Wolf in a Cage

      Нам не дадут стоять в стороне, толкая в мясорубку событий

Наши дома в электронном огне, мы – звёзды кровопролитий

Память сложится на холод курка

Зеркальной бабочкой порхает бритва

Начну с ближайшего ко мне дурака

Понеслась королевская битва

                    Понедельник. Башня Мидзу Тауэр. Зал торжеств (19:21)              Как только рация замолчала, Хэ Чэн обвёл взглядом схлестнувшихся в беспощадном бою. Они были похожи на рой ос, беспорядочно перемещавшихся по развалинам зала. Одних от других можно было отличить по испачканным, измятым деловым костюмам, с вкраплением вечерних платьев и строгой чёрной камуфляжной одеждой под бронежилетами. Клановцы также были готовы к нападению, пряча свою броню и оружие под вечерними костюмами. Люди кланов: Хэ, Цзянь, Фа, Цао, Лю, Ху и Фэн сцепились с наёмниками Уробороса в ожесточённой схватке. На фоне бойни кто-то пытался тушить очаги пламени из огнетушителей. Повсюду слышался треск и хлопки. Воздух разрывали пули, лезвия ножей блестели во вспышках света, а вокруг раздавались предсмертные крики и лязг оружия, грохот и тонкий писк пожарной сигнализации.              Нападавшие были быстры. Они работали слаженно, было заметно, насколько они были умелыми профессионалами. Капитаны Уробороса распределили своих бойцов по всему залу, а теперь руководили хаосом, ведя тактический бой. Они двигались как одно единое целое, изредка разделяясь на группы, перекрывая маршруты и вынуждая людей из кланов триад сражаться до последней капли крови.              Хэ Чэн, отшатнувшись от со свистом пролетевшей рядом очередной пули, увидел, как Чжэн Авари — один из самых свирепых бойцов клана Цзянь — прорвался вперёд, с разворота всаживая нож в горло одному из наёмников. Тот рухнул на колени, захлёбываясь кровью, но Авари уже перехватывал его оружие и стрелял следующему в голову.              Слева мелькнуло движение — боец клана Ху, молодой, но быстрый, развернулся в воздухе, перелетая через рухнувший стол и вонзая кинжал в спину боевику, находившемуся вблизи одного из капитанов Уробороса. Враг дёрнулся, но успел выхватить пистолет и выстрелить.              Парень Ху рухнул, зажимая рану в боку, но уже через секунду другой брат, седой ветеран Цао, перешагнул через его тело и точным ударом разбил череп тому, кто его подстрелил.              — НЕ ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ! ДАВИТЕ МРАЗЕЙ! — громогласно рявкнул кто-то из людей клана Фэн.              Чэн увидел, как сам Фэн Ву, с бешеной улыбкой безумца пробирался через дым, вооружённый катаной и автоматом.              «Откуда, блядь, у него катана?!» — поражённо подумал Хэ Чэн, глядя на удаляющуюся уверенным шагом фигуру старика.              Ву двигался, как тень: сначала отрубил руку одному из нападавших, затем, не теряя темпа, нажал на курок и прострелил голову другому. При всём при этом, максимум лишь слегка запыхавшись. На его лице, испещрённым морщинами и испачканном кровью от раны на голове не было даже толики страха.              Наёмники сражались отчаянно. Уроборос не отправил бы сюда посредственностей. Они работали в тактических тройках, быстро меняли позиции, не давали взять себя в окружение. Но братья отвечали тем же, не уступая напором, всё же численное превосходство было за ними.              Клановцы были разбросаны по разным точкам зала, но каждый знал своё место в этой адской партии. Люди господина Цзяня держали дальний фланг, снайперы Фэн снимали наёмников, прикрывавших тыл капитанов Виндекса, бойцы Цао шли напролом, прокладывая себе путь, словно выжигая напалмом противника, они сражались вблизи огненной западни. Фа же держались в тени, убивая быстро и бесшумно.              Зал уже напоминал сцену из кошмара. Пол, усыпанный телами и залитый кровью, как в каком-то дешёвом боевике категории B, заваленный обломками цемента и перевернутой мебели. Лепестки затоптанных белых цветов лежали, разбросанные возле тел, словно оставленные после прошедшей похоронной процессии. Статуя Бога войны на постаменте алтаря бесстрастно взирала на разразившуюся перед её ликом бойню. Языки пламени отбрасывали дрожащие тени на лицо божества, и казалось, словно Гуань Юй улыбается, довольный тем, на что он взирает.              Где-то с глухим треском обрушилась ещё одна колонна, хороня под обломками нескольких человек. Стёкла продолжали осыпаться вместе с кусками бетона, дым и гарь заполняли лёгкие, рядом рухнула массивная хрустальная люстра, разбиваясь в дребезги, и придавив ещё несколько человек насмерть. Хэ Чэн видел, как его отец и дядя закрепились за дальним перевёрнутым длинным столом новобранцев. Они добрались до тайников с оружием, продолжая остервенело отстреливаться. Озираясь, Хэ Чэн бросал лихорадочные взгляды по залу в поисках пепельноволосого Виндекса, отстранённо прислушиваясь к рации, которую он положил в карман брюк. Охрана Хэ отбивалась от напиравших противников, прикрывая собой Чэна.              В одно мгновение он снова поймал движение краем глаза.              «Враг», — молниеносно пронеслось в разуме Чэна.              Наёмник рванулся вперёд, и Хэ Чэн едва успел заблокировать удар ножа предплечьем. Лезвие полоснуло кожу, но не глубоко. Чэн перехватил запястье противника, резко провернув его, тут же слыша хруст выворачиваемых костей и пронзительный вопль боли. Одним движением он вывернул нож прямо в шею нападавшему.              Кровь забрызгала грудь, но он уже разворачивался к следующему противнику. Всё сливалось воедино — удары, выстрелы, смерть. Обломки продолжали сыпаться с потолка, воздух становился невыносимо тяжёл от дыма, гари и пыли, в которой метались тени людей — тех, кто ещё был жив, и тех, кто уже уснул навсегда. В этом аду не было времени на раздумья. Боевые кланы триад были не просто наёмниками, они были элитой, управляемые своими боссами и их капитанами. Эти воины действовали методично и жестоко, как хорошо отлаженная машина смерти.              Огненные вспышки освещали поле битвы, разрывая тьму и заполняя пространство рёвом автоматных очередей и истошными воплями умирающих.              Го Куан, правая рука старика Ву, двигался стремительно — словно сам ветер был его союзником. Едва он приземлился после кувырка, уклоняясь от шквала пуль, его пистолет дважды глухо выстрелил, отправляя двоих наёмников в загробный мир. Серые глаза вспыхнули холодным интересом, когда он увидел приближающуюся фигуру.              — Ну, кто тут у нас? — лениво произнёс он, зачёсывая назад взмокшие от пота пряди волос и скользя взглядом по длинноволосому брюнету в чёрном плаще с длинными полами и армейских тяжёлых ботинках.              Он был высоким, словно гигант, и от каждого его шага будто шла вибрация. Внутренне Го нервно поежился, вставая в боевую стойку и анализируя противника. По его виду было понятно, что он являлся одним из командиров над боевиками Уробороса. Его шрамированное лицо дёрнулось в едва заметной ухмылке, но в глазах было только ледяное безразличие. Вернее, только в левом глазу. Свет зловеще моргнул и Го брезгливо поморщился, вмиг разглядев, что вместо радужки и зрачка на белке левого глаза красовалась крохотная алая змейка, зловеще кусавшая себя за хвост. Этот взгляд, абсолютно лишённый жизни, жестко контрастировал с полным выразительности и живости правого глаза, который смотрел на Паука с вожделением охотника, взиравшего на свою добычу, отчего создавался «эффект зловещей долины». Куан ехидно сощурил глаза, оглядывая мужчину.              — Эй, одноглазый, выглядишь так, словно уже мёртв, — усмехнулся Паук, поднимая оружие.              — Ты скоро поймёшь, насколько ты прав, — зловеще оскалился Морталис и исчез.              Куан дёрнулся, успев отшатнуться, когда тот рванул вперёд с нечеловеческой скоростью. Пуля просвистела мимо его виска, но уже в следующий миг противник был рядом. Удар был молниеносным. Едва Го Куан успел заблокировать его, кисть вздрогнула от сильной отдачи. Второй удар пришёлся ниже, в рёбра, и снова ему едва удалось увернуться. Хватая драгоценный воздух Го закашлял, прикрывая рот и отпрянув на несколько шагов назад.              Он понял: «Этот ублюдок бьёт, как кувалда! Ведёт себя, словно хищник… и смотрит на меня, как на кусок мяса». Его затягивало в глубокие провалы зрачков напротив, и в этом тёмном взгляде он видел отражение чистой, неуправляемой ярости… желания уничтожить, но прежде… хорошенько развлечься.              — Да похер… поиграем, — выдохнул Куан, натягивая загадочную улыбку, сразу отступая в сторону. Его взгляд метнулся к ближайшему обломку колонны.              Он мгновенно скользнул за неё, надеясь перехватить инициативу, но Морт уже был там. Их бой был концентрированной яростью, чистой и грубой. Каждый удар был смертелен, каждое движение — на грани возможного. Своими выпадами агрессивный наёмник напоминал типичного солдафона: не используя никакой тактики, он просто пёр напролом, однако его удары были выверенными и точными, демонстрируя, что их обладатель поучаствовал во множестве боевых операций. Возмущение с примесью нетерпения уже достигло предела. Паук старался скрыть одышку, ускользая и с трудом блокируя выпады противника. «С этим монстром стоит быть осторожнее, иначе прихлопнет и не замечу в какой момент… Главное не подпускать его к господину Ву…» — сосредоточенно размышлял Го, блокируя очередной свирепый удар.              — Размажу тебя, даже соскребать будет нечего… — пообещал он, блокируя выпад Куана. Паук извернулся, выгадав момент, и толкнул его со всей силы, вынимая нож бабочку, он полоснул им по лицу наёмника. Тот зло ухмыльнулся, смахнув кровавую каплю, оставившую алую дорожку на щеке, ладонью и, облизывая её на ходу.              — Пока ты только тявкаешь, — парировал Го Куан, отпрыгивая в сторону от замахнувшегося ногой гиганта. Не теряя драгоценных мгновений, Го набросился на него и налету всадил нож по самую рукоятку в бедро. Разгоревшийся было в единственном глазу азарт погас, сменившись на лютую ярость.              — Ах ты, мра-а-азь! — взревел он, хватая Куана за талию и сбивая с ног на кучу обломков на полу.              «Дуэль» с Пауком для истекающего кровью наёмника быстро приобрела черты неприятной игры в кошки-мышки, доводящей его почти до полного осатанения. Враг предстал перед Куаном именно машиной — холодной, бескомпромиссной, жестокой, бездушной. Лишённой адекватных эмоций и привычно выполняющей свою функцию. В его глазу, интонациях и словах сквозили — хитрость, отчуждение, лёд и тёмная бездна, которая призвана сковывать его жертв, но Го был не так прост, чтобы потерять самообладание. Их ожесточенная борьба выбивала воздух из груди, как удар в солнышко, похожая на задиристое бандитское шоу. Но куда более значима была внутренняя противоречивость брошенных с кровью фраз и ударов этих людей, ведущих, похоже, одинаково грязную игру, застревающую в тупиковом финале на объятой огнём замкнутой «сцене». Кто из них должен остаться в живых: тот, этот, оба или никто?              Находясь позади своих подчинённых и паля из пулемёта по врагам, Фэн Ву в бешенстве орал своим людям, захлёбываясь от гнева:              — Убейте эту самоуверенную гниду… и принесите мне его белобрысую башку!!! Сейчас же!!! Я хочу видеть его мёртвым!!! — на секунду он повернулся к Юн Цзяню, который недалеко от него присел в укрытии, перезаряжая свой автомат, пока его люди подносили ему гранаты и свежие обоймы. — Юн! И ты посмотри на то, что этот заносчивый сукин сын сделал!              — Мы убьём ублюдка, Ву, только не сбавляй темп! — раздражённо рявкнул господин Цзянь, выглядывая из укрытия, и обстреливая наёмников, подступающих к их позиции.              — Кто тут сбавляет темп!?? Это ты не сбавляй темп, мать твою!!! Ещё секунда, и я всех положу! — сварливо огрызнулся старик Ву. Под устало возведенные к небу очи Юн Цзяня, он тут же повернул морщинистое лицо в сторону надвигающихся отрядов противника, которые снова открыли по ним огонь. — Ну!? Давайте, непуганое стадо идиотов! Головы вам нахуй отстрелю!!! — его разъярённая пламенная речь потонула в громком шуме от взрыва, брошенной Юн Цзянем гранатой, отбросившей группу из пяти последователей Уробороса на десяток метров от их укрытия. Никто из них больше не встал.              Тем временем Ксинг Даофу не отставал. Тёмно-рыжий подчинённый Куана дрался в нескольких метрах от него самого с длинноногой брюнеткой. Его пули давно закончились, как и у неё, они яростно дрались уже минут десять, выбив у друг друга ножи и перейдя в рукопашный бой. Всё её тело было упаковано в облегающую чёрную кожу, ноги — в ботильоны на устойчивом каблуке, грудь закрывал бронежилет, одетый поверх чёрной водолазки. Она не скрывала лица, на фарфоровой коже ярко выделялись алые губы и подведённые чёрными стрелками зелёные глаза. Длинный конский хвост метался в стороны от её резких движений. На пальцах выделялись длинные, острые, чёрные когти, а образ завершал выглядывающий наушник спиралькой в правом ухе.              — О-о-о, как мне повезло! Детка, да ты просто бомба! — с похотливой ухмылкой протянул он, глядя на женщину в чёрной одежде.              Её изумрудные глаза недобро сверкнули в свете уцелевших мерцающих лам и языков пламени.              — Для пешки ты слишком много болтаешь! Можешь называть меня Ава, перед тем как сдохнешь, — прошипела она.              И они сошлись.              Падальщик двигался, как неуправляемый ураган, его кулаки и локти мелькали в воздухе, как молнии, но Ава парировала удары с поразительной грацией. Она ловила его на мгновениях замешательства, контратакуя с хирургической точностью. Девушка была похожа на агрессивную кобру, готовую впиться ядовитыми клыками в свою жертву. Аварус хищно оскалилась, попав Ксингу по заклеенному пластырями носу. Тот глухо охнул, отпрянув в сторону.              — А я думал, ты тут просто жопой вертишь, а ты, глянь, ещё и кусаться умеешь! — ухмыльнулся он, сильно морщась и утирая кровь, струйкой потёкшую из разбитого носа.              Ава облизнула нижнюю губу нарочито медленно, демонстрируя свой раздвоенный язык.              — Ва-а-а-у, — восхищённо протянул Ксинг с наглой ухмылкой, явно смакуя момент и ещё больше выводя её из себя.              Он видел, как в её зелёных глазах вспыхнула злость. Она рассчитывала выбить его из равновесия, но рыжий поганец даже бровью не повёл, и словно не воспринимал её всерьёз, что только больше злило наёмницу. Сжав зубы, Ава без предупреждения метнулась вперёд. Ноги мелькнули в смертоносном вихре ударов, но Ксинг резко поднырнул, ловко схватив её за занесённую в шпагате ногу, а другой рукой перехватил запястье, прижавшись к ней вплотную. Они замерли на секунду. Горячее дыхание скользнуло по её шее. С шумом вбирая воздух через нос, Ксинг опалил кожу девушки тёплым влажным вздохом от снисходительного смешка:              — Ух, даже пахнешь чертовски соблазнительно… Давай, детка, покажи мне, насколько ты хороша!              Она оттолкнула его с силой от себя, а затем ударила. Длинные когтистые ногти скользнули по его шее, оставляя алые полосы.              Раззадорившись и взметнув рыжей гривой, Падальщик победно рассмеялся.              — О, теперь ты меня точно завела!              И в этот момент раздался низкий, леденящий слух механический вой. Всё вокруг на мгновение замерло, будто сама реальность вздохнула перед чем-то надвигающимся. Уцелевшая часть потолка зала внезапно ожила — сотни спринклеров, до этого скрытые в его глубинах, раскрылись, как зловещие цветы. Холодная вода хлынула вниз, словно плотный ливень, напоминая библейский потоп.              Пламя задрожало и захрипело, борясь с натиском воды. Те, кто был близок к огню, истошно закричали, ошпаренные раскалённым паром. Внезапная перемена условий боя внесла хаос. Вода обрушилась на всех, заставляя одежду мгновенно прилипать к телам. Ксинг едва успел пригнуться, уклоняясь от удара Авы, когда потоки ледяной воды окатили их обоих с головы до ног. Рыжий Падальщик, с его гривой, похожей на огненный шторм, теперь выглядел как мокрый зверь, его тёмно-медные пряди слиплись в тяжёлые сосульки, свисающие на лоб. Ава, с её длинным конским хвостом, теперь казалась ещё более опасной — её волосы, прилипшие к шее и плечам, подчёркивали каждый изгиб её тела, обтянутого мокрой кожей, словно блестящим латексом. Он встряхнул рыжей гривой, тяжёлыми прядями облепившей лицо, и бесстыдно усмехнулся.              — Оу, детка… — щурясь, от стекающих потов воды, произнёс Ксинг Даофу, облизывая каплю воды с губ. — Ты стала ещё горячее.              Ава не ответила. Она резко мотнула головой, длинный конский хвост, мокрый и тяжёлый, хлестнул её по плечу, и молча бросилась вперёд, врезаясь в него, как разъярённая пантера. Острые концы её ногтей вспороли рубашку на его плече, но Падальщик схватил её за талию и дёрнул вниз, увлекая за собой. Они рухнули на мокрый, заваленный цементными осколками и залитый кровью пол. Он навалился на неё сверху, его лицо было в нескольких сантиметрах от её глаз. Обе пары губ мокрые, волосы спутанные, дыхание тяжёлое.              — Ну давай, укуси меня, сука, — зло выдохнул он ей в лицо, нависая над ней и с силой прижимая к полу.              Девушка взвыла от ярости, извиваясь под ним, как раненая пантера. Её когти царапали его плечи, впиваясь и раздирая кожу. Некогда белая рубашка, пропитавшаяся водой, была вся в изодранных полосах-порезах, на которых расцветали багряные размытые пятна. Мокрые рыжие волосы прилипли к коже, а дыхание вырывалось тяжёлыми, судорожными глотками. Ксинг сжал её запястья, с силой прижимая к полу, но она продолжала рваться, дыша так, будто собиралась перегрызть ему горло.              — Ну же, детка… — вновь ухмыльнулся он, капли воды стекали по его лицу, смешиваясь с кровью. — Укуси меня.              — Захлопни пасть, выродок! — зло прошипела она, с усилием брыкаясь, прижатая к полу, словно распятая бабочка.              — Знаешь, я бы пригласил тебя на свидание, если бы ты не была такой дикой и не пыталась меня убить, — ухмыльнулся Ксинг Даофу, часто моргая из-за льющих сверху потоков воды, увернувшись от её удара и с силой впечатывая её лопатки в мраморную плитку. Воды уже было по щиколотку, так что дрались они уже в глубокой луже. Водяные брызги летели во все стороны, а от её дёрганых попыток вырваться из его хватки разносились громкие всплески и хлюпающие звуки.              Её изумрудно-зелёные глаза вспыхнули холодным презрением, а алые губы исказились в гримасе омерзения.              — Я бы не пошла с тобой, даже если бы ты оказался единственным оставшимся мудаком на Земле! — гневно выплюнула она ему прямо в лицо, пытаясь пнуть исподтишка.              Ксинг тряхнул её, ударяя затылком о залитый водой пол, так что вода заливала ей уши и намокшие волосы, собранные в хвосте, разметались как морские водоросли. Падальщик чувствовал, как силы убывают. Он был быстрым, выносливым, но сейчас, после десятков смертельных столкновений, наглотавшийся дыма, измотанный чужим сопротивлением и получивший не одно ранение, чувствовал, как его тело предательски замедлялось. Голубые глаза напряжённо сощурились, он не заметил, как прикусил губу. Ава, даже прижатая к полу, извивалась грациозно, её алые губы скривились в ехидной усмешке, когда она нанесла удар, который он едва успел заблокировать.              «Чёрт!» — фраза, промелькнувшая в его разуме, заболталась в воздухе, не найдя опоры.              — Что, выдохся, дорогуша? — её голос был таким же гладким, как шёлк, но источал яд.              Ксинг Даофу не ответил. Он знал, что ещё один такой промах — и она сломает ему шею. Он видел это по её глазам, по точности движений. Она игралась с ним, но была готова убить в любой момент. Наёмница метнулась вверх, её ноги сжались вокруг его талии в стремительном движении, но он уже ждал этого. Одним рывком он дёрнул её вниз, затем резким движением перевернул на живот и с силой прижал к полу.              — Попалась! — тяжело выдохнул Падальщик, окуная её лицо в неглубокую лужу и вжимая в плитку.              Ава забилась, вылёвывая воду, чуть не захлёбываясь, мелкая цементная кошка и осколки стекла царапали нежную кожу её лица. Мокрый мрамор, скользкий от воды и крови, не давал ей опоры. Ксинг навис над ней, чуть приподняв над уровнем воды. Его дыхание жгло её ухо.              — А ты хороша… — хрипло выдохнул он, сжимая её челюсть одной рукой. — Но я лучше.              Она рванулась, едва слышно зарычав, но в следующий миг, напрягая каждую мышцу, Ксинг дёрнул её голову вверх и в сторону, одновременно с силой провернув её шею. Глухой, мясистый хруст раздался в грохоте воды. Тело Авы дёрнулось, как сломанная кукла, и обмякло в его руках. Изумрудные глаза медленно расширились. Она даже не сразу поняла, что произошло.              Он на мгновение замер, ощущая, как её дыхание срывается, а затем исчезает вовсе. Затем отпустил, и её тело тяжело рухнуло в лужу на мокром полу, скользя по багряным потёкам.              Ксинг устало провёл рукой по мокрым рыжим прядям, откидывая их назад, и мрачно выдохнул.              — Как жаль, детка, — пробормотал он, наклонив голову, разглядывая застывшее, теперь уже пустое лицо Аварус. — При других обстоятельствах ты бы мне понравилась.              Вода всё ещё лилась с потолка, заливая мрамор, стекая по его рукам, смывая кровь. Но Ава больше не дышала. Ксинг поднялся, шмыгнув сломанным носом и стряхивая капли с пальцев. Он оглянулся, ища взглядом своего босса. Возле кучи цементных обломков и перевернутой мебели сцепились двое, катаясь по полу, окатываемые падающей сверху водой. Го Куан и какой-то длинноволосый брюнет в тёмном плаще. Он шагнул в их сторону, в хаос битвы, оставляя её тело позади.              В то же самое время цепной Пёс Го Куана — Юэ Вэйдун, мощный широкоплечий великан, носящий позывной Кадэна Перро, хладнокровно защищал старика Ву, лишь на мгновения, отвлекаясь, чтобы проверить, не нужна ли его помощь товарищам. Там, где его соратники наслаждались игрой, он был безжалостным зверем. Перро не мог позволить себе ни одной ошибки. Жизнь его господина стоила всех их жизней вместе взятых. Много лет назад Фэн Ву спас его, когда он был совсем ребёнком, умирая от голода в трущобах Ханчжоу. Старик Ву приютил его, вырастил и дал цель ради, которой он захотел выжить.              Тело наёмника ещё не коснулось земли, а Перро уже метнулся дальше, перерубая путь очередной твари из Уробороса. Его руки были покрыты кровью, лицо холодным, взгляд — смертоносным. Волосы стояли шипами, словно у промокшего ежа. Тонкий шрам проходил поперёк правого глаза, будто рассекая его надвое. Промокшая рубашка натянулась на его широкой накачанной груди, прилипая к коже, и просвечивая силуэт бронежилета. А сам он был живым щитом для господина Ву.              Каждый, кто пытался подступиться к нему, падал замертво. Завидев, приблизившегося рыжего Падальщика, он бросил громко, обращаясь к обоим, и к Куану, дерущемуся с длинноволосым великаном, и ему, вступившему в бой недалеко от господина Го:              — Как у вас тут? — выкрикнул он через плечо, отбивая лезвие.              — Не мешай! — рявкнул Куан, отбрасывая Морталиса ударом ноги.              — Всё, как всегда, — хитро ухмыльнулся Ксинг Даофу, пуская кровь с рассечённой брови. Его рыжая короткая щетина придавала ему ещё более небрежный вид. — Жаль, правда, пришлось убрать ту красотку-нереалку…              Длинноволосый бугай услышал его последние слова и взревел, словно разъярённое животное. Внезапно он ударил своим лицом, сталкиваясь с лицом Куана и расшибая себе лоб в кровь. Тот, застигнутый врасплох, на мгновенье ослабил хватку, из его носа и разбитых губ сочилась кровь. Паук согнулся пополам, а взбесившийся наёмник схватил его за талию и, подняв с пола, швырнул в сторону перевёрнутого стола. Глухо охнув, Куан сильно ударился спиной об угол стола, но тут же перекатился и вскочил на ноги, его серые глаза сверкнули опасным блеском.              Волосы Морталиса, обычно рассыпанные по плечам, теперь липли к его исполосованному шрамами разбитому лицу, как чёрная вуаль, подчёркивая ледяной взгляд единственного глаза. Известие о смерти Авы привело его в бешенство, и он, отбросив Куана на стол, кинулся в сторону рыжего ублюдка. Однако Паук бросился за ним, ухватившись за край плаща и резко дёрнув его назад.              Зал был переполнен криками, выстрелами, шипением пламени и звуком льющейся с потолка воды. Бойня шла в каждом уголке — мафиозные кланы Хэ, Цзянь, Цао, Ху и Фэн на равных сражались с силами Уробороса. Враги шли волнами, нападая с точностью и координацией военных, но триады, даже в хаосе, держали строй.              От резкого рывка Морт едва устоял на ногах, развернувшись к недобитому ублюдку из клана Фэн. Го Куан перекатился в сторону, избегая последовавшего от Морталиса тяжёлого удара ногой и вскинул пистолет, но противник уже был рядом. Смертник действовал как робот — его движения были резкими, но пугающе выверенными, и Куан, рвано выдохнув, быстро понял, что даже ему придётся выкладываться на полную.              Морталис двинулся вперёд, его кулак рванул к лицу Куана, но Паук резко откинул голову назад, позволяя удару пройти в миллиметре от кожи. Сразу же он провёл контратаку — удар локтем в рёбра, но Морталис не дёрнулся. Вместо этого он развернулся и нанёс мощный боковой удар.              Охнув, Го Куан едва успел выставить руку, но его всё равно отшвырнуло в сторону. Он приземлился, мгновенно перекатившись и вновь встав в боевую стойку.              — Тяжёлый, как ебаный мешок с бетоном, — прошипел он, сплёвывая кровь и вытирая губу тыльной стороной ладони.              — А ты, сука, никак не дохнешь, — Морталис смерил его взглядом, полным ледяного презрения, словно смотрел на раздавленного таракана, который всё ещё шевелится.              В те же самые мгновения Перро стоял как стена, отбивая атаки врагов, которые пытались пробиться к старику Ву. Наёмники работали в тандеме — один стрелял, другой шёл в ближний бой, третий прикрывал их огнём с фланга. Но Перро двигался быстро, словно пёс, защищающий свою территорию. Первый наёмник бросился вперёд, но Юэ Вэйдун выбил у него оружие и мгновенно сломал локоть, развернув его собственную руку против него. Крик боли заглушился треском следующего удара — он свернул ему шею. Второй противник попытался атаковать сбоку, но Перро пригнулся, уходя от атаки, и тут же пробил кулаком под рёбра. Нападавший захрипел, согнувшись, и тут же получил добивающий удар в висок. Третий открыл огонь, но Вэйдун прикрылся телом одного из убитых. Затем рванул вперёд, схватил противника за шею и швырнул его через плечо прямо на мраморный пол, залитый водой и кровью.              — Не расслабляйтесь, ублюдки, — зарычал он, его ледяные глаза горели яростью.              Старик Ву, не теряя времени, продолжал палить из автомата, превращая укрытия врагов в решето.              — Хорошая работа, пацан, — буркнул Ву, не отвлекаясь от стрельбы, его голос почти терялся в грохоте выстрелов.              Он называл его так с детства, ещё с тех времён, когда Перро был щуплым, но настырным мальчишкой, вечно таскавшимся за ним по пятам. И даже сейчас, когда Вэйдуну уже перевалило за тридцать, а он сам давно превратился в громилу, которого боялись даже матерые убийцы, старик продолжал обращаться к нему по-старому, будто перед ним всё ещё тот молчаливый парень, впервые схвативший пистолет.              Перро не обижался. Чёрта с два. Ему плевать было, как его называют — Ву мог звать его хоть «сопляком», хоть «ублюдком», если бы захотел. Всё равно этот старый хрыч был единственным человеком, чьё одобрение хоть что-то значило. Юэ сосредоточенно выполнял свою работу — без суеты, без эмоций, без единой лишней мысли. Он молча вонзил нож в горло очередного врага, чувствуя, как лезвие прорезает плоть, перерубает трахею, и тёплая кровь хлещет на его запястье. Мужик захрипел, хватаясь за рану, но Перро уже двинулся дальше, даже не глядя на того, кто уже был трупом.              Сейчас его мысли не имели значения. Единственное, что имело — безопасность господина Ву. Старик стоял позади него, поливая врагов свинцом, но он был далеко не неуязвим. Рано или поздно кто-то из этих ублюдков мог подкрасться слишком близко, зарядить в спину, воткнуть нож под рёбра. И этого Перро не мог допустить.              Он двигался, как хорошо смазанный механизм, как живая стена, отсекая всех, кто пытался прорваться. Один рванул с ножом — Юэ выбил оружие и проломил ему грудь коленным ударом. Другой попытался выстрелить — он развернулся, используя уже мёртвого врага как щит, и пустил пулю прямо между глаз стрелку. Третий — молодой, быстрый — метнулся сбоку, но Перро поймал его за горло, поднял и с хрустом впечатал в пол.              — Жалкие ублюдки… — прорычал он себе под нос, вытирая кровь с рук о пропитанный водой рукав.              Бой кипел. Люди триад сражались, защищая своих, а Уроборос не смог быстро сломить сопротивление, даже несмотря на то, что напал внезапно. Паук и Смертник, как два хищника, кружили в смертельном танце, их удары были быстрыми и точными. Цепной Пёс, верный своему хозяину, не позволял никому пройти к старику Ву, удерживая оборону, словно каменная глыба.              В этот момент рядом раздался крик. Юэ Вэйдун увидел, как вспышка дула автомата направилась прямо на господина Фэн Ву. Он не думал. Он просто действовал. Его массивное тело бросилось вперёд, и он почувствовал, как горячий свинец впивается в плоть. Раз, два, три... Перро грузно упал на колени перед стариком, тяжело дыша. В глазах стремительно темнело. На языке чувствовался отчётливый вкус металла. Словно сквозь вату до него донёсся отчаянный и бесконечно далёкий возглас его командира:              — Перро!! — взволнованно крикнул Куан, увидев, как его напарник заваливается набок.              Старик Ву, шокированный, схватил его за плечо.              — Держись, мальчик! — прорычал он, но Перро уже знал, что это конец.              Он попытался вдохнуть, но из горла вырвалось только хриплое бульканье. Кровь заполняла лёгкие. Последнее, что он увидел, — это растерянные в немом ужасе лица Куана и Ксинга, растущую как атомная реакция, злость и боль в их взглядах. А затем — темнота.              Осознание потери ещё не пришло к нему. Разум Куана отказывался принимать реальность, словно застрявшая пластинка, вновь и вновь прокручивая последние мгновения. Запах крови. Глухой удар. Тело Перро, рухнувшее на землю. Сначала была растерянность — короткая, как искра, зажжённой спички. Затем пришёл гнев — ослепляющий, обжигающий, сжимающий грудь железными тисками. Но и он не задержался. Его место заняло нечто другое. Пустота. Куан ничего не чувствовал. Ни боли, ни ярости, ни страха. Только бесконечную, всепоглощающую пустоту.              Перед ним стоял Смертник. Ухмылялся, склонив голову, словно насмехаясь. В его чёрном глазу отражался триумф — грязный, самодовольный, отвратительный. А в другом, почти потонувшем в крови, блестела алая змейка, кусающая себя за хвост. Символ бесконечного цикла. Символ того, что невозможно изменить.              — Грустная сцена, да? — его голос был ленивым и насмешливым.              Го Куан не стал отвечать. Он был так потрясён смертью товарища и зол до той опасной грани, когда алая пелена застилает глаза. Он даже не сразу осознал, что двинулся вперёд. Его движения были автоматическими, словно им управлял кто-то другой. Тяжёлая, давящая атмосфера, исходившая от него, сгущалась, словно плотный смог, наполняя воздух гнетущей угрозой. Каждое его движение излучало хищную целеустремлённость — что-то неотвратимое, неостановимое. Гнев разрывал его изнутри, бурлящая ярость кипела под кожей, пульсировала в венах. Его зубы стиснулись так сильно, что в челюсти звенело, а кулаки, сжатые до белизны, дрожали от напряжения. Ему казалось, что его череп вот-вот треснет, как скорлупа грецкого ореха, под натиском переполнявшей его ненависти.              Он ударил без колебаний. Быстро. Резко. Бой был коротким, потому что у его противника просто не было шансов. Паук двигался с ледяной точностью, его удары были безжалостными, почти механическими. Каждый раз, когда его кулак вонзался в тело противника, это было не просто атакой — в этих движениях был сосредоточен весь его гнев, вся его боль за смерть напарника. Язык не поворачивался назвать это дракой, скорее это была казнь.              Морталис тяжело дышал, рвано уворачиваясь и блокируя удары. Он пытался сопротивляться, но Куан был быстрее, злее. Он не дал ему ни секунды на передышку, ни шанса на спасение. А потом, в один из моментов, когда враг слегка пошатнулся, Куан увидел его руку — быстрый, почти незаметный рывок к поясу. Он уже понял, что будет дальше, но двигался быстрее. Нож, найденный после боя с Авой, уже был в его руке. Нужно было только достать его… «Полоснуть — одно движение», — промелькнула едва оформившаяся мысль, как рука уже сделала то, о чём он только успел подумать. Лезвие разорвало глотку врага, словно мокрую бумагу.              Морт захрипел, захлёбываясь собственной кровью. Он судорожно схватился за распоротое горло, пытаясь зажать рану дрожащими пальцами. Алые струи хлестали сквозь его ладони, капая на бетонный пол. Но прежде, чем противник рухнул, он злобно усмехнулся кровавой, безумной улыбкой.              — Я… заберу вас всех… с-ссобой… — прохрипел он заплетающимся языком, но слова прозвучали достаточно чётко.              И тогда Куан увидел это. Морталис ослабил хватку на горле, его окровавленные пальцы схватились за ворот рубашки и рванули вниз. Чёрная ткань разошлась, обнажая его грудь, облачённую в бронежилет, а на нём мигнуло что-то красное. Лампочка на взрывчатке, плотно прижатой к телу, увитой цветными тонкими проводками, словно гнездом ядовитых змей.              Бомба.              Красный огонёк моргнул дважды, и Куан понял, что времени нет. Он сорвался с места, вырываясь из смертельного радиуса.              — БОМБА! — его голос разрезал пространство, перекрывая гул от воды и чужие крики борьбы.              Но было уже поздно.              Ксинг Даофу едва успел повернуться, когда понял — Куан не успевает. Всё замедлилось, звуки приглушились, как будто мир задержал дыхание перед неизбежным. Он не думал. Его тело двинулось само, подчиняясь чистому инстинкту. Он рванулся вперёд, бросился, заслоняя своего капитана собой.              Мгновение — и замкнутое пространство зала в радиусе поражения взрыва разорвалось огнём.              Грохот ударил по ушам, словно тысяча молотов одновременно обрушились на землю. Ударная волна хлестнула, швыряя их, как кукол. Воздух заполнился огнём, дымом, кровью, обломками. Взрывная волна сбрила всё на своём пути, с рёвом и яростью пожирая ближайшие колонны, не успевших убежать людей, по полу и стенам пошли крупные трещины, как разломы после землетрясения. Огромные зияющие провалы, что были в потолке и полу после первого взрыва стали больше, цемент перекрытий обваливался кусками, как земля карстовых воронок, обнажая железные прутья, словно оголяя остовы скелетных костей. Жар обжёг кожу, одежда опаливалась на глазах, в лёгкие врезалась новая порция гари, забивая их до невозможности вздохнуть.              Куан ударился о землю, грудь сжала острая боль. Он почувствовал, как что-то горячее течёт по его виску. Го Куан поморщился от боли, пытаясь сориентироваться. Что-то тяжёлое рухнуло на него. В ушах стоял звон. Мир вокруг плыл, ломался, распадался клочьями. Он не мог пошевелиться. Где Ксинг? Он попытался сфокусировать взгляд, но перед глазами всё прыгало. Паук с трудом повернул голову, периферийным зрением замечая знакомые тёмно-рыжие длинные пряди, покрытые пеплом. Осознание ударило обухом по голове: «Ксинг!»              — Ксинг!!! — Куан перевернулся, его руки схватили окровавленное тело напарника.              Мокрые рыжие волосы Ксинга, всегда такие яркие, теперь были в саже и крови. Он закашлялся, глядя на Куана.              — Ну… — прохрипел он. — Я успел, да…?              Куан склонился над ним, стиснув зубы.              — Ты идиот…              Но Ксинг уже не слушал. Его голубые глаза медленно закрылись. Куан резко вскинул голову. Вокруг ещё продолжался бой, но для него сейчас всё стихло. Он видел только его. Рыжего ублюдка, который спас ему жизнь. И теперь лежал без движения. Тело Ксинга было тяжёлым, но Куан не выпускал его из рук. Кровь Падальщика стекала по его ладоням, горячая, липкая.              — Чёртов идиот… — горько прошипел Го Куан, стиснув зубы и чувствуя, как грудь сдавливает волна боли.              Его пальцы невольно сжались в кулаки. Серые глаза, обычно холодные и безразличные, потемнели от ярости.              — ВСТАВАЙ, БЛЯДЬ! — он отчаянно встряхнул Ксинга, но тот не отвечал.              Всё его существо рвало и выворачивало изнутри. Они вместе с Ксингом столько вместе прошли, сражались бок о бок. Сначала Перро, потом их братья… Столько их братьев здесь полегло… Невольно его взгляд скользнул на пол, усыпанный телами людей, обломками мебели и кусками цемента. Среди трупов было много юных лиц с остекленевшими мёртвыми взглядами. Вода из спринклеров всё ещё разбрызгивалась, туша новые очаги пожара после взрыва. На секунду показалось, что это всего лишь сильный дождь, оплакивающий ушедших вместо людей, ведь их собственные слёзы давно закончились… Казалось, на лице Куана больше никогда не появится озорная улыбка, его взгляд потух. Потому что нет больше рядом одного рыжего наглого ублюдка… Где-то внутри него что-то хрустнуло — словно последнее звено, удерживающее остатки самоконтроля, сломалось.              Куан медленно поднял голову. Ему плевать, кто ещё здесь остался. Кто из врагов жив. Он просто будет убивать. Бой продолжился. Взрывом уничтожило один из отрядов смертника, обе стороны несли потери, но всё ещё не было ясно, кто из них начал сдавать позиции. Выстрелы гремели, зал ещё был погружён в хаос. Вокруг рушились остатки колонн, горели обломки, повсюду разносились крики. Запас воды для тушения стал заканчиваться, капли, ливнем падающие с потолка, постепенно превращались в мелкую взвесь.              Видя, что их капитаны погибли, бойцы Уробороса не сдавались — наоборот, они стали ещё яростнее, словно это только подстегнуло их. Виндекс возглавлял самую агрессивную ячейку из нескольких отрядов, его хладнокровные приказы слышались там, где шёл ожесточённый бой. Но то же самое произошло с триадами, никто не сбавлял напора.              — МОЧИ ИХ! — проревел кто-то из людей клана Фэн, и тут же грохот автоматов заполнил пространство.              Многие из наёмников были искусными бойцами, но сейчас им противостояли разъярённые псы триад, потерявшие своих братьев. Они рвали их на куски. Го Куан медленно поднялся, бережно опустив Ксинга на пол. Кто-то из его подчинённых подошёл передать оружие. Отдав приказы, мужчина ринулся в гущу боя. Его руки сжимали пистолет, но он даже не целился — двигался на автомате. Один шаг. Второй. Выстрел — пуля прошивает голову ближайшему врагу. Он даже не замедлил шаг. Рывком увернулся от атаки со спины, перехватил руку противника, вывернул её и всадил пистолет в бок. Прозвучал глухой выстрел. Рядом упал ещё один враг. Кровь брызнула на его рубашку, но Куан не чувствовал ничего. Его тело двигалось само. Он ворвался в самую гущу сражения, убивая одного за другим.              В этот момент кто-то бросился на него с ножом. Куан не успел среагировать. Но прежде чем лезвие дошло до цели, нападавший вдруг замер. Куан вздрогнул, видя, как на груди у противника растёт тёмное пятно. Тот медленно завалился вперёд, а за ним — знакомый силуэт.              — Чё ты расклеился, а? — голос Ксинга был сиплым, хриплым.              Он держался за раненый бок, его лицо было в крови и копоти, но, сильно пошатываясь, он стоял. Он. Блядь. Стоял. Го Куан, не веря своим глазам, уставился на него.              — Ты должен был сдохнуть, — пробормотал он.              — Ну, значит, не судьба, — Ксинг криво ухмыльнулся. — Идём, у нас ещё есть работа.              Куан медленно выдохнул. Злость не ушла, но теперь она нашла себе цель.              — Перебьём их всех, — кивнул он.