Специальное подразделение «Отбросы»

      Мелани шла за надзирателем на ватных ногах и не видела ничего вокруг. Казалось, что она вдруг попала в какой-то вакуум: в ушах шумело, а перед глазами легла странная, мутная пелена.       — Эй, ты обкуренная, что ли? — с возмущением окликнул её карлик и резко схватил за локти, заставляя нагнуться к себе.       Мелани ожила от грубой хватки психованного коротышки и начала оправдываться:       — Нет, я чистая. Да отпустите же! — Наконец ей удалось освободиться от маленьких цепких пальцев. — Я испугалась просто. Прикрепите меня к другой группе, пожалуйста.       — Чего? Повтори-ка. — Он угрожающе двинулся в сторону Майерс и остановился, только когда она упёрлась в железный шкаф. — Может, тебе ещё и кофе сделать, принцесска?! А ну надевай чёртову форму и пошла работать! У тебя минута!       Мелани дождалась, пока злобный карлик выйдет из раздевалки, и начала трясущимися руками снимать одежду. Под обратный отсчёт, который, не прекращая, вёл недомерок противным громовым голосом тюремщика, Майерс кое-как натянула оранжевый комбинезон.       — Один! — проорал коротышка, когда она уже вышла в коридор, застёгиваясь на ходу.       Надзиратель вывел её во двор центра и махнул коротенькой рукой в сторону компании в таких же оранжевых комбинезонах.       Погода была превосходная: солнышко припекает, птички поют. Сейчас бы рвануть куда-нибудь за город, а не вот эта унылая отработка в компании мелких преступников. Майерс нащупала в кармане маленький складной нож, который нашла в раздевалке, и, тяжело вздохнув, зашагала в направлении местной шпаны.       — Это ж как тебе не терпелось продолжить наш с тобой «разговор», что ты сюда добровольно пришла, — пропел кудрявый придурок и, недолго думая, подскочил к ней. — Зачётно я тебя украсил.       Мелани оттолкнула его руку, когда он потянулся к её шее, и, выставив впереди себя нож, по-змеиному прошипела:       — Только дотронься — и я тебе брюхо вспорю.       — Эй, барби, полегче, — продолжал веселиться он, но на всякий случай всё же отступил на шаг.       — Посмотрим, как ты в суде заговоришь.       Здоровая девица с боевым раскрасом на лице саданула локтем кривлявшегося парня и, выступив вперёд, предупредила:       — Я сейчас тебе этим ножом так фейс подрихтую, что на Хеллоуин без костюма пойдёшь.       Мелани замерла от такой грубости. Рука сама собой опустилась, и девушка больше жалобно, чем угрожающе ответила:       — Ваш дружок меня домогался и ножом угрожал.       — Да какой нож! Это карандаш был, балда… — буркнул он, потирая живот после нехилого удара.        — Ты меня что, на понт взял?       Друзья переглянулись и, кое-как подавив смешки, продолжили с интересом её рассматривать.       — Нейтан у нас местный дурачок, так что не обращай внимания, — предупредила кудрявая темнокожая девушка.       — Да, он безобидный, как пудель. Все ноги обтрахает, но не укусит, — уже намного мягче добавила гопница.       Мелани удивлённо подняла брови.       Первым заржал высокий темнокожий парень:       — И правда, на пуделя похож.       Когда вся честная компания, уже совершенно не сдерживаясь, хохотала, то и Майерс не выдержала, прыснув со смеху.       — Развлекаемся, как я вижу, — угрожающе пробасил надзиратель.       Нейтан, который с остервенением совал ржущим над ним друзьям факи под нос, вытянулся в струнку, когда увидел знакомую резиновую дубинку в руках карлика, и скорчил такую несчастную мину, что сам дьявол бы сжалился.       — Майерс, тряпку в руки и вон ту стену оттирать. А вы, шелупонь, за мной!

***

      Забрав отбросов с отработки, Фирс отвёл их подальше от посторонних глаз и в своей обычной солдафонской манере сообщил, что они нужны Риту. Приправив своё сообщение чередой изощрённых ругательств, карлик освободил лодырей от работы до конца дня.       Сейчас, тихо перешёптываясь, ребята подпирали стены возле кабинета Рита. Нейтан подло затолкал Кёртиса в кабинет первым и, прислонив ухо к скважине, старался расслышать хоть слово.       — Ну, чего там? — пытали его остальные.       — Чшшш!       Янг припал к двери всем телом и начал шепотом докладывать:       — Говорят про какого-то парня с ужасной способностью, которого нам нужно будет убрать.       — Какая у него сила? — также тихо спросил Саймон.       — Пердит радиацией, — в ужасе округлил глаза Нейтан. — Этот мудила уже целый пригород отравил!       — Вы как хотите, а я этой хуйней заниматься не буду! — вскипела Алиша как раз в тот момент, когда Кёртис распахнул дверь и отпихнул навалившегося на него Нейтана. Тот толкнул его в ответ и, тряхнув кудрями, важно шагнул за порог.       — Я тоже на такое не подписывалась, — брезгливо скривилась Келли.       — Придётся. Это их условие, — покачал головой Кёртис и, пнув ногой стул, отвёл глаза.       — Нет, я так это не оставлю.       Келли оттолкнула Донована в сторону и ввалилась в кабинет без приглашения.       — Какой только я хуйни в жизни не делала, но это уже слишком! С радиоактивными пердунами сами разберётесь.       Рит поправил очки и, сдержанно, понимающе кивнув, ответил:       — Мы учтём ваши требования, мисс Бейли.       Нейтан, который развалился на стуле напротив, прикрывал кулаком рот и давился смехом, пока Кёртис возмущённо не крикнул:       — Ты вообще о чём?!       — Я о том, что не собираюсь мочить сраных пердунов по указке этих ебланов!       — Да откуда ты эту дичь взяла?!       — А что вы тут трёте уже полчаса?! Нейтан подслушивал и всё нам рассказал… — Тут Келли запнулась, переводя свой взгляд на Янга, который неприкрыто ржал, согнувшись пополам. — Вот уёбок…       Кёртис закатил глаза и, игнорируя веселье Нейтана, сообщил:       — Они хотят, чтобы мы вернули себе первоначальные способности. Это мы и обсуждали…       Ребята переглянулись, и в кабинете повисла звенящая тишина. Рит откинулся на спинку стула и, как профессиональный дрессировщик, который только что хлёстко рассёк воздух рядом с тигриной мордой, уверенно и спокойно ждал реакции от дикого зверя.       — Вы что, издеваетесь?! — Алиша вспыхнула первая. Она отпустила руку Саймона и подошла ближе к начальнику подразделения. Оперевшись о край стола обеими руками, она почти прошипела: — В гробу я видала ваши способности!       Рит, как всегда снисходительно усмехнувшись, снял очки, чтобы тщательно их протереть. Атмосфера накалялась, но, кажется, его это нисколько не смущало.       — Мисс Дэниелс, напомню, что вы подписали с нами договор, а, так скажем, «возвращение к истокам» — один из важнейших в нём пунктов.       — Почему же этот «важнейший» пункт не был прописан в контракте?       — Ну как же, вот, пожалуйста, почти в самом конце чёрным по белому написано, что вы обязуетесь вернуть себе первоначальные способности. — Рит с готовностью подвинул к девушке заранее заготовленные бумаги и ткнул пальцем в последний абзац.       — Да я ваши юридические каракули даже до середины не дочитала!       — Началась жара, — проговорил Нейтан, поудобнее устраиваясь в кресле и с неподдельным интересом наблюдая, как Алиша доходит до точки кипения.       — Очень зря, мисс Дэниелс… Документы нужно всегда дочитывать до конца, особенно мелкий шрифт и дополнительные пометки, — назидательно заметил Рит. — Дьявол, знаете ли, скрывается в деталях. Это будет для вас отличным уроком, не так ли?       — Я не собираюсь возвращать себе способности.       — Тогда вы сядете, мисс Дэниелс, и ваши друзья тоже.       — Э-э-э, я обратно в тюрьму не хочу! — запротестовал Янг. — Намучился спасать свою задницу от притязаний зэков…       Алиша зажмурилась и со всхлипом отступила:       — Какие же вы суки…       Прикрывая рот рукой и с трудом подавляя рыдания, она оттолкнула Саймона, который хотел её успокоить.       — Оставьте её, мистер Беллами. Дослушайте наши условия до конца и можете быть свободны на сегодня, — спокойно сообщил Рит, когда Алиша выскочила за дверь, — но об этом позже. А сейчас ваше первое задание.

***

      — Очень интересно… Наблюдайте и не выпускайте из виду, но не палите контору, — передразнила Келли Рита, который поручил им втереться к новенькой в доверие, так как считал, что у неё тоже была способность. — Вам не кажется, что это невыполнимая задача?       — Пока нас не напрягают с супергеройской фигнёй, это вполне себе возможно, — возразил Кёртис.       — Оставьте это мне. — Нейтан положил руки на плечи друзей, слегка сжимая пальцы. — Я трахну её, и она точно всё расскажет.       — Уж кого-кого, а тебя мы к ней не подпустим. Только всё испортишь со своим спермотоксикозом. Ты реально её карандашом на понт взял вчера?       Нейтан закатил глаза на усмешку подруги и, толкнув дверь в штаб-квартиру, ответил:       — И я о том же! Представляешь, как она меня хотела, что нож с карандашом перепутала. Мы сосались минут десять, — гордо заявил Янг. — А потом, как у поэта: «Это, медля, как в блаженной муке, Неохотно покидают звуки Губы сладострастные твои…».       Все уставились на Нейтана, который замер, вытянув вперёд губы, очевидно, изображая то самое «сладострастие».       — Это чё, стихи, что ли? — скривилась Келли.       — Шиллер, детка…       — Не знаю, кто этот хрен, но звучит так, будто какой-то старпёр из прошлого века, — прогундосила она, продолжая наблюдать за Янгом.       — Классики толк в подкатах знали… Готов поспорить, что они свои стишки писали, чтобы тёлочек снимать. А великими случайно стали. Просто повезло.       — Ты чё, поэзию читал? — недоверчиво переспросил Кёртис, прерывая философствования друга.       — А чё ещё в камере делать, — отмахнулся Нейтан, плюхнувшись на диван, — ни тебе телека, ни приставки… Тем более, что меня в тюремную библиотеку отправили работать и я библиотекаршу пялил время от времени. Она хоть и задротиха в очках была, но сиськами природа не обделила. Прикиньте, эта ботаничка без стихов кончить не могла. Как начнёт вопить: «Увы, любовь, хотя она слепа, Без глаз найдет, какими ей путями Дойти до нас и властвовать над нами», — простонал строчки Нейтан, а затем перевёл бесстыжий взгляд на застывших с брезгливыми физиономиями друзей и добавил: — Шекспир лучше всего заходил.       — Я пойду… — прохрипел Саймон и, прочистив горло, направился к себе в комнату.       — Ты, конечно, всегда странным был, но вся эта литературная хрень из твоего рта звучит просто крипово, — скривилась Келли.

***

      Саймон зашёл в просторную светлую комнату. Даже через закрытые жалюзи лучи яркого летнего солнца весело играли на бежевых гладких стенах. Каждый миллиметр пространства был продуман и делал небольшое помещение визуально шире: потолки казались высокими, а зеркало встроенного шкафа создавало дополнительный объём. Беллами коснулся зелёного листка напольного фикуса и подошёл к большой плоской кровати, на которой, уткнувшись лицом в подушку, лежала Алиша.       — Эй, поговори со мной, — ласково сказал он и, осторожно опустившись на угол смятой постели, легко дотронулся до плеча девушки.       Алиша ещё сильнее подмяла под себя подушку и отвернулась от Саймона, чтобы он не увидел её заплаканное лицо.       — Ты даже не дослушала, что они от нас хотят…       — Чего там слушать?! Ты понимаешь, что теперь я не смогу тебя касаться? — перебила его Алиша и, совершенно забыв, как ещё секунду назад не хотела, чтобы он видел её слёзы, села на кровати. — Это самая отвратительная способность, которую только можно придумать! Я снова смогу превращать мужчин в животных, и ты не будешь исключением! — На последнем слове голос подвёл её, и, дёрнув плечами, она зажмурилась, стараясь остановить рыдания, которые рвались наружу сиплыми всхлипами.       Саймон сгрёб девушку в охапку и, успокаивающе поглаживая её взмокшие спутанные волосы, поцеловал в висок.       — Никто тебя не заставит возвращать именно ту способность.       — Ты сам слышал, что этот ублюдок настаивает именно на наших первых способностях…       — Это касается всех, кроме тебя.       Он продолжал водить подушечками пальцев по мелким кудряшкам Алиши, нежно касаясь губами её виска, и почувствовал, как девушка замерла от его слов и даже боялась пошевелиться, поэтому продолжил:       — Рит сказал, что твоя способность приносила больше вреда, чем пользы, так что подразделение решило подобрать тебе что-то другое.       Саймон приподнял её голову за подбородок и посмотрел в заплаканные покрасневшие глаза. Алиша шмыгнула носом и тихо засмеялась.       — Да, стоило мне дослушать… — Она провела языком по губам, слизывая солоноватые следы слёз.       Беллами как всегда медлил, но откровенная сексуальность Алиши просто не оставляла ему шансов. Ей не нужно было обладать суперспособностью вызывать вожделение, чтобы завести его с пол-оборота; он всегда видел в ней эту природную притягательность, но и мечтать не мог, что она когда-нибудь сможет обратить внимание на такого, как он. Беллами до сих пор иногда думал, что это игра его воспалённого воображения и на самом деле Алиша никогда не выбирала его.       — Как можно быть такой красивой, — прошептал он, едва касаясь её приоткрытых губ.       Алиша придвинулась к нему и, запустив пальцы в короткие волосы Саймона, увлекла за собой. Он углубил поцелуй и, чувствуя, как член твердеет от возбуждения, нащупал пуговицу на её джинсах и одним движением расстегнул, открывая себе доступ. Как завороженный, он смотрел на каждое её движение, вслушивался в сбивчивое дыхание и ловил его губами. Беллами изучал девушку аккуратно, трепетно — как исследователь изучает редчайшую хрупкую находку.       Вот его пальцы касаются напряжённого живота — и Алиша со всхлипом вздрагивает, прикусывает нижнюю губу и прогибается в пояснице, в надежде почувствовать его руку ниже. Она не торопит — ждёт и наслаждается каждым прикосновением Беллами, тонет в его голубых глазах и уже не слышит собственного сдавленного стона, когда палец Саймона проскальзывает внутрь, минуя слишком чувствительный клитор. К одному пальцу Беллами сразу присоединяет второй, ритмично двигая рукой и постепенно растягивая тугую узость.       — Алиша, пожалуйста, смотри на меня, не закрывай глаза, — шепчет он пересохшими губами, замедляясь и меняя угол проникновения.       Девушка послушно распахивает глаза и пытается сосредоточиться на его лице, губах, пока её бёдра бесконтрольно насаживаются на пальцы Беллами. Перед глазами всё плывёт: сквозь пелену Алиша видит только его голубые, почти синие глаза.       — Са-аймон, — задыхается она, когда Беллами наконец касается ладонью налитого свинцом клитора. Достаточно всего пары движений, чтобы её прошибло электричеством и с головой накрыл сильный оргазм.       Проходит по меньшей мере несколько секунд, пока она снова может соображать. Всё это время Саймон без остановки целует её шею, ласкает покрытую испариной кожу и шепчет какие-то дурацкие нежности. Алиша смеётся, ерошит его волосы, прижимая ближе к себе, но он отстраняется и стягивает с неё джинсы вместе с насквозь промокшими трусиками.       Она раскидывает ноги шире и сминает уже и так скомканное под ней покрывало, когда губы Саймона касаются внутренней стороны её бедра. Он поднимается всё выше, прокладывая дорожку влажных поцелуев по загорелой бархатистой коже, и, наконец, впивается губами в лоснящиеся аккуратные складочки, толкаясь языком внутрь. Алиша вздрагивает, выгибается навстречу его ласкам, протяжно стонет, не помня себя от ощущений.       Саймон уже на пределе, поэтому поднимается и пару секунд возится с заевшим замком джинсов. Когда тот наконец поддаётся, стягивает с себя штаны вместе с боксерами. Его не заботит, что на них обоих до сих пор одежда: футболки, пропитанные испариной; джинсы, которые он успел спустить только до колен. Не в силах больше ждать, он входит в Алишу сразу на всю длину и двигается в быстром темпе, вышибая из неё стон за стоном.       Воздух вокруг накаляется до предела. Объятый поистине животной страстью Саймон чувствует, как её горячее, прерывистое дыхание смешивается с его собственным. Беллами уже не знает, где заканчивается он и начинается она. Его движение продолжается глубоко в ней, его стон раз за разом вибрирует на её губах и плавно переходит в отклик девушки. Она принимает его всего. Полностью. Так, как никто никогда не принимал странного и замкнутого мальчишку.       Саймон чувствует, как тело Алиши начинает биться под ним, извиваться змеёй. Она сжимается вокруг него тугим кольцом и тем самым приводит его самого к желаемой разрядке. Руки дрожат от напряжения, и Беллами на долю секунды наваливается на девушку всем весом, но каждая мышца тут же напрягается, когда за спиной раздаётся, как всегда, задиристый и бесячий голос:        — Вот Шекспир, вот кудесник!