Потерянная душа

      Лёгкий ветерок скользнул по верхушкам деревьев, солнечные лучи пробивались сквозь листву и ласково касались шляпок и цилиндров прогуливающихся горожан. В тени дубов на лавочке сидела молодая женщина. Если бы не чрезмерная бледность, которая только усиливалась на фоне тёмного платья с воротником под горло, и не измождённый вид, как будто она недавно поправилась от тяжёлой болезни, её можно было бы назвать привлекательной. Украшений у нее почти не было, лишь на пальце красовалось элегантное чёрное кольцо с тёмно-красными камнями, похожими на зёрна граната.       Она с улыбкой наблюдала за двумя детьми, которые играли неподалёку. Два темноволосых мальчика в шортиках и жилетах. Они были похожи друг на друга, и оба имели те же тонкие черты и тёмные волосы, что и мать. Старшему было около восьми, второй был на несколько лет моложе.       Дети на какое-то время скрылись из поля зрения, спустившись к реке. Через несколько минут женщина забеспокоилась и собралась подняться, но дети снова появились. Младший бежал первым и держал в руках букет полевых цветов. Он смеялся, не глядя под ноги, и тут же с разбегу зацепился за корень дерева, растянувшись пластом на земле. Женщина с тревогой поднялась. Старший брат тут же оказался рядом с братом и помог ему. Во весь нос у того красовалась красная ссадина. В первый момент мальчик пытался сдержать слёзы, но глядя на тревожные лица матери и брата, разревелся, уткнувшись в плечо брата. Тот обнял его, растерянно оглянувшись на мать, когда она подошла. Она приобняла обоих, говоря успокаивающие слова.

***

      Музыкант открыл глаза и увидел над собой белый потолок с лепниной. Несколько раз моргнув и убедившись, что всё-таки проснулся, он огляделся по сторонам, обнаружив себя в роскошно обставленной незнакомой спальне. Он попытался вспомнить, где и с кем пил накануне, но единственное, что вспомнил – это кошмары в сгоревшем приюте. Он резко сел, когда, наконец, заметил, что был не один. Рядом с ним на кровати сидел тот самый улыбающийся джентльмен с блестящими медными пуговицами. Теперь Музыкант его узнал. Его называли Весёлым Джентльменом, и он появлялся всегда, когда состояние ума лондонцев оставляло желать лучшего. Он был управляющим Вифлеемского отеля.       – Я рехнулся? – Любознательный Музыкант печально посмотрел на Управляющего. Тот удивился, но потом мягко рассмеялся.       – Что вы, теперь всё хорошо.       – Как я здесь оказался? Это похищение?       – Как грубо, – Управляющий поморщился. – Вы предпочли бы остаться там? Музыкант промолчал. Управляющий был мужчиной средних лет, хотя его взгляд выдавал куда более почтенный возраст. И лицо. Музыкант вдруг подумал, что строгий английский сюртук не подходил к его восточным чертам, в отличие от жреческого одеяния. Но предпочёл об этом не думать.       – Я могу уйти?       – Как только будете в состоянии. Здесь не тюрьма.       С этими словами Управляющий откланялся и исчез из комнаты. По роскошности обстановка не дотягивала до личных покоев господина Вино, но стремилась. Комната была отделана в красно-золотых тонах, и от этого через некоторое время начинало рябить в глазах. Из окна открывался вид шпили Базара, увешанные летучими мышами. В одной из соседних комнат кто-то пел. Музыкант предпочёл выйти в коридор и старался ни на что не обращать внимания. Мимо пробежала служанка, приветливо улыбнувшись. Изумрудная ящерица на стене пристально следила за его передвижениями.       Музыкант спустился холл с больши́м фонтаном. На барной стойке в стороне сидела кошка и с грустным видом пила кофе. Незнакомая женщина за столиком бросала на Музыканта недвусмысленные взгляды, которые он старательно игнорировал. Его внимание привлекла худая, бледная фигура у фонтана. Музыкант подошёл к нему. Человек выглядел ненормальным даже по местным меркам. Он не обратил на приближение Музыканта никакого внимания, продолжая разговаривать сам с собой. Музыкант прислушался к его болтовне, и отчётливо услышал и про приют, и про красную маску, и про какого-то фиолетового монстра.       – Несчастный, – Управляющий возник рядом, но в его голосе Музыканту слышалось не сочувствие, а восхищение. – У него такие превосходные кошмары.       – Потрясающе, – скептично отозвался Музыкант, но Управляющий кивнул с пониманием. – А других… с такими же кошмарами здесь нет?       – Были, – кивнул Управляющий, лукаво взглянув на Музыканта.       – Где они сейчас?       – Кто-то ушёл. Некоторые даже вернулись туда, кто бы мог подумать. Иногда они сюда попадают, но каждый раз стремятся вернуться. Некоторые уходят на другую сторону. Кто-то вот остался.       – На другую сторону? – Музыкант внимательно посмотрел на Управляющего, тот молча улыбался.       – Хотя не уверен, что даже там вы его найдёте, – Управляющий будто не слышал вопроса. Он медленно шёл по холлу и свернул в один из коридоров, оглядывая свои владения. Музыкант старался от него не отставать.       – Кого… его? – Музыканту начинало казаться, что он снова сходит с ума и не может собраться с мыслями. Управляющий ухмыльнулся.       – Кого вы ищете во снах. Брат, если я правильно понял?       – Вы его знаете? – Музыкант аж подпрыгнул.       – О, какие восхитительные кошмары у него были. Даже ваши не дотягивают.       – Почему «были»?       – Увы. Он ушёл.       – Куда? – упавшим голосом спросил Музыкант.       – Ему пообещали свободу от кошмаров, – Управляющий вздохнул с явным разочарованием.       – Кто? Ему помогли?       – Вряд ли, – Управляющий делал вид, что отвлекся на рассматривание шпилей Базара за окном. – Но с тех пор мы не виделись. Увы, ничем больше не могу помочь. Прошу меня извинить.       Пресекая любые дальнейшие расспросы, Управляющий исчез в одной из комнат, зато Музыкант увидел коридор, ведущий на улицу.       По корреспонденции, которую успели доставить, Музыкант понял, что отсутствовал несколько дней, хотя по ощущениям прошла целая вечность. Из туманных намёков Управляющего Музыканту, когда он, наконец, выдохнул дома, удалось выудить кое-какую идею. Даже если Эдварда не удалось найти во сне с помощью Кларабэль, это ещё не означало, что его найти там было невозможно. Управляющий говорил про «другую сторону». Любознательный Музыкант не был уверен, что это была хорошая идея: все его идеи до сих пор заканчивались плохо, и желание вникать в происходящее дало трещину ещё в лабиринте. Но Музыкант хотел найти брата и был уверен, что в аналогичной ситуации брат бы также не отступил.       Он раздобыл мёд заключённого и сидел в гостиной перед зеркалом. Отражение смотрело на него с сочувствием. Мышь громко визжала, недвусмысленно давая понять, что оценивала его план крайне низко.       – Несколько часов, – он не был уверен, пытался ли он снова и снова рассказать план Мыши, чтобы её успокоить, или больше для себя. – Потом действие мёда должно прекратиться, и я в любом случае вернусь. Наверно. Оно ведь так работает? Он вздохнул и решительно отмахнулся от всех сомнений, сделал глоток и шагнул за стекло.       Музыкант оказался на залитой солнцем поляне, вдали чернело здание из красного кирпича, как будто намерено поставленное так, чтобы Музыкант не пропустил, даже если бы попытался. Здесь оно было целым. Он двинулся к лощине, где расположился Приют, мимо деревьев с яркими цветами, крупных стрекоз, которые пытались с ним поговорить, но он лишь отмахивался. Спустившись в лощину, он попал в заросли колючего кустарника, которые цеплялись за одежду и оставляли досадные царапины на теле. Почти так же неожиданно как и возник, кустарник мгновенно расступился, и Музыкант оказался перед высокими коваными воротами, за которыми виднелось здание. Оно сильно отличалось от обычных домов Лондона – в его формах было что-то кривое и неправильное, как будто у отражения в искривлённом зеркале. В окнах корчились и визжали тени. Откуда-то из глубины доносился смех. Когда Музыкант ступил за ворота, до него донёсся отчётливый запах дыма, хотя огня нигде не было. Чем ближе он подходил к зданию, тем темнее становилось оранжевое небо над головой. Оно покрылось красно-черно-жёлтыми вихрями, раскручивавшимися в причудливых узорах.       Двери Приюта благосклонно распахнулись, стоило Музыканту приблизиться, со всей очевидностью демонстрируя, что его ждали внутри. Музыкант попал в переплетение ослепительно белых коридоров. Стены изгибались и выворачивались под немыслимыми углами. Переходили в потолок. А потолки плавно перетекали в лестницы. Музыкант шёл мимо бледных лиц, прижатых к железным прутьям, не понимая, было ли это больное воображение, или спящие, попавшие сюда по чьей-то прихоти. Он надеялся, что они хотя бы могли проснуться. Его решимость таяла на глазах, но обернувшись, он больше не увидел выхода. Смех, плач и крики неотступно преследовали, куда бы он ни свернул.       – Обед! – бледная тень брела мимо, крепко прижимая к груди пустую тарелку. – Обед.       Тень не обратила никакого внимания на Музыканта, и медленно шла вперёд, пока не врезалась в стену и не рассеялась, оставив после себя обугленный силуэт. Музыкант нервно сглотнул и пошёл дальше. Его била мелкая дрожь.       Перед ним возникла белая дверь. Музыкант попытался пройти мимо, решив не играть по чужим правилам, но через пару шагов снова уперся в эту же дверь. Он огляделся по сторонам – вокруг остался только бесконечный коридор, идти было некуда. Со вздохом, он открыл её, оттуда вырвались цепи, и обвились вокруг Музыканта как змеи. Он попытался вырваться, но чем сильнее он дёргался, тем плотнее они сжимались. Стены вокруг покрылись огромными немигающими глазами, которые уставились на Музыканта с молчаливым гневом. В другом конце коридора появился санитар с огромным шприцем в руке. Музыкант сдавленно вскрикнул, увидев, что лицо санитара было скрыто красной маской. Музыкант в панике пытался вырваться, цепи лишь сильнее впивались в кожу, не давая дышать. Он задыхался, не в силах выбраться, когда оказался на дне глубокой ямы. А наверху, у края ямы, стоял Бедняга Эдвард в маске с застывшей жуткой ухмылкой. У него в руках была лопата, комья сырой холодной земли полетели на Музыканта, который от ужаса был не в силах пошевельнуться.       Но вдруг Эдвард исчез с края ямы, а цепи растворились. Музыкант продолжал сидеть на дне ямы, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось, конечности затекли. Неожиданно над ямой появилась чудовищная звериная морда. Музыкант в ужасе зажмурился и сжался в углу ямы, когда к нему потянулась когтистая лапа.