Corps-à-corps

Мы медленно спускаемся к руинам замка. Дорога вниз становится не меньшим испытанием, нежели подъем. Я держусь за все, что попадается мне, от случайных веток до камней. Феро шествует первым — как на плацу, с бравой осанкой и выгнутой спиной. Он сохранил фигуру, пусть побитая шинель и не делает ей чести. Конечно же, все это вызов — мне, за то, что я ушел с войны калекой, а он остался цел. Чуть усмехнувшись, я поднимаю голову, к свинцовому небу над паутиной из ветвей. Даже проиграв, он не... Я вздрагиваю, услыхав негромкий вскрик. — Стойте, — говорит Феро. — Что случилось? — спрашиваю я, не без волнения. — Я подвернул ногу. Проклятье... Я прощупываю переносицу, раздумывая, как же поступить. С моей раной взаимопомощь исключается; спускаться же за секундантами я откровенно не хочу. — Помогите мне, — просит Феро. Вздохнув, я перебрасываю его руку через плечо. Крепкие мышцы напрягаются — я чувствую их даже сквозь сюртук. Прижавшись ко мне, Феро ступает на больную ногу и резко морщится. Он пахнет порохом и табаком. Грубо и жестко, по-мужски. Взбитые пряди кажутся непривычно темными в сени ветвей. Предательский румянец пронзает мои щеки. Я вдыхаю, пытаясь не выдать себя и свою слабость. Пальцы Феро крепче смыкаются на моем плече. — В порядке?.. — уточняю я. — Да... — Я опущу вас... Я помогаю Феро присесть на выступ в каменной стене. Он снова морщится, подтянув к себе ногу. Мои спутанные мысли блуждают, натыкаясь друг на друга. Хороши же мы... двое калек... а ведь сапог придется резать... где взять нож?.. — Д’Юбер. — Да? Что? — Зачем вы пощадили меня? — Разве нужна причина, чтоб сохранить чужую жизнь? Устало выдохнув, Феро оглядывает меня исподлобья. — Мы с вами не в романе, — намекает он. — Что?.. — Я умею читать. Я офицер. Его слова пропитаны насмешкой. Я отвожу взгляд, лихорадочно перебирая свои карты. Горькая правда в том, что среди тысячи ответов никогда не будет главного; его боюсь я сам. — Я осмотрю вас. — Это подождет. Я искренне стараюсь взглянуть на него строго. — Вывихи — не шутка. У вас может быть перелом... — Но я не слышал хруст. Сглотнув ком в горле, я не продолжаю. Мы молчим, каждый за себя; я — бледно изучая ноготь, он — двигая ладонью по бедру. — Мы тратим время, — наконец сдаюсь я. — Вам нужна помощь. Снова тишина. — Феро! Чуть дернув головой, он без труда встает с камней. — Вы повредили ногу? — отрезаю я. — Возможно, нет. — Тогда к чему этот театр? — Я нравлюсь вам, д’Юбер. Ну же, скажите. Я помню его улыбку; все до последнего зуба. Я видел ее слишком часто — и в слишком острые моменты, чтобы забыть. Мы стоим друг напротив друга, словно у барьера. Ниже меня почти на голову, Феро чуть поднимается — и мягко дует мне на губы. Меня пронзает молнией. Щеки горят; я не могу это скрывать и отступаю на жалкий шаг, ведущий в пропасть. — Точнее, вы хотите меня. Да?.. Неподвижный взгляд не отпускает меня. Глаза, слегка раскосые от прищура, подергиваются темной пеленой. Я срываюсь в бездну. Тело выдает меня, с невыносимой ясностью. — Да... — выдыхаю я с мольбой. — Да, черт возьми... сегодня... В глазах Феро мелькает гнев. Схватив мой ворот, он процеживает: — Здесь. Прижав его к себе, я охватываю его губы поцелуем. Кровь ударяет мне в виски; я слепну, отдаваясь страсти. Феро впивается в меня — грубо, зубами, языком. Вспыхнув, как порох, он бросает мне свой вызов — и я беру его. Феро срывает брюки и исподнее, забросив руки мне на плечи. Мне остается подхватить его под бедра — крепкие, точеные — и прижать к каменной стене. Я вхожу в него сильным толчком. Резкий и алчный стон бросает меня в жар безумия. Я двигаюсь быстрее, сбивчиво; чужие пальцы терзают меня в нестерпимой жажде. Стена... горячее лицо... взлеты, падения... Спустя вечность Феро с негромким вскриком откидывает голову. Забывшись до беспамятства, я изливаюсь прямо в нем. Феро сжимает мои плечи — судорожно, на мгновение — но тут же отпускает их. Я застываю, придя в чувство. Почувствовав мой ступор, он отвечает мне легким кивком. Вздохнув свободнее, я выхожу из него и опускаю на ноги. Иссушенные страстью, ослепленные, мы бесконечно долго дышим друг другу в лица. Я ловлю его вдохи, словно последнее тепло от затухающего пламени. Он глотает обжигающе прохладный воздух, не отпуская меня взглядом расплывшихся зрачков. Наконец мы расходимся. Я привожу себя в порядок. Рука не слушается, и я дважды роняю свой платок. Вернув на место всю одежду — по счастью, целую, — я оборачиваюсь к Феро. Тот медленно натягивает на себя шинель; взмокшие усы наспех приглажены, а щеки понемногу возвращают свой привычный цвет. Видя его растрепанным, я снова забываюсь и спрашиваю: — Как вам? Феро закатывает взгляд, поджав губу. — Неплохо, — замечает он.