Мое главное дело

Дом Темплов был чистым олицетворением «счастливой» состоятельной семьи, живущей в небольшом провинциальном городке. За исключением того, что в нем сейчас жили только мать и сын. Он был достаточно большим. Белая отделка снаружи дома сайдингом, небольшая клумба возле террасы. Ярко-зеленая туя была единственной, а вот кустов карликовой сирени посажено несколько. По бокам дом обрамляли ольха и пышный вяз. В небольшом пространстве земли, обложенного камнями, росли рыжевато-желтые с фиолетовым отливом ирисы и приятный синий шалфей. Лужайка ухоженная, только подстриженная. Прямо-таки американская мечта многих семей. Женщина, открывшая дверь, было начала с высокомерия и раздражения на тонких губах, да, услышав информацию про ордер на обыск из-за подозрения на преступление с участием ее сына, побледнела на пару тонов и впустила сотрудников внутрь. В доме также опрятно, как и снаружи. Кухня, обеденный стол, гостиная, все было достаточно со вкусом обставлено, преобладали пастельные светлые тона. Шериф вместе с парой офицеров поднялись наверх, в спальню парня. Остальные задержались внизу. От комнаты так и сквозило избалованностью и, скорее всего, припрятанными в матрасе свертками с травкой. Спальня казалась слишком минималистичной для семнадцатилетнего парня. Был идеальный порядок, вещи разложены по своим местам, журналы на полках, застеленная постель. Серые стены, синее покрывало на кровати, закрытые жалюзи, компьютерный стол, шкаф — все стояло так, будто мебель внесли в комнату от силы час назад. Ботинки рабочих нарушили стерильность темного пола. Тотчас начался педантичный осмотр мальчишеской спальни, наводя суету, но выверенную до четких движений. Шериф подошел к белой полке с разноцветными журналами и взял один. Его лицо вытянулось, но потом нахмурилось. В руках был 3-й выпуск 2010 года журнала «Оружие». На обложке красовался «кобальт» от Стечкина на фоне серой бетонной поверхности. Дотянувшись рукой до остальных книжец, он перебрал пару пальцами, обнаружив еще с десяток выпусков данного журнала. — Шериф, посмотрите на это. Донован обернулся в сторону голоса. Сотрудник на корточках у кровати разглядывал и изучал содержимое какого-то кейса. Не к добру это все. Бросив журнал на стол, мужчина пересек комнату. Его глаза стали еще суровее, стоило ему подойти и заглянуть внутрь. — Откуда у пацана столько оружия? — Контрабанда, по всей вероятности. Шериф выпрямился. — А вот тут кое-что поинтереснее, — мужчина, обыскивающий шкаф, подал голос, — пара диэлектрических перчаток, а здесь, — он отвел указательный палец от перчаток на полке и перевел вниз на пару ботинок под вешалками с одеждой, — диэлектрические ботинки. В принципе, где-то должен быть и костюм. В мгновения тишины, в голове мужчины складывался пазл. Картина наконец прояснилась. Этот малолетний преступник с железобетонным комплексом бога решил взять на себя ответственность прервать жизнь молодого учителя. Только потому, что он ему не нравился. Сколько еще жизней он мог унести? Если бы пуля не прошла по касательной? Девочка могла погибнуть. Сколько еще человек в его списке смертников? Донован поправил шляпу со звездой шерифа. В его мрачном взгляде горел властный огонь. Прежде чем решительно покинуть комнату, шериф Галпин остановился возле мужчины с проседью в волосах. — Шон, отправь пару ребят к Джозефу Голдбергу в больницу, не надо нам повторения истории с мэром, — сотрудник кивнул, достав рацию, — а я поеду в Невермор.

***

— Мне пришлось только надеяться на то, что этот урод пойдет в кладовку, — нормис продолжал вещать свой монолог, наполненный желчью. Уэнздей не сводила своих глаз от мужской фигуры. Сердце трепетало в груди, как раненая птица и краска схлынула с лица уже давно. Он поправил рукой черную маску, тяжелое оружие неизменно держа на вытянутой руке, — но плевать кто бы поджарился, одним изгоем меньше. Внутри Аддамс все закипало и к страху за жизнь девушки добавилась ярость. Эмоции жгли глотку похлеще серной кислоты. Кто дал ему право? Его ничтожная душонка была такой гнусной и жалкой, что и близко не дотягивала до ее окружения изгоев. Желание вырвать ребра ублюдка наживую стало ярче, сильнее и больше, чем здравый смысл. Уэнздей надо было бы прикусить язык, но она фыркнула едко и ощерилась парню. — Ты ослеплен злобой. Кто-то из чешуйчатых наступил на твои микроскопические яйца? — смотрела глумливо. — Что ж, тогда они оказали миру услугу. Повисло молчание. Стены комнаты впервые так сильно давили на без того уже больное, трескающееся по швам сердце. Парень въедливо смеялся. Его голос окатывал лопатки мерзкой жижей, как в тот день во дворе, и стекал вниз каплями, разъедающими пол. Насмешливые глаза посмотрели на нее в упор. — Видимо ты хочешь проверить, — рука резко залезла под синюю юбку, а у Уэнздей все внутри замерло. — Как ты узнавал номера? — ее тон был жестким, но им она скрывала леденящий кости страх. Глаза карие казались светлее от того, что были широко раскрыты. Она шагнула еще ближе, когда юноша отвлекся на свою ладонь, шарящую под подлом форменной юбки. Серый свет неба сделал лицо писательницы совсем бескровным. Нормис хмыкнул. — Мой отец сити-менеджер в мэрии, — его рука под тканью двинулась вверх-вниз, а свое тело темноволосая ощутила свинцовым, — я могу достать любую информацию и заплатить любую сумму за обход ограничений местному хакеру. Она стояла достаточно близко, буквально в паре шагов к нему. Он вероятно уверен, что неверморка ближе не подойдет. Если действовать быстро, то получится, как минимум, избавиться от оружия. Дуло пистолета сейчас было на уровне ее ног, парень терял бдительность. Девушка сжала руки в кулаки и сделала вдох. — Я бы высказала уважение, если бы твои действия были самостоятельными, — его глаза поднялись вместе с черным оружием, — но я вижу лишь испорченного труса, катающегося как сыр в масле и пользующегося белой привилегией. Аддамс не теряя ни минуты сократила расстояние и выбила пистолет ногой. Она была уверенна, что кишка тонка будет стрелять. Оружие упало и скользнуло в часть комнаты Инид с громким лязгом. Она вздрогнула, хоть и идея того, что пистолет выстрелит была абсурдной. Юноша подлетел вверх и попытался нанести ей удар, но Уэнздей уклонилась, ударила локтем с разворота в зону челюсти и горла. Удар его дезориентировал. Но руки́, залезшей в карман куртки, кареглазая не заметила. Бедро пронзила сильная оглушающая боль. Она распространялась по телу, как жидкий огонь. Аддамс вскрикнула, свалилась на пол, но боль не прекращалась. Ее дергало, а мышцы сводила мощная судорога. Парень держался за горло. Он садистски наслаждался тем, как девушка корчилась на полу в невыносимой агонии. Ток передавался по проводам, еще чуть-чуть и она потеряет сознание. Но кнопка отпустилась и шокер-пистолет откинулся в сторону. Уэнздей издала мычание. Конечности будто желе, тело совершенно не слушалось. У нее даже не хватало сил дотянуться до электродов, впившихся в ногу. Все органы чувств заволокло пеленой. — Привилегия говоришь? — Аддамс будто с помехами в голове видела и слышала, что происходило. Парень взялся за бедра Синклер, грубо притянул по деревянному полу к себе. Уэнздей скуля силилась подняться. Ужас и боль в душе заставляли ее двигаться, забыть про ощущение горящей сетки, петляющей по коже, забыть про иглы, вонзившиеся в бедро. Она закусила сильно нижнюю губу, челка спадала на лицо, закрывая выражение полного отчаяния. Ткань нижнего белья Инид скользнула из-под юбки, Уэнздей видела это и чувствовала слезы на своих щеках. Одна капля упала вниз с еле заметным тупым отзвуком о древесину. Руки дрожали, поднимая корпус. Как жертва надеялась уползти, оставляя кровавые разводы за собой от идущего по пятам убийцы. — Тогда я хочу воспользоваться всеми привилегиями по полной. Ткань откинулась в сторону и звонкий звук пряжки ремня с эхом отскочил от стен черепной коробки. Но следующий звук загрохотал еще сильнее. Дверь чуть не слетела с петель. — Стоять! Подними руки так, чтобы я их видел, — шериф Галпин ворвался с пистолетом в вытянутых руках, его напарник подбежал к преступнику. Глаза в прорезях маски огромные, между верхним веком и радужкой обнажился белок. Он поднял руки. Голые ноги девушки остались раздвинутыми и едва юбка прикрывала бедра со стороны. — Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права? Пока на него надевали наручники, Уэнздей напрягшись, на трясущихся руках поднялась на четвереньки. Она поморщилась, когда вырвала из тела иголки с проводами и откинула в сторону. Ее будто пережевали вместе с костями тридцать три раза и выплюнули, не удосужившись проглотить. Все болело и ныло, хотелось рухнуть вниз и закрыть наконец изнеможденные веки. Но девушка подползла к блондинке. В горле ком огроменный, зрение замутнилось. Инид, как спящая красавица, умиротворенная, безучастная. Размеренное дыхание, фарфоровое лицо. Нужно благодарить духов и волю случая, что они не закончили как в оригинале Джамбаттиста Базиле. Уэнздей свела ее ноги, оправила бережно юбку. Пульс участился и в носу начало щипать. С колотящимся все громче сердцем, она уместилась подле девушки. Положила голову той в районе талии и взяла прохладную ладонь в свои слабые, все еще шаткие от удара током, руки. Она прикрыла глаза, нежно прижала ладонь к своим губам. Тонкая мембрана лопнула. Аддамс не слышала как уводили преступника, она не слышала как вызвали скорую. Она лежала на полу, уткнувшись щекой в живот Инид и плакала.