Мое главное дело

Голова шерифа с каждой новой уликой нагревалась и грозилась расколоться, как керамика при термоударе в печи. Шериф подошел к пробковой доске, испещренной фотографиями, распечатками, и прикрепил к ней новых пару снимков с места преступления. У него есть преследование, покушение на убийство, покушение на преступление. Можно ли их связать? Отпечатков на телефоне найдено не было, как и на дощечке, за которой он был спрятан. Зато на месте обнаружения тайника наткнулись на следы обуви. Можно приблизительно понимать, какого роста преступник. Похожие следы были найдены этой ночью в Неверморе. Но на месте покушения на Голдберга подобные следы отсутствовали и учитывая количество учеников, шастающих там… проблематично отыскать. Также в Неверморе на месте нападения на девушек его ребята обнаружили пятна крови на кустах и две пули. Ровно столько, сколько назвала им Аддамс. Бланк с разрешением на анализ ДНК он недавно заполнил, пули на экспертизу ушли еще раньше. Дело пошло бы быстрее, если бы они нашли телефоны, которые нападавшие изъяли у ребят, но территория была чиста, и отследить их не смогли. Вполне возможно, они где-нибудь на дне озера. Покоя шерифу Галпину не давал и сам Джозеф Голдберг. Точнее, история, в которую он вляпался. Донован предположил, что учитель, работая в академии, являлся изгоем. Но какого было его удивление, когда тот объявил, что человек. После истории с Лорел Гейтс он думал директриса ни за что на свете не наймет повторно белую ворону. Но она наняла. И со слов Джозефа, с местом преподавателя ему помогла его давняя подруга-метаморф, которая также являлась хорошей знакомой Уимс. Родственников и друзей в Джерико у Голдберга не было, зато недавно появилась пассия в лице некой Лидии Темпл. Подумал он сначала. Зато потом он замер, а осознание обрушилось внезапно. Гребаный Темпл. Уильям Темпл и его сынишка Джона Темпл. Заносчивый наемный служащий в мэрии, его бывшая жена, владеющая винным магазином, и малолетний хулиган. Семейка, что надо. И честно? За это надо зацепиться.

***

Инид вся светилась от счастья. Как ее розовый светильник игриво и ласково, как диско шар на танцах, ярко, подстать неоновому беспорядку. А иногда, как мягкий ночник со звездами на потолке — спокойно и заботливо. Одним словом, была влюблена и чувствовала взаимность. Напрямую она с Уэнздей не разговаривала об их статусе, но это может подождать. Весь мир подождет, даже, если девушки просто будут лежать в обнимку и разговаривать. Потому что заслужили. И она дождется своего момента, просто дайте ей понежиться в легких поцелуях в висок, дайте насладиться шелковистым шепотом в ухо. «…волчонок…». Одно слово, восемь букв и уши, горящие, как по сигналу. Волчонок… Да, она ее волчонок. Прошло несколько дней. Обычных, вот прям совсем. Учеба-комната-прогулка, но прогулка строго вокруг здания, остановки в людных местах и никакой темноты. Хотя Инид была готова проводить все время в комнате, ведь там Уэнздей не такая сдержанная, как при свидетелях. Там Уэнздей ее целовала, там Уэнздей гладила ее по волосам, и там же она позволяла к себе приставать. Просто иногда так и хотелось легонько прикусить ей плечо. Например, тогда, когда она печатала роман второй час подряд, выходя из собственной нормы в один час. Вскоре Инид кусала больнее, та только брови сводила и отстраняла ее за лоб. Затем, как ни в чем не бывало, продолжала писать. Вчера она сдалась. Встала со стула, на котором сидела рядом, поцеловала темную макушку и ушла смотреть сериал. Она сдвинула стол на пару сантиметров вперед, как обычно это делала, поставила ноутбук и легла на кровать. Спустя минут восемь (по ощущениям прошло восемь минут), она услышала, как Уэнздей оторвалась от клавиш. Потом прошло еще минуты две, и на третью Аддамс появилась в поле зрения. Она заставила Инид подвинуться и легла к ней спиной. Подбородок голубоглазой касался головы девушки, а рука накрывала руку Уэнздей. Так они пролежали до вечера. Сменялись только серии, а во время рекламы Уэнздей раскладывала по полочкам, что и как там не так. А девчонки каждый раз, когда Уэнздей с Инид появлялись на их пути, раздражающе хитро улыбались и переглядывались, как довольные развитием событий родители, которым удачная партия сама попала в руки. Но больше Инид раздражал собственный организм. Просто… Ну Иисусе, она влюблена, причем, похоже, давно. И у нее никогда не было девушки. Подумать только, у нее никогда не было девушки. Она же всегда этого избегала, как умалишенная. А сейчас у нее нет даже внутренних запретов, но если рассуждать на прямоту, Уэнздей все еще запретный плод для нее. У нее появились мысли. Впрочем, не то чтобы появились… стали четче. Синклер встревожена, и ей никоим образом не улыбалась мысль делать это в их комнате, когда Уэнздей в библиотеке или, к примеру, на уроке, а у Инид окно. Это, блин, стыдно! Как потом спокойно спать вместе на этой кровати?! Хотя, если они собирались делать это вместе, то какая разница? Даже в мыслях она избегала слова «секс». Секс, секс. Боже мой, Инид, просто назови вещи своими именами! Это просто секс! Секс с Уэнздей. Убейте ее. Она скоро воспламенится. Если честно, очень сложно прятать от всех свое алое, как помидор лицо. Сколько раз она уже сбегала в туалет освежиться ледяной водой! Но ничего с собой не поделаешь. Поэтому блондинка, как тикающая краснеющая бомба ждала. Ждала, когда взорвется. Прошло всего пару дней после их первого поцелуя, а она чувствовала будто воздерживается уже сто лет. Сегодня утром ей приснился очень пикантный сон и когда Инид проснулась, чувство жара между ног никуда не уходило. Было так неловко. Уэнздей спала рядом, а она изнывала от дурацкого желания засунуть руку себе в трусы. С этим было куда проще, когда она жила одна. Самое главное, что эти мысли и ощущения заставляли ее витать в облаках, смущаться от вида вставших сосков под домашней футболкой Уэнздей. Это же просто соски, Инид, у тебя они тоже есть и что теперь?! Это была пытка. Весь этот день она притупляла желание поцеловать писательницу так сильно, как только могла, потому что боялась, что ей снесет крышу. А волк внутри только подливал масла в огонь, потому что запах Аддамс изменился и был таким изумительным, сладким и возбуждающим, что она просто не знала, что делать и куда убегать. Девушки заснули сегодня на кровати темноволосой под двумя одеялами, потому что сильно похолодало за последние дни. Они плотно прижались друг к другу. Уэнздей все-таки воспротивилась двум одеялам, но теплолюбивая Инид мерзла, несмотря на объятья, поэтому, Аддамс пришлось встать и взять с кровати пестрое одеяло. Синклер проснулась, а вторая половина кровати пустовала. Ее сердце и мозг сговорились и являли только самые худшие сценарии. Она обеспокоенно поднялась на ноги и подошла к своему столу. На телефоне было два ночи. Уэнздей могла отойти в туалет, это же логично да? Но спустя десять минут Инид начала расхаживать по комнате, поднимая пыль. Первое, что она предприняла, это залезла в мобильник и написала девушке сообщение. И резко выдохнула. Я в библиотеке. 2:03

В два ночи?! 2.03

Черт возьми Уэнздей могла бы чтоле записку оставить! 2:03

Не думала, что ты проснешься раньше. 2:04

Ты скоро? 2:04

Не думаю. 2:04

Тогда я иду к тебе 2:05

Уэнздей, черт бы тебя побрал! Девушка вздохнула и накинула на футболку худи с молнией. Вот, что ей не сидится в комнате? Синклер держа телефон в руках, осторожно вышла в коридор. Здесь тихо и темно, становится жутко. Лунный свет из окон попадал на предметы, которые в кромешной темноте превращались в силуэты и всевозможных монстров. Инид не любила силуэты в темноте, с монстрами можно еще как-то договориться, некоторые и ее называют монстром, но она же милая. Поэтому девушка передвигалась неслышно, как мышка, но очень шустро. А когда что-то скрипнуло на повороте, не важно сквозняк, картина ли пошатнулась, она запищала и побежала сломя голову, не смотря под ноги. Дверь библиотеки оказалась перед носом. Влетела в нее, как будто за ней гнались, но спиной прямо-таки чувствовалось чужое наблюдение. Она сбежала по лестнице, но увидела темноволосую за столом перед единственной включенной лампой, поднявшую на нее глаза и облегченно выдохнула. — На что ты меня подписала, Уэнздей? Меня чуть не утащили полтергейсты! — она зашипела, но вскоре улыбнулась, когда подошла ближе. Блондинка взяла стул и пододвинула его к Аддамс вплотную. — Я не просила тебя приходить, — темноволосая выглядела расслабленно, ее длинные волосы были спрятаны под толстовкой. Инид хотелось их выправить. Ей сейчас часто хотелось подобных вещей, лишь бы трогать, касаться, показывать таким образом свое увлечение. Но волосы она оставила в покое и перевела взгляд на книгу в руках девушки. — Что читаешь? — Историю Джерико. — Такое у нас есть? — она подняла брови и опустила голову девушке на плечо. — Во-первых, ты и так все знаешь, во-вторых — ску-у-ка-а. Уэнздей обняла Инид за талию, касаясь пальцами тазобедренной косточки. — Мне нужно было уточнить сколько именно событий в книге противоречат реальности, — она опустила книгу на стол; все равно вторая рука занята, неудобно перелистывать страницы. — Что по-твоему не скучно? Я тебя видела только с журналами. Она дразняще прошла пальцами туда-сюда по бедру Синклер, но без какого-либо злого умысла, просто задумалась. Но у блондинки тем временем свело живот. А еще она нервно сглотнула, потому что за последнее время прочла лишь пару фанфиков про девушек отнюдь не детского характера. — Потому что я читаю в телефоне, — Инид смущенно улыбнулась, когда кареглазая оставила поцелуй на щеке. — Ужасно. — Что? — Телефоны. — Уэнздей, ты говоришь, как моя бабушка, — Инид засмеялась. — Твоя бабушка мудрая женщина. Волчица вновь хихикнула, но замолкла застенчиво, поскольку Уэнздей провела по ее виску холодным носом и поцеловала. — Ну а что ты читала? И что ей теперь говорить? — Не важно. Синклер легко мазнула губами по щеке девушки, та улыбнулась краешком губ. — Ты читала что-то непристойное, да, волчонок? Ее просто взяли и кинули в самое пекло на верную смерть. Голос темноволосой был хриплым и знойным, хотя искорки веселья там присутствовали тоже. Губы кареглазой почти касались ее кожи за ухом, и от этого места по всему телу прошла приятная дрожь. — А что, если и так? — она произнесла с вызовом и посмотрела в глаза, но горло безнадежно пересохло. — В таком случае, ты обязана пересказать. Она клянется, мышцы между ее ног сжались, когда Уэнздей это произнесла, и посмотрела на нее так. Так смотрят на людей, уверенные в своем превосходстве, и загнать в угол жертву не стоит им ни капли волнения. Аддамс улыбалась. Такая неземная. Черные волосы цветом вороного крыла, мягкие, блестели в приглушенном свете лампы. Она сама, как горделивая птица, грациозная, пугающая. Но за этим сводящим внутренности страхом стояло сладкое желание. Инид до дрожи в коленях желала ее. Ворон олицетворял силы ада и дьявола. Она преклонит голову под ее коварный бесовской взгляд. Рука на ее берде скользнула внутрь, огибая ногу. Синклер не могла и шелохнуться. Ее грудь вздымалась. С шеи, повторяя челюсть и вверх, на скулы, прошел ток. Темноволосая двинулась еще ближе, вжалась; светлый затылок откинулся на плечо. Она оставляла медленно мокрые поцелуи, горячо дышала в шею. Легкие тяжелели. Инид потянулась к губам Уэнздей, когда та отстранилась от шеи. Рука потерла бедро, поднялась выше, невесомо прошла по низу живота. Поцелуй выходил влажным, ленивым. Звуки разносились по библиотеке и тишина помогала сосредоточиться на вздохах, мягком шорохе одежды. Волчица положила свою ладонь поверх пальцев девушки. Сплела их, дрожа, и, не думая, направила ее руку ниже, себе между ног. Терла с нажимом вверх-вниз. Бедра сами раздвинулись шире. Блондинка изогнула брови и оторвалась от поцелуя, потому что пришлось резко вдохнуть. Ее тело горело. У кареглазой над переносицей пролегли складки, будто она пыталась поймать какое-то чувство за хвост, но оно лишь распаляло щеки и прикрывало веки. — Знаешь, — Синклер внезапно заговорила, но прервалась вздохом, когда рука Уэнздей продолжила действия сама без направления, — Думаю, ты права, надо перейти на бумажные книги, — она отцепила от себя пальцы девушки, выпуталась из объятий и встала. — Пойду что-нибудь поищу, — и улыбнулась подло, раздразненная лаской, но с ощущением твердой власти в руках. Оборотень скрылась за книжным стеллажом, оставляя Уэнздей с собственным возбуждением и туманом в омуте глаз. То, что она на такое способна, Синклер не знала. Ее всю трясло от исступления, сейчас начнет скулить от того неистового жжения между бедер и чувства неудовлетворенности. Остановившись у книг, она включила лампу на столе неподалеку. Руки потряхивало. Ну и что она сейчас будет делать, неужели читать? Ей так хотелось отомстить Уэнздей, что она не подумала о том, как сложно будет держать в руках книгу и пытаться не думать об умелых пальцах. Боже, одна только мысль била разрядом вниз живота. Девушка перебирала книги и видела только литературу про исторических личностей. Серьезно? Самое время изучить биографию какого-нибудь путешественника. Хотя, Инид, открыв первую попавшуюся книгу, подумала, может, из-за этого она переключится? Шаги бесшумные заставили повернуться в сторону их обладательницы, но только лицом, как бы выражая незаинтересованность. — Хочешь уточнить что-то в биографии Чарльза Дарвина? — она прочитала имя на книге в руках, а затем пробежала глазами по ряду перед собой. — Или, например, Марко Поло? Лицо Уэнздей держала стойко. Ни одной линии, ни одной морщинки или излома у краешка губ. Она приблизилась как хищница, медленно и расчетливым шагом. По полу от нее искрило желание взять реванш, но Инид это не видела, она чувствовала. Оборотень уткнулась в раскрытую биографию в руках и стояла неподвижно. Темноволосая подошла со спины. Расстояние между ними ощущалось, как густое наэлектризованное поле. Волосы забрались за ухо, освобождая кожу. Дыхание на затылке рождало тысячи маленьких иголочек, проходящих беспорядочно по голове. Синклер замерла, когда ее едва коснулись через футболку. Она втянула и напрягла живот. Пальцы скользнули выше. Инид выдохнула. Они очертили подушечками ее грудь. Подачу воздуха словно перекрыли. Уэнздей встала к спине плотнее и смелее опустила ладони, нежно сжимала, и целуя смазано в пространство между шеей и плечом, начала нащупывать еще не успевшие встать соски. Страницы книги под пальцами стали влажными, как и белье. Ее грудь отпустили, а ненужная вещь из рук исчезла и встала обратно на полку с глухим шумом. С плеч стянули кофту и отложили на поверхность рядом стоящего стола. А по коже пробежали мурашки. С яркими пятнами на скулах, она издала что-то похожее на короткое «ох» на вдохе, когда ботинком девушка вклинилась между ее стоп и пнула правую. Ноги расставились шире. Она вцепилась в полку обеими руками. Лихорадка набросилась на нее, как дикий зверь. Аддамс схватила блондинку за задницу, вонзила свои зубы в плечо и поползла ладонями вверх, к бокам. Внезапно залезла под футболку, скользнула к груди. Инид застонала и выгнулась, когда почти спрятавшиеся соски теперь зажались и начали потираться между указательными с большими пальцами. Синклер ничего не могла с собой поделать, спустилась на полку ниже, оперлась локтями, ахнула и выгнулась по-кошачьи. Руки темноволосой мяли ее грудь так нежно, что она впала в самозабвение. Ее рот приоткрыт и быстро пересыхал из-за вздохов. Лицо горело, пряди светлые вились в беспорядке. Кареглазая прижалась к бедрам и сползла руками с груди на ягодицы. Девушка прогнулась в спине со стоном и переложила беспорядочно руки на полке, ведь Аддамс отдалилась и твердо толкнулась. Но толчок никак не стимулировал, лишь дразнил, что хотелось ныть от досады. Она сейчас в таком уязвимом положении, но как же ей это нравилось. Чуть выше живота приземлилась ладонь и Инид выпрямили за корпус. Развернув, как марионетку, а она сейчас была не в ладах с собой без сомнений, Уэнздей посмотрела ей в глаза. Темные радужки и впрямь, как у дьяволицы, но еще и задурманенные. Похоть накаляла атмосферу, как огонь накалял железо. Провидица жадно ее поцеловала и она почти всхлипнула, столько чувств сейчас испытывала, что становилось нечем дышать. Она обхватила писательницу за шею, поцеловала страстно, горячо. Одна рука с черным лаком вернулась под футболку, а другая вклинилась между ног. — Черт, — Инид беспокойно зашептала, после хныкнула. Пальцы начали потирать и вжиматься через штаны. Волчице казалось, что она уже близко к концу, но это далеко не так. Лопатки бились о полки, стеллаж даже не сотрясался, а вот пару книг двинулись назад. Инид поцеловала подбородок Уэнздей, челюсть, укусила под линией. Та громко дышала, но продолжала свои движения, не сбиваясь с плавного темпа. Левую руку блондинка отцепила от шеи и вскинула вверх на полку. Бедные биографии, что она задела, отодвинулись сильнее. Потная ладонь скользила, не давала нормально ухватиться. Она бы залезла на эти гребаные полки, но проклятое дерево упиралось ей в спину и поясницу. От трения пальцев нежная кожа начала пылать, а трусы уже полностью пропитались естественной смазкой. Ее подхватили за бедра. Откуда у такой крохи столько сил? Но стол рядом с ними, и Инид не успела ахнуть, как приземлилась на деревянную поверхность. Лампа оттолкнулась на противоположный край, чуть не падая. Уэнздей целовала неистово, следом взялась за бедра блондинки и толкнула к себе. Инид задыхалась, внизу все пульсировало от возбуждения. Внезапно, ее опрокинули на стол. От неожиданной грубости сдавленный стон покинул рот, она свесила голову с края. А затем чужая ладонь залезла в пижамные штаны. Стимуляция через изрядно мокрую липкую ткань нижнего белья побудила дернуться всем телом. Она начала что-то несвязно шепотом причитать, как в бреду и двигать тазом навстречу пальцам. Инид не знала, куда деть ноги. Можно было бы поставить на стол, но он слишком маленький. Пришлось обхватить кое-как мучительницу за бедра, но это все равно неустойчиво. А от напряжения и частого движения, так как ноги скользили вниз все равно, сладкие волны удовольствия резонировали с поглаживаниями через трусы и накатывали ярче. Футболка резко поползла вверх. С громким стоном, она подняла голову, увидела беспамятные темные глаза, но они сверкали. Уэнздей вся краснощекая, растрепанная, но она улыбалась с восхищением, и смотрела на голое тело неприкрытое влажной от поднявшейся температуры тканью. Синклер ощущала стыд, возбуждение, жар, она держала дрожащими руками задранную футболку. Уэнздей покусывала волчицу за ребра, целовала бледные отметины. Спускалась ниже и вылизывала теплым языком. Но тут светловолосая заскулила, втянула сильнее живот и наполнила легкие таким труднодоступным сейчас воздухом — Аддамс залезла под ткань трусов и собрала пальцами влагу. Электричество прошло с позвоночника к вульве. Кожа от слюны блестела в свете лампы, ее обдало холодом. Инид ритмично стонала и ахала, извиваясь на столе. Уэнздей посасывала ее соски и двигала пальцами в круговых движениях, но не так, как нужно Синклер. Поэтому она недовольно всхлипнула. — Быстрее, пожалуйста, пожалуйста… Но Уэнздей не слышала и не подчинялась, оттягивала губами горошину и продолжала пытку. То раздвигала пальцы, распределяя смазку, то сводила вместе и поглаживала у входа. Она дразнила клитор невесомыми касаниями и горячо дышала в кожу между ребер. Инид так сильно хотела ее внутри. Но широко разводила согнутые ноги в коленях, чтобы помочь себе хоть как-то. Синклер раскрыла руки и взялась за стол с разных концов. И тут она почувствовала. Медленно оргазм, оттягиваемый прыткими пальцами, накрывал ее. Одна рука сжала грудь, поползла выше, задевая твердый сосок и скользнула по молочной коже к шее. Обхватила легонько и вновь сместилась вниз. Сосок другой груди втянулся чужим ртом, а рука в трусах наконец ускорилась, пошло и грязно хлюпая. Ее стоны переливались в похныкивание, нарастали. Блондинка дернула ногой, сбивая лампу. Та упала с грохотом и померкла. Она почти плакала, когда кончала. Пальцы постепенно замедляли движение и вскоре остановились. Инид обмякла. — Ты умница, волчонок. Уэнздей вытащила руку из трусов, опустила футболку и развязно ее поцеловала.