Wolf in a Cage

      И каждый будет за себя самого решать, кого резать первым

Укладывая на жизни дно покинутые тела равномерно

Друг на расстоянии выстрела отвернулся, стреляю в затылок

Делая всё осмысленно, прячусь в пустоте бутылок

Честность — наихудший помощник

Сочувствие — петля на шее

Время безжалостно, а я заложник вырытой им для меня траншеи

Подлость — складная в этом мире молитва, выученная наизусть мною

«Пошли вы все нахуй» пишется в одно слово, слитно

Королевская битва. Победа любой ценой

                    Понедельник. Оперштаб развёрнутый в здании напротив башни Мидзу Тауэр (19:31)              В оперативном штабе царила напряжённая атмосфера. В душном помещении с мерцающими экранами мониторов и запахом кофе, смешанным с гарью, стояли десятки людей — пожарные, представители администрации города, медики и полицейские. Голоса глухо гудели, перемежаясь звуками раций и щелчками клавиатур. За окнами темнело, небо подёрнулось сизой дымкой, сквозь которую багровым пламенем отражался пожар.              — Источник пожара локализован, — ровным голосом доложил диспетчер, не отрывая глаз от монитора с картой тепловых зон здания. — Докладываю о состоянии эвакуации: полчаса назад мы получили сигнал тревожной кнопки с поста охраны Мидзу Тауэр. Мы не смогли связаться с сотрудниками безопасности и получить картинку с видеокамер первого этажа, все они были выведены из строя. Предположительно, штурм террористы начали в это время. В службу спасения стали обращаться люди и сообщать о звуках выстрелов и странных вспышках, видимых через окна первого этажа… После первого взрыва внутри здания началась паника, к тому моменту выжившие сотрудники безопасности Мидзу Тауэр вступили в бой с нападавшими на первом этаже и начали эвакуировать людей, находившихся ниже эпицентра взрыва по лестницам… Перекрытия семьдесят четвертого, семьдесят пятого и семьдесят шестого этажей частично обвалились, есть обрушения и на лестничных пролётах этих этажей. Люди, которые находились выше точки эпицентра пожара, отправлены в соседнюю башню через «небесный» мост, но время на исходе, температура неизбежно растёт, есть высокая вероятность обрушения моста. В настоящее время те, кто был на верхних этажах, эвакуируются вертолётами. Потери сложно подсчитать…              Он замолчал, нервно сглотнув.              — Пока.              В центре комнаты над столом висела огромная схема Мидзу Тауэр, разлинованная секторами, с мигающими красными точками, отмечающими очаги огня. Пламя стремительно пожирало этажи, оставляя после себя чёрные провалы.              Капитан пожарной бригады — мужчина с короткими седеющими висками, измученными глазами и копотью на лице — вытер лоб тыльной стороной ладони. В его голосе не было эмоций, только хладнокровный, выработанный годами тон.              — У нас есть проблемная зона.              Он взял лазерную указку и провёл красной точкой по карте, вырисовывая круг на уровне семьдесят пятого этажа.              — Здесь, в центральной зоне, блокирована группа людей. Это банкетный зал, рядом с ним несколько ресторанов. По последним данным, там остаётся более ста пятидесяти человек. Все выходы перекрыты огнём, вентиляция нарушена. Доступ через лифты невозможен. Нам повезло, что спринклерная система вообще сработала, выиграв немного времени для эвакуации. Вода поливала нагревшиеся металлоконструкции, но её запас ограничен, уже очень скоро он закончится.              Он резко кликнул указкой по карте, и красная точка замигала ярче.              — Температура в этом районе снова начала повышаться, когда она превысит 400 градусов по Цельсию, балки начнут плавиться и ломаться, словно спагетти. Люди окажутся буквально замурованными внутри и спустя сорок минут там не останется ни одного живого человека. Мы не сможем вытащить их без прямого вмешательства пожарных.              В комнате повисла тяжёлая тишина. На лицах людей проступила беспомощность. Кто-то нервно тёр виски, кто-то шептался в телефон, передавая информацию.              — Сколько у нас времени? — спросил начальник штаба, медленно снимая очки и потирая покрасневшие глаза.              — Минут тридцать… сорок, максимум. Потом обрушатся несущие балки.              Капитан выдержал паузу, стиснув зубы.              — Если мы не доберёмся до них — они сгорят заживо.       

***

      Понедельник. Башня Мидзу Тауэр. Зал торжеств (19:35)              Грохот выстрелов смешивался с криками разрывающим воздух эхом. От каждого хлопка ствола фонтанировали брызги крови, тела падали на мраморный пол, разбрызгивая багряные потоки. Юн Цзянь стоял в полушаге от колонны, ловко перемещаясь между укрытиями, его пистолеты работали без остановки. Гильзы с металлическим звоном сыпались к его ногам.              — Граната! — выкрикнул кто-то из бойцов господина Цзяня.              Юн инстинктивно отпрыгнул назад, укрывшись за массивный осколок колонны. Вспышка осветила пространство, выбросив в воздух дождь обломков и пыли. Он глухо охнул, чувствуя болезненный хруст в коленях и мысленно проклиная свой радикулит. Рядом с совершенно непроницаемым лицом стоял Хэ Веймин. Его смоляные волосы, покрытые пеплом, неряшливо растрепались. Им повезло, что подорвавший себя смертник был в другой части зала, поэтому взрыв их почти не задел. Веймин прикрывал господина Цзяня, стреляя точечно и размеренно, без суеты, каждый его выстрел находил свою цель. Казалось, его вовсе не задевала окружающая неразбериха. Парадоксальное спокойствие в самом центре хаоса.              Хэ Ронг помогал раненым бойцам своего клана и клана Цзянь. Он мужественно держался для человека, далёкого от дел брата, но даже его внутри всего потряхивало. Никогда ещё в своей жизни Ронг не видел столько смертей, словно их всех выдернули из мирной жизни и закинули в горячую точку. Мужчина тяжело дышал, его нутро прошибали судороги страха, кровь пульсировала в ранах, горячая и липкая, но, с усилием поджимая тонкие губы, он не останавливался. На скорую руку сделанная повязка на его лице скрывала рваную, кровоточащую рану, рассёкшую пол лица, а правая рука почти онемела от боли — перевязка сдавливала плечо, но даже через неё прострел был мучительно ощутим. Щеку саднило, на губах чувствовался металлический привкус крови.              Рядом кто-то застонал. Сдерживая собственный стон, он резко обернулся. Один из новобранцев, едва ли двадцати лет, лежал на полу, держась за живот. Кровь просачивалась сквозь пальцы, растекаясь тёмной лужей.              — Держись, парень, — Хэ Ронг опустился на колено, быстрым движением стянул ремень с собственной кобуры и затянул его вокруг талии бойца, перетягивая рану. Юноша зашипел, стиснув зубы, но кивнул, дав понять, что в сознании.              Он начал что-то бормотать заплетающимся языком, глядя стеклянным взглядом на языки пламени в радиусе взрыва:              — … кхка-кха… — глухо закашлялся парень. — Господин Хэ… взрыв пришёлся всем ударом по ним… Мао… они все… их всех… — он захлебнулся всхлипом, вглядываясь в одну точку. Они ведь даже ничего не успели почувствовать, — с ужасом произнёс новобранец.              Хэ Ронг, морщась, крепче затягивал ремень, чтобы остановить кровотечение из раны парня. На мгновенье он задумался: «В самом ли деле, если бы в этот момент мы были в самом эпицентре, я ничего бы не почувствовал. Но ведь была бы какая-то секунда, доля секунды, когда я, если и не успел бы почувствовать, то, вероятно, понял, что это конец…» И он с удивительной живостью вообразил, как мощная взрывная волна, пробивая пол, сокрушая огненным кольцом всё помещение, столы, стулья, людей, подымается выше, но он уже ничего этого не узнает, потому что у него будет всего секунда, или доля секунды. «Будет ли мне больно?» — гулким эхом пронеслась ужасающая мысль, пока Ронг дрожащими руками перевязывал оторванным лоскутом ткани рубашки кровоточащую рану на ноге трясущегося юноши, который погружался в тихую истерику.       — Парень, не буду тебе врать, всё плохо… очень плохо, но… Все наши люди сражаются за свои жизни, и мы должны помочь раненным, давай, вставай, — сдерживая стон боли, Ронг поставил его на ноги и усилием подтолкнул к раненым, лежащим за крупными обломками разрушенного перекрытия. — Помоги им парень, смерть наших товарищей не должна быть напрасной!              Юноша был явно в шоковом состоянии, но последние слова Ронга словно немного встряхнули его, приводя в чувства. Он шмыгнул забитым носом, утирая слёзы и копоть с окровавленного лица. Парень неловко кивнул и, хромая, подобрался к раненным. Юноша опустился на колени и начал осматривать такого же юного новобранца, как и он сам. Кто-то из отряда Хэ приволок аптечку из тайника и всучил её парню, тут же убегая с рацией в направлении капитанов.              Чуть поодаль мужчина, защищавший господина Цзяня, шатаясь, пытался подняться на ноги, но повалился обратно, хрипя от боли. Хэ Ронг рванулся к нему, не обращая внимания на ноющую рану в плече. Он подхватил его под руку, с трудом приподнимая. Вдалеке мужчина увидел новую группу врагов, приближающихся к их укрытию. Внутри вскипел страх на пару с гневом от осознания того, как медленно он и раненный мужчина двигались из-за своих ран.              — Вставай, мать твою, — прорычал он, подтягивая его к укрытию. — Живо!              Каждое движение отзывалось болью, но он не позволял себе критически замедлиться. На них почти перестала лить вода, позволявшая не задохнуться от дыма и подарившая драгоценное время, но бой всё ещё не закончился, расслабляться было рано. Он помог товарищу сесть с другими ранеными в укрытии и торопливо схватил бинт из раскрытой аптечки, лежавшей тут же в камнях на полу. «Сейчас мы на семьдесят пятом этаже, с такой высоты люди кажутся размером с блоху, а машины — муравьями. Те и другие бегают далеко внизу. А мы, возомнившие себя избранными, находимся в поднебесье. Выше — только облака, Шан-ди и звёзды. Даже самые высоченные небоскрёбы на самом деле вовсе не скребут небо, не царапают и даже не касаются его… Семьдесят пятый и семьдесят четвёртые этажи объяты огнём. Если каким-то чудом нам удастся выжить в этой мясорубке и не задохнуться от дыма, нам придётся подниматься к вертолётной площадке, чтобы эвакуироваться. Юн Цзянь сказал, что запас воды в спринклерной системе составлял восемьсот тонн, и он практически весь исчерпался… Частично она помогла погасить пламя и замедлить распространение огня, понизить жар… но это вопрос времени, когда стены и металлоконструкции начнут разрушаться и несколько этажей сложатся, как карточный домик…» — пока Ронг перевязывал рану мужчины, где-то рядом послышался громкий треск, от которого он испуганно вздрогнул. В пяти метрах от них сверху упал крупный кусок штукатурки. Хэ Ронг поёжился, тяжело выдыхая и продолжая заматывать рану. — «Кажется, что бой идёт вечность, но на самом деле прошло каких-то двадцать-тридцать минут… Я слышал далёкие звуки сирены пожарных машин… возможно, спасатели уже развернули оперштаб рядом со зданием и эвакуируют людей с нижних этажей… Если путь на крышу отрезан, есть шанс спастись по «небесному» коридору в соседнюю высотку… кажется, Чэн упоминал, что он находится на восьмидесятом этаже…» — лихорадочно размышлял Ронг, торопливо делая перевязку раненому товарищу. Из-за пули в плече его движения были неловкими, неаккуратными, но сейчас было некогда думать о том, как лучше, пока у него есть силы — он может быть полезен своим и сократить их потери хотя бы немного. Вокруг слышались крики, грохот стрельбы, хлопки от обрушения конструкций, но у него было только одно дело — тащить своих, пока они дышат.              — Чёрт, да где же подкрепление… — выдохнул Хэ Ронг сквозь сжатые зубы, бросая быстрый взгляд туда, где Веймин и Юн всё ещё держали оборону.              Веймин стрелял с ледяным спокойствием, его лицо оставалось непроницаемым, даже когда рядом разорвалась граната. Юн знал, что он ранен, но, как всегда, не подавал вида. Чёртов Хэ Веймин — стоял, как статуя, хладнокровно кося одного за другим. Чэн же, расправившись с несколькими группами боевиков, застрял в укрытии из-за солдат Уробороса, не дававших ему приблизиться к Виндексу. В момент, когда люди Хэ и Цзянь открыли огонь, отвлекая внимание врагов на себя, он проскользнул между разбросанными телами, быстро обогнул оглушённых бойцов и хладнокровно добивал их короткими очередями. С другой стороны вражеская группа действовала не менее слаженно.              Привратник Уробороса — Ариус, возвышался среди своих людей. Его идеально выбритый затылок поблёскивал в свете рваных вспышек света уцелевших ламп, а на коже, испачканной в копоти, тёмной спиралью извивалась змея — татуировка, которую его подчинённые воспринимали как метку избранного в их иерархии.              — Продолжать давление! — отрывисто бросил он, двигаясь сквозь бойню.              В отличие от многих своих солдат, он не прятался за укрытиями — он шёл вперёд неуклонно, словно не ведая страха, и только вонь пороха и горелой плоти раздражающе забивала ноздри. По рациям подчинённые уже донесли, что Ава и Морт убиты. Дерьмовое известие. Как только оно дошло до Виндекса, тот не стал тратить время на посредников и лично вышел на связь:               — Мы теряем людей, Ариус! Скажи мне хоть что-нибудь, чтобы я не убил тебя прямо здесь, на месте! — Виндекс уже не бормотал, в его голосе звучала ярость, эта концентрированная агрессия босса так подавляла, словно он стоял прямо над ним, готовый стереть в порошок в ту же секунду.              Еле сдерживаясь, Остиариус прикусил губу, надавив на наушник со спиралькой в одном ухе и хладнокровно произнёс:              — Я почти взял в клещи Цзяня, Фэн и старших Хэ! Ещё немного, и я принесу тебе их головы, — пообещал он.              Из наушника послышался угрожающий ледяной голос босса:              — У тебя пятнадцать минут, — процедил Виндекс. — Не справишься — сам пойдёшь в расход.              Кипящей лавой в груди вспыхнул отравляющий гнев. С плохо скрываемым бешенством Ариус рванул наушник, сжав его так, что пальцы побелели, и развернулся к своим бойцам. Лысый капитан выглядел так, будто готов был убивать даже своих.              — Грёбаные дармоеды, чё встали?! — рявкнул он, срывая голос. — Найдите этих сук и принесите мне их головы! Живо, мать вашу!              — Держитесь плотнее! Не давайте им разойтись! — раздался зычный голос одного из его офицеров.              И бойцы Уробороса подчинились, мгновенно перестроившись. Их огонь стал плотнее, оттесняя людей кланов назад.              

***

             — Они давят! — Хэ Ронг выругался, передавая патроны через колонну.              — Отойдём к выходу — нельзя позволить им загнать нас в угол! — выкрикнул Юн Цзянь.              Но Привратник уже видел их намерения.              — Отрезать их! — приказал он своим людям, и группа бойцов тут же двинулась вперёд.              Один из них резко вынырнул из-за обломков, вскинув автомат. Прозвучал оглушительный хлопок. Хэ Чэн метнулся вперёд и вонзил лезвие ножа в шею врага. Тот хрипнул, выронил оружие и рухнул на землю. Юн Цзянь воспользовался этим моментом. Перекатившись в сторону, он вскинул пистолеты и выпустил две точные пули. Бахнуло так, что у выглянувшего из-за укрытия находившегося рядом с ним старика Ву заложило уши. Два бойца Уробороса рухнули.              — Блядь, Юн! Смотри куда палишь! — огрызнулся он, метнув укоризненный взгляд на партнёра.              Владыка воскурения махнул на него рукой, чтоб не отвлекал. Тяжело вздохнув и переводя дыхание, Фэн Ву подвинулся ближе к Юн Цзяню. Их укрытие едва держалось.              — Я уже стар для такого дерьма, Юн, — прохрипел Ву, перезаряжая автомат.              Юн не отрывал глаз от врагов, методично отстреливая наёмников. Устало выдохнув, он нахмурился, мельком глянув на Фэн Ву.              — О-ох, хорош ныть, Ву, — проворчал в ответ старик Цзянь.              — У тебя железные яйца, Юн, и твоя жёсткость меня не пугает, — отозвался Ву, в его голосе слышалось уважение. — Рад, что мы на одной стороне, — добавил он.              Господин Цзянь молча ухмыльнулся.              — Эй, Юн.              — Ну, что ещё?              — Если сегодня я здесь подохну… Не заканчивай битву с этим ублюдком! Уничтожь эту гниду, — сурово произнёс он сквозь зубы.              В эту секунду их серьёзные взгляды пересеклись и Юн Цзянь коротко кивнул, в безмолвии давая своё слово. В этот момент оба старика чуть ли не впервые в жизни были солидарны в одном. Ву кивнул в ответ, и они вместе высунулись из укрытия. Автомат Ву загремел, накрывая нападавших градом свинца.              Тем временем Привратник выждал момент. Скользящим движением он подался вперёд, оказавшись в мёртвой зоне огня. Одним ударом кулака он снёс бойца Цзяня, развернулся, перехватил чужой автомат и всадил очередь из пуль в живот другого противника. Хэ Чэн, заметив это, бросился ему навстречу.              Их ожесточённые взгляды встретились. В глазах Ариуса читалась абсолютная уверенность. А в глазах Чэна — ярость и холодный расчёт. Они двинулись друг на друга одновременно. Взрыв пламени осветил бой, когда Привратник и Хэ Чэн столкнулись. Их удары были быстрыми и смертоносными — Ариус двигался как хищник, каждый его выпад был точен, рассчитан на убийство. Он торопился, его будто гнали гончие, это несколько смутило Хэ Чэна. «Снова ловушка?» — подумал он, резко отпрянув от противника. Пот заливал лицо, одежда неприятно липла, бок горел огнём, а в бедре усилилась ноющая боль в ране. Чэн держался, но с каждым мгновением понимал, что он устаёт и что противник слишком опытен.              И тут сзади раздался глубокий, бархатный бас:              — Отошли!              В следующую секунду ослепительная вспышка светошумовой гранаты разорвала воздух, оглушив и ослепив вражеских бойцов. Взрывная волна ударила в стены, всполохи белого света разлились по залу, выбивая из врагов последние остатки ориентации. Цао Джинг не просто прибыл — он ворвался, как грёбаный Бог войны.              Вот уж кто умел эффектно появляться. Джинг, по сути своей, был не просто оружейным бароном, он был чёртовым архитектором войн. Его производство клепало смертоносное высокотехнологическое оружие, а его люди — наёмники и бойцы триад — были теми, кто испытывал его в действии в самых грязных и кровавых уголках мира. Глава клана Цао не просто знал, как воевать. Он жил этим.              Наёмники и бойцы триад в панике шарахнулись в стороны, слепо пытаясь сориентироваться, а Джинг уже двигался, быстрый, как молния. В его руках была тяжёлая, сверхточная винтовка, выглядела она так, будто могла пробивать стены, больше похожая на ракетницу. И вот, как доказательство — один точный выстрел, почти без отдачи, и три головы взорвались, словно переспелые фрукты, забрызгав всё вокруг алыми брызгами.              — Чэн, жив?! — рявкнул он, скидывая затвор и тут же подавая сигнал своим бойцам, которые начали стремительно занимать позиции.              — Пока да! — огрызнулся Хэ Чэн, смачно сплёвывая кровь и бросая злобный взгляд на Ариуса. Тот уже приходил в себя, моргая и мотая головой, но ярость в его взгляде не испарялась. Ещё бы. Он только что осознал, что охота, где жертва была у него в руках, превратилась в собственную резню.              Пока Джинг устраивал ад из пуль, вкрадчивый голос раздался с другого фланга:              — Какой ужасный беспорядок…              Глава Тигриных когтей Фа Лианг выглядел так, будто пришёл на деловую встречу, а не на поле боя. Чёрный костюм, сшитый по фигуре, был лишь слегка припорошен цементной пылью и пеплом. Чудом уцелевшие очки сверкнули в тусклом свете, отражая хаос вокруг. Он двигался с пугающей грацией — ни капли лишней суеты, ни малейшего намёка на страх, его люди следовали за ним по пятам, словно тени, вступая в бой с противниками.              Пуля пронеслась в сантиметре от его виска, но Фа даже не моргнул. Просто сделал лёгкий шаг в сторону, словно танцуя вальс среди смерти. Одним плавным движением он развернулся, схватил противника за руку, вывернул её под неестественным углом и всадил нож в висок бойца Уробороса с той же лёгкостью, будто ставил свою подпись на контракте. Лезвие вошло как по маслу выше уха, кровь хлынула тёмным фонтаном, заливая рукав его идеально сидящего пиджака. Лианг недовольно цокнул, стряхивая рубиновые капли, и хладнокровно выдернул лезвие, позволяя телу рухнуть на пол.              — Лианг! Ты вовремя! — крикнул Чэн, отпрыгивая от размашистого удара Привратника, который едва не разрубил его надвое.              — Я всегда вовремя, господин Хэ, — спокойно отозвался Фа Лианг. В его голосе не было ни капли напряжения, будто это был не бой, а рутинная встреча. Он легко подхватил выпавший из чьих-то мёртвых пальцев автомат, даже не глядя, и одним точным движением направил его в грудь очередному противнику. Пожалуй, единственное, что его тревожило, так это то, куда пропал его помощник, Цай Мву. Всё ли с ним в порядке? Он не выходил на связь после первого взрыва… и что им нужно как можно скорее расправиться с противником, чтобы убраться из горящего здания.              Автоматная очередь с сухим грохотом разорвала пространство. Тело противника дёрнулось, как марионетка, раздираемая струнами, прежде чем рухнуть на пол. Фа даже не удостоил его взглядом, уже переключаясь на следующую цель. Всё под контролем. Всё идёт по плану.              

***

             — Сука, я же говорил — не лезь на меня без бронника! — рявкнул Цао Джинг, одним движением ствола выбивая плечо нападавшему. Кость глухо хрустнула, выбитая наружу под неестественным углом. Лицо наёмника исказилось в гримасе боли и он заорал, но его крик мгновенно оборвался, когда Джинг добил его, выстрелив в голову. Красная каша брызнула на пол.              Ариус понял — ситуация изменилась. Теперь у него серьёзные проблемы. Пули рвали воздух, как разъярённые осы, вгрызаясь в колонны, стены, тела, а Цао Джинг и Фа Лианг загоняли его в угол, лишая путей к бегству. Больше ему некуда было деваться. Позади — только огонь, зияющий провал в полу и смерть.              — Время умирать, змей, — ухмыльнулся Джинг, неторопливо поднимая оружие. Его пальцы сжали спусковой крючок, взгляд хищно впился в обречённого врага.              Фа Лианг, поправляя заляпанные кровью очки, лишь тихо вздохнул:              — Чистая работа.              Привратник метнулся, как загнанный зверь, бросился в сторону — но было уже слишком поздно. Грохнул выстрел. Затем ещё один. Пули вошли в тело, пронзив плоть с глухим, мясистым звуком. Ариус дёрнулся, словно кукла, у которой внезапно оборвали нити, и рухнул на колени. Его татуированная голова медленно склонилась, густая кровь хлестала из рваных ран, стекая по смуглой коже, забивая узоры, исчезая в грязи и пепле. Он судорожно всхлипнул, губы приоткрылись, будто хотел что-то сказать… но лишь алый сгусток пены сорвался с его рта. Остиариус захрипел, рухнув лицом вниз. Фа Лианг подошёл к нему и с брезгливым выражением на лице столкнул его тело, лежащее на краю огромной ямы в полу, из которой вырывались языки пламени.              — Катись в ад, — выплюнул Джинг, когда тело полетело в пылающую бездну.              

***

             Тем временем, преследуя самый агрессивный отряд нападавших, возглавляемый боссом Уробороса, и прячась от града свинца, глава клана Лю Лей зарычал, укрываясь за перевёрнутым столом с несколькими своими людьми, зло выкрикнув в пространство:              — Виндекс, сукин сын! — его голос срывался на яростный рёв. — Никуда ты не уйдёшь, тварь!              Группа бойцов Лю, под прикрытием товарищей, короткими перебежками осторожно рассредоточивалась, окружая отряд Виндекса, который превосходил их числом. Первостепенной задачей Лю было отрезать врагу путь к отступлению, все они несли большие потери. Пожар усиливался с каждой минутой, нужно было как можно скорее заканчивать бой. «Ублюдок не должен ускользнуть!» — остервенело думал Лей.              Дэй медленно выдохнул, повернувшись на оклик. Светловолосый мужчина склонил голову набок, прислушиваясь к перестрелке. Всё его существо дышало спокойной, леденящей предопределённостью.              — Глупец, — его равнодушный голос прозвучал почти устало.              В следующий миг его люди двинулись в атаку как безжалостная, смертоносная волна. Всё смешалось в бурю из криков, грохота борьбы и грязных ругательств, пули высекали искры, рикошетя об стены и пол.              — Рубите их! Не дайте ублюдку уйти! — рявкнул Лей, перезаряжая оружие, но патроны уже кончились. Он швырнул бесполезный автомат и выхватил нож.              Начавшийся ближний бой был жесток и безжалостен. Здесь уже не было места для аккуратности или благородства — только грязная, хищная резня. Люди Лея сражались, как одержимые, словно стая голодных волков, готовых грызть даже в агонии. Но воины Виндекса двигались иначе — спокойно, хладнокровно, убивая без эмоций, как машины.              Один из бойцов босса Уробороса резко ударил противника ножом в шею, вогнав лезвие по самую рукоять, и медленно провернул, словно вскрывая консервную банку. Человек захрипел, кровь фонтаном брызнула на грязный пол, но перед смертью он успел выстрелить убийце в висок. Пол стал тёмным, словно кто-то растоптал тонну черешни.              На фоне общей сумятицы, Лю Лея волновал только один человек. Он вырвался из гущи боя, его ноздри раздувались, лицо перекосило злобой. Смоляные короткие волосы в пепле и грязи растрепались. Мужчина впился тёмными глазами в ядовито-жёлтые, напротив. В них читалась бегущей строкой бешеная жажда: «Порву».              — Я сдеру с тебя кожу, ты, ёбаная мразь! — прорычал он, замахиваясь ножом.              В ту же секунду в жилах заискрился высоковольтный ток, а в сердце резко ухнуло от адреналина, разгоняя кровь по венам бешеными ударами. В висках стучало, как будто кто-то бил кувалдой по сломанной арматуре. Воздух словно дрожал от напряжения, тяжёлого, как гроза перед бурей. Отчётливо пахло дымом, кровью и порохом. Грохот перестрелки глухо отдавался эхом в металлических конструкциях, но для них двоих весь мир сжался до маленького круга, в котором были только двое. Они сцепились, как два одержимых хищника, тяжело дыша и срываясь на звериные рыки. Лю Лей бился отчаянно, яростно. Пот, кровь и грязь стекали по лицу, забивались в саднящие порезы, но он не чувствовал боли — только слепую, выжигающую всё ненависть. Нож в его руке был продолжением тела, быстрым, смертоносным. Лезвие в его руке стало подрагивать от нетерпения, как жало змеи, готовое вонзиться в горло. Оно успело оставить несколько порезов на его предплечьях, но Дэй двигался быстрее.              Нож лишь свистнул в воздухе, прорезая пустоту и не дойдя до цели, — в следующую секунду ледяные пальцы Виндекса сомкнулись на его запястье. Железная хватка сжалась так, что суставы хрустнули. Лю Лей взвыл от боли, но Дэй даже не моргнул. С силой, от которой ломались человеческие кости, он резко заломил его руку, выворачивая её. В воздухе раздался противный хруст — сухой, ломкий, будто ветка треснула под ботинком. Этот противный до скрежета в зубах звук перекрыл другой.               Охрипший, надрывный крик Лю Лея прорезал пространство, захлебнувшись кровью. На его лбу выступил пот, капли стекали по побледневшему лицу, застревая в трёхдневной щетине, а тёмные глаза расширились от шока. Он попытался оттолкнуть Виндекса — но Дэй Джу уже рванул его к себе, так близко, что тот почувствовал ледяное дыхание у самого уха.              Жёлтые глаза Виндекса впились в него, как взгляд змеи, перед тем как её ядовитые клыки вопьются в кожу.              — Я уже присмотрел во что тебя завернуть, падаль, — прошептал он ровно, без эмоций.              Лезвие вошло под ключицу с влажным хлюпающим звуком, словно вспарывая ткань. Лю Лей захрипел, его рот мгновенно наполнился кровью. Он рвано дёрнулся, как раненый волк, судорожно вцепившись пальцами в плечо убийцы, но хватка слабела с каждым мгновением. Дэй смотрел на него пустыми глазами, как будто закалывал не человека, для него он был лишь жалким отбросом.              Медленно, с безжалостной методичностью он развернул нож внутри, разрывая мышцы и сосуды. Лей забился в судорогах, кровь хлынула густым, горячим потоком по его груди, пачкая рубашку и капая с пальцев на пол. На усыпанном мокрой цементной крошкой, некогда полированном мраморе расползалась алая лужа.              — Т-т… т-ты… — захрипел он, захлёбываясь собственной кровью.              Дэй молча улыбнулся ему, почти ласково. Он выдернул нож одним резким движением, оставляя за собой рваную дыру в теле. Лей рухнул на колени, его шокированные расширенные глаза были полны дикого, бессильного ужаса и недоумения. Он медленно завалился вперёд, ударившись лицом о липкий пол, залитый кровью.              Виндекс вытер лезвие о костюм убитого и даже не взглянул на него.              И тогда раздался рёв подчинённых из отряда Лю, до этого сдерживавших наёмников, чтобы те не вмешались в бой их боссов:       — НЕТ!              Чья-то рука метнулась вперёд, наёмник Виндекса отлетел с пулей в башке в стену. В этот миг Чэн увидел его. Их взгляды встретились. Безразличные жёлтые глаза были пустыми, как бездонные бездны, а затем его губы тронула зловещая, торжествующая улыбка.              — Чэн! — голос отца вывел его из ступора. — Иди за ним! Мы сами справимся!              Хэ Чэн дал знак, что услышал и помчался за Виндексом, едва уклоняясь от летящих пуль.              

***

             Чэн разрывал расстояние между собой и боссом Уробороса, слыша, как отец и остальные продолжают бой позади. Стены зала содрогались от эха выстрелов, а впереди сквозь хаос прорезалась фигура пепельноволосого мужчины. Он бросился в сторону ближайшего к нему парадного входа в зал. Люди Хэ и других кланов кинулись в погоню, оттесняя вражеских боевиков и давая Хэ Чэну возможность преследовать врага. Кто-то из противников бросился ему наперерез, и в этот же миг, прямо перед его лицом мелькнул до боли знакомый силуэт, врезавшийся со всей силы в бок наёмника и сбивая того с ног. Рыжая окровавленная грива взметнулась вверх, сломанный нос, заклеенный пластырями, подбитый глаз. Недобро оскалившись, Ксинг Даофу хрипло произнёс, обращаясь к Хэ Чэну и уходя от летящего в него удара ножом от другого наёмника:              — А старики наши не выпали из обоймы…              Рядом с ним вырос Го Куан, оттесняя в сторону двух головорезов, он извернулся и толкнул их в гущу боя. Возле этой парочки отирались сопровождавшие их вооружённые до зубов люди Фэн, дюжина, не меньше, защищавшая Куана, Ксинга и Чэна.              — Прикуси язык, Ксинг! — укоризненно шикнул на него Паук, Го бросил быстрый взгляд на Чэна. Не сбавляя темп и идя с ним в ногу, он скороговоркой начал отчитываться ему, чётко чеканя каждое слово, пока тот, не глядя на него, прокладывал себе путь вперёд. — Господин Ву вместе с господином Цзянем, Хэ Веймин прикрывает их, Хэ Ронг помогает с ранеными. Мы убрали всех его капитанов, остальные добивают солдат, скоро мы переломим им хребет! Зачистка идёт полным ходом.              Хэ Чэн видел, что впереди Виндекса также задержали прямо перед покосившимися дверьми на выходе из банкетного зала, перегородив ему путь отступления. Он ускорился и, мельком глянув на Куана, произнёс:              — Хорошо. Вы видели А Цю?              В глазах обоих скользнуло недоумение, которое больно резануло Хэ Чэна по сердцу, когда, нахмурившись Куан вместе с Падальщиком почти одновременно выпалили:              — Нет.              — … в последний раз я видел его на церемонии Ритуала… — неуверенно бормотал Ксинг, не отставая от Куана и Чэна.              Хэ ускорился и сквозь зубы процедил:              — Я спешу. Проредите ряды этого ублюдка и начинайте эвакуацию, — холодно отозвался Чэн, рванув вперёд и уже не слушая, что ему кричали вслед. Он достал из кобуры заряженный глок.              «Боже, Цю, я надеюсь, что с тобой всё в порядке и ты просто очень сильно занят, выбивая дурь из той крысы… Блядь, только попробуй мне не выжить! Я тебя из-под земли достану!» — лихорадочно и взволнованно думал Чэн, прорываясь к белобрысому ублюдку, который почти расправился с братьями, не дававшими ему пройти.              В этот момент Виндекс вместе с несколькими своими офицерами добил защищавших выход и прорвался в коридор. Хэ Чэн вместе с пятёркой подчинённых солдат бросился следом за ними, открыв огонь. Вместе они торопливо зашагали по проходу. Чэн слышал движение во всех коридорах: топот бегущих ног, крики. В потемневших, треснутых и местами разбившихся стеклянных перегородках отражались всё новые вспышки от пожара и мелких взрывов.              В конце коридора уже лежали первые жертвы начавшейся схватки — куски обвалившегося потолочного перекрытия насмерть раздавили несколько человек, повсюду валялись осколки разбитого стекла и куски цемента, остатков сломанной мебели, покосившиеся картины на стенах.              Чэн ускорил шаги, а за ним приспустился его небольшой отряд. Когда он вместе со своими людьми преодолел несколько длинных проходов и добрался до конца коридора, внезапно здание оглушительно содрогнулось. В этот момент они проходили мимо стеклянного стеллажа с какими-то наградами, его тряхнуло, и с полок с грохотом посыпалось всё содержимое. Осколки хрусталя, стекла и фарфора разлетелись по воздуху, как шрапнель.              — Осторожно! — крикнул подчиненный охранник, стоявший рядом Хэ Чэном.              С потолка посыпалась пыль, и вдвоём они посмотрели наверх, услышав отдалённый крик.              — Да, сколько же он заложил взрывчатки?! — раздражённо проговорил Хэ Чэн.              — Я думаю, это последствия пожара, — отозвался один из братьев постарше. — Выше этажом серверная.              Стены и потолок ходили ходуном. Воздух был наполнен пылью, тут и там мелькали огненные вспышки. Мужчины пробежали сквозь пыльную мглу, закрывая лица рукавами пиджаков и рубашек. Кровь загудела в ушах Хэ Чэна, сердце дрогнуло: «Мы должно быть уже близко».              

***

             Понедельник. Башня Мидзу Тауэр. Лифтовой холл, 75-й этаж (19:47)              Толпа в лифтовом холле напоминала разъярённый муравейник, который только что залили кипятком. Воздух был густой, тяжёлый, пропитанный гарью и человеческим страхом. Люди метались между дверями лифтов, жали на кнопки с истеричной настойчивостью, словно это могло заставить кабины двигаться быстрее. Кто-то кричал в мобильный телефон, плача и прося о помощи, кто-то стучал кулаками по стальным дверям, умоляя впустить. Женщины в вечерних платьях с размазанной косметикой и сбитыми каблуками, официанты в окровавленных рубашках, бизнесмены с белыми лицами — все слились в один неуправляемый, визжащий ком.              Люди метались по холлу, толкаясь и сбивая друг друга, кто-то из сотрудников охраны не пускал рвущуюся паникующую толпу к створкам лифтов, перекрикивая гвалт и шум:              — Туда нельзя! Туда нельзя! Лифты небезопасны!!!              В толчее бегущих из коридора в сторону лифтового холла людей, запнувшись, упал мужчина в белой униформе шеф повара местного ресторана, один из официантов, бежавший вместе с ним, остановился помочь ему подняться, пока его не затоптали другие испуганные люди.              — Шеф! Шеф, куда нам нужно идти?! Куда?! — в ужасе цеплялся он за его рубашку.              Сильно запыхавшись, немолодой шеф повар поднялся и сбивчиво стал говорить, не сбавляя шагу:               — Спускайтесь вниз! Только не пользуйтесь лифтом! Вниз, в блок «F4».              — В блок «F4», — дрожа всем телом повторил официант, приспустившись дальше в нужную сторону.              В потолочных лампах тревожно мигал свет. Каждая вспышка обнажала лица, искажённые ужасом. Где-то раздавались взрывные хлопки — пожар продолжал пожирать верхние этажи, выкашливая вниз чёрный дым, как лёгкие умирающего гиганта. Спустя секунду в лифтовой холл из коридора выбежал небольшой отряд, возглавляемый пепельноволосым мужчиной.              — Назад!!! Назад, суки, всем стоять!!! — рявкнул один из людей Виндекса, выбрасывая вперёд автомат.              В следующее мгновение пространство прорезал звук автоматной очереди под потолком. Осколки штукатурки и битое стекло посыпались вниз, оседая на хаотично двигающейся толпе. Паника взорвалась с новой силой. Люди закричали, кто-то упал, сбитый с ног. Другие рванулись врассыпную, врезаясь друг в друга, топча тех, кто слабее.              — Всем заткнуться нахуй! — прорычал второй головорез, сжимая в руке помповый дробовик.              Он шагнул вперёд, дуло смотрело в толпу.              — Вы хотите сдохнуть здесь или будете выполнять, что говорят?!              Ответом ему был женский визг, истерический, прерываемый задыхающимися всхлипами и хныканьем.              — Он нас убьёт!!! Они всех нас убьют!!! — захлебнулась в плаче женщина в дорогом платье, прижимая к груди маленькую чихуахуа. Собачонка тоненьким голоском испуганно тявкнула.              — Боже, помогите нам… пожалуйста… — бормотал толстяк с красным лицом, в ужасе вжимаясь в стену, словно пытаясь с ней слиться.              Вновь прозвучал громкий выстрел в потолок. Все замерли, как по команде. Только приглушённые рыдания и надсадное дыхание заполнили пространство. Виндекс медленно шагнул вперёд. Его ботинки мягко хлюпнули по лужам воды от спринклеров, растёкшейся на мраморном полу.              — Первыми спустимся мы, кретины. А вы следом или можете проваливать к лестницам, — ледяным голосом сообщил он, скользя взглядом по лицам.              Из толпы послышался испуганный скрипучий голосок старика:              — Но господ-д-дин… Вниз не спуститься, нижний лестничный пролёт завален обломками…              — Значит, единственный выход отсюда — слушать мои приказы!              Он смаковал каждое слово, что как яд, растекалось в венах толпы.              — Если хоть одна сука попробует двинуться без команды… — Виндекс медленно вскинул автомат, прицеливаясь поверх толпы. — … я нашпигую её брюхо свинцом, зарежу, как ёбаную свинью, и брошу подыхать в этом пекле, поджариваясь, словно бекон.              В зале повисла мёртвая тишина. Только чьи-то зубы стучали от ужаса. За его спиной один из бойцов Уробороса грубо дёрнул какого-то мужчину в дорогом костюме, прижал его лицом к стене и с размаху разбил прикладом нос.              — А-А-АХ! Блядь! — взвизгнул тот, заваливаясь на колени, заливая рубашку кровью.              — Всем на пол! Целуем пол, я сказал! — рявкнул другой головорез.              Люди медленно оседали на колени, дрожа, как осиновые листья. Кто-то хватался за голову, кто-то сдавленно рыдал в ладони, а кто-то просто тупо смотрел в пол, будто уже смирился с тем, что умрёт здесь. Виндекс медленно повернул голову, скользя взглядом по толпе. Глаза — пустые, ядовито жёлтые, звериные — остановились на девушке в разорванном платье, прижавшейся к колонне.              — Какая прелесть… — холодно пробормотал он, медленно облизывая пересохшие губы. — Даже в аду всегда найдётся что-то красивое.              Девушка зарылась лицом в колени, тихо всхлипывая.              — Что дальше, босс? — спросил один из его людей, перебирая патроны в подсумке.              — Ждём. — Он ухмыльнулся. — Как только приедет лифт, бегите к нему.              Толпа забилась в углы, как стая загнанных крыс. Пахло гарью, потом и страхом. Трое наёмников Виндекса, наставив оружие на людей, медленно обходили толпу, словно стая гиен. Они были готовы к нападению, если нежданные гости решат к ним наведаться. Двое подчинённых Дэя осталось подле него, один из которых вместе с ним всматривался в световую панель над створками лифта, указывающую номер этажа, где остановилась кабина. Сейчас она спускалась сверху. Ленивый взгляд Дэй Джу бродил по лифтовым створкам в ожидании того, какие же из них распахнуться первыми.       

***

             Понедельник. Башня Мидзу Тауэр. Лифтовой холл, 83-й этаж (19:45)              В лифтовом холле восемьдесят третьего этажа, где творилась такая же паника, прозвенел гулкий сигнал о том, что лифт приехал. Люди в панике набились в пришедшую кабину, потоком унося с собой нескольких сотрудников безопасности внутрь лифта. Мужчины пытались выгнать напуганных людей обратно, взволнованно крича и махая в стороны руками:              — Вы все должны выйти!!! Лифты небезопасны!!! Спускайтесь пешком!!!              — Отойдите! Это опасно! Мы все в опасности! — вторил его коллега, пытаясь выталкивать людей из соседней кабины лифта.       Внутрь лифтовой кабины людей набилось под завязку. Не в силах выгнать их наружу, сотрудник, стоявший рядом с кнопками вызова и экстренной панелью, мгновенно провёл своей ключ-картой по панели, загорелась красная лампочка со звуком предупредительного сигнала, что запустило принудительную активацию закрытия створок лифта. Створки стали закрываться и сквозь крики и шум из беснующейся, сдерживаемой персоналом толпы послышался женский жалобный голос, пропитанный ужасом и отчаянием:              — Стойте!!! НЕТ!!! Пожалуйста, заберите нас тоже!!! Пожалуйста, не бросайте нас!!!              Но створки лифта с глухим звуком закрылись, а кабина поехала вниз. Лифт опустился на несколько этажей, и в этот момент всё задрожало. В лифтовой шахте ниже спускающегося лифта прогремел взрыв, лифт с людьми сильно тряхнуло. Внутри кабины истошно закричали вразнобой мужские и женские голоса, пронизанные страхом и ужасом. Секунда и опускавшийся было лифт встал намертво. Люди замерли в ступоре, на мгновенье замолчав. Свет в кабине коротко моргнул. Люди испуганно озирались, оглядывая чужие столь же напуганные лица.              — Чем это пахнет? — вскрикнул кто-то в недоумении.              Сотрудник службы безопасности, который пытался вытолкать людей из лифта, испуганно глянул себе под ноги, отрывая ботинок от пола и шокировано осознавая, что чёрное тянущееся, словно жвачка — это резина его плавящейся подошвы. От ужаса он отчаянно закричал, рядом с ним точно также истошно завопили все пассажиры лифта, дёргаясь и толкаясь, как селёдки в банке, тесно прижатые телами к друг другу и стенам кабины. Пол в ней раскалился словно дно сковородки, похоже, языки пламени подобрались к нему снизу шахты. Стены лифта также быстро накалились до предела. Сквозь крики ужаса и страха стали пробиваться отчётливый вопли боли, шипение человеческой кожи, запахло палёной плотью. Внезапно что-то стало трещать и лязгать, а металл будто бы утробно застонал, в ту же секунду лифт с людьми разорвало на части, огненными всполохами пожрав всё и вздымаясь вверх и вниз по шахте.              Огонь ещё не успел подобраться выше по лифтовой шахте, как в соседнем лифте на восемьдесят первом этаже, внутри кабины сотрудник безопасности также выгонял паникующих людей, заполнявших его. Он протиснулся к створкам дверей истошно крича:              — Лифты представляют опасность! Вам срочно нужно выйти! — и в этот момент ударная волна от взорвавшегося лифта докатилась до соседней шахты. Открытую кабину тряхнуло с такой силой, что многие люди попадали в ней на пол. Те, кто устоял на ногах в ужасе бросились наружу в лифтовой холл. Где-то глубоко внизу, в лифтовой шахте снова прогремел взрыв, сверху посыпались обломки стен. Сквозь панические крики людей, писк пожарной сигнализации и топот ног прозвучал металлический лязг и звенящий скрежет. Не успел сотрудник безопасности выпроводить последнего пассажира из подъёмника, как лифт вместе с ним резко дёрнуло, и он вместе с кабиной сорвался вниз в шахту.              

***

             Понедельник. Башня Мидзу Тауэр. Лифтовой холл, 75-й этаж (19:50)              Толпа дрожала, прижавшись к стенам, но один наёмник — молодой парень в расстёгнутой рубашке и в бронежилете на груди, с липкими от пота волосами — не сводил взгляда с узкой щели между створками лифта. Металлические двери дёрнулись раз, другой — внутри кабины, возможно, ещё оставались люди. Парень шагнул ближе, прищурившись, пытаясь разглядеть что-то в черноте шахты. Словно издалека он расслышал глухой вой чьих-то воплей.              — Там… что-то едет, — пробормотал он дрожащим голосом.              Виндекс даже не посмотрел в его сторону. Он также всматривался в узкую чёрную щель между лифтовыми створками, пряча тонкую усмешку.              — Пусть едет, — равнодушно бросил он.              Металлический звон цепей, протяжный скрежет тросов разнёсся по шахте. В щели мелькнуло что-то — быстрое, тяжёлое, отливавшее тусклым жёлтым светом.              Глаза парня расширились.              — О Боже…              Он шарахнулся назад, рухнув на задницу прямо на грязный пол.              — Лифт горит… — прошептал он, будто сам себе.              Дэй тоже всматривался в темноту. Его жёлтые глаза на мгновение прищурились, в них мелькнул холодный блеск догадки.              — Назад! — коротко бросил он, уже отходя.              — Бегите!!! Все валите отсюда!!! — истошно завопил один из людей Виндекса, сообразив, что происходит.              Люди в толпе словно сорвались с цепи — паника обрушилась на них с новой силой. Кто-то ломанулся в коридоры, кто-то закричал, метаясь по холлу, натыкаясь на стены и друг друга. Дэй и его люди бросились прочь, не оглядываясь.              Спустя секунду из шахты вырвался ад.              Сначала это был жар — густой, тягучий, как будто воздух сам превратился в раскалённое масло. Потом последовала ударная волна — взрыв разорвал створки лифта с грохотом, который оглушил всех, кто оказался рядом. Осколки металла разлетелись, как снаряды, вгрызаясь в стены и тела. Вскрикнули раненые. Кто-то заорал, обхватив руками окровавленное лицо. Стены всего этажа заходили ходуном. По полу и потолку пошли огромные глубокие трещины, с потолка осыпались крупные куски штукатурки, мелкие осколки стекла разлетелись во все стороны.              Огонь неистово рванулся в холл, поджигая стены, ковры, одежду. Человеческие фигуры вспыхивали, как факелы, корчась в безмолвном ужасе. Дэй с наёмниками успел отскочить за колонну. Ветер пламени хлестнул по ним, обжигая лица. Один из людей Виндекса, не успевший добежать, закричал, охваченный огнём. Он метался по полу, разрывая руками пылающую одежду, пока его крик не захлебнулся в клубах дыма.              И вот тогда — в хаосе пламени, пыли и воплей — из соседнего коридора ворвался Хэ Чэн. Пророкотала автоматная очередь. Один из людей Виндекса рухнул, проломив головой стеклянную перегородку. Дэй резко обернулся, и их взгляды встретились.              Всё вокруг сжалось до этой секунды. Огненное пламя ревело, вырываясь из шахты, словно из преисподней, воздух дрожал от жара, вонь горелой плоти висела в каждой трещине переполненного смертью холла. Люди кричали, задыхаясь в дыму, а они оба замерли, и, словно в замедленной съёмке, одновременно потянулись к оружию.