Мое главное дело

Каким бы неуместным это ни казалось, Синклер не могла выкинуть из головы то, что она начинала чувствовать по отношению к Уэнздей. Она не глупая, врать самой себе она больше не будет. Давно прошла ту стадию, когда приходилось искать новые знакомства с парнями, осознав, что непреодолимый прилив таскать чужие сумки, делать множество комплиментов или сильно смущаться дружескому поцелую — результат симпатии. А симпатия к девушкам являла за собой разочарование матери и сопротивляться этому было слишком болезненно, проще прекратить общение и кокетничать с вампиром из художественного класса к примеру. Девушка набрала побольше воздуха в легкие, дабы согнать прилив тепла к своим щекам и старательно зацепилась за тему, которая сейчас должна стоять на первом месте. — Их как минимум теперь двое, ну, минус один на данный момент, — она засунула телефон в карман пальто, вызвав убер, нужно поторопиться, — но я к тому, что их может быть больше. Раз он платит деньги, отказать ему смогут не многие. Челка Уэнздей колыхнулась от ветра и залезла в глаза, когда она обратила лицо к Инид. — Мы найдем их всех, сколько бы их ни было. Если шериф нам поможет, мы доберемся до сталкера быстрее. — Хочется верить. Шум листьев, трепещущих от нового потока воздуха, заполнил уши. Несмотря на то, что погода не радовала теплом, руки в карманах ее розового пальто потели. Она вытащила их и зацепилась за ручки рюкзака. — Знаешь… — Инид смотрела на открытые черные ворота, машины еще нет, так что все в порядке, можно замедлить шаг, — из-за всего этого… представления, мне хочется всех избегать, — девушка замолкла, формулируя поточнее мысли, — когда девочки меня навестили и полезли с утешениями и объятьями, мне захотелось их оттолкнуть и свернуться в клубочек. Уэнздей слушала внимательно, наблюдая за тем, как волчица потуже затянула шарф и сжала голову в плечи от холода. — Ну, может мы теперь синхронизировались. Она бросила фразу, едва та мелькнула перед глазами. Заметив тень непонимания на румяном от холода лице, она постаралась разъяснить. — Физический контакт не сильная моя черта. Блеск в глазах блондинки сверкнул осмыслением. Инид позволила себе игривую улыбку. — А, то есть, хочешь сказать, что сейчас я опустилась до твоего уровня колючки. Закатив глаза, темноволосая не ответила. Белое авто подъехало к двум девушкам. — В какой-то степени это мило Уэнздей, — и прежде чем открыть дверь она произносла напоследок, — теперь мы можем расти вместе.

***

Внутри управления было более оживленно, чем вчера. Редкие сотрудники, шастали с папками или переговаривались, стиснув в руках пластиковый стаканчик с остывающим кофе из автомата. И под легкой суетой сотрудников, они не сразу заметили не скрытый жалюзи кабинет шерифа. Теперь понятна причина возникшего трудолюбия у подопечных. В кабинете за столом корпел над бумагами Донован Галпин, лицо его осунулось, а и так серьезный взгляд посуровел сильнее. Минуя женщину за компьютером широким шагом (как раз ту, у которой были светло-русые волосы), Уэнздей добралась до двери и вошла как ни в чем не бывало, Инид почувствовала себя виноватой, когда услышала окрик сотрудницы о том, что шериф не принимал посетителей. Пришлось проглотить ком праведности и семенить за шустрой девушкой. — Шериф, они проскочили не предупредив, — женщина замерла встревоженно в дверях. Темноволосая не обратила и ни малейшего внимания на помощницу шерифа, которая уже успела обойти их и была готова спровадить, подталкивая к выходу. Она не сводила своего прочного взгляда с мужчины. Тот растерялся в первую секунду и морщины на его лице стали мягче, едва он расслабил в удивлении лицо. Но продержать это выражение он не смог слишком долго, откинулся на спинку кресла, вернул хмурость бровей и посмотрел на них будто видел последний раз вчера и визит этот его утомил. — Оставь их Бернис, — он махнул рукой в сторону двери. Женщина кивнула, оставив «да, сэр» и поспешила удалиться, закрывая за собой дверь. Тишина вернулась в кабинет шерифа на какое-то время, а Инид ощутила в горле волнение. — Чип и Дейл спешат на помощь, — мужчина невесело усмехнулся, — не прошло и учебного месяца. Что двух неверморок привело сюда на этот раз? Он вздохнул, снисходительно оглядывая подруг и руками держась за подлокотники. — Мы хотим заявить о преследовании и об угрозе жизни и здоровью. Шериф выпрямился, затем подался вперед и придвинулся креслом ближе к столу. — И кого же преследуют? — В конце прошлого учебного года мне на телефон пришли сообщения с непрямой угрозой с неизвестного номера, — темноволосая залезла в кожаный портфель и под удивленный взгляд блондинки вытащила оттуда плотный файл формата А4. Перед их уходом, она уличила момент, и пробравшись в офис секретаря академии, распечатала все до единого сообщения от сталкера, несколько с Инид в момент, когда на ту было совершено покушение, и фотографии, присланные до сегодняшнего дня. — На момент каникул, он затих, новые сообщения начали приходить с этого понедельника. Позавчера во вторник, он совершил покушение на жизнь Инид, подмешав той в напиток ядовитое растение «аконит». Здесь предоставлены все скриншоты сообщений преследователя и наша переписка с Инид после того, как сталкер уведомил меня о случившемся. Присутствуют точные время, дата и номера. Во время монолога Аддамс, шериф Донован пытаясь скрыть свою небольшую заинтересованность, изображал предвзятость, но и был терпелив, потому что к своей работе относился серьезно. Он достал стопку распечаток и принялся их рассматривать один за другим. — Сегодня произошел акт буллинга, обращенный на Инид… оскорбительного характера, — шериф выудил из улик цветной листок с надписью и вопросительно показал лицевой стороной Уэнздей; девушка кивнула утвердительно, борясь с желанием взять Инид за руку; темноволосая слышала, как та задержала дыхание, — а на меня вылили ведро краски, но это не главное. Ответственного за последнее мы поймали, нам удалось от него узнать, что некий незнакомец написал тому с выгодным предложением заработать денег. Они встретились в Коллет-Крик, куда незнакомец явился в маске и совершил оплату. Номер неизвестного один и тот же. Наступило молчание. Мужчина какое-то время рассматривал листы, сверял цифры, щурил глаза, всматриваясь в какие-то детали. И пока он был увлечен изучением, Уэнздей незаметно взяла блондинку за руку, ощущая в грудной клетке прилив тепла. — А ты хорошо подготовилась, Аддамс, — Донован нехотя оторвался от своего занятия и перевел свой твердый взгляд на девушку. Инид тут же расцепила их пальцы. — Я помню, вы жаждите конкретных улик, шериф. Синклер молчала, боясь вставить слово, у нее чувство, будто вздохни она лишний раз, все могло соскочить. Поэтому она стояла неподвижно и наблюдала за безмолвной бравадой двух упрямых взглядов. — Для возбуждения дела понадобятся медицинские документы, — он наконец отложил бумажки на стол и выпрямился, — надо будет сдать анализы. Вас отведут к судмедэксперту округа. Еще требуется имя человека, от которого вы узнали информацию. — Том Лайдон, — ответила сразу же кареглазая. Записав это на листочке, шериф Галпин встал со своего места и направился к двери. Он открыл ее и рукой подозвал первого попавшегося мужчину в форме. — Честно говоря, Аддамс, я даже не удивлен, что первое дело в сентябре будет с твоим непосредственно участием. — Я предпочла бы воздержаться от какой-либо роли в преступлениях ближайшие полгода, но терпение преследователя имеет свой лимит. Шериф смотрел на нее какое-то время, пытаясь прочитать во взгляде, что-то, что Уэнздей могла бы не договаривать. — Отведи их к доктору Уилсону, — он кивнул головой на девушек, обращаясь к сотруднику, затем вновь перевел глаза на темноволосую. — Не прыгай выше головы, Аддамс, соблюдай осторожность хотя бы для своей подруги. — Осторожность важна, но медлительность опасна, шериф. Она выдержала его суровый взор ни разу не моргнув, следом отвернулась и ушла вместе с Инид за подопечным шерифа.

***

— О боже, Уэнздей, я думала, я умру от стресса, — голос Инид звонко скатился с горки, она бурно вскрикнула, освободившись от невидимых оков, что стянули ее тело в мрачном помещении со стеклянными пробирками и холодным воздухом с запахом спирта, — но даже писать в баночку было не так напряженно, как ждать пинка под зад от Галпина! Инид удалялась от дверей быстрее, чем Уэнздей могла ожидать, приходилось подстраиваться под темп, придерживая прыгающий рюкзак за ремешок на левом плече. — Тем не менее, ты держалась стойко, — когда они отошли на безопасное для Инид расстояние, девушка позволила себе приостановить ту за локоть. Говоря о выдержке Синклер, она погорячилась, но решила не подкидывать неприятные воспоминания. В момент забора крови, та побледнела, распахнула свои голубые глаза и чуть было не отключилась, когда к коже прислонилась холодная проспиртованная ватка. Пришлось заставлять ее не смотреть, ведь подбородок любопытной девушки вопреки ее тяжелому дыханию, то и дело дергался в сторону иглы. Строгое «дыши, Инид» совсем не помогло, когда глаза девушки начали закатываться. Спасибо доктору и заранее приготовленной нашатырной салфетке, — в утешение мне придется угостить тебя сладким чаем для восстановления сил, — темные глаза блеснули золотистым, когда краешек солнца показался из-за облаков; сочувствие к девушке проявлялось на озабоченном лице, — ты знаешь, где здесь можно купить пое- — Уэнздей, смотри! Ее сгребли за руку, рюкзак сполз с плеча, повиснув на месте соприкосновения пальцев Инид и ее запястья. Уэнздей проследила за направлением руки и брови ее подлетели, а глаза застыли вместе неподвижными пушистыми ресницами. Около деревянных лавочек среди краснеющих кустарников с вытянутыми листочками, ворковали два человека. Девушка изображала кокетливую неприступность, но ее полные губы сдерживали улыбку, несмотря на иногда приподнимающиеся брови в снисходительности. Парень рядом просто сиял, блики в карих радужках ярко сверкали, белоснежная улыбка украшала его лицо, а кожа почти светилась. — Хочешь проследить? — Уэнздей спросила, принимая помощь волчицы вернуть портфель обратно. — Давай просто подойдем и расспросим. Как раз попрощавшись объятьями и смущенными улыбками, пара разошлась в разные стороны. Это играло им на руку, не хотелось сажать зерно подозрения внутри девушки и отклонять ее ожидаемые расспросы. — Хэ-э-й, Лукас, — Синклер подбежала к парню, который уже хотел скрыться за углом. Он повернул голову и сощурился на приближающуюся светловолосую неверморку. Она появилась, как всегда своем неизменном амплуа, с широкой улыбкой, шустрой, пожалуй дерганной немного, но это была Инид. Взгляд сместился на фигуру Уэнздей, не переходящую на бег, но идущую быстро за блондинкой, он подумал мимолетно, что она ходячий черно-белый фильтр. Лукас и не подозревал сколько общего у него и неразлучной компашки академии Невермор. — Инид? Уэнздей, — он был растерян, рад и смущен. — Как…жизнь? — У нас есть парочка совершенно спонтанных вопросов, про твоих совершенно бывших друзей, — Инид сочилась энтузиазмом, раскрывала широко глаза, а Уэнздей, только что присоединившаяся к ней, закатывала глаза. Парень нахмурился, сбитый с толку, он наклонил голову в вопросе и втянул губы бегло смочив их кончиком языка, зажав верхнюю губу на миг между зубов. — Друзей? Зачем вам это? — он спросил. — Что вы опять замышляете? Уэнздей перебила девушку, что открыла рот; та намереваясь опять сказать что-то удивительное в своем духе. — С кем ты работал в «Мире пилигримов»? Нам нужны имена. Уокер немного помедлил, он хотел знать, с чего вдруг они перехватили его сред бела дня ради расспросов про бывших друзей. И это первая их беседа после каникул. До жути странно. Но он решил им ответить, Лукас ничего не терял. — Джона, Картер, ну, вы их видели. Остальных вы не знаете. Зачем вам эта информация? — Не задавай лишних вопросов, если хочешь жить спокойно, — Уэнздей сложила руки на груди. — Что тебе известно? Они делали что-нибудь противозаконное в твоем присутствии? — Что? Я не… Слушайте, я ничего о них не знаю. Я не общался ни с кем из них уже долгое время. Есть слухи, что кто-то из подростков то и дело попадает в кабинет шерифа. Но это может быть любой ученик из школы, — девушки приуныли почти синхронно и тень на их лицах была непонятна Уокеру. — Почему вам вообще это интересно? Рассказывать о преследованиях они конечно не собирались, поэтому переглянувшись, решили уйти с пустыми руками. Инид погрустнев, мотнула рукой. — Неважно Лукас, спасибо за информацию. Темноволосая уже отвернулась, готовая идти. Нужно было накормить голодную с утра, и потерявшую из-за сдачи крови силы, девушку. Но ее остановил голос волчицы. — Но нас интересует еще один вопрос. Парень спрятал руки в карманы джинсов и вздернул подбородком, давая понять, что он весь во внимании. Голубоглазая бестия вернула на лицо все свои краски и отсутствие небольшого количества крови в ее организме не было препятствием. Она сложила руки за спиной в замок, вбок наклонила голову и расплылась в чеширской улыбке. — Что у вас с Бьянкой Барклай? Вопрос Инид смог застать его врасплох даже больше, чем вопросы о парнях. Лукас потупил свой смущенный взор, спрятал улыбку, опустив голову, но было видно как его щеки краснеют. — Ну-у, я надеюсь, что что-то. Инид запищала, в приятной радости новой сплетни. Но разносить ее по школе или писать в своем блоге она не намерена, а вот достать высокомерную временами сирену она могла. — Инид, пойдем, — кареглазая прикрыла веки, закатив под ними глаза и второй раз развернулась, уже самолично сгребая за локоть возбужденную соседку. — Напиши мне подробности в директ, Лукас! — она кричала уже вдогонку, а парень лишь поднял раскрытую ладонь, прощаясь, чувствуя как скулы свело от застенчивой, но дающей теплоту улыбки.

***

Класс, больше похожий на оранжерею своим богатым многообразием растений, был спокоен. В помещении душно, папоротники на столе начали слегка скручивать кончики листьев из-за влажного воздуха. Первое, что сделала Уэнздей войдя в класс — это приоткрыла стеклянную дверь, расположенную за последними партами. Здесь было тихо, пусто и ни одного включенного источника света. — Надо было приходить ровно в семь. Блондинка озвучила вслух свое недовольство и прошла к первой парте в третьем ряду от них. Уэнздей последовала к ней после того, как впустила в помещение прохладный вечерний воздух. Но Инид пришлось остановиться. Мнимый, почти порожденный фантазией запах мелькал в помещение. Он хоть и был мимолетным, но распознавался четче, чем в тот злополучный вечер. Глухие ноты масла и чуть резкий бальзамический хвойный. Когда Уэнздей на нее вопросительно уставилась, оборотень лишь махнула головой и села за парту. Она расскажет ей все попозже. Мистер Голдберг назначил встречу в семь, так как свободного времени на них у него больше не нашлось. Йоко с Дивиной уже отработали пропуск, пока девушки шастали по Джерико. После перекуса в какой-то небольшой забегаловке, Инид уговорила Уэнздей на прогулку, которая затянулась часа на полтора. Аддамс терпела мельтешащих детей по территории детской площадки, их радостные визги во время догонялок, и позу Инид, выражавшую чистую невинность, когда та просила раскачать ее на качелях, якобы она не умела. Зато потом они пошли на кладбище рядом с католической часовней. Было спокойно среди рядов каменных глыб, ветер там словно из уважения к усопшим становился тише и призрачно касался бледных щек с холодными носами. Они прогуливались вдоль рядов, читали инициалы и дату смерти с почерневших надгробий, поросших плющом. Инид не высказала особого сопротивления, на самом деле, ее это успокоило. Ходить рядом с Уэнздей и строить догадки приглушенным голосом о погребенных людях было умиротворяюще. В ее голове вспыхнула такая смущающая меланхоличная и накрывающая сердце теплым одеялом из грусти мысль, что это показалось весьма романтичным. Когда они стояли рядом плечом к плечу, смотрели на трепыхающиеся от легкого потока воздуха листья, обвивающие каменную плиту, когда их пальцы застенчиво касались друг друга, она подумала, что лучше совершить еще тысячу мелких, может стыдных, может болезненных и нужных ошибок, прежде чем они окажутся где-то там под землей. Ей захотелось поцеловать Уэнздей. Нежно и медленно, передавая тепло, обхватывать чужую губу собственными, жаждущими крохи любви. Касаться замерзшими носами и прислоняться щекой к щеке, утонув в любящих объятьях. Как же стыдно, но так приятно. Девушки расположились за партой, Уэнздей включила светильник. Они взяли с собой тетради и ручки, которые теперь разложили на столе. Инид уже хотела по новой возмутиться, как запыхавшийся ботаник появился в классе. — Прошу прощения за опоздание. На мужчине были темные брюки, оливково-коричневая вязаная кофта, а под ней белая рубашка в частую бледно-серую полоску с не выправленным воротником. Он выглядел несобранным, каштановые волосы в легком беспорядке. Вполне возможно, он решил вздремнуть после рабочего дня и проспал будильник. — Я многого с вас не спрошу. Нужно записать лекцию и ответить на пару вопросов в конце, — мужчина вытащил два учебника из своей черной сумки через плечо и подошел к девушкам. — Я бы не утруждал студентов строгой явкой в классе из-за конспекта и вопросов в конце параграфа, но администрация школы считает, что, пропустив урок, вы обязаны здесь присутствовать. Преподаватель сам видимо не рад такому исходу событий, оно и понятно, он мог бы находится в своих владениях и заниматься интересующими его вещами в одиночестве. Он обошел учительский стол и достал еще какие-то тетради, учебник и записную книжку. — Какой параграф, сэр? — спросила Инид, раскрывая книгу. — А-а… — он открыл записную книжку и, сузив взгляд, пытался рассмотреть написанное, — третий параграф. Законспектируйте его, выделяя главную мысль. В конце параграфа пять вопросов, ответьте письменно на первые два, я проверю и вы свободны, — рассеянно проговорив задание, мужчина шарил по столу ладонью в поисках чего-то. Сокрушившись, он наконец подошел к светильнику, стоящему справа, но щелкнув пару раз, позволил себе шепотом ругнуться. Что-то с лампой не так. — Мне нужно отлучиться, посидите какое-то время без меня. Он вышел, оставив все вещи на столе и девушки снова остались наедине. — Он какой-то дерганый, — Инид произнесла, смотря в сторону двери, из которой только что вышел учитель; в одной руке она сжимала ручку, другая покоилась на парте. — Может в лесу обнаружили закопанное мертвое тело, которое он успел только припрятать, занимаясь с учениками в внерабочее время. Уэнздей начала списывать параграф, что-то буквально вспоминая по памяти. Она не обращала глаз на Инид, когда монотонно произнесла догадку. — Уэнздей! Тебе не кажется, что такие шутки неуместны в нашем положении? Да и вообще такие шутки сами по себе неуместны. Девушка поморщилась, принимаясь за конспект. Она не любила спешить, и если честно, немного медлительна сама по себе, но Уэнздей писала так быстро, что приходилось поднажать, хотя это означало сделать свой подчерк кривоватым и размашистым. — Юмор — замечательный способ сладить с действительностью, когда она обрушивается вам на голову. Марк Леви. У Аддамс лицо бесстрастное, но выглядела она расслабленно. Тушь с ресниц слегка осыпалась, а помада, приглушенного холодного красного цвета, слезла с губ. Она поправила челку движением, как будто могла заправить ту за ухо. — Кстати… об этом, — Инид отвела взгляд, принимаясь снова писать, — как ты? я имею ввиду, не я одна сегодня пострадала. Этот вопрос она хотела задать давно, но не знала как. Зато сейчас в темном классе, среди спящих растений, она могла плавно подвести провидицу к неприятному, но нужному разговору. Из единственной включенной лампы сочился спокойный желтый свет, он мягко освещал лицо девушки, создавая тени. Оттенок ее лица казался более теплым. — Я в порядке, — она оторвала ручку от бумаги, но затем, поелозив на стуле, продолжила писать, — не в первый раз мне выливают что-то на голову. — Это было в твоей прошлой школе? — Инид спросила осторожно. Своим тем самым голосом, который буквально вливался в маленькие трещинки в сердце, заполняя их полностью, тянущимся, как мед, теплом. Ей казалось, сделай она нечаянно свой голос грубее или громче, хрупкость момента рассыпалась бы крошками по каменному полу. — Нет, в прошлой школе, прежде чем меня выгнали, я отправила в больницу двоих и заставила одного блевать до кровавой рвоты в мужском туалете, — Уэнздей не переставала выводить буквы на листе в клетку; волчица смотрела на ее профиль сочувственно, несмотря на то, что Аддамс только что произнесла, — они говорили слишком много. — А в какой тог… — В первых четырех, — перебила темноволосая. Сердце Инид сжалось в кулак. В первых четырех… Это слишком много для маленькой девочки, даже, учитывая какая Уэнздей… другая. Все равно несправедливо и печально. В груди блондинки что-то внезапно начало бурлить, она чувствовала наплывающую волну грусти и набрала побольше воздуха в легкие. Мысли о маленькой Уэнздей над которой издевались, заставила ее глаза слезиться. — Ох… Уэнздей это… Это ужасно, — она больше не могла писать, крутила ручку в пальцах правой руки, смотрела на до жути спокойную писательницу и хмурила брови в непонимании. — За что? — Я им не нравилась, — девушка перевернула страницу тетради, — мои знания превосходили одноклассников в каждой дисциплине. Их это злило. А ответы на узколобые оскорбления никто не понимал, что распаляло их сильнее. Можно умолчать о моей любви к классу паукообразных. — Мне жаль, что тебе пришлось это пережить, — безразмерная толстовка Уэнздей была расстегнута, ноги покрывала плиссированная юбка малость ниже середины бедра; Инид в порыве положила свою ладонь на голое колено кареглазой, выражая искреннее сожаление, — ты не заслужила. Писательница оторвала свои темные глаза от тетради и посмотрела на девушку. Выражение ее лица было… Инид в нем прочла смятение, Уэнздей словно не думала, что имеет права на эти слова, казалось, снося многие годы издевательства и оскорбления, смирившись и приняв все это, она впервые услышала слова утешения. Рассмотреть это было трудно, но голубоглазая увидела в ее щемящем сердце взгляде благодарность. Рука все еще теплела на чужом голом колене. Инид ощутила вспышку в груди, покалывание в щеках, и она бы как ошпаренная отдернула руку, но что-то заставило ее оставить все как есть. Она чувствовала телом изменение в девушке рядом, Уэнздей опустила взгляд на руку и застыла. Темноволосая не предприняла ни попытки изменить положение. Между ними была тишина, и в тишине этой разгорался, искрил на плечах интерес. Инид сдвинула руку на пару сантиметров по направлению к Уэнздей. Четыре пальца ее покоились на части внутренней стороны бедра, а пятый большой посередине. Кареглазая вздрогнула, но ничего больше вновь не сделала. Поэтому Инид двинулась еще выше по бедру, подлезая под края юбки. Она чувствовала ладонью слегка прохладную кожу, стеклянная дверь все еще открыта и уже заметно начало холодать. Краем глаза блондинка увидела, как грудь провидицы поднялась и плавно опустилась. Сама Синклер поймала в грудной клетке что-то искрящееся, приятное, как шипучка на языке, она уже знала, что ее скулы и шея сильно покраснели. Дыхание заметно тяжелело у обеих. Ноги Уэнздей самопроизвольно слегка раздвинулись, а Инид поспешила продвинуться еще ближе, заводя ладонь вниз, огибая большую часть внутренней стороны бедра. Синклер осмелилась поднять свой помутненный взгляд на девушку и все ее органы схлопнулись, оседая горячими угольками внизу живота. Щеки Уэнздей раскраснелись, пухлые губы были приоткрыты, она глубоко дышала, наблюдая за рукой под собственной юбкой. Инид была на расстоянии одной своей ладони до кромки нижнего белья кареглазой. Юбка задралась, оголяя мягкую кожу. Синклер не видя сопротивления, решила сократить расстояние и приблизилась к самому сокровенному. Уэнздей сделала резкий вдох и схватилась рукой за край настольной лампы. И мир померк. Знакомый электрический разряд прошел по всему ее телу. Ее сразило видение.