After Dark

      Когда они отстранились, обоим стало слишком холодно, настолько они привыкли стоять, прижимаясь друг к другу, что почти не могли больше представить себе без того существования. Ноэль выглядел смущённым, его мокрые от слёз щёки покраснели, но не только от смущения, а ещё и от холода сквозняка. Он вытер глаза и смотрел за тем, как Миша аккуратно старался закрыть дверь, чтобы это не звучало в ночи слишком громко.       Ноэль бросил ещё один взгляд на цветы, не веря тому, что они действительно были для него. Перевернув розы бутонами наверх, юноша судорожно обдумывал, куда их можно было бы поставить.       — Всё хорошо, Ноэль? — Миша положил руку на его плечо и наклонился к его лицу, заставив другого ещё сильнее смутиться.       — Д-да, наверное.       Брови Миши чуть приподнялись в изумлении, он мило улыбнулся ему, ожидая, что Ноэль дополнит свой ответ. Но осознав, что этого не случится, похлопал его по плечу. Ему пришлось самостоятельно задать вопрос, на который Ноэль не знал ответа:       — Что значит «наверное»?       Напряжённое молчание пронзило воздух. Он всё-таки заговорил, но всё так же неуверенно.       — Это, вроде, как бы и да, но в то же время... — он запнулся, но от взгляда выжидающих, готовых слушать дальше глаз, он постарался что-то придумать. — В то же время не совсем.       Даже мимолётная улыбка сползла с лица Миши. Он был явно встревожен таким ответом и отстранившись от мальчика тихо произнёс:       — Я сделал что-то не так?       А Ноэль ответно напугался. Уголки бровей поднялись и он замотал головой в стороны, так беспокойно, но аккуратно приговаривая при том:       — Нет-нет-нет, Миша. Просто это очень... Непривычно. Непривычно мило. Цветы, поцелуи, объятия... — он начал ковырять ногти, обхватив цветы уже обеими руками. Миша облегчённо выдохнул весь ненароком задержанный от напряжения воздух. — Тревор так не делал...       Ноэль ещё пару секунд смотрел за его расслабленной улыбкой на опущенном от успокоения лице.       — Потому что Тревор – мудак и не ценил, что имел. Ты такой невероятно милый и красивый парень, а этот ублюдок даже не мог себя нормально с тобой вести, — он внезапно положил руку на его красную щёку, заставляя Ноэля перевести на него смущённый взгляд и посмотреть прямо в глубокие влюблённые глаза. — Он должен был носить тебя на руках. Но раз он этого не делал, это сделаю я.       И только Ноэль успел опомниться, как пол уходит из под его ног. Ещё мгновение и он оказывается крепко прижатым к Мише.       — Миша, тебе не нужно, правда, — он пытался возражать, но украинец его не слушал. — Не буквально, Миша, пожалуйста...       — Где у вас кухня?       — Почти рядом с лестницей, — он вцепился сильнее и сказал это как можно быстрее, в надежде, что только они пересекут границы кухни, всё закончится.       Почти так и случилось. С единственным различием: в отличие от ожидания Ноэля, Миша аккуратно посадил его за стол, предлагая свою помощь в поиске вазы для цветов.       — Вон там, на полку ниже сервиза в шкафу, — Ноэль указал на закрытые дверки и положил руки на колени, поправляя низ крафтовой бумаги. — Спасибо, Миш.       Он, смущённо встав, попытался перенять из его рук вазу, наполненную холодной водой. Но Миша сам аккуратно поставил её на стол и взял оставленные на краю стола розы, ставя их внутрь.       Чувствуя себя слишком странно с непривычки, Ноэль не переставал удивляться тому, насколько Миша может быть заботливым и беспокойным.       И когда он всё сделал, он наконец смог оглянуть всю комнату целиком. Милая маленькая кухня с белыми шкафами и пятнистыми занавесками, стол, теперь украшенный не только салфетками и солонками, но ещё и цветами. Желтоватый плафон люстры на низком потолке и жужжащий старый холодильник. Здесь Мише было очень спокойно, по-домашнему приятно. Казалось, уют выглядит одинаково вне зависимости от страны.       А Ноэлю, видимо, было не совсем комфортно, и он, пытаясь отвлечься, засунул руку в карман. Но стало лишь хуже. Юноша попытался сделать вид, что ничего не произошло, но яркая смена эмоций на его лице от взгляда Миши не ушла. Тот с удивлением глядел на него, до тех пор, пока Ноэль не достал из кармана прожжённый сигаретным бычком презерватив.       — Зачем ты брал его с собой?       Ноэль ещё больше смутился, когда услышал этот вопрос. Он стоял как вкопанный, не смея пошевелиться, будто не мог отпустить неприятные мысли и расслабиться.       — Я не брал его... Его дал мне Тревор, когда мы только собирались идти на вечеринку.       Миша вздохнул, когда услышал это. Он приблизился к нему, но ещё сильнее ему стало противно, когда Ноэль продолжил:       — Он сказал... Что трахнет меня «как последнюю шлюху», если я сделаю что-то, что его разозлит... Сначала накачает меня наркотиками, а потом...       От отвращения и подступивших эмоций Ноэля затрясло. Миша выхватил презерватив из его рук. Он выкинул его в мусорное ведро, вновь подойдя к поникшему Ноэлю.       — Этот подонок ничего тебе больше не сделает. Пусть только попробует. Я обещаю, что ему не поздоровится.       Ноэль глядел на него напуганными глазами, стараясь сохранять самообладание, но слёзы застыли в глазах и начали блестеть.       — Ну-ну, — он успокаивающе провёл по его щеке, стараясь вернуть юношу в мир, из которого он выпал. — Он больше не сможет сделать ничего плохого, я обещаю, что не позволю ему этого, Ноэль. Он поплатится за всё плохое, о чём только посмеет подумать, — и приобняв его за талию с такой выразительной нежностью, поцеловал в щёку, когда наклонялся к нему.       Ноэль устало уткнулся лицом в его плечо. Когда Миша был готов поднять его на руки за поясницу вновь, он сильнее вжался пальцами в его бицепсы, чтобы не потерять всю опору, которую имел.       Миша, пользуясь моментом, поцеловал парня в шею, и начал спускаться ниже, до конца ключицы и почти до верха лопатки. Ноэль дрожал от его прикосновений, прижимаясь ближе. И только его рука проскользнула под его топ прямо по спине, чётко по позвоночнику проводя пальцами, он почувствовал, как судорожно выдохнул и незаметно для себя удовлетворённо промычал.       Мягкие прикосновения ложились на его тело вместе с поцелуями, становилось так жарко и приятно, что вовсе невыносимо. Но ему безумно нравилось это. Именно подобного нежного телесного контакта ему всё время не хватало. Он изголодался по простым объятиям и нежным поцелуям. И сейчас не было для него момента счастливее, чем те прикосновения, которыми он обменивался с Мишей.       Но это не могло продолжаться долго. Даже несмотря на то, что ему безумно сильно хотелось остаться там, в его объятиях, он не мог позволить себе слишком сильно навязываться. Тревору не нравилось, когда он был прилипчивым, и он не хотел надоедать и злить Мишу. Поэтому ему пришлось отстраниться.       Ноэль глядел куда угодно, лишь бы не смущаться и не смотреть на Мишу, а Миша не мог отвести от него взгляд. Но если Ноэлю было дискомфортно от того обилия зрительного контакта, который он получил за сегодняшний день, Миша был готов наплевать на собственные нужды и желания, а значит, и не волновать его ещё больше своим пристальным влюблённым взглядом.       Миша залез в карманы джинсов, в надежде куда-нибудь спрятать руки, пока оглядывал кухню. Его лицо меняется, когда там он тоже что-то нащупывает.       — Ха, у меня, оказывается, тоже есть, — произносит он, доставая из кармана презерватив. Но в отличие от того, который Ноэль получил от Тревора, этот был целым.       — У тебя был секс с кем-то? — он стоит напротив и глядит на него ожидающе, не понимая и сам, чего ждёт.       — Да. С парой девушек. Но между нами кроме этого ничего больше и не было.       Ноэль кивнул, и хоть старался ничего не показывать, но видно было, что заметно поник.       — Тебя это отталкивает?       Он вскинул брови, не ожидая такого вопроса, а после постарался оправдаться чуть более тревожным, чем раньше голосом:       — Нет-нет-нет! Ты ответил честно, это прекрасно.       Миша недоверчиво глядел на него, положив руку на плечо. От неуверенности Ноэль опустил голову и выдохнул, когда услышал главный Мишин вопрос:       — Тогда что с тобой?       Ноэль замялся и смутился. Рука украинца легла на его плечо и успокаивающе потрепала, чтобы он не расстраивался. Заботливость, с которой Миша подходил к нему, поражала его, непривыкшего к подобной нежности.       — Просто... Ты же натурал, нет..?       — Я бисексуален.       Ноэль кивнул, будто старался убедить себя в этом, но взгляд всё ещё был достаточно потерянным.       — А у тебя был парень?       Миша отрицательно кивнул головой, увидев, что Ноэль ещё больше смутился и нахмурился от непонимания.       — Тогда как ты узнал, что ты бисексуален?       — Мне понравился ты. Безумно сильно понравился. — он перехватил одну его руку, скрестив их пальцы. — Ты такой красивый, милый, элегантный, такой волшебный, — поцеловал юношу в лоб, пройдясь рукой по волосам. Ноэль почувствовал, как его лицо заливается горячим смущением. — До тебя я никогда не думал, что смогу влюбиться в мужчину. Но ты доказал мне обратное. Потому что я никогда не чувствовал такой сильной страсти ни к одной женщине, которую встречал.       Ноэль всё ещё не унимался, у него не получалось сохранять прежнее спокойствие и в дело вступила бессмысленная паранойя.       — Но... Может, мужчины не привлекают тебя в сексуальном плане..?       — Как знать, — он нежно улыбнулся ему, когда Ноэль бросил на него потерянный взгляд.       — Окажется, что это было единожды и вовсе не правда...       Миша вздохнул и обнял его крепко, но всё так же нежно, лишь бы вернуть его в реальность. Ноэль уткнулся в его шею, чувствуя себя подавленным.       — И на самом деле всё это было пьяным бредом, — в голосе послышалась дрожь, а глаза заблестели, от того словно застекленели, боясь закрыться, чтобы слёзы не потекли так предательски резко.       — Какой пьяный бред, — подавив смешок, спрашивает Миша, гладя парня по волнистым волосам. — Я выпил не столько, чтобы не понимать, что делаю и что чувствую, Ноэль.       — Если ты действительно не любишь мужчин? Ты до этого ни к кому не чувствовал ничего подобного...       — Не чувствовал, — подтверждает он, продолжая держать на лице искреннюю улыбку от его наивности. — Но это вовсе не значит, что я не могу тебя любить.       — И всё-таки если тебе не понравится секс с парнем...       Ноэль надеялся, что сможет пережить ещё одну трагическую любовь, если на то пойдёт. Привыкший прятать собственные чувства, притворяться, что их нет, и его вовсе ничто не задевает, он чувствовал себя крайне странно, будто в этот раз сделать это будет невозможно. С Мишей, казалось, всё было не так легко. Он бы так легко не забылся.       Но Миша был удивительно непреклонным.       — Попробуем и посмотрим.       Ноэль застыл в непонимании, голос чуть дрогнул:       — Когда попробуем?       — Когда тебе будет комфортно и ты будешь готов. Я не собираюсь ничего торопить.       Ноэль прижался к нему, и прошептал в шею:       — Мне комфортно.       Миша устало выдохнул и погладил его по спине:       — Можем и сейчас.       Ноэля бросило в жар, он сильнее вжался в его плечо и кивнул. Пальцы зацепились за его рукава и сжались.       — Ты уверен?       Он согласился, а Миша поднял его голову за подбородок на себя, стараясь вглядеться одновременно в его красные щёки и большие глаза.       Это было больше не само желание, а попытка либо убить ту надежду окончательно излишне ранним поступком, либо ускорить их сближение. От столь амбивалентного выбора ему хотелось разорваться на части, а не испытывать то пугающее предвкушение, которое одновременно страшило и завораживало.       — Тогда... Пойдём в твою комнату?       Ноэль кивнул и направился к лестнице, ведя Мишу за собой. Ему приходилось оглядываться, чтобы быть уверенным, что украинец следует за ним, и не пропал, словно мираж.       И только они вышли на ровный второй этаж, Ноэль пропустил Мишу вперёд себя. Комната была указана и Миша увереннее шёл в неё, а следом остановился в дверях.       — Где здесь- — он попытался произнести 'выключатель', но сам нащупал его на стене. Комната озарилась светом и они вошли. Ноэль был чуть более сконфуженным, чем сам того ожидал.       Миша заметил это и взял его за руку, чтобы успокоить. Дрожащая ладонь мелко тряслась от странного предвкушения. Он всё ещё не был уверен, что сделал правильный выбор.       — У тебя здесь мило.       Ноэль благодарно кивнул.       Постеры на стенах, шкафы, заполненные фигурками, статуэтками и книгами, полка с пластинками и проигрыватель. Фотографии актрис с тонкими бровями и кудрявыми короткими волосами, развешенные на двух стенах преимущественно в углу. И совместные фотографии с Тревором. Ноэль всегда неуклюже улыбался, смотря в объектив, а Тревор лениво обнимал его и хмурился. Миша постарался избежать рассматривания этих фотографий, Ноэль, видимо, тоже.       В комнате повисла густая напряжённая тишина, и, казалось, любое слово могло застрять в воздухе.       Ноэль всё никак не мог выпустить из головы тот факт, что сейчас может решиться его судьба и он может вовсе потерять Мишу. Наученный Тревором, что не годится больше ни на что, кроме как быть чьей-то шлюхой, он слепо старался сделать всё, что потребуется, лишь бы угодить Мише. Но беспокойство продолжало пожирать его, а после и вовсе вырвалось наружу тихим шёпотом:       — А если что-то не получится?       Миша прижал его за затылок к собственной груди, очень аккуратно и нежно. Поцеловав юношу в висок, он начал успокаивающе гладить его по спине.       — Тогда попробуем в следующий раз. Мы никуда не спешим, Ноэль. Нам не обязательно заниматься сексом, чтобы любить друг друга, правильно?       Глаза непонимающе открылись так широко, а сердце забилось сильнее, заставляя зрачки трястись.       — Я не знаю... — прошептал он, но слова вонзились теплотой в Мишину шею, и их было почти не разобрать.       Миша устало выдохнул и улыбнулся. Его рука переползла на щёку Ноэля и приподняла на себя. Напуганные глаза смотрели в глубокие карие и такие расслабленные, будто одним зрительным контактом Миша хотел зарядить его своим спокойным настроением и забрать весь его страх.       — Для тебя секс слишком важен?       Ноэль увёл взгляд в сторону, чуть приподняв уголки бровей. Напуганный взгляд упёрся в кровать, он замотал головой. Губы Миши растянулись в натужную улыбку.       — Вот и всё, — он погладил его по голове, будто всё действительно вмиг решилось и не осталось никакого осадка. — На сегодня на этом можем вовсе закончить.       — Нет, Миш, — проговаривая это едва повышенным голосом, он впился руками в его предплечья, чуть приподнявшись на носках.       Их склонённые друг к другу головы оказались всё ещё чуть опущенными к низу, но уже более похожими на спокойное и привычное состояние. Миша выдохнул, постаравшись его усмирить, но Ноэль настаивал:       — Пожалуйста, давай попробуем.       — Хорошо, — уступил украинец, всё ещё не до конца веря в то, что всё будет хорошо. — Ты точно нормально себя чувствуешь?       Ноэль кивнул, глядя себе под ноги.       — Это не принуждение, нам не нужно ничего делать просто чтобы что-то доказать или проверить.       Он вновь невербально согласился, после чего Миша не выдержал. Нежно, но упрямо взяв юношу за подбородок, он заставил его посмотреть на себя. Голос был строгим из-за важности слов, но всё ещё достаточно ласковым, чтобы не звучать надменно и пугающе:       — Мы не переступаем черту твоего комфорта для того, чтобы проверить это. Секс, вне зависимости от его исхода, никак не повлияет на наши отношения, понимаешь?       Его голова судорожно дёрнулась в кивке:       — Понимаю.       — Мы всё ещё продолжаем?       — Да. Пожалуйста...       Ноэль попытался опустить взгляд, и, увидев его мнущееся положение, Миша отпустил его подбородок, положив руку на плечо. Его беспокойство за Ноэля достигло своего потолка и он не выдержал, хотя, искренне старался:       — Я прекращу всё, как только ты почувствуешь, что я перехожу границы дозволенного, если тебе будет больно или неприятно, договорились?       Тот кивнул, потупясь в пол. Миша вновь вздохнул, чувствуя, как обстановка медленно начинает накаляться.       — Пожалуйста, используй слова, чтобы показать, что это не рефлекторно, а обдуманно. Хорошо?       — Да, хорошо.       Руки ползут к его голове, притягивая на себя за макушку, он тихо шепчет ему в шею: — «прекрасно», — и начинает ненасытно целовать его.       Попытки создать непринуждённую атмосферу казались несколько вымученными, но ничего лучше придумать не выходило. Миша продолжал улыбаться ему в плечо, когда касался губами. Он действительно получал удовольствие от того, что притрагивался к телу Ноэля, будто, при распределении всех земных блаженств, которые он испытывал за всю жизнь, мягкая кожа его первого парня была, если не на первом месте, то явно выступала одной из лидирующих позиций.       Руки скользили по топу аккуратно, пока лишь прощупывая через ткань рельефы его груди, живота и рёбер. Он делал всё нежно, будто боялся сломать и испортить его тело, едва коснётся его чуть более сильным, чем раньше, движением.       Миша поцеловал его, прижимая к собственной груди и чреслам. А Ноэлю потребовалось перевести дыхание, чтобы по-настоящему признаться в том, чего он хочет и чем сейчас в большинстве забиты его мысли.       — Миш... Я могу... Выключить свет..?       Миша удивлённо взглянул в его встревоженный взгляд, он бегал от его лица ниже или вбок, куда угодно, лишь бы не смотреть прямо в глаза. Украинец положил руку на его щёку, спускаясь до конца скулы, близь уха. Мягкие движения отвлекли Ноэля, но по-настоящему он успокоился, когда услышал, что Миша позволяет ему это сделать.       — Если ты будешь чувствовать себя комфортнее.       Почти сразу, настолько ему было важно это сделать, он встал и подошёл к выключателю. Миша сел на край кровати, комната погрузилась во тьму.       — Как-то слишком темно, тебе не кажется? — произнёс украинец, стараясь звучать аккуратнее. Он не хотел давить но Ноэля, если при свете ему было дискомфортно, но и рассмотреть что-то в такой тьме было проблематично.       — Я могу включить лампу.       — Отлично! Может, повернуть её на стену? Так будет не слишком светло и темно.       Ноэль чуть улыбнулся и последовал его указаниям. Свет врезался в стену и стал куда более тусклым, всё ещё позволяя в пыльно-жёлтом отблеске разглядеть хоть что-то в другой стороне комнаты.       Поворачиваясь, Ноэль увидел улыбающееся лицо Миши; он подбадривающе кивнул, намекая, что парень сделал всё правильно. Нерешительно Ноэль сделал шаг в сторону украинца, будто бы страшась внезапно всего, что произойдёт.       Подойдя почти впритык к кровати, он почувствовал, как руки Миши оцепили его за талию, и как сладостно и ненасытно проскользили под топ, вверх по спине. Ноэль выгнулся и с судорожным дыханием чуть сильнее выпятил грудь вперёд. Его руки, от незнания, куда деться, легли на плечи Миши, незаметно для себя начиная переползать в волосы.       Парень помог ему снять топ, оставив без верхней одежды. Поцелуи начали медленно приземляться на его грудь, заставляя Ноэля трепетать и судорожно выдыхать воздух, стараясь не произносить ни звука.       — Ты такой зажатый, — бархатистым тоном произносит Миша, мягко притягивая его на себя за руку.       Не осознавая того, что он делает, он садится на колени к Мише и потерянными глазами глядит на него, такой красный и смущённый, каким предстал перед ним впервые. Украинец провёл по его лицу пальцем, собирая растрепавшиеся волосы по краям.       — Ты уверен, что хочешь?       Секунда на подумать и он кивнул. Будто ему требовалось время, чтобы мысли дошли до мозга и до нервов, что должны были выполнить действие, о котором он думал.       — Говори со мной. Устное согласие, Ноэль, — его тон был таким спокойным и любящим, что Ноэль не мог не подчиняться. Он сделал бы всё, что сказал ему парень, не пытаясь возразить.       — Да, я хочу.       — Я принимаю только то, что ты говоришь, хорошо? Только слова, Ноэль.       Парень кивнул, но тут же, осознав, что это не тот ответ, который Миша ожидал, он соглашается устно.       — Если что-то пойдёт не так, ты мне тоже говоришь, хорошо?       Он вновь согласился, сразу после чего Миша поцеловал его. Нежный поцелуй успокаивал, а руки, скользящие по телу, позволяли забыться и чувствовать себя несколько лучше. По крайней мере с Мишей было спокойнее, чем с Тревором. Украинец был ласковым, милым, заботливым и учтивым. И Ноэль искреннее надеялся, что от него Мише нужен не только секс, хоть это и было достаточно самонадеянно, насколько он знал.       Миша гладит его по залаченным волосам, прижимая к себе; следом они оба вновь слились в поцелуе, томном и страстном, что Ноэль и не заметил, как у него получилось вмиг оказаться спиной на кровати прямо под Мишей.       — У тебя есть смазка?       — Она понадобится? — ещё более тихим, чем раньше, голосом спрашивает парень, приподнимаясь на локтях.       — Естественно. Вы в прошлый раз делали это без неё?       Ноэль кивнул, но вылез из-под Миши и потянулся в нижний ящик тумбочки, пока украинец несдержанно, но тихо выражался:       — Выблядок, раз не сделал ничего, чтобы тебе тоже было приятно.       Ноэль проглотил это, вместе с подступающим к горлу комом. Пока он рылся в ящике, Миша снял с себя верх, оставшись лишь в штанах.       Где-то в дальней его части Ноэль нашёл заветный флакон и положил его на кровать.       Он нежно поцеловал его, придерживая за ключицу, а второй рукой притягивая на себя лицом за скулу и подбородок близь уха. Только они отстранились, Ноэль стал дышать чуть тяжелее.       Положив руки на ремень его брюк, Миша вновь притянул Ноэля в очередной мягкий поцелуй. Ладони потянули штаны вниз, оставляя юношу в одном нижнем белье. Но и от него вскоре пришлось избавиться.       Миша спрашивает, чуть отстраняясь:       — Ты готов?       — Да.       Украинцу приходится отодвинуться. Почувствовав, что руки перестали касаться его груди, Ноэль ощутил, что тело начинает изнывать без его теплоты.       В это время Миша взял бутылочку со смазкой и аккуратно выдавил содержимое на ладонь, начиная медленно растирать меж пальцев, чтобы Ноэлю не было так холодно. Первое прикосновение заставило юношу напрячься, но он быстро расслабился от тихих успокаивающих слов Миши. Тот наклонился над ним и, поглаживая колечко мышц, медленно целовал его лоб, стараясь как можно сильнее успокоить.       Когда один палец проник в него, Ноэль судорожно выдохнул, согнувшись.       — Если тебе будет очень больно, ты мне говоришь, хорошо?       Ноэль кивнул, стараясь спрятать смущённое лицо, но Миша выжидающе глядел на него, заставляя лишь сильнее краснеть.       — Ноэль.       — Да, — он соглашается вновь, всё так же кивая.       — Я продолжаю?       — Да, пожалуйста.       Вторая рука скользит по его бедру, нежно впитывая в себя всю мягкость его тела, такое сладостное и чувственное, оно дрожало под ним, и горело от вожделения. Миша поцеловал его в дрожащий кадык и ввёл второй палец, чувствуя губами, как по шее до самой груди разошлось удовлетворённое мычание, которое Ноэль не смог сдержать.       Его тело было слишком напряжённым, каждый вдох и выдох сопровождался хриплым сдержанным стоном. Миша начал аккуратно двигать пальцами, не слишком резко, но в достаточном темпе, чтобы слышать Ноэля громче.       Только Миша добавил третий палец, Ноэль разогнулся и не смог сдержать возбуждённого громкого стона. Его руки вжались в простыни, словно он старался задержаться в этом мире чуть дольше, а ладони, впивающиеся в ткань, помогали принять всё окружающее за действительно существующий мир, в котором ему было хорошо находиться.       Миша гладил Ноэля по бедру, чтобы снять с юноши напряжение, из-за которого он был словно наэлектризован. Он целовал парня в низ живота, стараясь отвлечь, и только, как ему показалось, всё было готово, он под тихий скул вытащил из него пальцы.       Губы вновь прильнули к нежной нетронутой плоти, сейчас куда более кровожадно, оставляя за собой не только поцелуи, но и тянущие места засосов на бледной коже. Ноэль извивался под ним, чувствуя невыносимую пустоту.       Он старался издавать как можно меньше звуков, но всё было таким напрасным, что единственное, благодаря чему можно было сдержаться – ладонь, вдавливающая все полустоны обратно в горло.       Именно к этому он и прибегнул, когда губы Миши опустились невыносимо низко, перейдя с его груди и низа живота до бёдер, ближе к ягодицам. И когда одна его нога с лёгкостью приподнимается над кроватью, только ради того, чтобы Мише было удобнее целовать его у самого бедра, настолько близко, что и стоны больше во рту не держатся, Ноэль придавливает звук, вырвавшийся изо рта, ладонью.       Миша целует его мягкую кожу, приближаясь, а Ноэль не может терпеть, когда его губы находятся слишком близко. Он ёрзает от безысходности и тревоги, возбудивших в нём похоть.       Когда Миша поцеловал колечко его мышц, Ноэль не стерпел и даже сквозь ладонь простонал так громко, что у украинца свело низ живота. А когда язык нежными движениями пробирался в его анальное отверстие, Ноэль начал ёрзать, стараясь вдавить в челюсть руку, лишь бы больше ни один звук не прорвался сквозь ладонь. Он тяжело дышал и лежал напряжённый, пока Миша нежно обхватил его член, начиная двигать по нему рукой.       — Боже, Миша... — на выдохе удовлетворённо почти шепчет. Его рука забралась в кудрявые волосы, перебирая локоны, но не смея более ничего делать.       Когда стоны стали невыносимыми и превратились в скул, а сам Ноэль так обмяк под его прикосновениями и движениями, что не мог раскрыть век, Миша отстранился и вернулся с поцелуем сначала к внутренней части бедра, а после, когда Ноэль почти расслабился, под неожиданный стон целует головку его члена.       Тело Ноэля горело, оно пылало возбуждением и мелко тряслось от предвкушения.       С Мишей всё, казалось, было по-другому. И даже если были неприятные воспоминания, он верил ему и не позволял странному предчувствию и страху взять над ним верх.       Миша полез в карман, ощущая, что нужно двигаться, пока Ноэль ещё не до конца пришёл в себя от наслаждения. В его руках оказалась блестящая фольгированная упаковка, которая быстрым движением разорвалась. Под напряжённое и неровное дыхание Ноэля рядом Миша скинул с себя штаны и нижнее бельё, надев презерватив и смазав его новой порцией смазки, после чего вновь вернулся к парню.       Ноги Ноэля были обхвачены так нежно и быстро, что он почти ничего не заметил. Бёдра разомкнулись медленнее и ещё аккуратнее, Миша приблизился и коснулся головкой члена его анала. Мягкими прикосновениями он аккуратно потянул Ноэля на себя и взглянул в его глаза. Парень тихо озвучил собственное согласие, и сейчас, в этом напряжении, этого было достаточно. Миша аккуратно и медленно вошёл в него, поглаживая при этом его бедро, чуть переходя ладонью на бок. Ноэль сдерживал стоны, вновь закрыв рукой дрожащие губы.       Украинец наклонился к нему, когда перестал продвигаться внутри. Его рука перехватила ладонь Ноэля, отодвигая ото рта под удивлённый взгляд. Руки юноши повиновались его движениям, будто он был куклой и выполнил бы всё, что бы Миша ему не сказал. Сбитое дыхание из-за обезоруженности и открытости, старалось теперь восстановиться гораздо тише, приоткрытые губы чуть подрагивали. Зрачки его глаз в трепете встретились с заинтересованным взглядом Миши, тот упоенно оглядывал Ноэля, его смущённое лицо и дрожащее тело.       — Всё хорошо?       — Д-да, — дрогнувшим шёпотом согласился парень, чувствуя, как непреднамеренно его голова кивнула.       В груди стало чуть спокойнее прежнего. Миша проводит ладонью по его боку, спускаясь чуть ниже, пока покрывал поцелуями шею. Нежность его касаний заставляла Ноэля краснеть и буквально плавиться от его прикосновений и ласки.       — Скажи мне, когда будешь готов.       Ноэль кивнул и тут же был притянут в нежный поцелуй, от которого по телу разлилась дополнительная волна удовольствия и возбуждения. Ему ещё никогда не доводилось чувствовать себя настолько хорошо, как сейчас. Миша был чересчур нежным и милым, и Ноэлю слишком сильно это нравилось.       Только поцелуй разорвался, а Ноэлю потребовалось несколько мгновений, чтобы восстановить дыхание, он встретился с Мишиным взглядом и постарался зрительно отпрянуть от его лица.       — Мы можем... Начать...       Кивнув, Миша провёл рукой по напряжённому предплечью, а после скользнул на его бок, выровнявшись со второй рукой. Миша притянул его на себя за худые бёдра и попытался сделать медленный толчок. Послышался резкий вдох и напряжённое мычание, а Ноэль вжался руками в простынь, привстав на локтях. Тогда Миша начал медленно гладить парня по боку, постаравшись при том делать движения ещё нежнее и аккуратнее. Каждый сантиметр вперёд и назад сопровождался судорожным стоном и выдохом, лицо Ноэля было опущено, он был не в силах смотреть Мише в глаза.       Украинец, продолжая медленно двигаться, наклонился к парню, прильнув рукой к щеке, а мизинцем подхватив подбородок. Тогда движения почти сошли на нет, почти прекратились, что позволило в полной тишине взглянуть друг другу в глаза. А когда взгляд Ноэля от незнания спустился с глаз на губы, Миша прильнул к нему в поцелуе, заведя руку на затылок. Ноэль ответил на это действие, а руки сами непроизвольно сжались, ещё сильнее комкая простыню.       Движения медленно нарастали по мере того, как Миша отстранялся от парня. Дыхание сбивалось от несдерживаемых стонов, сначала очень тихих, таких, от которых лишь тело гудело и дрожал кадык, а после в более громких, от которых щёки расцветали, но сдержаться было невозможно.       Миша начинал двигаться быстрее, заставляя Ноэля не лишь руками, а ещё и ногами впиваться в ткань. Из-за потери контроля над собственным телом, он закинул голову назад, пытаясь пальцами рук и ног удержаться в мыслях здесь и сейчас. Но Миша не позволяет сделать и этого, нарочно целуя в открытое адамово яблоко, почувствовав как по нему тут же разливается ещё один более звучный бархатный стон, заставляя Ноэля вернуться и влажными от возбуждения глазами непонимающе посмотреть на него, а после в смущении вновь потупить взгляд.       Руки скользили по его телу, ненасытно трогали его кожу, притягивая на себя. В этот момент Ноэль позволил себе нечто, чего не позволял себе ранее – он прильнул к Мишиному торсу, объяв его за плечи и вцепившись руками в спину. Стоны прямо на ухо добавили украинцу энергии, а напряжённое тело, дрожью передающее своё возбуждение и ему, лишь добавило стимула.       Рука коснулась члена Ноэля под обессиленный стон. Парень будто вмиг потерял всё, но постарался руками вжаться в спину Миши сильнее, лишь бы ничего не показывать. Хотелось разогнуться в спине, откинуться на подушки, но он не мог этого сделать. Он мог лишь продолжать стонать ему на ухо, вжимаясь пальцами в его плечи и едва сдерживаться, из последних сил, чтобы не вести себя так громко от того, что Миша начал двигаться не только внутри него, но и вокруг его члена. В глазах от излишнего возбуждения застыли слёзы, а на лбу выступил пот. Он чувствовал приятные покалывания по всему телу, возбуждающую тянущую силу внизу живота и особенную разгорячённость собственных бёдер. Не по собственной воле он становился громче. Всё было из-за Миши, из-за ускоренного темпа, из-за настоящего возбуждения и новых, неиспытываемых ранее эмоций.       Ноэль чувствовал как по его груди проходились бархатистые стоны Миши, он вжимался виском в его шею, ощущая напряжение от его дыхания.       Не зная, куда деваться, он был готов спуститься по простыням вниз и пропасть в недрах кровати, чувствуя, что его тело больше не выдерживает. Он отстранился от Миши и вжался в простыни, утопая в них всем телом, сжимая их руками. Но его тело всё ещё продолжало ощущать себя обессиленно напряжённым и трепетно нервным. Возбуждение витало возле чресел, было в каждом движении, в каждом вдохе.       Ещё пара толчков и он бы кончил просто так, но Миша врезался в его простату и выдавил из уставшего тела такой громкий возбуждённый стон, что захотелось повторить. И он сделал это.       Стоны вырывались сквозь плотно сжатые пальцы, и, несмотря на попытки удержать их, сделать менее слышимыми, становились только громче, пока не завершились заключительным, после которого он кончил и без сил свалился, не пытаясь больше контролировать своё тело.       Миша кончил сразу после него и вышел, стаскивая презерватив.       От вида беспорядочно расслабленного тела, громкого дыхания, сменившего только что слышимые звуки возбуждения, Мише стало приятнее на сердце. Слёзы удовольствия стояли в глазах Ноэля, а тело свело в приятной истоме. Он чувствовал, как Миша прижимает его к себе, и хотел ответно прижаться, но был настолько слаб, что не мог ничего сделать, кроме как положить собственные руки на его спину и затылок.       Пролежав так ещё пару минут, совершенно без сил, они наслаждались объятиями друг друга. Миша целовал его в шею, а Ноэль зарылся руками в его кудри, стараясь восстановить дыхание.       И тут Миша отстраняется, садится на край кровати, надевает нижнее бельё и, накинув поверх штаны, уходит из комнаты. Ноэль хотел спросить, куда он, но не посмел. Его сердце забилось так сильно, что перебивало отзвук громких часов, а живот скрутило от беспокойства, что пришлось перевернуться на бок и прижать колени к груди. Он вновь почувствовал себя брошенным и одиноким, отчего-то даже использованным. Тишина была такой ужасающей, что ему становилось плохо. Глаза заблестели от внутренней боли.       Он не думал, что всё может закончится так быстро и болезненно. Ноэль знал его всего несколько часов, но от того было не легче. Его горло начало дрожать от подступающих слёз, а грудь и живот сводило в тревожных судорогах. Он начал давиться слезами, а когда старался скрыть это, получались всхлипы лишь громче.       И в тот момент в комнату зашёл Миша. В руках были салфетки, что сильнее сжались между пальцев, только он увидел свёрнутого Ноэля и его дрожащую от всхлипов спину.       — Ноэль, милый, — он обеспокоенно сел за его спиной, и попытался перевернуть его за плечо; юноша быстро поддался.       Он просто был рад увидеть Мишу рядом и почувствовать тепло его рук вновь. А украинец, заметив его заплаканное лицо стал ещё более напуганным. Ладонь поглаживала его по бицепсам, стараясь успокоить. Вопрос сам сорвался с его губ таким тихим напуганным шёпотом, что свело живот:       — Что с тобой, Ноэль?       — Я боялся, ч-что ты уйдёшь...       Миша смотрел на него пронзительно, но это превратилось в непонимающую жалость. Наклонившись, он поцеловал его в лоб, приглаживая свободной рукой его волосы. Тихий шёпот говорил:       — О боже, нет, конечно же нет, Ноэль. Я не уйду, если ты этого не захочешь.       Он взял одну салфетку, продолжая второй рукой аккуратно поглаживать его по волосам. Вытирая его грязный живот, он на пару секунд заметил в его глазах непонимание, а после Ноэль и вовсе отвернулся, стараясь сдержать в себе слёзы. Всхлип разорвал тишину, заставляя Мишу обеспокоенно наклониться к нему, отбросив скомканную грязную салфетку.       — Что случилось Ноэль? Милый мой, серденько...       Ноэль покачал головой в разные стороны, но Миша не отступал.       — Я могу тебя обнять? — он наклонился к юноше и почувствовал, как Ноэль прижимается к нему ответно, чуть приподнимаясь. Прислонив парня головой к собственному плечу, Миша гладил его по затылку, целуя в висок.       — Всё хорошо, Ноэль, всё в порядке.       Парень пытался держаться из последних сил, но у него не получалось. Всхлипывая вновь и вновь, он чувствовал, как по телу разливается невыносимая боль от той нежности, с которой они контактировали.       — Ты слишком хороший, Миша... — он прошептал это ему в плечо, но украинец ничего не ответил. Он продолжал гладить Ноэля по голове и целовать, надеясь на то, что скоро тот успокоится.       Но это оказалось немного не так. Он не мог успокоиться так быстро, а та доброта, с которой Миша подходил к нему, лишь раззадоривала пляшущее горло и заплаканные глаза. Он пытался, но получалось ужасно плохо.       Тело Ноэля было заточено в тёплые объятия. Миша успокаивал, как утяжелённое одеяло, он нежно гладил юношу по волосам, уткнувшись носом в его шею.       Долгое время он ничего не говорил, но сейчас, ощутив, что должен как-то вступить и разбавить тишину, он начал, чуть отстранившись:       — Хочешь, я принесу что-то, чтобы ты оделся?       Ноэль согласился, кивнув. Миша явственнее прошлого раза отстранился от него и внимательно заглянул ему в глаза:       — Что наденешь? В чём обычно спишь?       Он на пару секунд задумался, а после лицо со спокойного и расслабленного сменилось гримасой задумчивости и разочарования:       — Всё, в чём сплю обычно, сейчас в стирке...       — Тогда что тебе принести? Замёрзнешь же.       Он сглотнул, вспоминая о том, что единственная нормальная пижама была шёлковым чёрным халатом, который Тревор ненавидел, называя «бабским». Он боялся, что и Миша отреагирует так же, но выбора не было.       — Халат там... На вешалке справа...       Миша встал, подходя к показанному шкафу. На лице выразилась задумчивость, он тихо промычал:       — Гладкий?       И после подтверждения принёс юноше чёрный халат, что почти выскальзывал из рук. Ноэль благодарно кивает и, стараясь избежать на первых порах взгляда Миши, надевает его, глядя на собственные ноги.       — Ну-ка покажись, — удовлетворённо произносит Миша, и было слышно в голосе тихое восхищение и какая-то нежность.       Ноэль изумлённо встал, не понимая реакции Миши. Но тот лишь восхищённо улыбался ему, оглядывая с ног до головы.       — Тебе так идёт, Ноэль! Восхитительно!       Ноэль удивлённо смотрит на него несколько секунд, продолжая не понимать, что происходит и не являются ли его слова обыкновенной шуткой. Но сразу после он спокойно выдыхает, будто дошло осознание.       Миша подходит к нему ближе, настолько, что заставляет поднятое лицо Ноэля остаться буквально в дюйме от его лица. И вновь целует, аккуратно, страшась поранить его хрупкое тело. Халат подчёркивал его некую ломкость, из-за которой с ним стоило обращаться ещё более осторожно. И от этого казалось, что он стал ещё более красивым, чем раньше.       Миша прижимает его к себе за поясницу, разглаживая шёлковые складки, а сразу после, наслаждаясь гладкостью его кожи в открытых от ткани участках, поднимает на руки за бёдра. Ноэль едва не пискнул от неожиданности, но теперь доверия к Мише было лишь больше, чем раньше.       Украинец укладывает его на кровать, ложась рядом. Шёлковый халат укрывается одеялом, отчего телу становится крайне прохладно и хорошо. Но тот холодок сполна компенсируется тёплыми, согревающими объятиями Миши.       Ноэлю было так хорошо ощущать себя любимым и нужным, что он, страшась упустить это чувство, не выпускал Мишу, прижавшись к его груди сильнее.       Проходили секунды, минуты, в общей сложности чуть меньше часа, но ни одного не клонило в сон. Они продолжали просто лежать рядом и обниматься. Ноэль заполз пальцами в кудри Миши, а сам Миша лежал, прижавшись губами к макушке Ноэля. Время было третьестепенным в том, что они ощущали, ни один из них не обращал внимания на его течение.       Но стук в дверь выбил Ноэля из себя. Объятия словно испарились, он перестал чувствовать на себе тепло Миши, ощутив лишь пространственный холодок, прошедшийся по спине.       — Ты ждёшь гостей?       Ноэль непонимающе нахмурился, высвобождаясь из объятий Миши, тот легко его отпустил.       — Это не может быть мама. У неё ключи.       Он запахивает шёлковый халат глубже, перевязывая талию так болезненно туго, что Миша, глядя на него, поморщился. Словно ему самому этим поясом перетянули дыхание. На самом деле Ноэлю просто нужно было почувствовать, что он жив и не находится в сюрреалистичном мире, где нет места ощущениям. Хотя почти никаких изменений кроме нарастающей тревоги он не почувствовал. Это выбивало его из себя.       Миша встал рядом с ним и накинул майку. Ещё более громкий и нетерпеливый стук послышался из-за двери, Ноэль скользнул по лестнице вниз.       — Ты собираешься открывать?       — Я не знаю, — шёпот звучал слишком потерянным. Он остановился на середине лестницы.       Миша пошёл вперёд него, оставив юношу на перепутье этажей. Всё, что ему оставалось, это от страха вжиматься в ручку перил.       — Открывай давай, я знаю, что ты дома, — и очередной стук раздался прямо рядом с Мишиным ухом.       Только Ноэль услышал, что это Тревор, он сорвался с лестницы, подбегая к Мише, что в готовности отпереть дверь был куда более разгневанным и нетерпеливым.       Рука легла на его плечо, будто стараясь успокоить и усмирить гнев, который уже витал в воздухе.       — Я сейчас набью ему рожу.       — Пожалуйста, не нужно, Миш... — произнёс он тихо, а следом повторил и вовсе шёпотом: — Пожалуйста.       Миша выдохнул и уступил. Рука Ноэля остановила его, заставив стоять на месте, будто одним касанием зачаровала и превратила в камень всё его тело. Он ничего не мог с собой сделать.       Дверь приоткрылась, злобный голос Тревора звучал теперь без преград, но всё так же нечётко из-за алкоголя и наркотиков.       — Опять ты в этом дерьме, — он зацепил шёлковый халат и дёрнул его вниз. — Сними это говно, в нём ты на самом деле выглядишь как шлюха.       Ноэль поднял уголки бровей и опустил взгляд вниз, поправив халат. Обиженное и разочарованное лицо не поднималось на парня за дверью.       — Что ты хотел?       — Спросить чё за хуйня и какого блять хуя ты сейчас здесь, а не со мной?       Он подходит ближе и берёт Ноэля за запаханный верх, притянув на себя к двери.       — Тревор, пожалуйста, — он пытался казаться спокойным, но едва не трясся от страха, а голос был ужасно тихим.       — Ты ёбаная шлюха, ты понимаешь, что я сейчас с тобой сделаю? — он почти хрипел от гнева.       — Ты кусок говна, — гневно выпалил Миша, вылетая из-за двери на Тревора, но всё произошло синхронно с тихим голосом Ноэля:       — П-пожалуйста, Тревор, мне больно, — дрожаще произнёс он и сразу после этого почувствовал, как по щеке разлилась горячая пощёчина, а земля ушла из-под ног. Он упал на пол, схватившись за щёку. Слёзы полились из глаз, а дыхание мгновенно сбилось.       Кулак Миши прошёлся рядом с ухом Тревора и вдарил по мочке, заставив раковину и мягкую кожу вокруг полыхать. Тревор постарался увернуться от дальнейших ударов, но Миша агрессивно налетел на него и не позволял вырваться, прижав головой к стене.       Ответно заехав Мише по щеке, стараясь защититься, парень нанёс украинцу щиплющую ссадину от века до виска. Но жжения тогда не чувствовалось.       Ноэль постарался остановить Мишу, обеспокоенно тронув за плечо, но только появился в поле зрения Тревора, как им же исподтишка вновь был откинут в сторону стены.       — Ты ёбаное ничтожество, — ещё озлобленнее начал Миша, набивая его лицо с такой силой, что костяшки пальцев ещё долго болели бы, если бы не адреналин. Благодаря нему сейчас он мог позволить себе, чувствуя лишь невыносимую ненависть, выплеснуть её на парня, что так мерзко вёл себя с его новым партнёром.       — Верни его пиджак, выблядок, — Миша схватил его за воротник, оставив полусогнутыми ногами обессиленно мотаться по полу, а горло задыхаться от того малого количества воздуха, что в него попадало. Тревор попытался вырваться из его хватки руками, но Миша лишь сильнее сжал его шею, не оставив выбора. — Где его пиджак, — со злобной расстановкой и ужасающим акцентом спросил украинец.       — В-в с-с-сумке, — он поморщился, задыхаясь, а после откинул рюкзак на пол, будто отвлекая Мишу.       И только украинец отпустил его, Тревор кинулся бежать, скрываясь с участка Ноэля. Для отвлечения внимания он попытался резко захлопнуть дверь, но украинец и не собирался гнаться за ним. Миша беспокойно бросился к парню, прижатому от страха к стене. Ноэль вжимал ладонь в губы, в то время пока слёзы непрерывно катились из его глаз.       — Ноэль, милый, как ты?       — Я в порядке, Миш, я в полном порядке, — его красное лицо с особенно выделяющейся щекой повторяло это как мантру, словно сам старался убедить себя в этом, хотя знал, что не прав.       Парень руками вцепился в его запястья, двинувшись чуть выше к локтю. Остановившись у предплечья он крепко объял его сильные руки пальцами, словно боясь отпускать.       — Ты сам как... Миша... — он начал дрожать, когда собственные ладони непреднамеренно, а на автомате, вцепились в Мишины предплечья ещё сильнее. Ноэль уткнулся в его грудь, ощущая как чужие руки легли на затылок, мягко оглаживая растрёпанную укладку. Украинец целует его в макушку, обнимая лишь крепче.       Ноэлю оставалось только вдыхать воздух и вжиматься лбом в его плечо, стараясь не плакать сильнее.       — Прости меня, Ноэль, прости, мой хороший...       — Всё в порядке, я сам виноват, — тихо шепчет парень, погружаясь в объятия так глубоко, будто позади своим устрашающим величием на него давила сама Смерть.       — Ты ни в чём не виноват.       Руки скользили по шёлку, трогая его за спину, и непонятно было, себя ли он сильнее хотел успокоить этими действиями, или дрожащее тело, так яростно прижимающееся к нему под тяжким страхом. И не выдержав больше того, насколько здесь находиться было дискомфортно от самой обстановки, обо всём напоминающей, он подхватывает Ноэля и забирает на руки. Парень сильнее вжимается в него теперь не только ради того, чтобы скрыться, а больше от страха свалиться вниз.       Очнулся он, когда холод шёлка соединился с холодом простыни и собственной мягкостью и нежностью вонзился в спину, заставив выгнуться и отцепиться от Миши. Сам парень лёг рядом с ним и тут же почувствовал, как Ноэль перевернулся в его сторону и уткнулся усталым лицом в его грудь.       Выдохнув, он притянул его на себя ближе.       — Ты же никуда не уйдёшь? — прошептал Ноэль, боясь собственных слов.       — Никуда.       Рука сжалась, теребя чужую майку, будто так он мог остаться с ним навсегда, чтобы украинец действительно сберёг собственное слово. Миша улыбнулся неловко, но искренне.       — Я обещаю.