Мое главное дело

В кафешке половина мест, может меньше, была занята посетителями и посетительницами. Никого своего возраста, на удивление, волчица не заприметила. Пара, состоящая из мужчины и женщины за деревянным столиком. Троица дам старше тридцати лет за соседним увлеченно вели беседу за чашечками кофе и свежей, еще теплой выпечкой. А вот мужчина рядом с окном сидел за серебристым ноутбуком и что-то увлеченно печатал, то и дело поправляя черепаховую оправу очков. Примерно такой контингент сегодня проводил свое свободное время в уютной обстановке флюгера. Сами девушки заняли третье место от барной стойки у окна на кожаных сиденьях. Инид вызвалась самой сделать заказ и заплатить сегодня за обеих. Она оставила свое розовое пальто на сиденье напротив, Уэнздей сделала тоже самое и села впритык к окну. Нечасто улыбалась такая возможность просто посидеть с упрямой писательницей, голодной до приключений, и попить кофе. Инид прекрасно отпечатала в своей памяти, что ее соседка предпочитала четверной эспрессо со льдом. Сама она наверное возьмет себе капучино. — Добрый день, чего желаете? Девушка бариста, поправив чистые чашки, резво повернулась к новой клиентке и добродушно улыбнулась в ожидании заказа. У нее были повязаны коричневой банданой с узорами красивые волосы цвета молочного шоколада. Челка кокетливо вилась, а бутылочно-зеленые глаза смотрели приветливо. — Добрый день, четверной эспрессо со льдом, капучино и две булочки с маком. — Как раз хотела предложить вам булочки с маком. В эспрессо добавлять сахар? — Инид отрицательно мотнула головой. — Вам классический капучино? Могу предложить сиропы и пряности. — Нет, спасибо, просто классический. Блондинка оплатила заказ и хотела вернуться к столику, как ее окликнула бариста. — Извините… Извини, — внезапно девушка перешла на «ты»; ее лицо покраснело, но это придавало очарования, — это немного неловко, но… твоя подруга, она свободна? В миг ее с ног до головы затопило теплой волной, щеки загорели, ладошки стремительно становились влажными. Инид за кратчайший промежуток времени ощутила на себе прелесть растерянности, смущения, любопытства, но совсем ее удивили чувства досады, обиды и щепотка жгучей ревности. Вполне очевидно, что с Уэнздей хотели знакомиться. Есть конечно пару нюансов в виде ее тяги к смерти и пыткам, но внешне она просто девушка. Молчаливая и загадочная, что привлекало многих людей с романтичной натурой. Еще Аддамс чертовски привлекательна, нельзя это игнорировать. Ее твердый взгляд карих глаз, изящные темные брови, прелестная форма губ с изогнутыми уголками, милая ямочка на подбородке… Боже, она такая красивая. Инид нервно улыбнулась и сама покраснела подобно бариста и выдала то, за что надавала бы себе подзатыльников. — Вообще-то… мы вместе, — она поправила прядь волос нервничая. — По нам наверное не скажешь, да? — Ох, боже, прости, что поставила тебя в неловкое положение. Лучше приступлю к вашему заказу, — краска на щеках бариста стала ярче, Инид сто раз пожалела за эту наглую ложь. — Все в порядке, не переживай. Девушка стыдливо кивнула, позволив улыбку и принялась за кофе. На дрожащих ногах блондинка подошла к их столику. Что за бред она только что ляпнула? — Почему ты так долго там стояла? Губы, которые только что мысленно были восхвалены, проговорили вопрос, нежно смыкаясь, и всегда казавшийся слишком проницательным взгляд из-под длинных ресниц, устремился на девушку. — Она спросила у меня откуда шарф. — Ты сейчас без шарфа. Инид рефлекторно посмотрела на пальто, небрежно сваленное напротив них, бледно розовый шарф с сердечками, что были чуть ярче всего изделия, выглядывал из рукава. — Уэнздей, я в нем вошла, она успела разглядеть, — неустойчивая улыбка мелькнула на лице. — От сталкера нет вестей? Смена темы пришлась кстати. Карие глаза опустились на телефон, лежащий перед ней на столе. Мысли, которыми она предавалась минутой раньше, отразились на задумчивых морщинках у темных бровей. — Нет. Я думаю для нас это плохой знак. Если бы он напоминал о своем существовании, было бы куда проще предотвратить что-либо. По крайней мере, мы бы были предупреждены. В минуты ожидания заказа сердце Синклер тревожно трепетало. Беспокойство с каждым вздохом выходило за пределы грудной клетки все больше. Она молчала, сдавшись чувствам, у нее не было сил изображать позитив. Когда принесли кофе, она знала, что в таком состоянии напиток возбудит ее нервную систему до такой степени, что она будет трястись в приступе тремора и почти задыхаться, но выпила кофе, затолкнула в себя выпечку и игнорировала взгляд Уэнздей, пока они не вышли из кафе.

***

Обратно они не бежали сломя голову, то, что день прошел без происшествий притупило бдительность, да и усталость давала о себе знать. Постепенно начало холодать, шел пятый час, дневной свет спускался по цветовому кругу с ярко-желтого до бледно-тыквенного. Благоприятная тишина скрашивала прогулку, но внутри светловолосой назревала буря. Скорость ветра усиливалась, волоча за собой грунтовую пыль, почти черные тучи сгущались над землей, но гром и гроза не являли за собой остужающего и освобождающего ливня. Где такое желанное спокойствие? Неужели до окончания учебы будут продолжаться сыпаться какие-то тайны, загадки, опасности. Теперь же легкие разрывали чувства, к которым она не была готова. Она не могла влюбиться. Влюбленность в целом ей знакома, но… в парней. Девушки шли рядом. Синклер держала руки в карманах пальто, а темноволосая сжимала в одной ладони ручку кожаного рюкзака. — Уэнздей, можно задать вопрос про Тайлера? — спросила Инид щурясь от глупости, которую она ощущала прямо сейчас. Уэнздей посмотрела на нее таким взглядом, каким смотрят на людей, которые начинают вопрос издалека, но ты прекрасно знаешь, чем он закончится. — Спрашивать вопрос о вопросе бессмысленно, глупо и заранее меня настораживает. Если ты хотела дать мне время на подготовку, то это весьма благородно. — Время на подготовку к чему? — Если мне не понравится вопрос, ты узнаешь. Глаза, легко подведенные подводкой, глянули на провидицу устало и обиженно. — Хватит, Уэнздей. Я не понимаю почему ты иногда все еще отвечаешь мне ядом. Мне казалось мы… — горло сдавило комком нервов, — …подруги. Аддамс посмотрела на профиль соседки. На ее кожу, напоминающую сорт нежных желто-розовых роз, ее щеки как раз красились от обиды, как кончики этих цветов. Она неожиданно для себя почувствовала стыд, и тут же, раскаяние. — До тебя у меня не было друзей которые разговаривают, — Инид посмотрела на нее с сочувствием, хоть и горечь никуда не ушла. — Мне жаль, что я веду себя несправедливо по отношению к тебе. Ты заслуживаешь лучшего. Прости, впредь я буду думать, что говорить. Шоколадные глаза теперь смотрели на волчицу с сожалением, а затем устремились вдаль, сменив сожаление на самокритику. Блондинке враз захотелось сделать все возможное, чтобы подруга не повязла в тяжких мыслях, все ее нутро хотело загладить ситуацию, улыбнуться пожизнерадостней. Но также она понимала, что все сделала правильно. — Спасибо, — она мягко улыбнулась Уэнздей. Молчание затянулось, они подошли к черным воротам с витиеватыми узорами и надписью «АКАДЕМИЯ НЕВЕРМОР». Пять черных ворон над буквами сразу являли воображению образ Уэнздей. Ворон. — Какой там вопрос про Тайлера? — спросила Уэнздей, вырывая голубоглазку из раздумий. — Тебе нравился Тайлер? — смотрела заинтересованно, но хмуро. Инид не хотела знать на самом деле. Точнее, не хотела слышать положительный ответ и еще больше ее пугало, вдруг та все еще питала к монстру чувства. Было бы странно, но ведь сердцу не прикажешь, верно? Писательница остановилась. Смотрела какое-то время вперед, молчала. — Я не знаю, — девушки возобновили прогулку, — Все мое черствое сердце отчаянно избегает мысли об этом. Меня каждый раз словно наполняет густым ядом, стоит мне подумать о том, что я когда-нибудь буду похожа на своих родителей. Почти буквально ощущаю, как он медленно стекает по аорте и плавит стенки. Но приходится признать, что с Тайлером что-то… было. Было. — То, что ты хочешь возразить родителям в этом плане, тебя только контролирует, Уэнздей. Ты прежде всего даешь себе запрет на любые чувства и страдаешь вдвойне, если хоть что-то появляется в твоей жизни романтического плана. — Книжки по психологии не делают из тебя специалиста, Синклер, — она огрызнулась, но прикрыла глаза, выдохнув, — прости. — Ничего, — девушка вздохнула, действительно не принимая на свой счет. — Ты не просила консультаций. Хорошо высохшие листья местами лежали на дороге, блондинка не упускала возможности пройти по каждому, радуясь приятному хрусту. — А ты почему рассталась с Эйджаксом? Оторвавшись от листьев, девушка подняла взгляд, чувствуя жжение в груди. — Эйджакс хороший парень…- половина пути пройдена, скоро властное здание академии покажется во всей красе, — но не мой. У нее были сомнения, когда предложение рождалось в голове. Она не смела поднять глаз на свою подругу, изучала темно-серый асфальт, мелкие трещинки и черные прутики. У нее наверное теперь нет права называть ее подругой. — Возможно, я сама тогда не осознавала, что у меня появились чувства к другому человеку. Звук крошащихся под подошвами листьев стал оглушительным для обеих. Аддамс повернула голову в сторону девушки, что все еще смотрела вниз на носки своих ботинок, что наступали на бедные мертвые органы растения. Зачем те опадают и сохнут, если нельзя по ним в последствии пройтись? — И кто же это? — кареглазая непроизвольно коротко подтянула уголки губ. В глазах показательно потерялся интерес, но интонация не смогла врать также как и девушка сама себе. На блондинку она смотрела выжидательно, не понимая, почему злость начинала медленно подогревать вены. Инид разглядывала все, что видела перед собой: деревья, ветки, листья, траву. Все, что угодно. Она поджала губы, пальто ее расстегнуто хоть и было прохладно. Девушка начала беспокойно двигать руками в карманах частями пальто вперед-назад, то распахивая, то закрывая свое тело от понижающейся температуры. — Я наверное не готова была вообще об этом рассказывать, — она наконец дала Уэнздей шанс рассмотреть ее голубые ясные, но невозможно грустные глаза. — Не могу себя заставить сказать кто это.

***

Первым уроком сегодня поставили ботанику с новеньким учителем мистером Джо Голдбергом. В четверг первым обычно был урок фехтования, но тренер Влад забрал пару человек на какие-то соревнования. Не зная наверняка, можно было догадаться, что среди учеников числилась Бьянка Барклай, и по сути, Уэнздей должна была входить в их небольшой состав, но кто мог бы склонить ее к необязательному мероприятию? Вчера Инид вела себя сдержанно, слишком сдержанно. Уэнздей подумала бы, что та на нее в обиде, но кроткие улыбки в ответ, отметали эту теорию. Следовательно, девушку беспокоило что-то, чем она не могла поделиться, и последний разговор можно было смело связать с ее поведением. А это ничуть не успокаивало. Но на утро Синклер будто бы перезагрузилась и стала по-прежнему разговорчивой и кокетливой. Только темноволосая совсем не обратила внимания, как часто та бегала в ванную перевести дух. — Он так выпал в прошлый раз с твоего ответа, Уэнс. Я даже не знаю, что с ним будет, когда вы с Бьянкой возьметесь за старое. Инид отправляла в рюкзак тетрадки, пока Уэнздей ждала, сидя в своем кресле с ровной осанкой и портфелем на коленках. Идеальная, как с иголочки. — Он мне не импонирует. — Почему? — девушка застегнула свой пушистый розовый рюкзак, выпрямилась, закинула на плечо и посмотрела с растерянным интересом. — Хорошо знает свой предмет, закатывает рукава рубашки, доброжелательный, — спрыгивая со своего места, она подошла к Инид и закинула портфель за спину, — чем не серийник? Светловолосая закатила глаза. — Как бы скептично я не относилась к твоей интуиции, — девушка открыла дверь и вышла в коридор, — ты меня успокоила. Ты не подходишь под свои критерии убийцы. Следовательно, — блондинка наблюдала за Уэнздей, что закрыла дверь и теперь смотрела в ожидании, — ты не серийница, а я могу спать спокойно. Кареглазая усмехнулась и двинулась с места, Инид последовала по пятам. — Не делай поспешных выводов Инид, не стремись расслаблять коготки, — она бросила почти игривый взгляд за свое плечо, — может оказаться, что я ввожу тебя в заблуждение. — Ох, Уэнздей, в таком случае я… Инид прервалась на полпути фразы, ощутив кожей зуд раньше, чем ее глаза заметили взгляды учеников полностью прикованные к их паре. Она замедлила шаг, лицо начинало гореть, сердце участило свой ритм. Кто-то спешил на урок, кто-то направлялся в библиотеку, имея окно вместо первой пары, кто-то стоял у стены и перешептывался. Но почти все, кто узнавал из толпы светловолосую девушку, задерживался на ней. Инид видела сочувствие, интерес, задумчивость, но для нее особо ярко, особо броско и наглядно, выделялись смешки парней и ехидные ухмылки группки старших девушек, которых она невзлюбила, стоило одной из них прокомментировать «детсадовскую одежку», а остальным гаденько рассмеяться. Уэнздей тоже заметила это странное, неприятное внимание и теперь непонимающе оборачивалась на девушку и угрожающе на других. Но та не смотрела на нее. Она смотрела вглубь коридора, на огромное количество листовок с собственным лицом. И чувствовала, как внутри глухо, но слишком громко бухало сердце. Прибавив ход, она приближалась к фотографиям, задыхаясь от нервов. Ноги остановили ее ровно напротив своего улыбчивого лица, фото сделано на доску почета. Сине-черная форма, косичка в блондинистых волосах, еще не подкрашенных цветными красками. Она помнила, как радовалась такому событию. Родители действительно гордились ею за успехи в учебе. Даже мама назвала ее умницей. Надпись большими красными буквами перечеркивала школьную форму. «Лесба ищет оператора для сочного хоум-видео со своей соседкой» Чуть меньшим шрифтом под буквами был с точностью до цифры напечатан ее мобильный номер. — Эй, а вы не против, если я присоединюсь к вам? За тройничек платят больше. Кто-то из скопления народа выкрикнул мужским голосом и разразился мерзким хохотом, подхваченный группой своих дружков. Один из них, подтрунивая, спросил откуда он знает сколько платят, разжигая полемику, не связанную с ситуацией. Легко забыв о девушке, совершая удары в плечо и не подавляя частые смешки, обидчики не имели ни малейшего интереса, насколько острый нож слова вогнали в ее живот. Инид почувствовала головокружение, тошнота подступала к горлу, слезы норовили выкатиться из глаз. Она развернулась, запрещая себе переходить на бег и двинулась широкими шагами обратно в комнату. Она пыталась игнорировать всех вокруг, но даже шепотки были громкими, пятнающими. Злыми. По всему телу разлилось ощущение грязи, болотной тины. Помойные глотки разносили сплетни, взятые из воздуха, радуясь новому скандалу. Так почему именно она казалась себе такой омерзительной? За клубящимися, как плотный смог мыслями, она не видела и не слышала, как ее друзья разгневанно срывали листовки, засовывая в сумки, разгоняли любопытных с дороги, матеря на чем свет стоит. Она не замечала оклики своей соседки и была уже у комнаты, когда Эйджакс, освирепев от гнева, разыскал шутника и влетев кулаком, по и так уже искривленному от вероятно похожих высказываний носу, начал драку. Захлопнув с силой дверь так, что она задребезжала от удара, девушка разрыдалась горячими слезами. В груди пекло, выпаривая содержимое легких, Инид захлебывалась и давилась плачем, впадая в тяжелую истерику. Ее мозг отключился, полностью отдавая тело на растерзание эмоциям. Будто что-то закопанное на огромную глубину вырвали из земли с корнем резко и болезненно, а дыру оставили открытой. В пропасть летели сухие куски почвы с краев, расширяя границы черной бездны. Синклер всегда стеснялась плакать в голос, но сейчас она не могла это контролировать. Она ревела, сокрушаясь. Завернулась в одеяло с головой и зарыдала, топя себя в слезах, как Алиса из страны чудес.