Многоэтажки

Бессонные ночи из-за влюблённости бывают только у подростков и в современных романах — Антон себе признаётся, что это стереотип. Как бы ты ни старался выкинуть из головы человека, тот всё равно проникал в мысли, нахально занимая первую строку. В данный период жизни Антону нравится Арсений и суп с фасолью, который стоит на кухне в кастрюле, его на несколько дней ещё хватит. О супе, очевидно, думать не хотелось — и не только потому, что захочется есть и придётся вставать ночью, чтобы разогреть еду, а потом проклинать себя весь день, что желание поесть своровало его законные часы сна. Поэтому вариантов не оставалось. Из проблем его волновал только Арсений. Нет, Попов не был проблемой, скорее реакция Шастуна на него вводила в ступор. Антон решил, что он влюблён, но теперь возник следующий огромный айсберг — как вести себя с Арсом. Впоследствии же с каждым новым решением и преодолением одной ледяной глыбы, открывалась другая, ещё больше. Это как уровни в игре, которые каждый раз становятся всё сложнее и сложнее. Как теперь находиться рядом с Арсением, учитывая то, что Шастун на его фоне выглядит побитой собакой, которая пытается выпросить у хозяина внимание. До такого уровня опускаться не хотелось бы. Он не собирается навязываться и требовать что-то взамен, например, взаимные чувства, или чтобы они поплясали в закат под ручку, как совсем недавно ходили по аллее. На Попова вешать откровения не хотелось категорически. Тот всё ещё в процессе адаптации в новом месте и если узнает, то возможно не захочет Антона видеть из-за неловкости и разочарования. Шастун чувствует себя погано, ведь не так давно искренне хотел стать Арсению другом, а в итоге утонул в чужих голубых глазах и мечтал тонуть в его объятиях, надеясь, что тот случай не был одноразовым. Мысли в голове напоминали манную кашу с комочками. Сначала всё идёт ровно, Антон улыбается, вспоминая вечер, когда они с Поповым после его спектакля гуляли по Петербургу, а потом натыкается на «комочки» в виде проблем. Быструю смену приоритетов Шастун не замечает. На протяжении года его волновало собственное состояние, попытки справиться с прошлым и устранить все последствия его самобичевания. В какой-то момент фокус сместился — теперь он думает об Арсении. Так, наверное, и выражается влюблённость. Она заполняет всё тело собой, заставляя думать о человеке, анализировать своё поведения рядом с ним, а потом сидеть и гадать как на ромашке, любит или не любит? Правда, здесь больше уместна формулировка «влюблён или не влюблён». Всё это в его жизни ново. Волнение о другом человеке, когда тот сухо отвечает и закрывается, ничего не объясняя, Антон просто протягивает руку, а Арсений её принимает, не отстраняется. Шастун его понимает, как никто иной. Они в этом схожи — оба закрываются, иногда даже демонстративно, чтобы в конце всё равно взяться за тростинку, которая вытянет. Арсений любит рассказывать про свой театр, интриговать Антона — они как раз сейчас ставят новую пьесу, — и записывать кружочки в образе с гримом, чтобы получить от Шастуна, что тому всё к лицу. Трудно только продолжать делать вид, будто тот вечер ничего не изменил. Словно после него они не стали относиться друг к другу иначе. Антон знает, что Арс стал больше залипать в какие-то моменты, как будто у него мозг перегружается, он сам в это время был вне зоны действия сети. Изменилось ли что-то в Шастуне — он понятия не имел. Тогда не произошло что-то масштабное, ведь Антон давно себе признался в симпатии к Арсению. Он не может быть уверен в том, что внутри Арсения что-то щёлкнуло. Антон влюблён и ему может казаться то, чего на деле быть не может, тем более если речь идёт об объекте своей симпатии. Здесь работает схема словами через рот, но напрямую говорить Арсению о чувствах — риск. Рискованно было слишком много думать во время попыток налить кипяток в чашку с чайным пакетиком. Особенно, когда чайник полный. Антон со скоростью своего кота, который увидел муху на шторе, убирает горящий палец, стонет от собственной невнимательности, обещая, что больше никогда не будет летать в облаках, когда в руках горячая жидкость. Он ставит чайник на подставку, включает сильный напор холодной воды и сует под струю пальце, оглядываясь по сторонам — кота нет, значит тот в безопасности и не повторит участь своего хозяина. Антон переводит тему с Попова на работу — ближайшие дни станут последними для его выпускников и выпускниц. В душе скребутся кошки, потому что Шастун был рад работать с каждым. Даже если человек пришёл с нулевыми знаниями и пытался осилить всю программу за этот год. Хотя бы на сотку не надеялся — Антон любит, когда свои возможности трезво оценивают. Мозг забит ненужной информацией и Шастун мечтает по-человечески отдохнуть после марафона постоянных занятий и говорения одной и той же информации. Тяжёлая это работа — провожать своих ЕГЭшников на экзамен. Но Антон справляется, его ученики тоже справятся. Сегодняшний день всецело был отдан поэзии, потому что многие её не любили, но нужно быть готовым ко всему, особенно к самому плохому. Они прорабатывают темы и мотивы, выписывая цитаты и саму лирику, которая может понадобиться для сопоставления в одном из заданий. К вечеру от копания в стихотворениях шумит голова. У Антона складывается впечатление, будто он сам вот-вот пойдёт на экзамен, надеясь на лёгкий вариант, а не, допустим, какого-то Окуджаву. Арс (18:10) — У тебя есть свободный час? Антон (18:11) — Для тебя найдётся. Зайдёшь? Арс (18:13) — Если можно. Антон кидает номер квартиры, поднимаясь со стула, оглядывает свои бумаги и берёт кружку с разводами внутри. В шкафчике ещё есть свободные чашки, потому предложить Арсению чай или кофе можно без мойки посуды. Своя же кружка и её состояние Шастуна не волнует, он её никогда не предаст, даже если там будет несколько кругов разводов. Щёлкает кнопка чайника, когда в дверь стучат — у Антона какие-то заминки со звонком, о которых тот забыл предупредить, но Арсений видимо сам понял, учитывая то, что Шастун не спешил ему открывать не из-за собственной лени. Арсений выглядит мягко. Он напоминает клубничную зефирку, которая тает во рту. Попов с собой за пазухой приносит ощущение настоящего тепла — квартира обретает очертания настоящего дома, потому что Арс в этой обстановке выглядит чертовски правильно. Руками пытаясь нажать на выключатель, Антон отодвигает Арсения, приглашая пройти в коридор. Сам закрывает дверь, проворачивая ключ в замке. — Я точно тебя не отвлёк? — настороженно смотрит Арсений. Ему не хватает только обнять себя руками, чтобы выглядеть виноватым, как будто тот нагло забирает у Антона время. Шастун, к слову, был бы не против даже такого. — Арс, это всё напоминает мне диалог, когда я завалился к тебе в хату, потому что оставил ключи у Поза. В смысле, ведешь себя неловко, прекрати. Антон улыбается устало — работа сказывается на спине и лице неприятным ощущением. Хочется поморщиться, чтобы перестроиться на позитивный лад, но тогда Арсений действительно будет чувствовать себя гадко, а Шасту ещё и предъявит потом за то, что тот сразу не сказал, чтобы его не отвлекали от дел. В голове загорается лампочка — Арсений в его квартире впервые, потому и топчется с ноги на ногу в довольно тесном коридорчике. Просто не знает, куда ему деться. — Я сегодня по состоянию похож на овощ, но ты не обращай внимания. Обувь прям тут можешь оставить, у меня особых мест нет. Где руки помыть, сейчас покажу. — Спасибо, — кивает Арсений, строя самое милое лицо на планете, — как я рад его вновь увидеть. Наконец его заинтересовал я, а не курица из моего пакета. Кот с любопытством смотрит на Попова, подходит грациозно чуть ближе, виляя хвостом. — Сейчас он тебя понюхает, не делай резких движений, — говорит Антон с ухмылкой, опираясь на косяк. Закрывает рукой рот, зевает, мечтая плюхнуться на кровать и поспать несколько часов. Была б его воля — вообще бы в спячку завалился. Со стороны сна была френдзона — Шастун не понимает, где так насолил своему организму, что тот перестал принимать его желание выспаться без процесса самобичевания длиною в час, а то и два. У него всегда было две проблемы: бессонница и Тим, который словно по специальному будильнику кричал с утра, как только Антон закрывал глаза, отключая мозг. Недавно прибавилась третья в лице Арсения, того самого, что сейчас гладит проблему номер два. Шастун скоро с ума сойдёт. — Кс-кс-кс, — Арсений улыбается коту, осторожно протягивая руку, как и советовал Шастун, к сухому носу животного, который охотно принимается нюхать незваного гостя. Не учуяв опасности от чужой конечности, кот ластится, трётся головой о кисть, пытаясь выпросить немного ласки. — Давай не придуривайся, а то мурчишь так, будто я тебя не гладил никогда, — фырчит Антон, посматривая на питомца. — Бубнишь, словно он уже выбрал себе нового хозяина. — Сначала он тебе даёт за ухом потрепать, а затем пузом кверху будет лежать. Проходили уже. Арсений смеётся с нелепой ревности Антона, проводя правой рукой по всей кошачьей шерсти, убирая ее у начала хвоста — они такое не любят. Подняться с корточек выходит гораздо сложнее, чем опуститься. Попов шутит про хрустнувшие колени, демонстративно показывая всю тяжесть подъема в его возрасте. Антон закрывает глаза, подавая тому руку, будто без неё Арсений так бы и остался сидеть с больными коленями, не в силах разогнуться. По личным законам в голове Антона, он должен знать, что и как делает Арсений, находясь в его квартире, но в душе, с момента появления Попова на пороге дома, наступает штиль. Постоянный контроль, чтобы всё было на своих местах и в нетронутом виде, резко сходит на нет, а голова заполняется мыслями о том, что они будут делать через пять минут. Можно ли назвать это доверием? Антон не знает. Он вообще перестал понимать что-либо, когда рядом Арсений. Возможно, тот всё-таки умеет запудривать мозги, иначе Шастун своё помутнение объяснить не в силах. — Ты точно не против, что я заявился к тебе посреди бела дня? — Арсений останавливается в проходе на кухню, не спешит садиться на любезно предоставленный стул с обивкой — у Антона задница болела после твёрдой поверхности. — Во-первых, сейчас уже не день, а скорее вечер. Во-вторых, если бы ты мне мешал, то я бы оставил тебя на коврике перед дверью, он, кстати, очень удобный, — подмечает Антон, ставя на стол тарелочку с джемом — тот, судя по цвету, либо апельсиновый, либо с другим фруктом оранжевого оттенка. — Даже не хочу знать, как ты проверял этот ковёр. — Я лично не проверял, если честно. Мне бомж как-то в дверь постучал, поблагодарил за отличное качество, спалось ему хорошо, — пожимает плечами Антон, — Арс, ну и лицо у тебя, я же шучу. — Какая-то сборная КВН осталась без капитана команды, очень жаль, — подхватывает Арсений, — ты мне лучше расскажи, как там дела у твоих сдающих. У меня в театре за кулисами молодая девушка на этой неделе сдаёт что-то. Конкретно предмет не знаю, потому что работает не со мной, но Матвиенко рассказывал, как та на работу вышла с утра вся дерганая, с красными глазами. Прогнал её домой отсыпаться, совсем ведь о себе не заботятся. — Так мы такими же были, Арс, — усмехается Антон, помешивая свой чай, — сам понимаешь, какой это жуткий стресс для организма. Помню себя в тот период: зубрил день и ночь, бумаги на сочинения ушло столько, что можно было целое состояние на этой макулатуре собрать. А это я ещё не работал, — поднимает указательный палец вверх, — это же вообще насилие над телом. — И всё ради нескольких часов в эйфории, когда посмотришь баллы. — Нет, Арс, — мотает головой Шастун, не скрывая улыбки, — ради нескольких лет в университете, ради знакомств, ради образования и новой жизни. — У тебя всё это было, но ведь ты уехал, не так ли? Арсений поддерживает разговор, отхлебывая из своей кружки. Его всегда интересовали взгляды Антона на важность образования, на то, что оно может дать в жизни. Тот особо и не был против поделиться своими мыслями, даже если те не находят поддержки Попова. — Ты прав. Но ведь я сам похерил всё, что у меня было. Добиться чего-то нужно уметь, но сложнее всего удержать это. Я не смог и винил себя, потому и уехал. Антон вздыхает тяжело, стараясь держать взгляд, но опускает, проигрывая. Больной темой он делился только с Позовым, который до сих пор поддерживал, несмотря ни на что. Как отреагирует Арсений, узнай он причину его переезда, парень не знает. — Ты хочешь об этом поговорить? — аккуратно спрашивает Арсений. Чужая холодная рука дотрагивается до Антовой, накрывая. По телу ожидаемо бегут мурашки от прикосновения, заставляя поежиться. — Возможно. Но вываливать это на тебя будет неправильно, ты не психолог. Тем более, сеансы у меня уже были. — Я не говорю, что я помогу тебе с этим. Если тебе будет легче, то ты можешь поделиться. Антон вздыхает страдальчески, чувствуя, как Арсений поглаживает его костяшку. Это успокаивает, даёт чувство, что ты в безопасности и тебя примут. — Я боюсь твоей реакции, — сознаётся Шастун, глядя в чужие глаза. Попов видит в них беспокойство и не прекращает плавно водить пальцем по чужой кисти. Пытается сделать так, чтобы их близость была не только на физическом, но и на ментальном уровне. — Я раньше преподавал в школе, в Москве. Любил эту работу больше, чем репетиторство, даже сейчас я бы предпочёл вернуться, если бы не боязнь повторения истории, — Антон сглатывает, уткнувшись в кружку со своим чаем. На фоне вылизывает лапы кот и чешет ухо. Обстановка весьма располагающая. Арсений же терпеливо ждёт, — в моём классе парень совершил суицид. Следствие вели, пытались причину выяснить. Выяснилось, что не выдержал нагрузки из-за экзаменов, проблемы в семье. Арсений сжимает чужие пальцы в своей руке, что продолжает лежать на столе. Антон не противится, продолжая говорить. Вспоминать это по-прежнему больно, но сейчас он больше боится, что Попов уйдёт и впредь никогда не появится на пороге его квартиры. — Я обомлел, когда мне рассказали об этом. А потом вспомнил, как этот парень мне в любви признался. Я тогда объяснил всё аккуратно, но ведь это не означает, что он принял мой отказ. Да, отчасти я винил и себя в этом: где-то не увидел, не помог, не принял. Мне было двадцать четыре, я не выдержал и уволился. Потом переехал. Такие импульсивные поступки, — Антон усмехается грустно, поднимая взгляд, — прости. Арсений недоуменно смотрит на него, размышляя о смысле жизни. Но это кажется только Антону, потому что на самом деле Попов думает, что тот невыносимый дурак. — За что ты извиняешься? — Арсений смотрит в чужие зелёные глаза. Ему кажется, что те превратились в болото, которое зарастает мхами и утягивает всё живое. Он любит Антоновы глаза, недаром же зелёный цвет успокаивает. Но только не этот серый, поселяющий тревогу в душе Арсения. — Это я должен извиниться. У тебя скоро занятие, а я заставил тебя вспоминать об этом, — он улыбается мягко, стараясь убрать неприятное послевкусие их разговора. Антон не закрывается, принимая поддержку. Арсений не психолог и не знает, что делал бы в подобной ситуации — и слава небу — но выслушать Антона может в любой момент. На то они и друзья. — Шаст, ты всегда можешь прийти и забрызгать соплями моё плечо. Если бы Антон сейчас пил чай, то напиток пошёл бы через нос. — Ты дурак, — Шастун вскидывает голову, смеясь. Арсений же залипает на подрагивающий кадык на чужой шее. У Антона занятие через несколько минут, но Попов не торопится уходить в свою квартиру. Тем более, у него есть оправдание — Тим не отпускает его, сидя жопой на арсеньевских коленях, подложив под себя пушистый хвост. Другое оправдание тот решает оставить при себе. Ему просто хочется побыть рядом с Антоном ещё чуть-чуть. — Если хочешь, то можешь остаться. Хоть тебе и незачем, потому что я работаю, а ты можешь спокойно отлежаться в своей квартире, где тихо, уютно и нет кота, — вдобавок тараторит Шаст, осознавая глупость первой брошенной фразы. — Не ругай Тима, я только рад его шерсти на своей одежде. И я останусь, обещаю, что не буду орать и носиться по квартире, — Арсений поднимает руки, якобы сдаваясь. Антон лишь снисходительно вздыхает, мотая головой. Попов действительно дурачина, но такой родной. Арсений не знает, почему решил остаться. Можно было попрощаться и уйти к себе, включить стендап на Ютубе, лежать на диване в гостиной, громко смеясь, и пить воду с лимоном, потому что на улице жарко, а телу хочется прохлады. Вопреки здравому смыслу, откинув все «за» и «против» он плюхается на диван сбоку от Антона. Ему кажется, что он слишком вседозволенно прыгает на мягкое место — на деле же мнётся, пытаясь аккуратно присесть, чтобы ничего не сломалось и не смялось. Антон на это лишь хмыкает, ещё раз извиняясь за то, что он не гостеприимный хозяин. Арсений предупреждает его, что ещё одно «прости» и тот пнет его ногой сугубо для профилактики. Угроза оказалась убедительной — Шастун отворачивается, создавая комнату для урока. На подоконнике стоит цветок в забавном зелёном горшке с точками, как будто пальцем несколько раз стукнули по кисточке, чтобы получилось некое созвездие. Правда, пару листочков у растения были всё-таки оборваны — Арсений догадывается, кто в этой квартире главный вредитель всего живого. Проказник расслабленно валяется на ворсистом ковре, оставляя за собой тонны шерсти, которые Шастун будет стряхивать, ругаясь матом себе под нос — такая практика в их повседневной жизни не в первый раз. Полки в комнате забиты классикой и книгами про рэп, судя по обложкам. Арсений встаёт с дивана, откладывая телефон и на цыпочках подходя к самой левой полочке, там в рамке за стеклом фотография Антоновой семьи. Мама, отец, сам Антон и собака с высунутым языком. Шастун на ней выглядит совсем молодым — нужно будет спросить у того, школьные ли это годы. Сзади стоят старые книги с ветхими страницами, запах которых напоминает о доме бабушки и детстве. Попов мысленно переносится во времена, когда ездил в деревню, где днём помогал на поле и кормил кур, а вечером бабушка доставала книги, давая почитать перед сном. Антон на фоне рассказывает про пьесу Островского — Арсений мысленно перед ним извиняется, потому что слушает вполуха, в школе ему разбора этого произведения хватило. Ученица угукает в ответ, зевает, извиняясь за свою сонливость — Шаст лишь хихикает, отмахиваясь, а девушка подхватывает, когда ей задают вопросы. Сравнивать плохо. Арсений это прекрасно знает, но в голове невольно вспоминает свою подготовку к литературе, к слову, та было незабываемой не в таком хорошем плане. Судить по одному часу, который Попов провёл, слушая объяснения Антона, ещё хуже, но Арсений своему сравнению не придаёт должное значение. Сходится на том, что будь его преподом Антон, то литература бы шла куда легче и приятнее. В этих мыслях залипание на Шастуна не играет никакой роли, что вы. Гостиная со временем становится неинтересной, потому Арс укладывается на диван, принимаясь листать ленту Инстаграма, перед этим щёлкнув занятого Антона, который грызёт ручку, слушая ученицу. Хочется запечатлеть этот момент, чтобы потом хихикать и тыкать этим в Шастуна. В сторис Серёжи мелькает Загайский, пытающийся что-то выкрикнуть, пока Матвиенко показывает потоп в коридоре театра, вызванный кем-то из труппы из-за криворукости. Арсений рад, что его там сейчас нет. С Антоном спокойно во всех смыслах. Просто находиться рядом, как сейчас в одной квартире, до дрожи в коленях приятно. Нет вечной суматохи и беготни вокруг, когда всё валится из рук, а ты мечтаешь купить беруши и уснуть в пространстве между диваном и стенкой. С Шастом хочется сплетничать в темноте на кухне шепотом, толком не зная от кого скрываясь. Изначально Антон показался тем, кто шутит постоянно, да так, что его очаровательные кудри подскакивают, а тот их потом аккуратно убирает. На деле же до такого Антона нужно дойти, это как с конфетой — сначала идёт фантик, который нужно убрать, а уже потом сама сладость. В данном случае, Шастун точно «Стэп» — Арсению всегда было трудно его распаковать. Процесс их сближения сейчас кажется незаметным, но мозг подкидывает образ Арсения и его мысли, когда тот боялся сказать хоть что-то, думая, что никому здесь не нужен. Антон доказал обратное, показал, что Попов для него важен. Всё ли его устраивает сейчас в своей жизни? Раньше Арсений бы задумался, вспоминая все недочеты и проблемы, что ждут его в ближайшем будущем. Сейчас же поебать. Он в Антоновой квартире, за окном бушует Питер, на газонах бегают вороны, на улицах люди спешат по своим делам, отпивая из бутылок холодную воду из-за жары. Антон рядом заканчивает своё занятие, а его кот разминает лапы, чуя скорый ужин, потому что хозяин поворачивается на своём кресле к Арсу, который просто счастлив. Синоптики говорят, что в его душе в ближайшее время ожидается солнце. — Ты не заскучал? Не голоден? — Антон обеспокоенно засыпает его вопросами. — С тобой и Тимом заскучаешь тут. Шастун коротко улыбается, вставая со своего наверняка тёплого места, и потягивается так, что Арсений видит полоску кожи с дорожкой волос, тянущейся к пупку. Арсений невольно задумывается на несколько секунд о том, какое у Антона жамкательное тело. Такое слово вообще существует? Если нет, то Попов не против взять на него патент и выдать определение. — Вы с Тимом чем-то похожи, — Арс откидывает голову на подушку, уставившись в потолок, говорит с улыбкой. — Если ты сейчас скажешь про усы, то я пну тебя. Я недавно брился, не пизди, — бухтит Антон, но всё равно заинтересованно зыркает на распластавшегося Арсений. — Нет, Шаст, никаких усов. Хотя тебе бы пошло. — Ты не боишься говорить такое, когда у меня в руках квадратная подушка? — Арсений приподнимает голову ойкнув, замечая предмет в чужих руках. Антон возвышается над ним, немного загораживая свет от люстры. — Вы потягиваетесь одинаково. Я тут понаблюдал за ним, он любит становиться сосиской на полу. Антон смотрит на него недоумённо, как будто Арс сказал что-то глупое с очень умным видом. Если быть честным, Арсений недалеко ушёл — глядит на Шастуна серьёзно, сравнивая того с котом. — А ты смеёшься как ёж. — Ежи фырчат. — Ты тоже, — Антон по-детски показывает язык, когда Арсений поднимается с дивана, откидывая телефон. У Арсения внезапно загорается желание обнять Антона. Такого мягкого, домашнего Антона. Он не тактильный человек — как минимум он сам так думал, но сейчас его мысли сходятся в одну конкретную — хочется обнять Шаста или хотя бы прикоснуться рукой случайно, провести пальцем по запястью. Не нужно было падать в бездну, когда Антон, шепча, задал вопрос. Арсений ведь первый потянулся навстречу, касаясь нежной кожи, поглаживая в каком-то успокаивающем жесте. Или он сам себя таким образом успокаивал, пытаясь усмирить поток нахлынувших чувств, когда готов был пойти ко дну, только бы не отпускать чужую руку. Легко было держаться, когда он не знал, как его тело реагировало на чужие объятия. Арсений открыл портал в настоящий ад, где теперь цепляется за каждую возможность постоять бок о бок или приобнять. Трудно стало, когда тепло Антоновой руки осталось фантомом ещё несколько секунд на коже Арсения. — Можно тебя обнять? — Попов неловко переминается с ноги на ногу. Страха больше, чем в одиннадцатом классе, когда он приглашал девушку на танец во время школьной новогодней дискотеки, скрещивая пальцы и надеясь, что та не откажет. Тогда можно было просто гордо поднять голову и затеряться в толпе, в случае с Антоном помочь Арсению не убиться от неловкости, если тот откажет, никто не сможет. Даже кот. У него вообще лапки. — Давай договоримся больше не спрашивать разрешения? Антон улыбается довольно, когда обхватывает чужое тело, руками крепко хватается за спину, сжимая еле ощутимо. Арсений расслабляется, отдаваясь теплу, кутается в Антоне, как в огромном одеяле, прижимается щекой к его оголённой ключице — тот ходит по дому в растянутой футболке бежевого цвета. Ему не хватало этих объятий и чужого острого плеча рядом, размеренного дыхания. Они стоят так всего минуту, но по ощущениям, каждая секунда проползает со скоростью черепахи и они не помнят, как существовали раздельно, не стоя в объятиях друг друга. Арсений хочет распасться на атомы, раствориться желательно в Антоновых руках, сжимая его в своих. Антон кажется таким хрупким и мягким, словно фарфоровая статуэтка, которая разобьётся, если отпустить. Пальцы нежно поглаживают спину, когда Арсений вдыхает запах Антона. Отдаёт только ароматным кофе, который тот пил на кухне, пока они говорили. Мысли о том, что можно провести языком по шее, прикусывая кадык, а затем лизнуть ключицу, пока Антон запрокидывает голову, зажмуривается и стонет, рукой зарываясь в тёмные волосы, массируя голову, Арсений пресекает сразу же. Ну, или практически сразу. Он возненавидит себя, если простые объятия с Антоном и его возникшие вдруг мысли закончатся стояком, из-за которого придётся позорно объясняться впоследствии сбегая в туалет, чтобы кончить, представляя Шастуна. Он ещё отругает себя за бурную фантазию, которая не даёт сосредоточиться на тепле, исходящем от чужого тела. Арсений тает, как снежинка в тёплых руках. Вместе с этим плавится и его рациональные мысли — иначе объяснить внезапный и глупые порыв поцеловать Антона нельзя. Арсений тянется сухими бледными губами к чужим, отключая голову. Правда здесь не сработает статься «совершение преступление под аффектом», потому что простые объятия такую реакцию вызвать не могут. Пять секунд ощущаются мучительно долго, Арсений сразу же отрывается, как только резкое осознание приходит в его голову. Он только что предал их дружбу, он дал волю мыслям и эмоциям. Антон судя по выражению лица данный порыв не оценил и стоял в ступоре, не размыкая рук, которые Арсений все еще чувствовал на своей спине. Трусливо сбежать после всего произошедшего кажется отвратительной идеей, но Арсений решил сегодня гулять на полную катушку и собрать комбо из глупых действий. Шастун его не останавливает — выпускает из объятий и дает уйти. Здравый смысл сегодня показывает Арсению средний палец и убегает в порыве смеха, потому что Попов очевидно натворил глупостей.

***

Вечерний Петербург прекрасен: Арсений убеждается в этом всякий раз, стоит выйти из дома прогуляться до ближайшего магазина или отдохнуть на набережной. Сегодня тепло, правда, ветер шумит, поднимая на уши Неву. Волны бьются о каменистый берег, оставляя мокрые следы, а поток холодного ветра освежает и не сносит, если не заходить на мост. Арсений кутается в толстовку, складывая руки на груди, чтобы согреться. Смотрит на левый берег — там ни души, набережная пуста и лишь шум мелких волн Невы слышен. Рядом неспешно идёт Антон, у него в руках тлеет сигарета, а кудри, прям как змеи у Медузы Горгоны, вьются и топорщатся во все стороны. Арсений хотел бы рассматривать чужое лицо, ловить каждую эмоцию, проскальзывающую на нём, но пялиться не совсем прилично. Архитектура, безусловно, красивая, но Шастун рядом всё равно притягивает к себе чужой взгляд. Рассказы о шастуновских буднях он готов слушать всегда. Даже если там больше работы, особенно если там фигурирует кот. Антон любит присылать фотоотчёт, с целью показать, что натворил Тим. Общение с Антоном можно описать одним словом: комфорт. Тот обычно отключает звук сообщений, когда пишет Арсению поздно, зная, что у того стоит оповещение, которое скорее всего разбудит; ставит блюр в Телеграме, если присылает непотребства — нет, это не нюдсы. Правда, Антон отмахивается обычно, потому что работает удалённо и в его жизни ничего не происходит, а на вылазках его обычно сопровождает Арсений, за исключением выхода в магазин, но там из необычного только смена кассира или разбитая пьяным мужиком бутылка пива, в общем, никакой романтики и интересных новостей. Иногда они с Арсом ловят синхрон и вместе идут в ближайший супермаркет, устраивая бои за последнюю пачку макарон в виде членов. Постепенно пропадает ощущение, что они живут в разных квартирах. Арсений всё чаще заходит проведать Тима, скрывая истинную причину своих визитов, пока эта самая причина варит хуевые макароны. Антон тогда в качестве утешительного приза накладывает порцию и Арсу, а тот не в праве отказаться. Кот же довольно трётся у двери, когда слышит стук, надеясь, что за ней стоит Арсений, который сейчас с радостью погладит его пузо, и ушастый будет перекатываться с бока на бок, складывая лапки на груди. Шастун же на подобные кошачьи выкрутасы обычно закатывает глаза. У Арсения пропала неловкость, которая обычно была третьей лишней во время общения с Антоном. Изредка он залипает на чужое тело, мысленно считая до пяти — рабочий способ заставить себя вернуться в реальный мир, а не продолжать летать в выдуманном беззаботном, где у них с Шастом может что-то сложиться. С Антоном по-прежнему тепло и уютно, но вместе с этим прибавляется ощущение дома и привычности. Шастун старается быть рядом, даже когда не может физически, пишет в Телеграме или звонит, желая удачи на спектакле или обеспокоенно спрашивая, что произошло в театре и почему Арс такой злой. Целовать Антона в тот вечер было ошибкой по нескольким причинам: Шастун не поднимал эту тему, а Арсений не дурак и понимает, что его отшили, но ему всё равно хочется. В какой момент он вообще решил, что не переживёт отказа в объятиях, но зато не умрёт на месте, если Антон не ответит на поцелуй? Это даже поцелуем назвать нельзя, просто чмок в чужие губы, чтобы смутить Шаста. Тот даже ничего не понял, скорее всего. Было стыдно за свой порыв. Они сошлись на том, что не нужно спрашивать разрешения, но это ведь не означает, что можно так просто прижиматься своими губами к чужим. После этого Арсений ворочался в своей жутко неудобной кровати, которая была противна не из-за постельного белья, а из-за самого Попова, что не находил себе места. Радовало только то, что Шаст не выгнал его из квартиры и спокойно отнёсся. Но для себя пометку сделал точно. Не станет просто друг тебя целовать после объятий. И даже отмазку невозможно придумать, так бы Арсений сказал, что просто шёл и его губы чисто случайно перестроили маршрут. Всё-таки Антон не дурак и будет смеяться над этой хуйней. Возможно и Тим подключился бы к нему, забыв о нежных руках Арсения, которые его, такую вредную кошачью жопу, гладят. Но в данную секунду его это не волнует, потому что Антон идёт рядом, смешно морща нос от смеха — Арсений рассказывает историю про Матвиенко, который попался в мышеловку, что положил на пол Макс, желая проверить труппу на наличие крысы. — Пджи-пджи, — Арсений останавливается, кривясь, и пытается перевернуть перекрутившуюся лямку чёрного шоппера, который он вечно таскает, пихая туда расческу, связку ключей и паспорт с банковскими карточками, а ещё вещи Антона, потому что «Арс, зачем мне что-то брать, если у тебя полно места», но справедливости ради предлагает понести вместо него, — как там Поз? Всё ещё ждёт в гости или успел передумать? Дима в их разговорах иногда присутствует, потому что Шаст любит рассказывать какие-то школьные истории и сплетни Арсению. Тот с Позовым ладит и любит передавать приветы, мешая Антону записывать голосовое сообщение или кружок. Позов отшучивается, говоря, что хоть кто-то с этим ебалдеем — совершенно не намекая на Антона, присматривает. — Сегодня жаловался, что его девятиклашки путают причастие с деепричастием на консультациях. Ничего нового, только суровые школьные будни и свидания с Катей, — Антон умалчивает доёбы Позова на тему «хватит френдзонить Арсения, он поцеловал тебя, Шаст, что тут непонятного», — не делай такое лицо, я говорил тебе про Катю. — Они всё ещё ходят по ресторанам? Я думал, что они давно встречаются, — вздыхает тот, прижимаясь к Антоновому боку на секунду, чтобы пропустить человека сзади, они-то идут медленно как черепахи, а мужчина может торопиться куда-то. — На свидания можно ходить и в отношениях, Арс. Да и какие рестораны, они на стендапы гоняют, Кате очень нравится. Арсений думает о том, как Позову повезло встретить Катю. Они ходят на стендап, пьют в ближайшем баре и наверняка счастливы вместе. Но он им не завидует, у него есть Антон, с которым, конечно, не поцелуешься, выходя из зала после часа шуток, но они и сами способны организовать стендап для специальных гостей — друг для друга. И плевать, что Арс не умеет готовить шутки — максимум возьмёт замороженные и разогреет — но ради Шастуна он готов попробовать. Не сможет рассмешить гениальными шутками — возьмёт харизмой и неумелым стендапом. Антон точно сдастся. На улице, на удивление, немноголюдно. Они встречают только пару, которая идёт вдоль Крюкова канала, сумбурно общаясь между собой. Арсений вновь кутается в свою толстовку с надписью «быдло» — Шаст очень любит стебаться на этой почве. У Антона красиво пушатся волосы из-за ветра, который дует со стороны канала. Он всегда забавно пытается их уложить, бубня под нос и угрожая, что сострижёт их при первой возможности, но до ножниц никогда не доходит, слишком любит свои волнушки. Арсений к ним тоже не безразличен, иногда хочется разворошить их, но тогда Антон точно пнёт его и оставит здесь. — Перейдём мост и сядем на первую же скамейку, я не чувствую ног, Арс, — хнычет Шастун. — Мы всего лишь прошли до Мойки через Благовещенский мост, — ему говорить легко, Арсений бегает по утрам в наушниках под «своих продиджи» и радуется жизни, а ещё сильным ногам, которые могут пройти весь Санкт-Петербург и не устать. — В этом виноват не я, а мой образ жизни и удобная кровать по утрам, которая держит в плену. — Если вдруг захочешь найти мотивацию, то ты знаешь, к кому обращаться, — Арсений подмигивает, рефлекторно рукой останавливает Антона у светофора, пропуская автомобиль. — Даже интересно, какие методы ты бы использовал, — Шастун не реагирует на чужую руку поперек его тела, дожидаясь, пока машина проедет и загорится зелёный. — Нет ничего лучше поджопника, очень бодрит, а потом сразу на пробежку бодрячком, — шутит Арс, переходя дорогу. В миг всё затихает, как будто движение встало, а в городе останавливается каждый, кроме них. Антону кажется, что будь они в фильме, то это был бы тот самый романтичный момент, когда влюблённые впервые целуются. Не зря же они на Поцелуевом мосту. Слышен лишь шум реки Мойки, точнее её волн, подгоняемых ветром. Мост не такой большой, как Дворцовый или Троицкий, но в нём есть своя уникальность. Все замки любви, что закреплены здесь, означают любящие семьи, что заключили брак. Антон боится представить, сколько на дне реки валяется ключей, которые выбросили туда молодожёны в знак вечной любви. Антон останавливается, кладя руки на парапет. Вдали виднеется купол Исаакиевского собора. — Я тут подумал. Арсений облокачивается рядом, у него смешно развевается чёлка, бесяче маяча перед глазами. Антону хочется потянуться и рукой поправить её, смотря влюблёнными глазами на Попова. Он такой красивый. Всегда красивый: дома, когда ходит в старой футболке и трениках, на сцене в театре, когда играет или репетирует — Антону удалось побывать один раз, с утра, когда записывает кружок, показывая спалённый омлет на сковородке, сейчас. Арсений ворчит, когда Шастун фотографирует его исподтишка, якобы тот некрасиво и глупо получается на фотографиях. Антон же уверен, что Арс говорит глупости. Антон отворачивается от Арсения, устремляя взгляд на Мойку, что сейчас спокойна. Он не может смотреть, потому что тогда не сможет сдержаться. Хочется ещё раз ощутить чужие губы на своих, пройтись по ним языком, затем игриво покусывая сначала верхнюю, а потом нижнюю. Антону кажется, что он медленно сходит с ума, раз думает о том, как хочет поцеловать Арсения, обнять его за талию, сжимая бока в своих руках, проскальзывая языком в рот, вылизывая его. Он мотает головой. Желание поцеловать Попова не пропадает. — Ты самый настоящий художник, — Арсений говорит это резко, но с детской радостью и улыбкой на губах, — но, знаешь, есть художники по профессии, прости, но тут точно нет, — Антон улыбается, вспоминая, как показывал Арсу свои рисунки в одиннадцатом классе, когда резко почувствовал себя художником, — существуют художники по натуре. — Ты открыл новый ген? Это как ген убийцы, только художника? Антон не выдерживает и поворачивается, глядя на лицо Арсения, которое буквально орёт о том, что тот его сейчас сбросит с этого моста. — Нет. Я тут вообще-то волнуюсь и искренне делюсь, — бубнит Арс, но продолжает, глядя на извинительную улыбку Шаста, — это такие люди, которые могут раскрасить тусклый промерзлый мир. Оставить красочный след, когда вокруг серость. Ты хороший, Антон. Я так тебе благодарен за всё, что ты сделал. Не знаю, каким унылым говном я бы был, если бы тебя не встретил. И я знаю, что это похоже на монолог из дешёвого романа, который мы читали по приколу, — Арсений улыбается тёплым воспоминаниям, — но ты мне дорог, Шаст. Если бы Антону задали вопрос: дышал ли он последние несколько секунд, то есть вероятность, что он не смог бы ответить от нехватки воздуха. Он может соврать, что смотрит на чужие губы, потому что Арсения не слышно, а у того прекрасная артикуляция, но смысл нагло пиздеть самому себе? В его голове пролетает мысль о том, что Арсения хочется до дрожи в коленях. Стыдно за себя — Арс искренне говорит о том, что Антон ему важен. Шастун же безнадёжно залипает, прямиком падая в бездну. Глупо было надеяться, что со временем это пройдёт. Эксперимент был неплохой. В его ходе выяснилось, что дальше только хуже. В Антоне просыпается жуткий романтик — целоваться на Поцелуевом мосту звучит так сопливо, но на данный момент ему наплевать на это с высокой колокольни. Сейчас заботит только Арсений, что стоит напротив с красивыми голубыми глазами, в своёй нелепой толстовке и шоппером. Антон бесконечно влюблён. Да ещё и по уши. — Антон, не надо, — шёпот Арсения совсем близко отрезвляет. Ему будто бьют пощёчину селёдкой, которую так не любит Попов. Пока мысли предательски атаковали его голову, Антон не заметил, как пододвинулся ближе, не отрывая взгляд. — Я просто хочу, чтобы ты запомнил мои слова, а не то, что было после них. Арсений издевательски шепчет прямо в ухо — он чувствует горячее дыхание, что заставляет покрыться кожу мурашками, кладёт руку на Антоново предплечье, на мгновение сжимает, убирая. Антон словно просыпается по щёлчку пальцев. Он только что бессознательно чуть не поцеловал Арсения на мосту. Тот его отшил — и правильно сделал. Как же хочется дать подзатыльник самому себе. Зачем только полез. Нужно было продолжать смотреть на чёртов собор. Они идут дальше, молча спускаясь с моста. У Арсения на губах лёгкая улыбка, что не может сползти. Антон хотел его поцеловать. Правильно ли было его останавливать? Они оба этого хотят, зачем мучить его и себя? Но арсеньевская душа непреклонна. Это было бы романтично, он ни разу не целовался на мосту, так ещё и с такими легендами. Пока можно лишь пообещать, что они обязательно вернутся сюда. — Ты покраснел, — замечает Арс, когда они отходят от моста, идя вдоль по набережной. Он определённо что-то задумал. Но отрицать то, что Антон очаровательно смущается, он не может. — Я только что хотел тебя поцеловать, Арс. Шастун похож на побитого котёнка, он растерянно смотрит вперёд, вновь подходя к парапету, оборачивается, облокачиваясь на тот спиной. Ему стыдно за свою реакцию на слова Арсения. — А я поцеловал тебя тогда, помнишь? — Это месть за то, что я не ответил? — конечно же нет. Но Антону нужно заполнить эту неловкость. Шастун отворачивается, смотря на воду, как будто в ней есть что-то интересное, способное отвлечь от этого разговора. Позволяет хихикнуть мысленно, проведя ужасную параллель с бедной Лизой. У Антона крыша постепенно едет. — Нет, — Арсений думает о том, какой красивый у Антона профиль. Чуть вздёрнутый нос с родинкой, которую хочется поцеловать. Мимо них проезжает машина, но Попову всё равно. Он сокращает между ними расстояние, вынуждая Антона повернуть голову обратно. Река находится сзади, но Шастун безнадёжно тонет без шанса на спасение. Тонет в чужих глазах, которые прикрывает Арсений, когда тянется своими сухими губами к Антоновым таким же. Ему важен сейчас только человек напротив, что хватает холодной рукой за щеку с щетиной, которую Шастун забыл сбрить, но Попову наплевать, он облизывает нижнюю губу, переходя на верхнюю. Антон, отмерев, отвечает, толкаясь своим языком в горячий рот, сталкивается с чужим. Арсений плавится в объятиях, когда Антон окутывает его талию своими руками, прижимая ближе. На улице полно свежего воздуха, но они вежливо оставляют его людям, переставая дышать. В схватке с кислородом желание целовать Антона выигрывает. Он столько раз представлял поцелуй с Антоном, когда кончал или просто мечтательно пил чай, но никакая мысль не сравнится с ощущением горячего тела рядом и чужих губ на своих. Хочется вжаться в Антона, пока тот зарывается в его волосы, порча причёску. Арсений кусает его губу за то, что Антон позарился на его волосы, что и так пострадали от ветра. Шастун мычит возмущённо, отрываясь от его губ с пошлым звуком. Были бы тут люди, наслали бы проклятий на десять лет вперёд, но их тут нет, так что можно побыть бессовестными ещё чуть-чуть. На теле фантомом ощущаются следы от тёплых Антоновых рук, что держали крепко, не давая свалиться от переизбытка чувств. Арсений хватает ртом воздух, сравнивая себя с ненавистной рыбой, которую выкинули на берег — но сейчас они, считай, в одной лодке, им не хватает воздуха для дальнейшей жизнедеятельности. Сухие губы перестали быть таковыми — на них остался вкус Антоновых сигарет и его слюней. Зато теперь Арс знает, что тот любит целоваться мокро. Не сказать, что ему не нравится возникшая в голове картинка, где у Антона мокрый от слюней подбородок после вылизывания Арсения. Арс, перестрой маршрут. Мысли явно улетели куда-то в перпендикулярную вселенную. — Ты говнюк, — тыкает в него Антон, сцепляя руки в замок на чужой спине, продолжает держать в объятиях, не в силах отпустить. Дорвался наконец, — отказался от настоящей романтики, чтобы пройти пару метров и прижать меня. — Ты сам себя прижал, не выдумывай, — Арсений хрипло смеётся, наслаждаясь моментом. Ему так хорошо, что хочется отключить мозг по советам Бузовой, но вместо прослушивания её песен зарыться пальцами в пшеничные волосы и игриво накрутить прядь, в чём себе он отказать не в силах, — здесь тоже довольно романтично. Но если хочешь, мы можем вернуться. Арсений очаровательно фырчит, подаваясь вперёд, трётся своим носом-кнопкой о чужой с родинкой, чувствуя себя самым тактильным человеком на свете. С Антоном по-другому и нельзя. Только валить и обнимать, желательно расположив все свои конечности на нем. Арсений согласен быть его большой ложкой, даже готов подписать документы. — То есть ты против романтики на Поцелуевом мосту? — внезапно спрашивает Антон с ноткой обиды в голосе. Все же Арсений его отшил. — А ты вообще знаешь, что его так назвали не из-за поцелуев? — Попов легонько щелкает его по носу, улыбаясь хитро. — Заткнуть тебя хочется. — На сегодня хватит публичных проявлений любви, а то ещё поймаем убийственный взгляд от кого-то. Не хочу подвергать нас опасности. Антон убирает свои руки, вздыхая грустно. Его слова режут слух, осознание того, что это правда — нож в сердце. Арсений не хочет кричать всему миру о том, как ему повезло с Антоном. Не хочет транслировать их совместное времяпрепровождение людям, но они ведь заслуживают простого счастья. Он не умрёт, если Шаст не возьмёт его за руку на улице. Его убивает мысль о том, что они для общества неправильные. Им нельзя выражать свои чувства, как обычным гетеропарам. Они и так позволили себе слишком много, отдавшись порыву чувств, что овладели их. И всё же целоваться на набережной — бесценная роскошь, за которую можно получить за гаражами. Готов ли Арсений к такой жизни? Кажется, он сделал свой выбор, когда влюбился в Антона. Тогда ему было наплевать на общество, на то, что все ждут внуков и невесту. Не наплевать только на Шаста, что сейчас влюблённо смотрит в его глаза. — У тебя такие ресницы пушистые, я давно заметил. Арсений прыскает, отстраняясь, и уже мечтает о том, как они с Антоном смогут обняться в квартире. Вдали от чужих глаз.