Потерянная душа

      Приходя в себя, Музыкант не сразу открыл глаза и прислушался. Вокруг было тихо, не доносилось никаких песен, криков, вздохов, что было совсем уж подозрительно. Он лежал на чём-то мягком, укрытый с головой. В ушах шумело. Воспоминания о том, что случилось, возвращались не сразу. Музыкант слышал, что Управляющий иногда предлагал остаться жить в Отеле постоянно. Это была не такая уж и плохая идея. Поющие соседи, в общем-то, были не так уж и страшны.       Открыв глаза, он неожиданно не увидел вокруг ничего красно-золотого. Помещение было затемнено. Над ним что-то шевельнулось, и Музыкант подскочил с криком, но тут же сел обратно, голова закружилась от слабости. Он с тревогой вгляделся в полумрак над головой и выдохнул, когда разглядел всего лишь летучую мышь. Его собственная Мышь приземлилась на плечо, раздражённо пискнув.       – Я тоже рад тебя видеть, – Музыкант тяжело вздохнул, пытаясь унять бешено колотившееся сердце. Получалось плохо. Он с некоторым сомнением покосился на Мышь: они были не дома, и у Музыканта были вопросы. Возможно, ей он был обязан спасением? – И… спасибо?       – Милое создание, наконец, ты пришёл в себя, – Музыкант снова подпрыгнул и инстинктивно сгрёб в охапку одеяло, пытаясь спрятаться, когда высокий голос раздался от двери. В следующее мгновение Музыкант узнал помещение Базара – одну из комнат, что принадлежали господину Вино.       – Вы бросили меня в Приюте, – тут же мрачно заявил Музыкант, когда ему удалось справиться с волнением, продолжая сжимать в руках одеяло и исподлобья глядя на Хозяина.       – Ты не просил забрать тебя, – оно удивлённо повело ухом и жестом велело идти следом.       – Вы меня там бросили, – повторил Музыкант, заставляя себя выйти на свет, хотя всё ещё не мог избавиться от ощущения какого-то подвоха. – Я там…       Он прикусил язык, не зная, о чём можно было рассказывать, а о чём не стоило. По крайней мере, они были вдвоём, не считая летучей мыши. Музыкант забрался в громадное кресло, на которое указало Вино, и которое не было рассчитано на особенности человеческого тела, и свернулся маленьким комком в глубине, укутавшись в одеяло. Вино выглядело исключительно участливо, насколько это читалось по его морде. Оно не стало ни о чём расспрашивать, лишь выразило сожаление состоянием Музыканта. Сочувствие звучало искренне.       – Ты выглядишь расстроенным, но мы знаем рецепт, – полезло что-то искать в большом шкафу.       – Вас… не волнует, – Музыкант осторожно подбирал слова, – что я мог что-то узнать?       – Меня это не касается, – оно не повернуло головы. – Приют никогда не входил в сферу моих интересов. Тем более, это был неудачный опыт       – Что там произошло?       – Эксперимент, – легко отозвалось Вино, не вдаваясь в подробности.       Наконец, оно нашло то, что искало и поставило на стол посудину, отдаленно напоминавшую чайник и засунуло туда какие-то листья. Слова Хозяина немного успокоили Музыканта, и напряжение стало отпускать. Оно залило листья кипятком и из чайника потянуло затхлостью и плесенью. Музыкант с подозрением взглянул на Вино, когда оно подвинуло к нему чашку.       – Что это?       – Листья Леты, – оно село в другое кресло напротив. Голубые глаза сверкали задумчивым блеском. – Один глоток, и ты забудешь все тревоги и страхи.       – Все-все? – Музыкант покосился на чайник и на всякий случай отодвинул чашку подальше.       – Все, – кажется, Вино улыбнулось. – Всё, что мешает или беспокоит. Говорят, это освобождает. Думаю, что тебе они помогут успокоиться, милое создание.       – А часто используют? – Музыкант вспомнил про Кларабэль.       – Достать их сложно. И дорого. Но мы готовы помочь.       – Спасибо, мне, пожалуй, не надо.       Музыкант покачал головой. Он не хотел ничего забывать. Он хотел найти брата. И чтобы его больше не трогали. А забывать не хотел. Вино не стало спорить и убрало чайник.       За пределами Базара Музыканта снова накрыло тревогой. Он закутался плотнее в пальто и внимательно вглядывался в лица прохожих, пока брёл к дому. Временами казалось, что он видел на чьём-то лице безумный взгляд Бедняги Эдварда. Но это была лишь иллюзия, зато не иллюзией оказалась необычно большая толпа недди головорезов неподалёку от дома. Музыкант был слишком насторожен, чтобы не обратить на них внимание. Господин Пламя часто использовал их, чтобы разобраться с забастовками рабочих в доках и на фабриках. Людям-недди точно нечего было делать в этом районе. Музыкант остановился неподалёку и наблюдал, как они небольшими группами разместились вокруг, и, очевидно, следили за его домом. Они были слишком прямолинейны и несообразительны, чтобы прятаться. Для Музыканта это уже было слишком. Он развернулся и устремился обратно на Базар.       – Это ведь ваши люди? Уберите их!       Музыкант распахнул двери в комнату господина Вино, тот вопросительно поднял уши. Музыкант пытался совладать с дрожью и сбивчиво сообщил про людей-недди, голос время от времени предательски срывался.       – Что случилось? – оно с недоумением наблюдало, как Музыкант расхаживал по комнате, то и дело заламывая руки и что-то сбивчиво бормоча себе под нос. Вино, вероятно, устав ждать, попыталось его остановить, твердо, но аккуратно, не поцарапав, схватило Музыканта за плечо, но тот только отпихнул лапу.       – Ой, – в следующее мгновение Музыкант сообразил, что это было слишком грубо и замер. Он подумал о том, что зря вернулся, непонятно, на что рассчитывал. Он дёрнулся к выходу, не слишком понимая, куда пойдет, но сзади ему на плечи опустились лапы, не давая уйти. Не те, что были с когтями, и которыми Вино пользовалось как руками, а те, что с крыльями. – Чтоб вас всех. Это ваши проклятые игры.       Музыкант всхлипнул и попытался вырваться, когда над ухом снова раздался участливый вопрос, что случилось. Вину пришлось крепко обхватить его, чтобы не дать сбежать, пока Музыкант вырывался и сумбурно объяснял, где он видел и глиняных людей, и людей-недди, и господина Пламя, с подробными пояснениями, куда тому стоило пойти, несмотря на свои скудные познания в анатомии других видов. Но Вино не отпускало. Выговорившись, Музыкант замолчал и сник, сообразив, что на эмоциях сболтнул лишнего. Вино расценило это как прекращение истерики и ослабило хватку, мягко толкнув Музыканта в кресло. Пока он какое-то время еще тихо всхлипывал и собирался с мыслями, Хозяин пробормотал что-то про «бедное милое создание» и поставил перед ним кубок с жидкостью, которая на этот раз выглядела и пахла как нормальное вино.       – Я так точно останусь в Отеле насовсем, – Музыкант осушил кубок залпом, руки ещё дрожали.       – Это было бы досадное упущение, – Вино кружило вокруг. Оно откуда-то достало покрывало, которое Музыкант оставил утром, и накинуло на него сверху. – Зачем ты полез к нему?       Музыкант высунул голову из-под покрывала и попытался понять, про кого оно спрашивало. Но, в конце концов, махнул рукой и рассказал всё, и про брата, и что произошло в Лондоне. Он был не в состоянии сочинить ничего правдоподобного, да и уже не видел в этом смысла. Вино время от времени сокрушённо кивало и выражало сочувствие.       – Пусть от меня отстанут, – Музыкант закончил рассказ и, завернувшись в одеяло, с тревогой поглядывал на Хозяина.       Вино покачало головой и неожиданно заявило, что если Музыкант не собирался возвращаться домой, то внизу на Базаре были пустые комнаты, их иногда сдавали. Не всем, конечно, но у господина Вино не было сомнений, что для Музыканта могло быть сделано исключение. Ведь Музыкант наверняка мог позволить себе платить за столь роскошное жилище. Музыкант сдержанно поблагодарил за столь щедрое предложение, и согласился.       Позже говорили, что тем вечером в одном из шпилей Базара стоял ужасный визг. Что Хозяева поругались между собой, но было ли это правдой, сказать было сложно. Во всяком случае, людей-недди Музыкант больше не видел.       Слухи о переезде Любознательного Музыканта разлетелись по Лондону в мгновение ока, и письма от поклонников довольно быстро забили ящик на Базаре. Но больше всего Музыкант удивился, когда на пороге нового жилища объявился Зеленоглазый Дьявол, как всегда, обходительный и очаровательный. Он выразил искренние сожаления в связи с тем, что Музыканту пришлось пережить.       – Да, мы наслышаны о ваших сложностях, оказаться в Вифлеемском отеле – это крайне неприятный опыт.       – Правда? – Музыкант вопросительно глянул на него. Они сидели в гостиной, и Музыканту в этом визите виделось что-то подозрительное. Откуда Дьявол мог узнать о его приключениях?       – Нет, – с усмешкой отозвался Зеленоглазый Дьявол. – Но дьяволы хорошо умеют выражать сочувствие, чтобы добиться расположения смертных.       – Точно, помню вашу честность, – Музыкант вздохнул. Его взгляд остановился на одном неподписанном конверте, среди прочих, которые он ещё не успел разобрать. Простой конверт без каких-либо опознавательных знаков. Музыкант с сомнением повертел его в руках. Но ведь не могло ничего произойти от вскрытия конверта. Или могло? – Я ведь уже говорил, что не отдам вам душу.       – О, обстоятельства ведь меняются. Не хотели тогда, но никто не знает, что случится потом.       Что Музыканта всегда удивляло и даже восхищало, и почему он, вероятно, продолжал принимать Дьявола – это его абсолютная не обидчивость. Музыкант несколько раз категорично отказывал, но Дьявол оставался любезен, почти ненавязчив и демонстрировал полную готовность к дальнейшему общению. Возможно, что именно этим они и подкупали.       – Быть может, как раз теперь я мог бы стать полезен, – тем временем Дьявол продолжал, вальяжно устроившись в кресле.       – Чем же? – Музыкант улыбнулся и распечатал конверт, не глядя на Дьявола. В конверте было приглашение, написанное ровным аккуратным почерком. Музыкант не придал бы ему значения, если бы это не было приглашение на бал в Латунное Посольство – посольство Ада в Лондоне. Подписи не было. Только Post Scriptum, который Музыкант не мог проигнорировать. «Не отказывайтесь, если хотите завершить свои поиски». Музыкант снова заподозрил неладное, покосившись на Дьявола, но ничего не сказал.       – Кошмары, – вальяжно пояснил Зеленоглазый Дьявол. – Опыт Отеля может быть неприятным, мне это хорошо известно. Но я могу избавить от кошмаров. Навсегда, – Музыкант пристально посмотрел на Дьявола, тот продолжил. – Кошмары – свойство мятущейся души. Если вы отдадите мне душу, они больше вас не побеспокоят. Но я не буду настаивать, – тут же добавил он, встретившись взглядом с Музыкантом и правильно расценив его хмурое настроение. – Не отказывайтесь сразу. Могу я пригласить вас на бал? У нас в Посольстве. Мы всегда рады друзьям Ада.       При других обстоятельствах Музыкант отказался бы. Но сейчас он всё еще держал в руках анонимное приглашение, и потому сдержанно кивнул, заявив, что это не значило, будто он на что-либо соглашался.       – Конечно, никаких обещаний, – Дьявол великодушно улыбнулся и откланялся, а Музыкант ещё раз перечитал письмо. Это не было похоже на ловушку господина Пламя, насколько Музыкант знал, у Базара с Адом были исключительно деловые отношения. К тому же, в посольстве он должен был быть застрахован от появления людей-недди. Но на всякий случай перед балом он сообщил господину Вино о приглашении. Оно не проявило к сообщению никакого интереса. Если Музыкант хотел, то, конечно, оно не могло ничего запретить, хотя оно бы крайней не рекомендовало туда ходить.       – Если ты останешься без души, – Музыкант обернулся уже в дверях и встретился с необычно серьёзным взглядом. Вино редко выглядело настолько холодным, и от этого Музыканту стало не по себе, – то боюсь, больше не сможешь на нас работать. Музыкант кивнул, что хотел только выяснить про брата, а избавляться от души не собирался, и ушёл.       Залы в Посольстве Ада были убраны в красных тонах. Там было жарко, а пол в центральной танцевальной части зала буквально был раскалён докрасна. Дьяволы не обращали на жару внимания, а люди делали вид, что она им не мешала. Все были необычайно вежливы и любезны, хотя в воздухе витал неуловимый запах разврата. Время от времени кто-нибудь в порыве плохо сдерживаемой страсти выскакивал в центр, и приходилось его уносить с явными ожогами.       Музыкант чувствовал себя как никогда уверенно и спокойно, даже несмотря на то, что периодически приходилось с вежливой улыбкой избавляться от особо настойчивого внимания дьяволов. Впервые за много дней он вернулся в знакомую среду. Он с явным удовольствием позволил Зеленоглазому Дьяволу представить себя другим гостям, и охотно поддерживал разговоры, перемещаясь от одной группы к другой, когда Зеленоглазый Дьявол отвлёкся на беседу с каким-то молодым поэтом. Женщины сами приглашали на танец. Дьяволица с блестящими янтарными глазами слишком близко прижималась в танце, после окончания она едва заметно провела горячей ладонью по щеке Музыканта, и затерялась в толпе. Любознательный Музыкант даже почти забыл, из-за чего оказался здесь, когда поймал на себе чей-то пристальный взгляд.       У стены, рядом с непримечательной дверью стоял человек с тёмными длинными волосами и бородкой, одетый в чёрный бархат. Лицо с одной стороны пересекал шрам. Едва он поймал взгляд Музыканта, как кивнул с улыбкой. В этой улыбке было что-то волчье. Убедившись, что Музыкант двинулся к нему, мужчина скрылся за дверью.       Отступать было некуда. Никто его не задержал, и Музыкант беспрепятственно прошёл во внутренние помещения посольства. За дверью была металлическая лестница вниз. Здесь было так же жарко, как и в зале, если не хуже. Едва Музыкант ступил на лестницу, как она скрипнула и двинулась вниз. Музыкант судорожно вцепился в перила, пробормотав что-то про то, что он точно скоро переедет в Отель. Незнакомец ждал его внизу и жестом пригласил следовать за ним.       – Кто вы?       Они вошли в тёплое, светлое помещение. Комната отчасти напоминала зал музея, где рядом с аккуратной деревянной мебелью были выставленные странные поблескивающие механизмы. Вдоль стен протянулись трубы. Медные циферблаты, трубки рядом с причудливыми ангелами и витражного стекла. На стенах висели пейзажи с воображаемыми городами. Незнакомец указал на кресло, а сам бесцеремонно уселся прямо на стол.       – Кто вы? – Музыкант требовательно повторил вопрос, но незнакомец только усмехнулся. – И что вам от меня нужно?       – Это я собирался спросить, – несмотря на насмешливое выражение лица незнакомца, в голосе чётко звучали ледяные стальные ноты. У Музыканта холодок пробежал по спине, но он взял себя в руки. Вряд ли что-то могло быть хуже Приюта. – Зачем вы суёте нос в дела, которые вас не касаются?       – То есть, это вы посылали за мной? – вопрос снова остался без ответа. Незнакомец не угрожал, но Музыкант не удивился, если сейчас здесь появились те глиняные люди. Для убедительности. Но тот всё ещё не угрожал, только ждал, поигрывая пером со стола.       – Я хочу найти одного человека, – отозвался Музыкант. В конце концов, он решил, что сейчас не было смысла увиливать. – Меня не интересуют ваши дела, если вы скажете, где он.       Незнакомец вопросительно поднял бровь.       – Его зовут Леонард, – незнакомец едва заметно прищурился. Было похоже, он знал, о ком речь.       – Зачем он вам?       – Это мой брат, – честно признался Музыкант. Незнакомец удивлённого его оглядел, после чего едва склонил голову, глядя через плечо Музыканта на входную дверь.       – Говорит, что он твой брат.