Потерянная душа

      Музыкант лишь смутно помнил, каким чудом он выбрался из лабиринта. Помнил, как быстро потухла последняя свеча, как выискивал отметки на стенах, помнил ледяную темноту переулков и бесконечный ужасающий шёпот, ещё долго преследовавший его на улицах Лондона. Только очутившись на оживлённой аллее, Музыкант осел на землю и тихо рассмеялся, радуясь и тусклому свету газовых ламп, и людям, которые обходили его стороной. Он был невероятно счастлив и не придал значения тому, что улыбающийся джентльмен с медными пуговицами остановился напротив него на другой стороне от проезжей части. Только когда из-за угла показалась голубая форма констеблей, Музыкант поднялся и побрёл к дому.       Несколько ночей Любознательному Музыканту снились переулки лабиринта и блуждающие там лунатики. Он отменил встречи, попросил у Дженни выходной и не выходил из дома. Через пару дней он решил, что снова готов возвращаться к поискам. Стало очевидно, что он не сможет попасть в Приют по земле. Он не хотел ещё раз соваться в лабиринт, и у него появилась безумная идея, которую он сначала отогнал, но ничего лучше придумать не смог.       Музыкант написал несколько писем на поверхность. Там ещё оставались их с братом знакомые, которые могли помочь. Прошла почти неделя, Музыкант успел выдохнуть и прийти в себя, прежде чем получил посылку с поверхности – редкое коллекционное вино. Он с некоторым сожалением смотрел на неё, прежде чем упаковать и отправить посылку на Базар. Ответ пришёл практически сразу. Никаких слов, только непрозрачная бутылка с пробкой в виде головы лошади. Редкий напиток, который производили где-то по ту сторону Подземноморрья. Когда следом пришло приглашение на Базар, Музыкант явился незамедлительно, совершенно расстроенный и молчаливый. Вино тотчас навострило уши.       – Милое создание, ты расстроен, – оно оглядело Музыканта с ног до головы.       – Ничуть, – Музыкант улыбнулся, сохранив во взгляде тень печали, что не могло ускользнуть от господина Вино.       – Что случилось? – Музыкант искоса посмотрел на Хозяина, всё ещё не меняя печального выражения лица. Ему было любопытно, насколько искренне Вино заинтересовалось. Оно действительно нервно перебирало когтями, в ожидании ответа. Выражение морды Музыкант расценил как озадаченное.       – Нет, ничего, я бы не хотел вас беспокоить, – Музыкант тяжело вздохнул, а Вино вскочило и принялось расхаживать вокруг, бросая нетерпеливые взгляды на Музыканта.       – Неужели ты, крошка, думаешь, что нам сложно что-то сделать? Что нам сложно помочь? – с удивлением Музыкант отметил, что в его голосе кроме любопытства было раздражение, и тут же решил не тянуть и не перегибать.       – Мне очень нужно, – проговорил он, вздохнув и с грустью глянув на Хозяина. Тот нетерпеливо дёрнул ушами. – Это для меня буквально вопрос жизни и смерти. Мне нужно попасть в Приют в сердце Спайта, – не давая Хозяину опомниться от удивления, Музыкант упал на колени, покорно склонив голову.       – Глупое создание, – он услышал над собой высокий ласковый голос, и с опаской поднял взгляд. На морде была смесь различных эмоций от любопытства и жалости до чего-то ещё, чего Музыкант не распознал. – Приюта уже нет, он сгорел. Тебе там нечего делать.       – И всё-таки, – Музыкант продолжал сидеть на полу, глядя на массивную фигуру снизу вверх. Он осторожно подбирал слова, не будучи уверенным, что можно было рассказывать. По крайней мере, Вино не звучало категорично или сердито, но Музыкант не знал, были ли связаны проблемы брата только с одним из Хозяев, или со всеми. – Мне очень нужно туда попасть. Это… связано с историей о любви. Боюсь только, несчастной.       Вино заинтересовалось. В нём одновременно боролось любопытство и нежелание вникать в дела какого-то человека. Музыкант терпеливо ждал, опустив взгляд в пол. В конце концов, любопытство победило. Они вышли на площадку на вершине шпиля Базара, где находились покои Хозяина, откуда открывался вид на Лондон. Музыкант не успел им полюбоваться, Вино без предупреждения обхватило его со спины за талию и расправило крылья. Они мгновенно поднялись в воздух, и Музыкант шумно вдохнул, когда Лондон стремительно отдалялся под ногами. Огни и дома проносились где-то внизу, Музыкант смог только пробормотать «Потрясающе», вцепившись в державшую его лапу до побелевших пальцев и надеясь, что Вино не устанет его держать.       Поборов первый приступ паники, Музыкант несмело огляделся, больше не на Лондон, а на существо, которое крепко прижимало его к себе. Оно действительно было похоже на летучую мышь с темной блестящей шерстью, только кроме крыльев у него ещё были руки. Музыкант не сразу сообразил, что звёздное небо, так похожее на ночное небо поверхности, которое, как ему показалось, он видел сверху, – на самом деле раскинулось под крыльями существа. Абсолютная тьма, заполненная далёкими огоньками. Музыкант так и не смог понять, был ли это просто узор на перепонках, или нечто большее. Сделав несколько кругов над городом, Вино мягко приземлилось перед выгоревшим остовом большого кирпичного здания. Музыкант не сразу разжал пальцы, отпуская лапу Хозяина, заявив при этом, что полёт был отличный, и надо будет повторить. Вино издало звук, который должен был быть смехом.       Они оказались на пустыре, который когда-то был двором перед приютом. От самого́ здания остались полуразрушенные обгоревшие стены. Музыканту показалось, что там, среди обломков, промелькнуло что-то белое. Он попятился, оглянувшись на Вино. На морде Хозяина отразилось подобие усмешки, но ничего сказать оно не успело, потому что со стороны руин раздался крик. По спине Музыканта пробежали мурашки, и тут же перед глазами всплыли лунатики лабиринта, все шёпоты и тени, от которых, как ему казалось, он уже избавился. Он был готов передумать в этот момент, но не успел. Вино поморщилось и неожиданно, расправив, крылья, поднялось в воздух.       – Эй, а обратно? – Музыкант замахал руками, но Хозяин не обернулся. Музыкант тихо выругался, что конечно, расскажет он теперь хоть одну историю о любви. О том, как он будет отсюда выбираться, Музыкант предпочёл не думать. Вместо этого он как можно более бодрым шагом отправился к руинам здания, уговаривая себя, что всё было под контролем.       Сложно было сказать, что здесь когда-то находилось. Верхние этажи практически полностью обрушились и погребли всё под завалами. Зато в неплохом состоянии сохранился спуск в подвал. Он вёл в кромешную тьму, и Музыканту лишь оставалось надеяться, что там ничего не рухнет на голову.       Было сыро, и затхло. Музыкант пробирался вдоль стены, то и дело обо что-то спотыкаясь. Под ногами хрустело разбитое стекло. Рука наткнулась на что-то мягкое и липкое, Музыкант отпрянул, громко выругавшись и тут же замер, прикусив язык и прислушиваясь. Поначалу всё было тихо, но потом ему удалось расслышать едва доносившееся тихое всхлипывание. Он глубоко вздохнул, успокаивая себя и напоминая, что выбираться придётся через лабиринт, и там было хуже. Из-за обвалившихся кое-где сводов темнота не была абсолютной, и глаза Музыканта постепенно привыкли и стали различать серые очертания валявшихся на полу склянок и других непонятных приборов. Стены там, где не были покрыты чем-то светлым и липким, были исцарапаны.       Всхлипы раздавались из комнаты неподалёку. На полу, склонившись над осколками того, что когда-то могло быть зеркалом, сидела сгорбленная обнажённая фигура. Подумав, Музыкант тихо окликнул мужчину, но тот не отреагировал. Он тихо бормотал под нос о том, что всё было потеряно. Все отняли. Музыкант сделал шаг вперёд, но человек поднял лицо – у него не было глаз. Черные пустые глазницы уставились на Музыканта, и тому моментально стало дурно. Он отшатнулся и выскочил из комнаты, предательский холод пробежал по спине.       Он поспешил дальше по темноте, вздрагивая от каждого шороха и напоминая себе, что должен здесь найти хоть что-то, что бы подсказало, где искать брата. Мысль о том, что брат мог оказаться одним из этих умалишенных, Музыкант старательно отгонял. Он зашёл в тупик. Стены здесь были почти полностью покрыты светлой липкой субстанцией, и Музыкант старался держаться от них подальше. Он не мог сказать, действительно ли он слышал какие-то подозрительные звуки, или ему всё просто мерещилось. Когда глаза привыкли к темноте, то Музыкант разглядел перед собой что-то вроде разрушенной лаборатории. На полу валялись разнообразные трубки и кабели. Всё было затянуто светлыми нитями паутины. Музыканту снова стало плохо, когда он разглядел шевеление. Из щелей в стенах что-то мелкое двигалось к дальнему чёрному углу комнаты. Пауки тащили что-то небольшое и круглое. Музыканту не нужно было вглядываться, чтобы понять. Он слышал про скорбных пауков, которые использовали человеческие глаза для выращивания потомства. В дальнем углу что-то громадное слегка поблёскивало синеватым светом. А потом там что-то шевельнулось. Из тёмной массы сначала показалась пара длинных конечностей. Это был не один паук, а множество больших пауков, сплавленных воедино, как восковая статуя огромных размеров. Переплетение множества ног, глаз, и всё усеяно клыками. Это уже было слишком.       Музыкант попятился и столкнулся с другой фигурой. Резко обернувшись, он оказался нос к носу с бледной женщиной.       – Вы его не видели? – она бормотала что-то ещё, потягивая к Музыканту тонкие руки, на которых проступали синеватые вены, но тот со сдавленным вскриком отпихнул её в сторону и бросился мимо.       В панике он не смотрел, куда бежать, и вместо лестницы наверх увидел перед собой только ещё один коридор, уходящий во тьму. От торопливых шагов что-то зашаталось и посыпалось сверху. Но Музыкант не обратил внимания, поскольку услышал отчётливые шаги за спиной. Шёпоты, казалось, усиливались и окружали. Он бросился бегом во тьму. Где блеснули медные пуговицы.