Мое главное дело

Луна освободилась от вуали серых облаков и сверкала теперь, как наполированное фарфоровое блюдце. Инид каждые пять минут чувствовала внутреннее напряжение все больше, все осязаемей. В первый раз, когда она обратилась в ту самую ночь, она вообще за собой не замечала изменений, никакой боли, никакой особо острой эмоциональности. Внезапно просто взяла и обратилась. Но свыкнувшись с даром Луны, она начала распознавать все эти предвестники скорого видоизменения. И потому сейчас, ломота в костях и поднимающийся жар в теле, она встретилась с тревогой. — Мне кажется начинается. Инид сидела на полу рядом с рабочим местом девушки, она притащила с собой ноутбук с играющей из него приглушенной музыкой и пару журналов, что любезно ей отдала на изучение Роуз. Теперь она перестала листать страницы и сделала успокаивающий себя вдох, чувствуя как температура становилась выше. Уэнздей оторвалась от письма, она провела за машинкой далеко не час и не два, не замечая сколько дел переделала за это время ее соседка. — Тебе плохо? — Кости начинает ломать. Она поднялась с места, забрала свои вещи и разложила по местам. Рука потянулась ко лбу. Окей, она действительно вся горела. Уэнздей наблюдала за ее метаниями, похоже решив, что ее сил, потраченных на роман, на сегодня хватит. Под озадаченный взгляд Инид достала свой пушистый халат и, слегка покраснев, пояснила. — Можешь отвернуться? Мне нужно… снять одежду, ну, чтобы не порвать в очередной раз. Уэнздей послушно выполнила действие и почему-то шорох тканей в другом конце комнаты отдался в ее сердце громким стуком. Она смотрела на свои пальцы и морщилась, не желая все это ощущать. — Уэнздей, можно еще кое-что попросить, — писательница повернулась, надеясь, что Инид не предстанет пред ней сейчас в неглиже. Но ведь она бы уточнила, если не закончила, верно? Синклер в своем мягком халате с ушками сидела на кровати и дискомфорт, изложенный в мимике лица, заставил темноволосую устыдиться собственных мыслей, — можешь снова отвернуться, когда я буду обращаться? И после на обратной трансформации. Не очень то хочется светиться голой перед тобой. Уэнздей хлопнула глазами, слегка выпрямилась на месте, ее тело сковала неуместная зажатость. — Было бы странно, если бы я отказала, — она сглотнула. — Смотря с какой стороны посмотреть, — произнесла проказливо блондинка, пытаясь дружески флиртовать и что странно, кареглазая не ощутила привычного раздражения, она ощутила свои теплеющие щеки. После их разговора, Уэнздей решила посмотреть в телефоне информацию про оборотней. Ей нужно быть готовой ко всему, спросить что-то у Синклер можно было, но было проще вычитать что-то в интернете. Да и не хотелось допекать Инид расспросами, той было не до них. Все же есть польза от технологий. Так она узнала, о некоторых варварских обычаях, как роды в лесу без медицинского вмешательства, но, вероятно, она залезла в совсем древнюю литературу. Что ж, полезно для развития. Еще она прочла статью про моногамию оборотней, но не приняла за чистую монету, у Инид Эйджакс не первый парень и, скорее всего, не последний, да и сомневается, что местные волки будут ждать истинную пару, а затем хранить ей верность до конца мохнатых дней. Когда очередная страница была открыта, Уэнздей услышала вскрик, наполненный болью и резко оторвалась от экрана. — О, боже, — Инид запищала, ее лицо было уткнуто в колени; издав еще один вскрик, она начала стягивать с плеча халат; подняв лицо и увидев встревоженный взгляд соседки, которая спустила свои ноги с кровати, она стыдливо крикнула, — Уэнздей, отвернись! На улице откуда-то из далека начал один за другим появляться вой. Оборотни академии превращались. Звук стонов и рыка со стороны соседки, Уэнздей заставлял поджимать губы, даже не представляя, какую боль оборотень испытывала. Она чувствовала, что переживала за блондинку. Внезапно, страдания сменились громким воем, а затем тишина. Аддамс слышала дыхание зверя и в ее груди сердце забилось в предвкушении, интересе и толике страха. Она медленно повернула подбородок, едва контролируя сбивчивое дыхание, ее ладони вспотели, а по спине прошел озноб. Она смотрела на волчицу. Ее оливково-желтая шерсть была ярче, чем она запомнила, длинные блестящие клыки могли разорвать жертву, не моргнув глазом. Единственное, что выдавало в звере Инид — это цветная шерсть на загривке и ясные голубые глаза. Уэнздей встала с кровати. Осторожно, небольшими шагами она двинулась к волчице. Животное стояло на четырех лапах и тяжело дышало. Потом неожиданно поведение Инид изменилось, она утробно зарычала, прижала уши к голове и присела на полусогнутые лапы. В следующее мгновение Уэнздей оказалась на полу под весом, отнюдь нелегким. Она чувствовала шершавый и теплый язык на щеках, слышала звуки радости, а счастливое завывание она улавила вибрацией собственным телом, которое прикасалось к Инид. Она, не переставая жмуриться от полизывания, открыла глаза и увидела широко раскрытые блестящие светлые радужки. Это будет интересный опыт.

***

Первое, что она заметила при пробуждении, это тяжесть на теле, больше всего сосредоточенную в районе груди. Она чувствовала волосы, щекотавшие шею, скованность движений в ноге и чужую теплую руку на ребрах. Уэнздей открыла глаза. Даже толком не проснувшись, она начала паниковать и сама не знала почему. Ее округленные глаза все еще смотрели перед собой, каждая бровь описывала дугу, выражая ошеломление. Грудь вздымалась вместе с этой приятной тяжестью, а Уэнздей старалась тщетно обрести спокойствие, так как думала, что в противном случае, ее неровное дыхание могло разбудить девушку. Она повернула голову к окну и увидела свет. По ощущением времени восемь-десять утра. Аддамс вернулась к потолку. Дыхание на груди успокаивало, и если бы не нервы, иголками впившиеся в кожу, она бы поддалась и погрузилась в новый сон. Тишина благоприятная и никаких признаков пробуждения со стороны она не слышала. Левую руку, наполовину свешавшуюся с кровати, Уэнздей подняла. Она хотела кое-что проверить, кое-что кристально очевидное, но убедиться надо было наверняка. Осторожно и невесомо она приблизила свою ладонь и коснулась прохладной мягкой кожи. Но тут же отдернула пальцы ошпаренная. Спокойно. Ничем не прикрытая и полностью голая девушка просто на ней лежала. Просто лежала и плотно соприкасалась частями тела с ее телом. Спокойно. Она бросила любопытный взгляд вниз. Светлая макушка и голое бедро закинутое на ее ноги. Уэнздей закрыла глаза. Ладно, она не увидела чего-то большего и это радовало. Теперь осталось ее разбудить. И вероятно врать. Девушка с опаской, но трепетно вернула свою руку на чужое плечо и в этот раз не дернулась. Она провела легонько вниз, затем вверх, скулы покалывали от смущения. — Инид, — темноволосая снова нашла что-то интересное на потолке; блондинка, обвившая ее тело, не реагировала, — Инид. Синклер замычала, но никак не сдвинулась. — Инид, ты голая и замерзшая прямо сейчас лежишь на мне. Уэнздей почувствовала, как светловолосая замерла, что означало одно — та абсолютно точно проснулась. — Сколько ты успела увидеть? — голос хриплый ото сна, но слова твердые, будто отскакивали от зубов. — Я сразу почувствовала, что ты… на мне и… я не смотрела вниз. Девушки замолкли. Инид, казалось бы, и не думала уходить, а Уэнздей даже не знала, как реагировать на все это. — Ну, в принципе, на тебе удобненько. Темноволосая услышала улыбку в голосе и когда поняла, что Инид встала с ее груди, быстро зажмурила глаза. — Я тебя сильно утомила вчера? Уэнздей чувствовала, как девушка нависла над ее лицом, ощущала светлые пряди кожей и слышала озабоченный голос. А воображение рисовало картинку в голове, то, как они выглядели со стороны. И картинка эта была очень красочной… и анатомичной. Она сглотнула сокрушаясь, почему Инид с нее все еще не слезла?! — Умыла языком, заставила чесать за ухом, — кареглазая услышала, как Инид села на кровати, — я шокирована тем, что осталась жива. Звонкий смех влился в ее уши, он кажется нарушал покой утра в их общей спальне, но при этом не был неуместным. Смех был очаровательным. — Прости, честно, я старалась держаться, но ты такая… — Какая? — девушка спросила хрипло. — Ты. Она не видела выражение лица голубоглазой, но чувствовала кожей какое-то изменение. Услышала скрип пружин, девушка покинула кровать. Аддамс улавливала звук возни и понимала, что та одевалась. Спросив, можно ли открывать глаза, и услышав короткое «ага» она, наконец, поднялась и, поймав игривое подмигивание, отвела взгляд. Опыт оказался действительно захватывающим.

***

Близился завтрак. Инид решила не прятаться после случившегося, она не даст каким-то листовкам и глупым людям диктовать ей что делать. Сегодня выходной, а значит, одеваться в привычную форму им не надо. Она надела полосатый свитер с сердечками, юбку в клетку и светло-лиловые колготки. Немного пудры и румян, глаза были подкрашены нежно розовыми тенями, ресницы она слегка подкрутила и покрыла тонким слоем черной туши, и в завершение блеск для губ. Отражение в зеркале ей улыбалось, она провела пальцами по давно зажившим шрамам и почувствовала себя сильной, действительно сильной. Принять их было нелегко, но, перешагнув барьер, она даже удивилась внутреннему стержню, ведь порой забывала, кем являлась. Девушка встала со стула и объявила Уэнздей, что готова.

***

На самом деле, дела обстояли куда проще, чем те, к которым она готовилась мысленно. На них бросали иногда взгляды, и особо одаренные компании гадливо посмеивались время от времени, но в целом внимание к их персонам было равно назойливым мухам под ухом. Они сидели за свободным столиком, спокойно завтракали, Инид только отправив вилку с омлетом в рот, осознала насколько она была голодна. Вчера они с Уэнздей последний раз поели перед Джерико, как они спокойно продержались после этой беготни без еды, было интересно. Непонятные переругивания со спины выделялись из общего гомона голосов, они становились все громче. Уэнздей потеряла аппетит, когда женские тона стали отчетливей. Обогнув их, и принимаясь без приглашения присаживаться напротив, три неверморки, одетые в повседневку, продолжили спор. — Он не мог ничего сделать плохого! — Роуз повысила голос, двигаясь на самый край стола, — он альтруист до мозга костей, его взяли по ошибке! — Роуз, как раз-таки самые белые и пушистые оказываются маньяками, — Йоко, что села следом; она подразнила русоволосую ухмылкой и следом отпила красной жидкости. Видно было невооруженным глазом, как Танака с удовольствием переговаривалась, лишь бы возразить. Она взяла с подноса Дивины салат и разорвала пакетик с соусом к нему. Уэнздей слышала, как Инид рядом ерзала, она повернула голову к блондинке и распознала в светлых любопытных глазах желание задать вопрос. Предостерегающе и незаметно для увлеченных разногласиями, строго положила ей руку на колено. Испуганные голубые глаза напоминали нашкодившего щенка. Аддамс покачала отрицательно головой. Она еще хотела послушать. Инид покорно начала выжидать. Руку Уэнздей вернула к себе на колени. — Но не все хорошие парни маньяки! — неугомонная Роуз метала искры глазами, ее больше не интересовала тарелка с едой; заставляя Йоко немного откинуть корпус от стола, она спросила через нее Дивину, — а ты что молчишь? Все глаза, находящиеся за столом, обратились к бедной сирене, что не сказала ни слова, как и две сидевшие здесь до них девушки. — Не все хорошие парни маньяки, — она сделала глоток сока, так как горло пересохло уже давно из-за нахождения между двух огней, — но я советую держать ухо востро. Вампирша победно засмеялась и поцеловала свою девушку в щеку. Громкий стук вилки и насупившийся вид Роуз говорил сам за себя. Стол удивительно, но вернулся к порядку. Уэнздей обратила свой взор на соседние столики. Она думала, что возможно другие ученики тоже обсуждали эту информацию. Хотя, споры в столовой обычное дело, поэтому даже напряженные лица и восклицания студентов ни о чем не говорили. Уэнздей бедром ощутила постукивание ладонью. Волчица посмотрела с вопросом и, считывая зеленый свет в виде кивка кареглазой, начала. — А теперь, — она положила ладони на стол, — что это черт возьми было? Кого взяли? Куда? — в конце она уже повысила голос, новая сплетня по горизонту вернула ей былой блеск в глазах. Три подруги одновременно замерли. Роуз с вилкой в омлете, Йоко с салатом во рту, ну а Дивина, честно говоря, вообще не увлечена похоже сложившейся ситуацией и подняла глаза лишь потому, что прозвучал вопрос к ним ко всем. — Так, вы не в курсе?! — русоволосая сирена с заколками в волосах встрепенулась мигом, ведь сейчас жертва с чистым от утренней сплетни мозгом, сама пришла к ней в чешуйчатые руки. — Насчет чего, Роуз?! Если ты мне немедленно не скажешь, я умру за этим обеденным столом прямо сейчас! — девушка вскрикнула. — Шериф в компании других серьезных нормис нагрянули сюда без приглашения часа два назад и взяли на допрос Тома, не помню как его там, и Джека Уоттса из класса Ксавье. Никто не знает зачем и почему, но Уимс была достаточно встревожена. Она, конечно, держалась, как всегда уверенно, но я видела, как у нее дергается глаз. Инид переглянулась с Уэнздей, обе прекрасно помнили откуда это имя. Тогда, получается, его схватили? И что он действительно ответственен за Голдберга? — Мы думаем, это как-то связано с Голдбергом, — вампирша прервала мысли девушек; и ведь не знала, как точно попала в цель, но с другой стороны, думая логически, каждый бы смог провести параллель; учитель на носилках покинул академию, а затем два ученика были задержаны шерифом Джерико, подозрительно же, — не верю, что его ударило током просто от неисправности проводки. Дивина и Роуз кивнули, согласные с мнением. Больше тема эта не поднималась, Уэнздей уже порядком надоели их разговоры, она спросила взглядом Инид, могут ли они идти, и та встала с места, сгребая свой поднос. — А вы ку… Договорить Роуз оборотень не дала. — У нас с Уэнздей есть дела, приятного аппетита, девочки. Когда девочка-гот и экспрессивная блондинка отвернулись, подруги посмотрели друг на друга с ухмылками, трактовав их совместный уход по своему. Завтрак прошел еще веселей, поскольку Инид подкинула им новую тему для обсуждения. Коридор школы в выходные не был таким заполненным, как в будние дни. Одни отдыхали в комнатах, другие сматывались в город, чтобы справить утро за чашечкой кофе или прогулкой в парке. Но людей не настолько мало, чтобы слышать звук их шагов, отскакивающих от бежевых стен. — Получается, одной проблемой меньше, — сказала Инид. Уэнздей обратила глаза к ней, но отвела чем-то недовольная. Девушки подошли к своей комнате. — Они схватили его раньше нас, — провидица вошла первая, а Инид закрыла за ними дверь. Темноволосая прошла вперед. Синклер весьма эмпатичная по своей натуре с легкостью прочитала по ее глазам, по ее шагам и позе, что та недовольна. Вдобавок не просто недовольна, но и чересчур сожалела о упущенной возможности. Блондинка миновала их давно не соблюдаемую границу комнаты и подошла к девушке, что сейчас практически агрессивно принялась за пишущую машинку. Она достала какую-то стеклянную баночку с жидкостью из выдвижного ящика и порядочно так его захлопнула. — Только не говори, что ты расстроилась, — Инид заглянула той в лицо. Уэнздей сжимала челюсти и хмурилась, когда открывала баночку. — Мы могли бы допросить его эффективнее, даже с антипатией к изгоям шериф не прибегнет к чему-то более действенному, — внутри крышки была небольшая кисточка, девушка набрала немного жидкости и поднесла к механизму, — максимум лишение горячего кофе к допросу. Следующие действия темноволосой проходили под молчаливым наблюдением Инид. Когда Уэнздей закончила смазывать внутренние части клавиш и закрутила бутылочку, Синклер ушла с ее поля зрения и обняла со спины. Аддамс замерла с стеклянным предметом в руках и прикрыла глаза. — Не расстраивайся, — мягкий шепот в шею оставлял на коже Уэнздей табун мурашек, — допросим кого-нибудь другого, сталкера например, когда найдем. Успокаивающий голос волчицы действовал как морок, писательница понемногу расслаблялась. Ее спина была плотно прижата к теплому телу, руки Инид лежали на животе, тяжесть в котором теперь нельзя было урезонить. Уэнздей испытывала чувство защищенности. Она осознавала свою уязвимость перед девушкой, но старалась не противиться, а привыкнуть к новым ощущениям. Темноволосая медленно поставила баночку на стол, звук вынудил голубоглазую дрогнуть, но не отпрянуть, та ждала от Уэнздей первых действий. Аддамс мысленно опасаясь последствий, накрыла своими ладонями руки блондинки. Внутри о грудную клетку бились птицы, но она теперь боялась их меньше.