю потому, что к режиму повествования сии схватки имели непосредственное отношение. Итак, что там у нас с типами рассказов и рассказчиков? Нарраторов, как их теперь именуют. 1 Повествование от всезнающего автора. Было страсть как модно до начала двадцатого века. Самый яркий представитель – Лев наш Николаевич Толстой. Написать такое чудовищное количество персонажей, мастерски прыгать из одной головы в другую, показывать нам-читателям мир глазами всей этой толпы – подвиг, достойный того, чтоб его ценили, то есть читали и восхищались. Пишут и сейчас в таком стиле, но это архисложно, а если просто, то наивно и частенько отдает манипуляцией с назидательностью. 2 Повествование от беспристрастного автора. Мне кажется, это еще сложнее, отстраниться, сделать вид, что перешел на сухой академический стиль, но заставить читателя сопереживать персонажам. 3 Повествование от второго лица. Очень редко, в коротком метре либо вставками в большое произведение. Невозможно написать роман в таком регистре: «ты идёшь по проспекту и видишь… тебе хорошо\плохо…» Говорят, читатели ощущают себя сильно вовлеченными, потому что это вроде как к тебе автор обращается. Интересное ощущение, как будто записывает подглядывающий за главным героем, а уж влюбленный или маньяк, как знать. 4 Повествование от третьего лица. Самое распространенное, особо в прошедшем времени. Обычно, привычно, и тоже делится надвое. Всезнающий рассказчик-герой, чем злоупотребляют йуные авторы и ограниченное третье лицо, которое частенько похоже на повествователя от первого лица. 5 Ну и наконец-то то, зачем мы здесь сегодня собрались. Повествование от первого лица. В стародавние времена чаще всего такое повествование использовалось в стилизациях под дневники и письма. Смотрите, даже «Остров сокровищ», написанный чуть не сто пятьдесят лет назад, начинается так: «Сквайр Трелони, доктор Ливси и другие джентльмены попросили меня написать все, что я знаю об Острове Сокровищ. Им хочется, чтобы я рассказал всю историю, с самого начала до конца, не скрывая никаких подробностей, кроме географического положения острова». То есть, вроде как вступление к дневнику, к рукописи? Хотя пара глав от лица доктора Ливси там еще будет. От первого лица писать на самом деле непросто, хотя йуные авторы со мной не согласятся. Самое главное, самое сложное препятствие – ограниченность повествования от первого лица только этим самым лицом\персонажем, его знаниями-переживаниями-знакомствами-словарным-запасом-уровнем-образования-интеллекта. Предполагаю, что резвый юный автор (далее РЮА) бодро начав настукивать свою нетленку о попаданце в тело, скажем, Гарри Поттера или только что гордо придуманного перса, довольно скоро с размаху влетает в проблему. Как быть с персонажами, о которых ГлавГерой не должен знать??? Так что, не писать интерлюдию о ГлавГаде??? Может, подсунуть ГГ дневник антагониста с подробным планом действий по истреблению трепетного няшки, в которого и попал попаданец? Или столкнуть их в реале и пусть ГлавГад по пунктам изложит все претензии, вспомнит все обидки, которые и довели его до злодейского состояния? Ага, вперемешку с песнями и танцами, почувствуй себя в Болливуде… РЮА может оказаться совсем РЮАшечкой с рюшечкой и, наплевав на логику, настрочит главок от лица других персов. Или вовсе главы от всевидящего автора уровня бох вперемешку с главами от лица ГГ. Ну а что, я такое и в печатном виде встречала в изобилии. Приём, когда история пишется поглавно от лица двух разных героев, не нова, но и не стара, как мир. Из хорошего приведу в пример книгу Жвалевского и Пастернак «М+Ж. А черт с ним, с этим платьем!». Вышла она в 2004 году и стала, пожалуй, первой русскоязычной ласточкой иронического любовного романа. А повествование об одних и тех же событиях с разных точек зрения – просто бомбически написано. Воистину, мужчины и женщины слышат\видят\воспринимают и далее интерпретируют всё по-разному. Можете прочесть эту небольшую книжку вместо стопки учебников по сравнительной психологии. Посмеётесь заодно. С тех пор поток книг, особенно романтических жанров, писаных от двух первых лиц только увеличивался. И настал момент, когда в печати вышли ЛР мало того, что с анимешными обложками, так в содержании не просто чередуются главы «Петя», «Маша», а «POV: Петя», POV: Маша». Я немного в шоке. Это для привлечения молодежи? Возможно, пока мы тщательно изучали серьезные пособия по писательству и учились на курсах, правила слегка поменяли, дали послабление для низких развлекательных жанров. Типа, и так тупенькие, пусть их. Ежели РЮА окажется не совсем в рюшечках, а с теоретической подготовкой, чуйкой и желанием написать нечто значимое, то он задумается и станет продумывать заранее КАК ИМЕННО просветить читателя о других персонажах. Какие-нибудь знакомцы расскажут его попаданцу об антагонисте, которого стоит опасаться, о его планах на ликвидацию\охмурение ГГ с целью завладеть неведомыми сокровищами. Если это фанфик, то герой-попаданец, разумеется, окажется истинным знатоком канона и станет перебирать варианты нового развития событий в мысленных монологах. Идеально, когда идет плавное развитие сюжета, линейное для ГГероя, чтоб все слои интриг открывались по ходу дела. Динамике это совершенно не мешает, кстати. Но для ее увеличения, некоторые особо смелые РЮА используют настоящее время. Более того, сейчас это жутко модно в лырах с властными властелинами, в смысле и от первого лица трепетной лани, и в настоящем времени писать. Да, повествование в настоящем времени придают динамики, напряжения или… лиричности. Но как же трудно не сбиться на привычное прошедшее время! А теперь отмечу еще одну огромную проблему рассказа от первого лица: необходимость часто употреблять местоимение я. Мне, меня, мной, я, я, я, и снова я. В повествовании от третьего лица – самом ходовом – автор может пользоваться именем героя и его многочисленными вариантами, уменьшительно-ласкательными или с отчеством, фамилией, местоимением он\она, изредка заместительными, вроде боец\учитель\путешественник\парень\мужчина\женщина и тэпэ. А вот от первого лица такое не прокатит. Я и точка. И что придумали наши бодрые РЮА??? Они просто пропускают местоимение семь раз из десяти. Ловко, а? Кстати, в режиме настоящего времени смотрятся такие усеченные предложения чуть органичнее, чем в прошедшем. «Бегу по коридору, резко сворачиваю за угол. Двери лифта расходятся. Удача! Оттуда вышагивают двое с оружием. О, нет. Я разворачиваюсь, влетаю плечом вперед в первый же номер. Двери легко поддаются, кто-то вскрикивает, ухожу перекатом с линии огня, вылетаю на балкон…» Это музыка будет вечной. Но чрезмерного количества личных местоимений избежать удастся. Гораздо более странно выглядят подобные тексты в любовных романах. Впрочем, сотни и тысячи жаждущих исправно покупают на Литнет и иже с ним страстные клонированные страсти, вроде таких: «Подойти или не портить сюрприз? Пока я решаю, Игорь садится в машину, склоняется к Маше и… накрывает ее губы своими. Улыбка гаснет. Я забываю, как дышать. Сердце ухает вниз, руки начинают дрожать. Не верю. Прикрываю рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Глаза расширяются от ужаса, и меня начинает трясти. Мой Игорь с…моей сестрой? Это какая-то чудовищная ошибка».* *аннотация на книгу «Моя (чужая) жена» О.Белозубовой Ладно, бухтеть про моду на измены и разводы не стану. А стану сердиться на косяки повествования в аннотации, явно выдернутой из текста. «Улыбка гаснет». ИМХО – это визуальный образ, некто должен увидеть гаснущую улыбку, но только не сама героиня-рассказчица. Можно было написать: «я перестаю улыбаться» или «губы немеют» или еще что-то из кинестетической палитры, то, что человек может ощутить физически. «Меня начинает трясти» – правильно, а «глаза расширяются» не правильно. Откуда мне знать, что у меня глаза стали больше??? Я же не вижу себя со стороны!!! Эти подводные камни повествования от первого лица видны, увы не каждому РЮА. Даже опытному автору, слепившему десяток душераздирающих историй о разводах\изменах и уходящих в ночь беременных красавицах, бывает или всё равно, или не замечают. Ну а чо, пипл хавает, как говорится, даже за 169 рублей хавает и нахваливает, значит все в порядке, пишем дальше в том же духе. Чем же так манит повествование от первого лица? При всей сложности (если автор не резвый-юный) этого приема? Особой искренностью и доверительностью, как я отмечала в главах о стилизации под дневники и эпистолярные романы. https://ficbook.net/readfic/13306915/38993212#part_content Максимальной близостью к читающему, возможностью для читателя стать как бы частью книги, поучаствовать во всех приключениях тела и духа. Отталкивает от первого лица примерно то же самое. Не всем, знаете ли, по душе залихватский, панибратский тон пацанских историй, ненормативная лексика, неизбежная в этом случае. Или раздражает назидательная заклёпкометрия от опытного-битого-перебитого спецназовца\полицейского на пенсии, внезапно попавшего в прошлое, в свое собственное, юное тело, но сохранившего опыт прожитого и, заодно, начальственные замашки и брюзгливый старческий характер. Я неоднократно говорила, что люблю повествование от нестандартных персон. Такого типа истории вошли в моду к середине двадцатого века. Писателям наскучили толстые стандартные густозаселенные романы. В ход пошла исповедальность от людей нездоровых психически, от разнообразных сущностей, явно нечеловеческого происхождения. Я просто и незатейливо обожаю «наивный» взгляд от лица детей или стариков, малахольных и юродивых, странных, непохожих, тех, кого волнуют проблемы не приземленные, а отвлеченные. Такие истории есть! Много их не бывает никогда, иначе они потеряют свое очарование. Таки историй о разводах-изменах-скандала-расследованиях в разы больше, ибо они востребованы. Есть еще одна фишка, о которой у меня была отдельная глава: ненадежный рассказчик. https://ficbook.net/readfic/13306915/38353764#part_content Кратенько – авторы намеренно вводят в заблуждение читателя, рассказывая устами героя неправду. Как раз от первого лица это работает великолепно. Читаешь Кристи, скажем, «Убийство Роджера Экройда», там обстоятельный рассказчик излагает в том числе свои подозрения, ну, все как мы любим у леди Агаты… И вдруг тыдыщь! Финал переворачивает сознание нафик. В свое время был знатный скандал в литературных кругах, да… Вот Агата Кристи и стала флагманом такого рода историй, моду подхватили, развили, дополнили. Но детективов и триллеров от первого лица ненадежных рассказчиков не так уж и много. Это товар штучный, иначе приедается. Да и потом, детектив – это жанр (повторяюсь) сильно ласкающий чувство справедливости, морального удовлетворения и торжества закона. Детектив для любящих структуру, чтоб все разъяснили и по полочкам разложили… А тут вдруг все зыбко, неясно, страшно, я б сказала, оттого, что ничего не понятно, а правые могут оказаться виноватыми и наоборот. НЕНАДЁЖНО! А посему тревожит, раздражает и хочется, чтоб в домике, а не вот это всё. Во внежанровой литературе полно книг от первого лица. Автофикшен сейчас в моде, да и раньше писатели не гнушались повестями-рассказами от первого лица, прекрасно зная о силе воздействия доверительного повествования. Классику называть не буду, все знаете сами, ХЭ там чаще всего не наблюдается, увы. Чуть не забыла! Повествование от первого лица в настоящем времени позволяет автору поиграть в загадку личности. Недолго! Это похоже на ненадежного рассказчика, но тут ненадёжен автор, который намеренно скрывает пол, имя и т.п. главного героя. У Гусеницы YKET есть такой драббл, где невозможно догадаться, без уже реакции другого перса, кто же ведёт рассказ. Бо́льшее количество читателей жаждет отвлечения и успокоения, они хотят историй от первого лица с обязательным ХЭ. А это будут неизменные ЛР, ромфант, романтические детективы, разнообразные попаданцы туда-сюда-обратно. Так что пишите, господамы авторы, пишите, но не забывайте о тонкостях повествования от первого лица: ставить перед зеркалом своего перса (для тщательного описания внешки) всё же не надо, это не модно.