Heart to heart.

С того вечера Леона придерживалась позиции полного отрицания собственных чувств: она не смела говорить об Оминисе с лучшей подругой, пыталась не думать о нём и избегала встречи вне уроков. Несмотря на свои убеждения, девушка вдруг надела давно забытые золотые серьги, достала из гардероба туфли на каблуке, которые перестала носить после одной обидной шутки Леандера, а также на голове её каждый день появлялись новые причёски, будто распределённые по дням недели: понедельник — косы, вторник — пучок, среда — хвост и так далее. Корпеть над внешним видом любила Нелли, потому как внимание противоположного пола повышало её самооценку, но ожидать подобного от Леоны не мог никто, так что по общежитию быстро распространился слух о её сумасшествии. И пускай это не имело смысла из-за недуга Оминиса, девушке необходимо было чувствовать себя красивой и готовой ко всему рядом с ним. Очередной урок Теории магии, на котором он сидит рядом с Лео. Душный кабинет, тёплое осеннее солнце, которое слепит студентов, что сидят у окон, нудный тон профессора, усыпляющий не хуже занятий Бинса — всё это наталкивало на то, чтобы заснуть прямо сейчас, на этом столе. Препятствия не были обнаружены, поэтому Эллингтон благополучно легла парту, используя сумку вместо подушки, и погрузилась в сон. Звук задвигающихся стульев, шум толпы учеников, что выходят из аудитории, заставил открыть глаза. Девушка сладко зевнула, размяла затёкшие ноги и подняла голову. Оминис, сидевший рядом, вдруг приблизился к её лицу и протянул руку вперёд. Он точно доведёт Леону до исступления своими выходками. Неужели прямо сейчас, в этом классе? Я хорошо выгляжу? — Мысли путались, сталкивались и соединялись в её голове. Глаза то и дело бегали от картины позади к Оминису и казалось, будто это мгновение длилось вечность. Эллингтон зажмурилась в страхе. Мракс взял лежащий на её половине стола учебник, чтобы поставить его на место. Что? — Распахнутые глаза округлились в ожидании и переводили взгляд то на Оминиса, то на учебник. — Ты уже проснулась? — Спросил парень. — Да, а как ты понял? — Она неловко тянула слова, пока щёки, словно намазанные свёклой, горели, а губы дрожали. — Храпеть перестала. Лео что-то недовольно буркнула про то, что Мракс умеет испортить момент, пока складывала письменные принадлежности в сумку, и увидела, что тот тихо посмеивается с её реакции. — Дурак, — Тихо процедила девушка. — Что? — Да так, ничего. Вставай, все уже вышли, — Леона, избегая любого взгляда на Мракса, дождалась, пока тот вытащит палочку и прошла к двери, зная, что ещё встретит его в библиотеке сегодня.

***

—…и как только Гаррет это сказал — он тут же проиграл в плюй-камни, — Леона залилась заразительным громким смехом. Сидевший рядом Оминис опустил голову вниз и тоже рассмеялся, но уже тихо, потому что вспомнил, что находятся они в библиотеке. Оказалось, что приходить сюда после уроков — увлекательное занятие, если делать это с кем-то. Леона сидела на столе, свесив ноги, которыми периодически игриво болтала. Пальцы перебирали рукава свитера, а иногда стучали по дереву от особенной скуки. Мракс был рядом, сидел за этим самым столом, обратив голову к собеседнице. Они болтали без особого подтекста: Эллингтон, в перерывах от заданий рассказывала истории про гриффиндорцев, а Оминис слушал её голос, смеялся и кивал, когда это нужно было. Иногда и сам парень что-то говорил вскользь про соседей по комнате, не обходя стороной и своего друга — Себастьяна. В эти моменты по спине Лео пробегал едкий холод, а перед глазами всплывала их встреча в «Круголётке». — Тебе разве не нужно и дальше подметать пол? — Спросил Мракс, заметивший, что треска прутьев было не слышно уже довольно давно. Не могла же Леона сказать ему, что закончила с уборкой ещё полчаса назад? Она никогда себе не признается, что остаётся ради него вот уже три дня подряд, что подолгу разговаривать с ним — отдушина после тренировок, которые и так были довольно суровыми из-за скорого матча. — Я решила передохнуть немного. — И как же ты в квиддич играешь, с такой-то выносливостью? — Парень ехидно улыбался. — Хочешь проверить мою выносливость, Мракс? — И только после того, как она сказала это, до неё, как всегда и бывало, дошло. Неловкую паузу прервал Оминис, который рассмеялся так громко, что все присутствующие в библиотеке студенты обернулись. Это был первый раз, когда Леона слышала такой его смех: чистый и звонкий, совершенно беззлобный и мелодичный. Он потёр глаза руками и, восстанавливая дыхание, обратился с девушке: — Прости, ты так смутилась и притихла, что я не смог остановиться, — Да и сейчас Оминис еле сдерживался. Леона обиженно надула губы и ударила ножку его стула. — Всё-всё, молчу. Эллингтон спрыгнула со стола и стянула сумку, которую повесила на плечо. Она бросила на улыбавшегося парня косой взгляд и, вздёрнув нос, направилась уж было к выходу, но касание холодных пальцев рук остановило её: — Останься, прошу, — Мурлыча протянул Оминис. — Мне не нравится сидеть здесь одному. Всегда кажется, что время идёт слишком медленно. Он попросил её остаться. Не кого-то ещё, а именно её — Леону Эллингтон. Сердце пело серенады, восхваляющие смелость Мракса, глаза то и дело жмурились, в попытках осознать реальность. — У тебя руки холодные. — Они всегда такие, — Ничуть не удивился Оминис. — Змеи — хладнокровные животные. — Тогда скажи что-то на змеином, — В шутку ответила Леона. И он сказал. Это была смесь шипящих звуков, действительно идентичных змеиному. Одно слово плавно перетекало в другое, будто целая мелодия. По телу пробежала приятная дрожь и Лео переменилась в лице. — И… все слизеринцы так умеют? — Спустя мгновение ответила девушка, недоумевая. — Только Мраксы. Все в моей семье змееусты. — А что конкретно ты сказал? — Процитировал предыдущий параграф по Теории магии, — Со скукой в голосе ответил парень. — Можешь ещё что-то сказать? — Глаза блестели в желании услышать новое предложение на этом таинственно-привлекающем, как латынь, языке. Оминис вдруг задумался, но вскоре на лице его появилась загадочная улыбка. Вновь шипящие звуки тихо растворились в воздухе. Парень выбрал менее длинную фразу, чем в прошлый раз, но она была переполнена нежностью и нерешительностью. — Как переводится? — Спросила Лео, с интересом всматриваясь в лицо Мракса. Он вдруг повернул голову и резко поднялся. — Забудь, — Донёсся тихий, робкий голос в ответ. Парень достал палочку и поспешно прошёл к выходу, не оборачиваясь на возмущённый голос ничего не понимающей собеседницы.

***

Наступил день долгожданного матча. Трибуны выли в ожидании команд: Слизеринцы разминались и проверяли снаряжение, в то время как Гриффиндорцы болтали между собой. Наконец, прозвучал первый свисток Мадам Когавы, который просил всех выйти на поле и готовиться. Когда на площадке остались только капитаны, Имельда, провожая всех взглядом, спросила: — Как думаешь, кто сегодня выиграет? — Не знаю, а ты? — Ответила Лео. — Не хочу вам проигрывать, но, — Рейес с полной серьёзностью посмотрела на соперницу, а потом улыбнулась и в своё обычном тоне продолжила. — Не продуй, львёнок. Несмотря на то, что их команды враждовали, сталкиваясь на поле для квиддича, сами девушки имели довольно схожий характер и Леона даже шутила, что если бы не факультеты, то они бы сдружились. Тёплые сопернические отношения двух капитанов тщательно маскировались для других игроков, чтобы поддерживать в них дух соревнования. Леона улыбнулась в ответ: — Пошли уже! Уговорила, если победишь — сливочное пиво за мой счёт. Как только все игроки сели на мётлы, а вратари заняли свои позиции, Мадам Когава свистнула второй раз, объявляя начало игры. «Сли-зе-рин! Сли-зе-рин!» — Доносились выкрики по правую сторону. Укутанные в тёплые полосатые шарфы студенты болели за любимые команды. Гриффиндор не отставал: группа поддержки взвыла, стоило одному из охотников завладеть квоффлом. — Гринвуд устремляется к воротам соперника и финтом прорывается через подоспевших загонщиков! — Голос комментатора доносится где-то совсем рядом. — Она уклоняется от бладжера и… Десять очков уже в кармане Гриффиндора! Трибуны оглушительно ревут, а Гринвуд купается в аплодисментах. Пока ловцы гоняются за золотым снитчем, остальные участники команды ведут свою борьбу. Братья Дэвис — загонщики Слизерина, сильно озлобившиеся, после того, как их манёвр был прерван. Косые взгляды близнецов летят в сторону Гриффиндорцев. — Вы только взгляните, малыши Дэвис кажется разозлились не на шутку, — Выпускает саракастичную шутку комментатор, за что получает подзатыльник от Профессора Шарпа. — Ой-ой, берегись, Гриффиндор! Гринвуд начинают слишком опекать оба загонщика, не давая ей и двинуться, без их ведома. Приходится вести игру втроём. Зрители вопят: — Давай, Эллингтон! — Лео, покажи им! Как только девушка получает пас, то сразу же устремляется к воротам. — Квоффл у капитана Гриффиндора… — Комментатор напряжённо следит за игрой. — Посмотрим, заработает ли она команде 10 очков? Пас на Уинса… Снова Эллингтон… Прильнув к метловищу всем телом, Леона петляет от соперника к сопернику, умело маневрируя. Вратарь Слизерина вновь пропускает мяч. Имельда нервно кусает губы, думает о том, как бы отыграться. — Рейес сегодня не в настроении! Счёт двадцать — ноль. Посмотрим, кому уйдут следующие десять баллов. «Гри-ффин—дор! Гри-ффин— дор!» — Кричат все болельщики, считая даже Профессора Уизли, размахивающую большим красным флагом с изображённым на нём львом. Близнецы Дэвис выждали момент и, когда пас был отдан Гринвуд, один из них вовремя отбил бладжер прямо в корпус её метлы, что заставило девушку покачнуться и выронить квоффл, который ловко перехватил охотник Слизерина. — Двадцать — десять, в пользу Гриффиндора! Не расслабляйтесь! Леона следила за игрой сверху, помогая команде отдавать пасы. Когда же появлялась возможность, то она первой летела к воротам, чтобы провести атаку. Имельда что-то шепнула одному из близнецов и тот, косо глядя на третьего охотника команды-соперницы, хитро улыбнулся, демонстрируя не совсем целые зубы. — Пас на Уинса! Этот парень снова в игре, — Комментатор задорно смеётся, но тут же вздрагивает, когда Дэвис отбивает бладжер прямо в сторону охотника. — Берегись! Уинс в страхе прижимается к метле, пока железный мяч с огромной скоростью мчится к одной из трибун. Зрители с криком и охом приседают: все привыкли к таким поворотам в игре. Кажется, Слизерин ждёт штрафной бросок за «Обманку». Глухой удар и свист. Леона теряется во взгляде, смотрит в сторону, в которую полетел бладжер и видит чью-то фигуру. Эта секунда длиться вечно, перед тем, как она подлетает и безрассудно прыгает к выпавшему студенту. — Хватайся! — В ответ рука тянется изо всех сил. Она притягивает парня к себе, за мгновение успевает разглядеть в нём знакомое лицо и прижимается всем телом. — Протего! — Успевает услышать Леона, прежде чем её спина касается травы.

***

Профессор Уизли расхаживает из стороны в сторону, дрожащей рукой поправляет очки и что-то бормочет, пока Мадам Блейни заполняет бумаги. Больничное крыло отличается от всех помещений Хогвартса своей атмосферой: резкий запах медикаментов и трав, белые блёклые стены, окружающие тебя со всех сторон. которые приображаются, с наступлением вечера в свете канделябров. Всё здесь такое чистое, что даже свежую простыню страшно запачкать. — Юная Мисс! — Начинает профессор. — О чём вы думали? Леона лежит на койке, неловко приняв удобную позу, чтобы не травмироваться ещё больше. Грязная форма, в которой она проехалась по траве, прилипла к потному телу, а кости ныли в неприятном жаре. — Ну вы же меня знаете, — Хриплло ответила девушка, напрягая голосовые связки, чтобы выдать что-то, кроме болезненных стонов. — Лучше скажите, наши выиграли? — Ничья. А могли бы победить, если бы их капитан не вылетел из игры почти в самом начале, — Уизли грозно смерила студентку взглядом, но после, тяжело вздохнув, с необычной нежностью продолжила. — Отдыхай, Леона. Мадам Блейни крутилась возле койки, собирая бутылки от рябинового отвара, недавно осушенного Эллингтон. — Стоит поблагодарить Профессора Шарпа, — Медсестра устало посмотрела на девушку. — Благодаря его реакции, вы отделались лёгкими синяками. Ну попадитесь мне, Дэвисы, я из вас всю дурь выбью, — Кулаки невольно сжали одеяло. Леона действительно не сильно пострадала: пара ушибов на спине, рана в уголке губ и лёгкий испуг. Хотя Натсай была в шоке даже больше, чем она, потому не переставая спрашивала, что ей принести из комнаты. Набор предметов ограничился расчёской, пижамой и зеркалом, чтобы можно было оценить масштаб проблемы. Между тем, Оминис в себя не приходил ещё долго, но когда очнулся, сразу поспешил к Лео. — Ты, — Он тихо шипел от боли. — О чём думала вообще? — Да что вы всё заладили! — Леона прижигала какой-то смесью рану на губе. — Ты хоть живой. Она перевела взгляд на собеседника. Мракс стоял в клетчатых брюках и мятой рубашке, верхние пуговицы которой пришлось расстегнуть для осмотра. Русые волосы, некогда идеально зачёсанные, растрепались и распались на прямой пробор, что добавляло его виду привлекательной неряшливости. Оминис опёрся спиной на ширму возле её кровати и выжидающе повернул голову к девушке. Почему одна я после сна выгляжу, как тролль, — Несправедливость жизни заставила Лео отвлечься от раны на губе. — Сколько времени? — Около шести вечера, — Ответила девушка. — Я попросила Натти занести нам ужин, не беспокойся. — Я не… — С неким раздражением сказал Оминис и тяжело выдохнул. — Спасибо. Мракс молча прошёл до своей койки, немного прихрамывая, как Мистер Шарп. Весь вечер они провели в тишине, отвлекаясь на вопросы Мадам Блейни о самочувствии.

***

Холодный ночной воздух заполняет больничное крыло, вместе с тем унося за собой все запахи и тревоги. Ритмичное спокойное стрекотание на улице напоминает звуки запретного леса, над которым девушке доводилось летать. Сон никак не идёт, а ногам приходится то и дело прятаться под одеяло, стоит ветру коснуться её пальцев. Подушка кажется не такой удобной и родной, как в комнате общежития, а на раздражающий скрип койки хочется наложить заклинание тишины. — Спишь? — Шепчет Оминис из-за ширмы. — Ты же понимаешь, что любой мой ответ будет значить то, что я не сплю? — Она слышит, как парень тихо смеётся. Леона встаёт медленно, чтобы не вызвать ненавистный стон пружин и так же тихо перебирается к его кровати. В темноте, когда единственным источником света является луна, глаза Мракса становятся ещё более притягательными, благодаря свету, что отражается в них. Девушке не может не любоваться им, таким простым и неряшливым Оминисом, который как и всегда, держит в руках книгу. — Что читаешь? — Мне кажется, или этот разговор уже был когда-то? — Возможно, — Лео села на край его койки. — Так что за книга? — Учебник по Истории Магии. Скучно, да? — Невероятно. Оминис провёл пальцами до конца строчки и закрыл книгу, после чего, положил её рядом с собой. На лице видимых синяков не было, как и на руках, что радовало. — Как же ты умудрился выпасть, — Спросила девушка. — Если следов от бладжера нет? — Меня кто-то толкнул, когда началась вся эта суета на трибуне. — Болезненные воспоминания всплыли в голове. — Помню только свист и то, как уже летел вниз, а потом ты… — Не благодари, — Перебила его рассказ Леона. — Ты неисправима. — Это вся моя характеристика? Оминис вдруг приблизился и закинул подушку назад. Леона попятилась, взглядом перебегая от предмета к предмету. — Ты — неисправимая дурочка, которая всегда думает только о других, — Сказал Мракс. — Но в то же время и эгоистка, что подвергает себя опасности, заставляя своих друзей волноваться. — А ещё я невообразимо красива и чертовски хороша, — Добавила девушка в свою защиту. — Придётся верить на слово. Леона засмеялась, а после ненадолго задумалась и вскочила. Оминис озадаченно повёл головой на звук. — Не хочешь прокатиться? — Не дожидаясь ответа, она подошла к метле, что лежала где-то в углу и осмотрела её. На вид — ничем не отличающийся от своих сородичей обычный инструмент для уборки с толстыми прутьями, собранными в пучок и длинным черенком, но на то и нужна магия, чтобы даже такая метла стала отличным средством передвижения. Лёгким движением руки и приказом «Вверх», она поднялась прямо в руку волшебницы. — Идёшь или нет? — Спросила Леона, увидев рядом с собой скептически молчащего Оминиса. Наверное, это был его первый полёт на метле, потому что то, как он обвил талию Эллингтон, наталкивало на подобную мысль. Однако, стоило бодрящему ветру ударить в лицо, так Мракс отбросил прежний страх и вдохнул полной грудью, всё так же не выпуская из рук девушку. Сколько бы ты не летал — всегда найдёшь что-то новое. Ночные полёты были редкими, но запоминающимися: звёзды плясали на небе, светом отражаясь в глазах, а потрясающий вид спящего Хогвартса завораживал. —Где мы сейчас? — Пролетаем над Часовой башней, — Ответила Лео, обернувшись к собеседнику. — Не слишком быстро? — Мне не с чем сравнивать, ты же знаешь, — Он ухмыльнулся. — Давай остановимся ненадолго, — Девушка стала искать подходящее место. — Вот там! Лететь было не так страшно, как казалось. Леона, практиковавшаяся вместе с Натти, наловчилась и в этот раз не доставляла пассажиру неудобств. Когда они остановились прямо над Чёрным озером, Лео перекинула правую ногу на другую сторону и села поудобнее. Оминис несмело последовал её примеру. — Тут красиво? — Спросил Мракс. — Невероятно красиво, — Девушка любовалась застывшим в воде небом. — В чёрном озере луна кажется ещё более светлой, а звёзды — ярче. — Ветер свежий. — Напротив нас — запретный лес, а справа — Хогвартс, — Продолжила она. — Замок такой огромный, хотя внутри таким не кажется. Воцарилось молчание. Не неловкое, как это было обычно, а скорее как мягкая пауза для того, чтобы запомнить эту ночь, как что-то невероятное. — Знаешь, если бы я смог видеть, — Начал Оминис. — То определённо захотел бы повторить этот момент. — Если бы ты смог видеть, — Леона горько усмехнулась. — То с метлой и без меня справился бы. Мракс повернул к ней голову. Его лицо озарял бледный холодный лунный свет, заставляя мутноватые глаза растворяться в бликах. На губах запечаталась лёгкая и совсем робкая улыбка. Такой близкий, спокойный и невероятно красивый в этом свете Оминис. Он ответил: — Нет, именно этот момент. С тобой. Леоне ничего не оставалось, кроме как тонуть в его так схожих с полной луной на небе глазах, желать коснуться растрёпанных ветром волос. Щёки зардели и казалось, что она вот-вот свалиться вниз, в озеро, растворяясь во тьме. Ты влюбилась, Леона Эллингтон, — Мысли материально подтвердились, когда она, очарованная, заколдованная запылала, а чувства чуть было не вырвались наружу, из прочной золотой клетки самоконтроля. Губы цвета малины с ссадиной в уголке приоткрылись и она наклонилась к Мраксу. Горячее дыхание девушки опалило его молочного цвета лицо, а рваный, бешеный стук сердца звоном отозвались в ушах. Дрожащей то ли от холода, то ли от страха рукой она потянулась к щеке парня… И забрала обратно, так и не коснувшись. Леона отстранилась, виновато глядя перед собой, и легонько поцарапала ногтями предплечья, чтобы прийти в себя. Она не смотрела больше на Оминиса. В глазах всё плыло из-за подступивших слёз. Когда удалось перебороть ком в горле, девушка сказала: — Пора возвращаться. Всю обратную дорогу они молчали. Не смея заплакать, прикусывая до боли губы, Леона погрузилась в свои мысли и рухнула со скрипом на кровать. Оминис не проронил ни слова, надеясь, что девушка так и не узнает, насколько ярко горели его уши в тот момент.