Многоэтажки

Стандартная неоновая вывеска с названием любимого бара Антона в закоулке, где обычно нет народа, но зато в ассортименте имеется вкусное пиво, коктейли, медовуха и всё, что заблудшей сюда душе угодно. Сам Шастун в этом заведении клиент не такой уж и частый, хотя бармен с татуировками по всему телу — он рассказывал в подробностях, где и что у него наколото, знает Антона и иногда беседует с ним, позволяя себе расслабиться на рабочем месте и поговорить о жизни с обычным клиентом, с которым за границами бара он вряд ли встретится. У этого парня на груди висит бейджик, где огромными буквами написано “Эд Выграновский” — его имя знают все посетители, но Антон знает чуть больше — Эду позволено многое, не то что его сменщице, которая работает меньше и только в ночную, ибо та студентка, пытающаяся заработать себе на еду и жильё. Он может забыть доложить, что кончился какой-то ингредиент для коктейлей или поставить подпись в строке со своей фамилией, показывая, что смену отдежурил, трезвый вышел с работы и потерь нет. Такие оплошности ему прощаются самим владельцем бара и его молодым человеком по совместительству. Выграновский сам по секрету рассказал, когда Шаст пришёл к ним с целью нажраться в щи до состояния несостояния. Егор ему тогда подзатыльник отвесил, ибо "нечего всем направо и налево распёздывать об отношения с важной шишкой в этом заведении" — Антон это дословно запомнил. В прошлый раз, когда Поз приезжал, ему не удалось затащить Антона в это место — у того было всего два дня, чтобы побыть в Питере, и провести их хотелось бы с трезвым умом. Зато сейчас можно было познакомить старого друга с отменной выпивкой, разговорчивым барменом с характерной хрипотцой в голосе из-за сигарет — они с Шастом вместе как-то курили у чёрного входа. Ну и с его бойфрендом, который обычно сидит в кабинете, изредка выходит в зал, целуя Эда в висок, если клиентов нет — днём обычно народу ещё меньше, а потом опять делает серьёзный взгляд босса, рассказывая про поставки и прочие дела заведения. Антону посчастливилось понаблюдать за этой семейной картиной. Сначала Егор продолжал держать суровый и статный образ, но потом всё равно растекался лужей, стоило Выграновскому его задеть случайно (или нет) даже кончиком пальца. Шастун не соврёт, если скажет, что иногда приходил к этим двум, как будто на комедию в кино. — Кого я вижу! Шасту-ун, — Эд двумя руками трясёт шейкер для очередного коктейля, как всегда при параде: фартук бармена, улыбка для клиентов и новое тату на руке, которой раньше точно не было, — сколько лет, сколько зим. Я вон себе татуху еще одну успел сделать, а тебя на горизонте всё нет и нет. Выграновский к разговорам с ним привык. Как рассказывал тот когда-то, работать с людьми — не его конёк, сам он музыку пишет, а тут пашет, потому что Булка предложил работать в этом баре. Антон тогда натурально охренел, когда услышал это прозвище, а потом звонко смеялся, слушая историю его появления, А Эдику всё равно делать было нечего, дома тухнуть или в студии звукозаписи — слишком скучное времяпрепровождение. Шастун изначально впадал в ступор, когда слышал обращение “братан” от Эда, но со временем перестал акцентировать внимание на этом. — Эд, сам понимаешь — работа, — Антон протягивает руку бармену, забывая, что тот на работе и теперь ему придётся мыть руки с антисептиком, чтобы зараза какая никому не перепала. — Затирай мне тут, в уши ссыт и не краснеет, — продолжает протирать бокалы Выграновский, осуждающе качая головой и цокая. Он, конечно же, не в обиде и только рад спустя месяц увидеть Шастуна в родных стенах, у стойки с кружкой пива. — Давай не паясничай, я тебе вон нового клиента привёл. Антон кивает в сторону Позова, что оглядывается по сторонам, всматриваясь в детали интерьера. Стойка ничем не примечательная, самая обыкновенная для подобных заведений, а сзади Эда стоят различные бутылки с алкоголем — какой только твоей душе угодно. — Не спрашивай, зачем тут стоит цветок, я ещё сам пока не понял, — уведомляет Диму бармен, глядя, как тот завис на горшке, — мне Булка сказал, что это чтоб он фотосинтезировал, — переключает он внимание на Шаста, — вот только этот идиот забыл, что тут освещения минимум, а растениям свет нужен. Короче, решил оставить, потому что красиво, а мне ходи поливай, чтоб не сдох. В конце зала сидят несколько парней, по виду младше самого Шастуна года на два и красноволосая девушка, смеющаяся с какой-то шутки. Она опирается на чужое плечо, одной рукой прикрывая рот, и поправляет передние пряди другой. Недалеко от них мужчина с женщиной потягивают коктейли из разноцветных трубочек, показывая ленту инстаграма друг другу, и обсуждают что-то, улыбаясь. Атмосфера здесь уютная, практически никогда нет неадекватных пьянчуг, которые купили бутылку водки и на сухую глотают её из горла. — Извините? Не подскажите, какой виски лучше взять, — на стул приземляется человек, бросая себе на колени кофту, поправляет сбившиеся из-за ветра волосы и обращается к Эду. — Конечно, в первый раз здесь? — попутно спрашивает тот, отрываясь от разговора о фотосинтезе, Антон поднимает руки в сдающемся жесте, зная, что Выграновский всё равно вернётся к нему. — Арсений, только переехал недавно, а за два дня уже глаза мои тебя повидать раз пять успели, — обращается Шастун к нему, садясь за соседний стул. Дима забирается на третий рядом с другом и молча ахуевает, делая вид, что изучает барную карточку. Пару часов назад Антон ему рассказывал про то, как ухаживает за котом и сидит в четырёх стенах постоянно, а тут в одном только баре уже с двумя спокойно общается. — Вообще-то всего лишь три, не преувеличивай, Антон, — запомнил-таки имя и сидит с важным видом, — ты ко мне сам подошёл, забыл? Эд тихо присвистывает, наблюдая за накалом страстей, параллельно наливая Арсению заказанное виски. — Мне стоит переживать за свою безопасность? Сам понимаешь, как это выглядит, ты будто за мной следишь, — парирует Арсений, благодаря Эда. Уходить он не спешит, а значит ждёт ответа на свой вопрос, причем явно с толикой интереса в глазах. Если бы его мысли действительно совпадали со словами, что вырываются наружу, то сейчас бы он уже делал ноги подальше отсюда. — Я тебя уже где-то видел, — прищуривается Антон, будто бы детально изучая лицо Арсения — получается, кстати, неплохо, он замечает родинку на левой щеке и чуть видную щетину. Вблизи мешки под глазами еще более заметны, а цвет глаз поражает и словно утягивает за собой в толщину льда, — точно, ты был главным экспонатом в музее козла. Вы только гляньте, я сюда первый явился, это, наоборот, ты за мной следишь! — Ты вообще ахерел? Я сделаю вид, что не заметил оскорбления в свою сторону, только потому, что ты помог мне с утра с теми пьянчугами, — возмущённо вопит Попов и щурит свои глаза в порыве непреодолимой злости. Антон его определённо раздражает тем, что постоянно снуëт где-то поблизости, а он тут всего два дня пробыл. — Вот именно, я от тебя тех шакалов отогнал не для того, чтобы потом самому за тобой уплетать, — уточняет Шастун, наплевав на Диму, который не особо-то против, ведь найти общий язык с Эдом оказалось проще простого. Антон, видимо, совсем оглох, потому что обсуждение его же самого за, непосредственно, Антоновой широкой спиной не замечает. — Откуда я знаю, что у тебя на уме? Вдруг это коварный план по совращению или ещё чего. Арсений фыркает, поправляя кофту на своих коленях — в баре довольно прохладно, и немного остывает сам, вздыхая. Шастун подпирает голову рукой, зная, что Эд может всыпать за разбросанные локти на стойке, но тот слишком увлечён диалогом с Позом — проблема исчезает сама по себе. — Хотел сказать, что меня зовут Антон, но ты и так это знаешь, — закатывает глаза Шаст. — Можешь фамилию тогда озвучить, раз неймется, — говорит Арсений. — Шастун я. — Шестун? — Сам ты шест, идиот, Шастун, через «а». Ты как будто хотел зайти в стрип-клуб, а в итоге попал не туда. — Мы вам не мешаем? — Дима аккуратно вклинивается в диалог, но это только на словах, на деле же — толкает Антона локтем, что тот чуть ли подбородком о стойку не бьётся, всё же убирая руку, — опять этот мужик твой. Шастун уже и забыл, что во время утреннего инцидента они с Арсением были не единственными свидетели вопиющего хамства со стороны гопников. Дима стоял вдалеке и курил, пока ждал друга. — Ой, Поз, харе бурчать, а ты, — Антон указывает пальцем на Эда, который поднимает руки в смирительном жесте, — даже не думай шутить. Он вообще меня маньяком считает, походу. — Да не считаю я тебя преследователем, просто это всё странно, а я в совпадения не верю, — подаёт голос Арсений, опустошая бокал, и кивает, в немой просьбе обновить. — Как дети малые. В одном дворе же живете, правильно понимаю? — на свой вопрос Дима получает кивок, — что странного тогда? Этот бар не так далеко находится от дома. Не пойдете же вы на битву экстрасенсов выяснять, нет ли порчи какой на вас. Позов мотает головой, отпивая своё пиво, которое любезно налил бармен, пока Антон с Арсением не обращали на них внимания. Дима видит их задумчивые лица и спешит напомнить, вытирая тыльной стороной руки рот, чтобы не было пивных усов: — Не смейте, идиоты, я пошутил. Выграновский смеётся, отворачиваясь к бару, чтобы поставить на место бутылку виски — Арсений, кажется, больше не попросит повторить. — Кстати, Эд. Антон вновь облокачивается на стойку, получая в ответ тяжёлый, полный разочарования вздох и закатившиеся глаза бармена. У Эдика это вторая ночная смена подряд, а завтра так вообще придётся тащить свою задницу к семи вечера, а не к двенадцати ночи, как было обычно. А ведь ему ещё нужно съездить в магазин за сковородкой, которая скончалась, потому что он случайно поцарапал её вилкой — Егор злился, но потом шутил про вилку в глаз (второй вариант был исключен сразу же, потому выбор невелик). Сон ему только снился. — Вы послезавтра будете показывать матч? — Шаст кивает в сторону телевизора, что висит выключенный. Антон полюбил этот бар с первого взгляда, точнее, с первого футбольного эфира здесь. — Конечно будем, что мне тут, тухнуть одному и слушать муз-тв, да клипы Коки и Бузовой смотреть, где кадры идентичны? Так себе веселье в этих четырёх стенах, — фыркает тот в ответ. Арсений рядом молча потягивает свой бокал с алкоголем, не в силах вклиниться в диалог, в который, ему кажется, и не нужно соваться. У Антона свои дела между друзьями, а Попов лишь спонтанный гость в его жизни. Будь сейчас здесь Серёжа — было бы чуточку легче, но его здесь нет, и место друга заняла неловкость. Он вообще решил не говорить, пока никто не обратится к нему лично. Так хотя бы есть ощущение, будто в кресле пусто и человека там вовсе нет — просто тень. Самое время подумать о своих планах на ближайшую неделю. Завтра репетиция в театре и нужно быть бодрым — от головной боли и похмелья надо купить таблетки в аптеке у дома, точно когда-то да понадобятся. Затем съездить до Петергофа… но это уже после премьеры, когда времени будет много. Можно даже Матвиенко взять, хотя вряд ли тому понравится, Арсений уверен, что тот бывал там. — Мне завтра нужно текст готовый сдать. Я с ним парился похлеще, чем в бане! Но хотя бы сумму хорошую выплатят, — Арсений слышит отрывочно, стараясь не вникать в суть чужого разговора. Дима внимательно смотрит на Попова, будто пытаясь сохранить его внешность в своей памяти. Сам объект наблюдения на это никак не реагирует — попросту не видит, витая в своих облаках и потягивая виски. — Арсений, а ты где работаешь? — интересуется вдруг Позов, вновь протирая пивные усы, — Арсений? — Поз, ты, блять, Роза Сябитова что ли? У тебя под жопой сборник стандартных и тупорылых вопросов при знакомстве с парнем, — хмурится Антон в ответ на вопрос, адресованный не ему. — Эээ, — отвисает Арс, прилизывая чёлку чуть дрожащими руками — в помещении стало как-то холодно, что странно, ведь выпитый алкоголь уже должен был дать в голову и заставить тепло по телу растечься, — я в театре служу. — Вот те на, — не сдерживается Эд, от чего Шаст и Поз начинают заливисто смеяться. Только Арсений непонимающе сидит и смотрит на них как на дураков, — я не со зла если что. У меня нет ненависти к актёрам. — Обычно люди удивляются, когда слышат выражение “служу в театре”, — старается перетянуть на себя разговор Арсений. — Значит с людьми что-то не так. Служишь и служишь, молодец. Я б если со всеми начал разговаривать в официозе и все дела, то меня бы на хуй послали сразу же, — Дима поддакивает на слова Антона, ибо тяжёлую ношу в виде диплома об окончании филологического факультета они разделяют вдвоём, — если тебя успокоит, я работал учителем русского и литературы. — Я до сих пор варюсь в этом, — вздыхает Позов, показывая уведомления на айфоне, где есть двадцать пропущенных в школьной беседе, — в родительском чате ужасная привычка говорить “спасибо”, “пожалуйста”, “будьте любезны” и прочее. — Это вежливо, — прерывает Антон. — Это бесит. Арсений с открытым ртом, ощущая себя настоящей рыбой, которая пытается словить молекулу воздуха, и глупо моргает, глядя на Эда. — Шо ты на меня смотришь? Я через это уже проходил, о, ща отлучусь на пять секунд, — Егор машет рукой Антону в знак приветствия и зовёт к себе Выграновского. У того улыбка до ушей, выдающая всё с потрохами. — Сегодня рушим стереотипы, получается? — Шаст лучезарно улыбается, чокаясь с бокалом Арсения. — Получается, так, — Арс зеркалит его улыбку и чокается с двумя кружками, наполненными пивом.

***

Вечером становится холоднее настолько, что даже на набережную страшно сунуться — там околеть можно, пройдя пару метров. Листва ветвистых деревьев колышется, заслоняя уличные фонари, отчего тень постоянно меняется. Арсению хорошо в компании Антона и Димы — с Эдом они попрощались спустя час, ведь завтра всем на работу, а время уже близится к восьми вечера. Вышли бы позже — шатались бы по закоулкам, пьяно смеясь со всякой ерунды и лазая по вырубленным деревьям. Позов помнит, как Шастун ещё в Воронеже, в одиннадцатом классе, после очередной попойки залез на дерево и орал, чтобы его сфоткали. Еле слез потом, хотя бы задницу не порвал. — Я вообще до сих пор не привык к Питеру, хоть и чувствую себя здесь лучше, но всё равно будто душит, — говорит Антон, сидя на качелях, на которые практически не помещается со своим ростом. Дима курит в стороне у помойки, не слушая чужой разговор. — Я себя тут лишним ощущаю. Петербург такой огромный, а я лишь пятно на его фоне, которое ничего и не приносит. Знаешь, как в мемах в твиттере, мол “Земля с тобой и без”, а там картинки одинаковые, — приподнимает уголок губ Арсений, облокотившись на стойку. Он прижимает голову к холодному железу и стоит, сложа руки на груди, ёжится от холода. Шастун оборачивается к нему, поднимая глаза — на песок под ногами, который он топчет, пытаясь что-то изобразить, смотреть наскучило. Арсений смотрит отстранённо вдаль, будто рассматривает загадочную темноту, переводит взгляд на Антона, хмурясь. — Замёрз? — спрашивает Антон. У него голос хриплый от алкоголя. Попову нравится его слушать. — Нет, всё хорошо, — он улыбается слабо, отталкиваясь от стойки. Арсению к себе в пустую и, наверняка, холодную (он забыл закрыть окно перед уходом) квартиру возвращаться неохотно. На улице тоже не так жарко, как хотелось бы в конце апреля, но тут хотя бы не одиноко и Антон, кажется, его чувства разделяет. В какой-то момент Арс даже думает предложить сходить куда-то ещё раз вместе, например, после премьеры его спектакля, но боязнь собственной навязчивости заполняет его с ног до головы, заставляя сомневаться в идеях, мыслях и их правильности. Шастуну ведь и без него отлично, а у Попова Серёга есть. — А у меня фамилия Попов, — говорит Арсений, видимо теряя контроль над своим языком и домыслами, раз позволяет себе вкинуть очередную чушь в компании Антона. Честно говоря, он и сам бесится от своего внутреннего непостоянства. Весь вечер боялся слово вставить, чтобы лишний раз на него не отвлекались, а теперь готов был любое нагородить, только бы молчания не было. Антон, до этого вновь хмуро смотревший в белый, но не такой уж чистый песок, вдруг меняется в лице и Арсений видит ямочки на чужих щеках и лучики у глаз. — Следующий шаг — ты покажешь мне свой паспорт? — он сцепляет свои руки в замок, опуская их на колени, и опирается на пятки, выпрямляясь. — Хочешь убедиться в достоверности моих слов? Или тебя интересует год рождения? — Арс подходит к цепному подвесу, кладя ладонь на холодное железо, и слегка дёргает. — Не смей! Она меня не выдержит, — кричит Антон, выпрыгивая из сиденья, и отряхивает джинсы на заднице, а то вдруг какая грязь там была — дети любят вставать на сидушку ногами, с которых песка сыпется столько, что можно ещё один пляж на Мальдивах обеспечить. — И не хотел, просто по-другому тебя оттуда не выгнать, — пьяно хихикает Арсений, занимая нагретое Шастуном место. — Как не отвернёшься — у них уже в жопе детство заиграло, — откашливается подошедший Позов, туша сигарету и выкидывая её. Арсений ковыряет землю своей кроссовкой с бог пойми какой целью — может, клад пытается найти. Вдруг звонко закрывается дверь, ведущая в одну из парадных, а из окна слышится громкое: “Пошёл нахуй!”. Все резко поднимают головы, глядя на то, как летят чьи-то вещи из окна. Там, в комнате, горит свет и стоит девушка в халате, по всей видимости, хозяйка квартиры, беспощадно кидая одежду мужчине. Он орёт ей что-то про психованную и больничку, но даме, кажется, интереснее расправляться с чужим бельём, а не слушать оскорбления. — Весело тут у вас, — чешет голову Позов, глядя на своих товарищей, который тоже пребывают в культурном шоке от происходящего. — Ну, хотя бы не наша парадная…

***

Холодная вода брызжет в лицо, и Арсений зажмуривает глаза, чтобы избежать попадания в них влаги. Вода течёт по рукам струйками, добираясь до футболки и впитывается в светлую ткань, оставляя небольшое пятно. Арсений пытается вслепую нащупать полотенце, что висит сбоку от раковины на крючке, и промакивает лицо, собирая капли влаги по всему. Тщательно вытирает руки, вешая мокрое полотенце назад, вновь включает кран, доставая зубную щётку и пасту из шкафчика с зеркалом. Во рту неприятный запах, который никакой жвачкой не скроешь, хоть жуй её весь день, или килограммами мяты, которую и в маленьких дозах Попов не очень любит употреблять в пищу. Вчерашняя попойка с новыми собеседниками отзывается тупой болью в голове, неспособностью нормально функционировать и передвигаться по квартире, в конце концов. Время только семь утра, а репетиция начинается в девять — следовательно, восстановить силы и выпить лечебную таблетку, которая избавит от головной боли, он успеет. Неплохо было бы ещё поспать, хоть часик, но тогда это может обернуться опозданием и подзатыльником от главного и труппы в целом. Арсений рисковать не готов, даже во имя сна. В чайнике осталась вчерашняя вода, которую он предусмотрительно залил вечером, потому остаётся только нажать на кнопку и ждать, пока техника прекратит громко шуметь. Арсений проверяет каждый шкаф в попытке вспомнить, на какую именно полку он решил складывать чай и кофе. К новой кухне привыкнуть сложно. Попов ощущает себя на зеркальном квесте, где все стены — огромные зеркала, а тебе нужно найти верный выход оттуда и желательно не стукнуться лбом обо что-то, разбив и стекло, и нос. Он уже как-то на подобное согласился добровольно — Серёжа потом неделю ржал и пытался скорчить такую же рожу, как у Арсения перед тем, как он поцеловался со своим отражением. Слышится характерный звук выключения чайника, и Арсений встаёт со стула, чтобы налить кипяток в кружку с чайным пакетиком внутри. Теперь в квартире вновь повисла давящая тишина. Хочется разбавить её музыкой, но включать плейлист, который тебе самому подберут, не хочется — там всегда творится вакханалия. Включать инстасамку — звучит более забавно. Слушать про деньги и Дубай, сидя в семь утра на кухне с горячим чаем и печеньем "Любятово" из упаковки. Арсений вообще фанат “Яшкино”, но они в последнее время делают всё для того, чтобы их упаковки стали уродливыми. Он на них обижен, потому что предпочитает получать и эстетическое удовольствие во время поедания печенья. Может, на нём так сказывается тревожность, поселившаяся в груди из-за приближения премьеры спектакля, где у Арсения ещё как-никак главная роль. Сегодня последняя репетиция перед долгожданным выступлением. Наверное, люди, купившие билет, вспомнят о спектакле только завтра, перед тем как собраться идти. Арсений же переживает сегодня и будет переживать завтра, пока мозг не отключится на самой сцене. Это работает своеобразно — выходишь и все мысли улетучиваются, остаётся только чувство, что всё получится. Место в голове освобождается, отодвигая самого Попова на задний план, чтобы тот не загородил героя, которого сегодня играет. Ловкость разума и никакого мошенничества. Страх перед сценой был для Попова не свойственен — он же актёр, и раскрепощенность — его второе имя, но глядя на сцену Питерского драматического театра, хочется лишь восхититься её огромными масштабами, по сравнению с Омским зданием. Ему провели экскурсию ещё позавчера, показывая каждый угол и чуть ли не каждую горку грязи там. Арсений запомнил лишь несколько мест, которые он планировал посетить: гримёрка, выход на сцену с закулисья и зрительного зала, уборная и комнату для курения. Больше ничего и не нужно. Ориентироваться на сцене ему сложнее, чем остальным из его труппы, ведь те приехали раньше него, соответственно побывать здесь успели в разы дольше. Оглушительный звон будильника сбивает Арсения от самобичевания и мыслительного процесса, напоминая, что пора выходить из дома. Он хватает ложку для обуви, зашнуровывает бежевые кроссовки, мысленно ставя за их чистоту свечу, берёт куртку и связку ключей, выбегая из квартиры. На улице душно, потому и куртка остаётся болтаться на руке или на указательном пальце, держась на бирке, а сам Попов оттягивает ворот свитшота, пока идёт до метро.

***

Арсений проводит дыхательную разминку, чтобы восстановиться и перестать нервничать. Сердце бешено колотится в предвкушении постановки, зрители уже сидят на своих местах — не солд-аут, конечно, но зрителей всё равно больше, чем обычно бывает на спектаклях в Омске. В этом есть и заслуга количества мест в зале. В коридоре, рядом с закулисьем, стоит кулер с водой для борьбы с засухой во рту. До спектакля остается пара минут. Арсений прокладывает маршрут, захватив пластиковый стаканчик, и наливает холодную воду, обжигающую горло. Серёжа маячит рядом, напевая какую-то зарубежную песню себе под нос, поднося свой стакан сначала под горячую, а затем разбавляя холодной. Попов так долго не выступал перед зрителями, что и позабыл о волнении перед премьерой. Странно, и в то же время приятно осознавать, что с людьми его разделяет лишь занавес и парочка декораций. Труппа желает каждому удачи, пока все поправляют свои сценические костюмы и причёски, в спешке разглядывая своё отражение на наличие изъянов в виде пятна тональника или торчащего волоса. Сегодня Арсений появится в роли Ермолая Лопахина из пьесы Чехова. Когда режиссёр определял роли, то сомнений не возникло — Арсений как никто другой подходит под образ влиятельного купца, купившего в конце вишнёвый сад, в котором его отец был крепостным и принадлежал семье Раневских. Дилемма возникла в связи с возрастом персонажа, который самого театрала был старше лет на десять. Благо грим уже придумали, потому особой мороки с этим удалось избежать. Кольцо на безымянном пальце, на которое он раскошелился после первой зарплаты в театре, уже думает, как бы свалиться на пол и затеряться за реквизитом, лишь бы Арсений перестал его крутить каждую секунду. Печатка освобождается от своих мучений, когда Серёжа похлопывает товарища по плечу, желая хорошего отыгрыша, и исчезает. Арс снимает украшение, складывая его в свой ящик за туалетным столиком, и подходит к сцене, ожидая начала. От успеха сегодняшней премьеры зависит многое — например, их показ в театре в целом. По местному телевидению расскажут о том, как прошёл спектакль, как театралы, приехавшие из Омска, смогли покорить питерскую сцену через “Вишнёвый сад”. Мысль попасть на ТВ Арсения пугает и волнует одновременно. Остаётся пару минут до начала, и все начинают суетиться с бешеной скоростью. Арсений желает себе удачи, смотря в зеркало, и выходит за кулисы.

***

— Ну забей же ты, ну еб твою мать, — реагирует Позов на матч. Антон уже и забыл, каково смотреть игру вместе с эмоциональным Димой, ярым фанатом футбола. Эд ржёт у стойки, вмиг принимая серьёзный взгляд, когда клиентки заказывают коктейль и отходят к столику. В зале играет ненавязчивая музыка, которая заглушает всплески отчаяния Позова, когда “был такой хороший момент удара и ведь проебал”. Сам Шастун сидит ржёт и местами волнуется за исход матча, потому что поставил на выигрыш 2:1 в пользу Роналду, ой, точнее “Манчестер Юнайтед”. — Да за что прибавили пять минут? — не может угомониться Дима, — они же всё проебут! — предсказание сбывается и они проёбывают. Судья оглашает 1:2 в пользу соперника, и Антон с Димой падают лицом в сложенные на стойке руки, тяжело вздыхая. Выграновский лишь качает головой, продолжая чистить стакан, и Шастун хочет пошутить, что тот напоминает ему мать, когда Антон в детстве сильно расстраивался из-за проигрыша любимой команды. Она тогда ещё улыбалась нежно и говорила, что с таким преданным фанатом они точно забьют в следующим матче, чтобы он не расстраивался. Эд, увы, такую речь не произносит — лишь бурчит что-то на матч и переключает на музыкальный канал. — Это ж надо было так въебаться, — продолжает жаловаться Поз, допивая своё пиво, — мне скоро уезжать, Шаст, — резко меняет тему, — отпуск не резиновый, но я надеюсь, что ты когда-нибудь посетишь Москву. Я тебя люблю как друга, но и мотаться постоянно не могу. — Я попробую, Дим, сам хочу сгонять. Но этим летом я вообще без понятия, что можно делать, где работать. Это сейчас у меня часов много из-за сдачи экзаменов и прочей лабуды, но в июне-июле я никому не сдамся с русским своим и литературой. На текстах не вывезёшь, да и спроса не так много. — Мне можно аккуратно вырулить на запретную тему? — спрашивает Позов, пока Эд отошёл и занялся раздачей коктейлей. Получив кивок от Антона он продолжает, — Может, попробуешь устроиться в школу? Хотя бы испытательный срок поставят до мая, например, а летом, если что, уйдёшь. Всё равно тебя экспертом не посадят из-за неопытности, терять по сути нечего. — Кошмар, я уехал в другой город по первому зову, сбегая, а теперь боюсь на что-то решиться, — грустно ухмыляется Шастун. — Так бывает, ты же понимаешь. Да и, думаю, сеансы всё же прошли не зря и помогли — если это действительно так, то решись начать всё заново. — Это уже несмешно, — бормочет Шаст, глядя на открывающуюся дверь. — Шастун, какая встреча! — восклицает Арсений, чуть ли не хлопая в ладоши. Антон подмечает, что у него хорошее настроение и свежий взгляд. Попов позавчера с нынешним не сравнится. Он снимает темную кепку с вышивкой зайца из Луни Тюнз, и Шастун видит, что волосы разве что чуть более аккуратно уложены и остался еле видимый след от лака. Мешки под глазами видны, хотя и лицо стало более бледным. Одет он всё равно красиво — этого не изменишь, даже в объемном голубом свитшоте с “be nice” можно разглядеть очертания его тела. Арсению такие образы к лицу — он выглядит естественно. Встречаться с кем-то в неофициальной обстановке в разы легче, да и человек становится настоящим, живым. Антон бы не хотел впервые увидеть Арсения у себя в школе во время работы. Шастун понимает, что тогда бы существовали определённые негласные рамки, которые он бы соблюдать не хотел. А сейчас просто и легко. Повседневно. Они познакомились у парадной, пока Шаст курил сигарету после очередного дня вдалбливания теории литературы, Арсений, весь промокший до ниточки, шёл выкидывать букет в мусорку, а потом забежал к Антону под козырёк. Эта встреча была странной, и увидеться после они не должны были. Видимо, у судьбы другие планы на них. — Эд, у вас есть что-то безалкогольное? — из своих мыслей вырывает голос Попова, который садится рядом. Шастун испытывает дежавю, на миг возвращаясь к их позавчерашней попойке. — Арсений, приходить в бар за безалкогольным напитком — моветон! — возмущается Антон. — Я сюда не пить пришёл, а составить вам компанию, пока все мои тревоги не разойдутся окончательно, — подмечает тот в ответ, утвердительно кивая Выграновскому, когда тот говорит состав коктейля, в котором всё же присутствует мизерная доля спирта, но Арс не против, его с такого процента не унесёт. — Ты недавно говорил, что я за тобой слежу, а оказалось наоборот. — Никого я не сталкерю! Вы сами спрашивали, будет ли тут трансляция матча. Путем простых логических размышлений можно прийти к выводу, что вы вдвоём, — он показывает указательным пальцем на Антона и Диму, который из разговора выпал, как только Арсений зашёл в помещение, ведь Шастун сразу же сфокусировался на нём, — будете тусоваться здесь. Вуаля. Ну, или ты можешь завести шарманку про то, как не рад моей компании. Мы же все в курсе, что это не так. Антон сидит в ступоре, будто только что выложили всю его подноготную. Он уверен, что кто-то сейчас пошутить про ворону, которая залетит в его приоткрытый от изумления рот, но все молчат, переваривая сказанное Арсением. Лишь он победно смотрит и улыбается по-лисьи, кидает “спасибо” Эду, отпивая свой коктейль через трубочку. Попов своей прямолинейностью в какой-то степени раздражает. Хотя, скорее это Антон сам бесится, потому что против его компании действительно ничего не имеет, что странно, ведь от тактики одинокого волка, заперевшегося с котом в квартире, — не хватало только на луну выть, он не отказывался ради кого-то. Он не считает Арсения особенным — уж тем более тем, кто поспособствовал вызволению "рапунцель" из её башни. Они пересекались пару раз совершенно случайно, а стоять и молчать было бы не очень вежливо. Антон уверен, всё дело именно в этом. Он просто давно с кем-то посторонним не общался. Вот и всё. — Это всё ваш Питер виноват, — прерывает молчание Позов, и у Шаста чуть ли пиво через нос не идёт, потому что это было слишком резкое заявление и, почему-то, ироничное. Арсений сам неловко молчит — ему больше и сказать нечего. Он пришёл сюда забыться и провести время, как в тот раз. Ему понравилось беззаботно зависать в баре, напрочь забыв о целом городе за пределами этих стен и о людях там. Сидеть с Антоном на качелях, пока Дима курит в стороне, общаясь с кем-то по телефону. Позов называет его сокращенно “Шаст”, но Арс не хочет торопиться и считает чужое прозвище слишком личным, для друзей, каким он не является. Это напомнило ему юность, когда после школы все собирались за гаражами или на обшарпанной площадке, курили одну сигарету по кругу, а потом делили одну жвачку на двоих, чтобы не пахло. Тогда они ещё не понимали, что запах остаётся на одежде и волосах, потому их родители и палили. Тогда их короткий совместный вечер напомнил дом. Среди незнакомого громадного Петербурга нашлись Антон и Дима, которые приземлили его обратно, дали почувствовать себя своим. Хочется за них зацепиться, как за спасательную шлюпку во время шторма, и уплыть в безопасное место, где всем хорошо. Вот только это эгоистично. Арсений не знает, нравится ли он, не слишком ли навязывается. Он многого не знает, а доставлять дискомфорт кому-то было бы мерзко, даже если самому Попову спокойно. Он жаждет общения с кем-то, ему хочется отношений, в конце концов. Серёжа живёт своей жизнью и не обязан по первому зову откликаться из-за чужой прихоти, а других дорогих друзей у него нет. Было бы логично зарегистрироваться на сайте знакомств и встретиться с парнем или девушкой, не как с тем же Антоном, а в конкретной обстановке с определённым желанием. Арсений боится. Ему проще поговорить с человеком сначала лично, а не через интернет. А если не понравлюсь? Если всё будет плохо, я начну заикаться, опрокину кофе на новую чужую одежду? Если это окажется не Ангелина, а Олег, который сразу же после кафе отвезёт его в лес и изнасилует там? Арсений загнул, конечно, но все эти “если” давят на черепную коробку и заставляют сомневаться в разумности этой идеи, добавляя пару монеток в копилку “мне и так хорошо”. — Смотрю я на вас всех и хуею, — вставляет пять копеек Дима, вытягивая Попова из самобичевания, — вот уеду, Антошка, и будете тусить тут, как черти. — Ты разве не в Питере живёшь? — удивляется Арсений. — Да с чего бы? Я вон у него кантуюсь временно на диване, мне недельный отпуск дали, вот я и мотнул к этим, — головой качает в сторону Шаста, — а так я в Москве преподаю. Да и Антоха тоже преподавал до поры до времени, но как видишь, сейчас мы здесь. Арсений, удовлетворённый ответом, кивает и с энтузиазмом начинает расспрашивать про Москву, ведь был там всего один раз — и то по работе, когда ему дали второстепенную роль в каком-то фильме. Насладиться столицей не получилось, да и все дни напролёт его пребывания там сопровождались одной и той же картинкой какого-то дворе в южном районе. В итоговом варианте фильма были кадры из центра, но Арсений, когда это снимали, уже был в Омске. Да и его участия там не требовалось. Отключить мозг и непринуждённо общаться сложно, но Попов, кажется, справляется, поэтому позволяет себе хихикать с историй про кота Тимофея, который в первый день дома у Антона наделал ему куч во все углы в знак протеста. Дима рассказывает о тяжёлом обучении на филфаке и о том, как Шастун опозорился на сессии и его спалили за списыванием, отправляя на пересдачу. Правда, это было на первом курсе и с тех пор Шаст добросовестно всё учил, пытаясь вернуть себе авторитет перед преподами. Сам Антон ограничивается историями про кота и на другие темы предпочитает молчать, разгоняя что-то с Позовым или задавая вопросы Арсению из интереса. Эд стоит чуть в стороне, принимая заказы от наплывшего потока клиентов, и не слушает их разговор, наверняка мечтая уйти поскорее домой, перед тем подождав Егора в его кабинете, и уснуть крепким сном в обнимку. Они сидят в баре ещё около часа, в итоге собираясь домой, и оставляют чаевые Выграновскому, объясняя, что это “спасибо” за компанию во время матча. А тому и вовсе радостно — провёл время не в тухлой обстановке, так ещё и деньги заработал. Арсений выбегает из заведения, поднимая голову к тёмному небу, и вдыхает свежий воздух полной грудью. Ему чертовски хорошо. Сегодня состоялась его первая премьера в Питере, он справился на отлично, он уверен. Жизнь начинает налаживаться, хотя всего два дня назад он был готов вновь свалить в Омск, в попытке скрыться. Сзади слышится заразительный смех Антона, который смеётся с какого-то каламбура Димы. Арсений чувствует себя нужным, когда его окликают, а Позов делится той самой шуткой, с которой вынесло Шастуна. Они все смеются, а Антон невольно опирается на чужое плечо, хохоча, задерживает руки на голубом свитшоте, но потом резко убирает, извиняясь за внезапный порыв. А извиняться-то и нечего. Попов не против телесного контакта, особенно, когда у того истерика. Они пьяные (Арсений тоже сдался в какой-то момент и выпил кружку пива), но счастливые. Сейчас их объединяет алкоголь в крови и Питер. Арсений заходит вместе с Антоном в лифт, пока Дима курит на улице, чтобы не воняло в чужой квартире — Шаст сказал, что ничего страшного, но переубедить Поза в чём-то равносильно пытаться научить оленя математике, то есть бесполезно. Антон нажимает на свой этаж и Арсеньевский, спросив у него, и прислоняется к стенке, прикрывая глаза с довольным стоном. Попов смотрит в огромное зеркало, подмечая надпись в углу чёрным маркером, и поправляет сбившуюся чёлку. — Дашь свой номер? — спрашивает тихо невпопад, скорее всего надеясь, что Антон вопрос не услышит. Антон открывает глаза, доставая телефон из заднего кармана джинс — выглядит он не как великомученик, которого заставили давать свои контакты, Арсения не может это не радовать. — Отсканируешь QR-код от телеги? Арс наводит камеру и ему медленно прогружают профиль Антона. Диспетчер сообщает о нужном этаже, и они прощаются. Арсений выбегает из лифта и говорит, что обязательно скинет стикер, чтобы Шастун его записал. Получает тёплую улыбку в ответ и машет на прощание. Заходя в квартиру, Антон кидает ключи на тумбочку, и с трудом снимает обувь, потому что вокруг ног вьётся кот, требуя еду. — Сейчас, погоди. Проходит в ванную, моя руки с мылом, чертыхается из-за отсутствия чистого полотенца и вытирает о мокрое, которое не до конца высушилось. Заходит на кухню, открывая шкафчик с кошачьей едой, с сопровождающим довольным мурлыканьем. Экран айфона загорается, уведомляя о новом сообщении — очевидно, из телеграма, и Антон убирает корм, глядя на уплетающего за обе щеки Тима. Шастун садится за стол, снимая блокировку с телефона, и заходит в мессенджер. Сверху висит одно непрочитанное смс, точнее, непросмотренная фотография. Антон открывает чат и видит фотку с Димой, когда они резко решили выпить на брудершафт. Арсений, видимо, поймал подходящий момент и запечатлел их. Позов заходит в квартиру, оставаясь незамеченным, потому что у них негласная договорённость — Антон дверь не закрывает, если Позов отстаёт или курит на улице. Он смотрит на Шастуна, который что-то печатает в телефоне. Антон отмахивается и говорит, что это Арсений написал ему. Дима лишь кивает и вздыхает, думая, что Антон самую малость погряз.