Wolf in a Cage

      Моя кровь мириадами непрощающих, никогда не простящих частиц будет виться вокруг тебя.

      Я хочу преодолеть отвратительное чувство оцепенения: у людей нет лиц, у слов нет звука, ни в чём нет смысла. Я хочу разбить его, все равно как. Я хочу просто перевести дыхание, глотнуть воздуху. Но никакого воздуха нет.

             Понедельник. Башня Мидзу Тауэр. Лифтовой холл, 75-й этаж (19:53)              После взрыва в лифтовой шахте люди бросились врассыпную. На фоне криков и мельтешащих силуэтов эта секунда длилась словно вечность. Жёлтые хищные глаза, в которых отражались всполохи бушующего пламени из шахты, безразлично смотрели в серые ледяные напротив. Стоило Дэю и Чэну одновременно потянуться к оружию, как воздух разорвал чужеродный, пугающий звук: глухой, надрывный, сдавленный, словно стон умирающего великана. Где-то в недрах здания металл поддался — и стены задрожали. Следом послышался лязгающий треск, словно огромные листы металла сгибались до предела, не выдержав веса тысячи тонн. В потолке, испещрённом мелкими трещинами, расползлась еще одна, глубокая, огромная, будто сместились тектонические плиты, увеличивая разверзшийся зияющий разрыв. Сверху рухнули куски штукатурки, они ударились о пол с глухим стуком, тут же поднимая клубы белёсой пыли. Зрительный контакт между мужчинами прервался. Дэй, прикрывая голову, проворно отскочил в сторону от упавшего крупного куска цемента, уставившись на потолок. Чэн резко поднял голову. Что-то пошло не так.              Следом раздался ещё один грохот — оглушительный, будто вся махина здания скрутилась в железных тисках. Металлический звук, слетая откуда-то сверху, сквозь весь небоскрёб громко плыл в полутьме. На миг замирал в ней, но раньше, чем полумрак и крики людей успевал заглушить его последнюю, трепетно вздыхавшую ноту, рождался другой, и снова разносился предсмертный вздох металла. И в это мгновенье балка лопнула с протяжным железным визгом. Всё произошло стремительно — сверху стали падать каменные обломки с кусками арматурной сетки. Дэй резко отшатнулся назад, исчезая за клубами дыма и цементной пыли. Не мешкая, Хэ Чэн бросился за ним. Подчинённые Хэ не отставали от него ни на шаг. Через секунду после того, как мужчина исчез в облаке пыли, с потолка обрушился огромный кусок перекрытия — он рухнул прямо между Чэном и группой клановцев, разорвав пространство, словно удар топора. Пол вздрогнул, едва не выбивая из-под ног опору. За спиной послышались крики людей, кто-то выкрикнул его имя.              — Осторожно!              — Господин Хэ?!              Осколки стекла, обломки перегородки и куски арматуры сыпались каскадом, мгновенно заволакивая всё густой, бело-серой пеленой пыли, перекрыв видимость. Чэн рванулся вперёд, выстрелив вслепую в проём, но пуля лишь попала в бетон, звякнув о металл. Сквозь пыльную поволоку он успел разглядеть мелькнувший силуэт мужской фигуры с белёсой макушкой.              — Оставь меня в покое, Хэ… — донёсся из дымовой завесы насмешливый, задыхающийся голос. — Мы же оба знаем, что ты всё равно меня не поймаешь…              Хэ Чэн не ответил. Он шагнул вперёд, прижимаясь к стене, глок в руке дрожал от напряжения. Позади него его люди уже пытались прорваться в холл через обломки, но новые взрывы сотрясли здание, заставив их пятиться назад. В коридоре за спиной послышались отчаянные крики.              — Господин Хэ! Вы в порядке?! — заорал один из солдат.              — ГОСПОДИН ХЭ, НАМ НАДО УХОДИТЬ ОТСЮДА! — крикнул кто-то из его людей.              Чэн обернулся на секунду. Глаза налились кровью. Если сейчас он останется с ними — Виндекс уйдёт. Если пойдёт за ним — возможно, оставит своих людей на смерть. Его сердце тяжело бухнуло в груди. Силуэт Виндекса исчез за клубами дыма.              — Господин Хэ Чэн! — крикнул кто-то из людей, перекрывая грохот пожара.              В зоне видимости серые глаза лихорадочно метались по стенам и полу рушащегося на глазах, лифтового холла. К счастью, здесь не было людей, все выжившие после взрыва успели убежать в сторону коридора, туда, где были его подчинённые. Голову пронзила отчётливая мысль: «Времени нет!» Даже, если сейчас его люди начнут разгребать завалы, они не успеют добраться до него, пусть лучше спасают выживших и сами убираются отсюда, пока этажные перекрытия не сложились, как падающие костяшки домино! Он отрывисто выдохнул, смоляные волосы неприятно липли ко лбу, пот стекал по лицу, всё его тело прошибало едва уловимым тремором, а лёгкие саднило от сухости и недостатка кислорода. Чэн закашлялся и хрипло рявкнул:              — У вас приказ — эвакуировать всех, кто ещё жив! — прорычал Чэн, не отрывая взгляда от дыма впереди.              — Но…              — Это приказ! — отрезал он непререкаемым тоном, не допускавшим никаких возражений.              За преградой из обломков перекрытия послышался взволнованный гул из мужских голосов, кто-то стал агрессивно спорить, загремели стаскиваемые цементные осколки. Похоже, товарищи быстро организовали разбор завала. Хэ Чэн успел только рваным движением зачесать влажные волосы назад, как сквозь недовольное многоголосье раздался возмущённый голос самого старшего из сопровождавшего Чэна отряда:              — Чёрта с два я оставлю вас здесь, Хэ Чэн!              Поднялся одобрительный гомон. Мужчины замерли. В этот момент Чэн уже шагнул в густую завесу дыма. Он прерывисто вздохнул, оборачиваясь и кидая усталый тяжёлый взгляд себе за спину, туда, откуда раздавался категоричный голос старшего товарища.              — Не тратьте время на разбор завала, вы задохнётесь раньше, чем успеете добраться до меня. Выводите людей вниз. Времени на эвакуацию почти не осталось! Вы должны сократить потери среди гражданских! Помогайте пожарным, спускайте раненных. На восьмидесятом этаже есть «небесный» коридор в соседнее здание, а на крыше — вертолётные площадки… Когда входы на лестницы будут перекрыты, спускайте людей по воздуху… — быстро выпалил Чэн. Коротко выдохнув на последней фразе, он уверенно бросил подчинённым на прощание: — Я вернусь.              С каждым словом на бледных лицах мужчин, измазанных копотью, отражалось нарастающее отчаяние за своего командира. Когда за преградой из цементных обломков его силуэт растворился в полумраке, старший из бойцов, стоявший ближе всех, крикнул ему вслед:              — ЧЭН, НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО ОДИН!!!              Но Чэн уже не слушал. Он взбежал прямо в пыльную завесу, где минуту назад исчез Виндекс. Мужчина понял, что этот длинный коридор из холла вёл вдоль офисов и проходил сквозь весь этаж, выводя к лестницам. Все чувства в этот момент словно обострились до предела. Хэ сосредоточенно поджал губы, не обращая внимания на саднящее чувство боли от ожога и раны на бедре. Всем своим существом он словно превратился в слух, идя по следу убегающего врага. Внутри поднималось хладнокровное чувство отрешённости. Пылевое облако постепенно стало рассеиваться, а шум — стихать. На мгновение свет в коридоре нервно затрепетал. «Похоже, если здесь и были люди, все они ушли» — отметил он про себя. По мере удаления от лифтового холла воздух становился свежее, кашель наконец отступил. Чэн перебежками перемещался вдоль стены с пистолетом наготове, пока его напряжённый взгляд на секунду не задержался на большой покосившейся рамке, висевшей на стене между соседними офисами. Хэ Чэн быстро приблизился к ней. Это был схематичный план этажа с указанием направлений эвакуации при пожаре. Он внимательно всмотрелся в него, ведя пальцем по ветвям коридоров к ближайшему выходу на лестницу. «Туда ты стремишься?» — холодно подумал Чэн, прикусывая губу. Мужчина в последний раз посмотрел на схему, стараясь запомнить как можно больше, и ускорил шаг.              Коридоры извивались, как ходы в лабиринте. Они поворачивали в стороны, сужались, разветвлялись, будто намеренно запутывали того, кто здесь не бывал. Чэн двигался, скользя вдоль стен короткими, бесшумными перебежками, крепко сжимая пистолет в руке. Он нахмурился, ощущая усиливающееся напряжение. Каждый нерв, каждая жилка его тела была натянута, как струна. По его прикидкам он должен был нагнать Виндекса примерно на этом участке пути, если ублюдок не притаился в каком-то из офисов. Мужчина застыл, прислушиваясь к инородной, почти звенящей тишине. На миг сердце сковало смятение: а вдруг он его упустил…? Мысль ещё не успела толком сформироваться, как где-то впереди раздался звук. Лёгкий. Едва слышный. Осторожные шаги по осколкам. Чэн резко замер.              Свет в коридоре снова моргнул, заливая всё короткими вспышками тусклых неоновых ламп. Неплотная взвесь пыли висела в воздухе, словно туманная завеса, оседая на лице, на одежде, на коже. Скрип осколков под подошвами чужих ботинок повторился. Чэн понял направление, откуда исходил звук — это было почти рядом с дверьми на лестничную клетку. Мужчина пригнулся и осторожными бесшумными шагами стал приближаться к тамбуру из коридора. Ещё пара шагов, и на мгновенье он увидел знакомый силуэт мужской фигуры. Свет нервно задрожал, что-то металлическое блеснуло и, будто почувствовав на себе взгляд, Виндекс обернулся, встречаясь глазами с Хэ Чэном. В эту секунду одновременно прозвучало два выстрела и свет в коридоре на краткий миг погас. Тут же послышались торопливые шаги по ступеням и сбившееся дыхание. Светловолосый мужчина взбирался по лестнице наверх, пригибаясь, уходя от пули, просвистевшей над его головой. Он тут же бросился к перилам, навалившись на них и вскинув пистолет в сторону поднимающегося за ним по пятам Хэ Чэна. Воздух разорвал ответный выстрел, Хэ проворно шарахнулся в сторону и, не сбавляя скорости, бросился за стрелком. Чем выше они поднимались, тем гуще и плотнее становился дымный туман. Здесь было жарче, значит они приблизились к эпицентру пожара. На миг обернувшись, Виндекс выстрелил в Чэна, врываясь в тамбур коридора на семьдесят шестом этаже, который заволокло клубами дыма. Хэ Чэн вовремя отпрянул, уворачиваясь от пули и вжимаясь спиной в стену. Пока он преследовал его, на секунду Чэн задумался, почему тот застрял в тамбуре. В мыслях пронеслась догадка: «Скорее всего, перезаряжался…» Видя пепельноволосую макушку, мелькнувшую за поворотом, мужчина резко отскочил за перегородку, так как противник тут же выстрелил из укрытия.               — …Тебя разве не учили, что хорошо дрессированный зверёк не бросается сломя голову, когда чует приманку? — раздался впереди насмешливый голос.              Чэн не поддался на провокацию. Он не двигался, не отвечал. Выжидал момент, когда тот высунется, чтобы выстрелить.              — Ну же, я здесь, — голос босса Уробороса словно стекал по стенам, как яд. — Я даже не убегаю. Так честнее, не так ли? — тембр его голоса стал томным и бархатным, постепенно удаляясь. — Давай поболтаем. Мне есть, что тебе рассказать.              Хэ Чэн сделал маленький шаг. Ответные выстрелы не последовали. Короткими перебежками он двинулся вперёд, готовый в любой момент выстрелить. Дальше по коридору сквозь дымную завесу виднелся открытый проём распахнутых дверей в какой-то большой зал. Похоже, это вход в ресторан. Чэн осторожно подошёл к нему, заглядывая из-за дверного косяка внутрь. Там виднелись столы и стулья из красного дерева. В помещении не было людей, местами столы были опрокинуты, а на каких-то осталась несъеденная еда и недопитые бокалы с шампанским, словно только что ресторан был заполнен редкими посетителями, и они все как по команде встали и покинули свои столики. Убранство ресторана было выполнено в азиатском стиле, в центре зала, даже сквозь дымную пелену был виден огромный аквариум с экзотическими рыбками. С потолка свисали декоративные красные бумажные китайские фонарики. Подсветка в этом зале не погасла, но местами моргала и давала тусклый свет. Из глубины зала раздался шелестящий дразнящий голос:              — Лети-лети мотылёк… иди на мой голос.              Чэн двигался осторожно, сосредоточенно озираясь, он ждал подвоха. Чуть поодаль послышался скрип, будто наступили на черепки разбитой посуды. Резко вскинув глок, Хэ повернулся на звук, заметив примерно в десяти метрах от себя шелохнувшуюся скатерть стола, будто кто-то прошёл мимо и задел её.              — Я чувствую твоё дыхание, — прошептал Виндекс, и это был самый омерзительный шёпот, который Чэн слышал в своей жизни. — Как пёс, принюхивающийся к ране хозяина.              Зло намеренно вытягивало паузы, растягивало слова, проникая в сознание тонкими иглами. Чэн сделал ещё один шаг.              — К слову о ранах, — пепельноволосый усмехнулся. — Я впечатлён тем, что твой щенок до сих пор жив… После всего, что мы с ним сделали…              Чэн не ответил. Но внутри… Кровь обрушилась ледяным ливнем, заливая грудь, плечи, пальцы рук, разнося по нутру нервный зуд от клокочущего желания заткнуть пасть этому ублюдку. Он с силой сжал рукоятку глока, медленно и хищно идя на голос. Перемещаясь так, чтобы между ним и противником была помеха для выстрела.              Виндекс скорбно вздохнул:              — Я был уверен, что он не выдержит, но-о-о малыш Тянь оказался куда крепче… Он так жалобно скулил, — голос Виндекса стал бархатисто-жестоким. — Как щенок, которому сломали лапу.              Ледяная корка сковала грудь Чэна. Он стиснул зубы, внимательно вглядываясь в рваные клочья дыма. Голос постоянно перемещался, скользя за колоннами словно змея, и притаиваясь за мебелью. Пальцы Хэ Чэна сжались на рукояти пистолета.              — Но знаешь, что мне понравилось больше всего? — Виндекс сделал шаг ближе, и через дым проступила его фигура, тёмная, словно тень, шагнувшая за колонну. Хэ не спешил стрелять, у него также, как и у этого ублюдка, заканчивались патроны. Он больше не мог тратить их впустую, по той же причине белобрысый подонок завёл его сюда. Он хочет покончить с ним здесь. — Тебе знакомо такое мягкое хрустальное потрескивание? — продолжал босс Уробороса, цокнув языком и подражая этому звуку.              Этот странный мягкий треснувший звук, будто от щелчка, прозвучал для него, как хлёсткий удар хлыста. У Чэна по спине побежали мурашки от явственного чувства омерзения и беззвучной злости, потому что он понял, о каком треске говорил ублюдок и, словно читая его мысли, Виндекс подтвердил его догадку.              — Звук его рёбер, — в его голосе слышалась издевательская усмешка. Чэн видел, как силуэт Виндекса чуть склонил голову, будто вспоминая. — Я даже забыл, сколько раз они ломались. Три? Четыре? Я немного переживал за его шкурку… Сун Фенг так расстарался, превращая твоего щенка в грушу для битья… а я не хотел, чтобы наши «следы» были слишком заметными… до нужного момента.              В висках у Чэна стучало, но лицо осталось непроницаемым. Он продолжал молча идти, шаг за шагом, прожигая немигающим взглядом виднеющийся за колонной силуэт мужчины.              — Он ведь знал, что его никто не спасёт, — сладким голосом продолжал пепельноволосый. — Он сразу понял, чем для него всё закончится.              Повисла недолгая пауза. Пауза, в которой можно было услышать пульс.              — Ах, а тот незабываемый момент, когда он начинал задыхаться. — Виндекс чуть склонил голову набок, рассказывая об этом, как о чём-то прекрасном. — Ты должен был это видеть, Чэн. Такие красивые пузырьки на поверхности воды… Я не стал вырезать эти памятные моменты из видеозаписи, чтобы ты хорошенько всё разглядел… Ты ведь не слышал, как он кричал, да? — Виндекс продолжал капать яд в рану. — А я слышал.              — Он не кричал, — Чэн посмотрел прямо в жёлтые глаза убийце, и в его голосе не было ни капли эмоций.              — О, это только вначале… Тогда он ещё был в состоянии терпеть. Конечно, до того, как ему вкололи Omi, — елейный голос Виндекса сочился ядовитой издёвкой. — А ты знаешь, что происходит с теми, кто его принял. Все его самые сильные ощущения и чувства усилились многократно, может быть даже в десятки раз… Он так долго сдерживался… силился, чтобы не вскрикнуть. Наблюдать за мучениями твоего брата было удовольствием, — в его тембре слышалось благоговение. — Ещё как кричал, — белобрысый ухмыльнулся. — Кричал, рвался, давился собственной кровавой рвотой. И ты знаешь, я долго выбирал, куда поставить ему клеймо… — бархатный голос Виндекса стал отзываться гулким эхом в разуме Хэ Чэна, двоясь и отражаясь от поверхностей в зале. Он чувствовал, как его терпение достигло предела, а глаза заволокло алой пеленой.              Сжимая дрожащими и побелевшими от напряжения пальцами рукоятку глока, Чэн стиснул зубы до скрипа, тонкие губы поджались в ровную линию. Воспоминания о пытках брата услужливо всплыли в памяти. Агония Тяня в конце видео была такой сильной, но, когда безмолвная истерика отмерла, стала видна воля, которая куётся не тихими вечерами за школьной домашкой… И стоит ему выдать мучителям, кто этот Рыжий, выдать всё, что он знает об этом мальчишке, ад закончится. На его месте этому поверили бы все, потому что хочется верить всем, кроме тех, кто уже бывал в таком аду и кто знает, что в аду — кольцевая система. И вроде бы всё ясно, и вроде нет никаких откровений. Но до чего же жутко — смотреть, как с человека снимают слои, говоря, что имеют силу и власть снимать их и докапываться до души. И делать с ней, что угодно. Слой за слоем. Слой за слоем, и вот перед ними — пацан, ещё мальчишка, который знает, что неоткуда ждать помощи. Потому что взрослые — это просто постаревшие дети, которым точно так же страшно, которые точно так же не видят выхода, которые точно так же не умеют кричать, когда им больно.              Прошло всего несколько секунд, за которые перед его мысленным взором пронеслись кадры с плёнки, где была видна изящная непринуждённость, с которой Виндекс владел всей гаммой человеческих эмоций, даже при том, что его лицо и голос были искажены. Он менял темпераменты от буйно-экспрессивного до холодно-закрытого и пленял любого, кто находился с ним рядом, гипнотизировал, как кролика — удав. Словно сквозь вату до Чэна пробились слова Виндекса:              — … а знаешь, что во всём этом самое приятное? Вас сломает не боль, а ожидание боли… И мне было приятно ломать его тело, чтобы потом сломить его волю… Пометить его так, чтобы он до конца своих дней был запятнанным мной. Я всё думал, где же оставить свой след, который ничем потом не стереть… Грудь? Слишком банально. Лицо? О, он бы быстро сдох, толком не успев меня развлечь. А вот плечо… — Он хрипло усмехнулся. — Теперь он всегда будет помнить меня… Ведь я пометил его своим символом… а к третьему дню он почти перестал плакать. Только дёргался, совсем как его сдохшие золотые рыбки…              Воздух прорезал звук выстрела. Пуля вгрызлась в колонну, раскалывая кусок облицовочной плитки рядом с дёрнувшимся силуэтом выглянувшего на секунду ухмыляющегося Виндекса. Он усмехнулся с издёвкой, прячась за колонну от блеснувшего в дрогнувшем свете дула пистолета.              — Как невежливо, мы же с тобой разговариваем… где твои манеры, Чэн? Или мама не научила…? — Виндекс скользнул языком по клыкам, не отводя взгляда. — Ох, и верно, она же померла, когда вы оба были сосунками… — не успел он закончить фразу, как пуля прилетела в опасной близости от его лица, срикошетив о плитку. Острая гранитная крошка оцарапала его скулу и на мгновенье зашипевший ублюдок заткнулся, инстинктивно хлопнув себя по скуле.              Чэн выдохнул, убирая пистолет. «Не сейчас. Рано…» — с усилием мысленно приказал он себе, быстро меняя позицию. Очухавшись, Виндекс переместился за колонну ближе к аквариуму. Противник остервенело выстрелил в Чэна, но тот успел вовремя пригнуться, опустившись за столики. Пока он перезаряжал обойму, тяжело дыша, Хэ выглянул из укрытия и с хладнокровным безразличием отчетливо произнёс:              — Твоя тебя также не успела научить? Мне повезло больше, у меня хотя бы отец был, в отличие от тебя… Непохоже, чтобы Ан Лу сподобился научить тебя этикету… Он ведь необходим монахам… — Чэн чуть склонил голову, будто о чём-то задумавшись. — Но даже там тебя не приняли. Даже после воспитания там ты всё равно оказался отбросом.              Виндекс замер. Секунда тишины. Будто тетива натянулась до предела.              — Не стал ни святым, ни человеком, — продолжил Чэн, глядя ему прямо в глаза. — Лишь дрянным псом, которого не пристрелили из жалости.              Тишина сгустилась. И тут Виндекс тихо рассмеялся. Холодный, хриплый смех резанул воздух.              — О, Чэн… — пепельноволосый мотнул головой, отбрасывая со лба прядь волос. Но глаза его больше не смеялись. Они потемнели и выглядели бездушно пустыми, как бездонный колодец. И он больше не стрелял вслепую. Очередной выстрел разнёс столешницу в щепки, едва не зацепив плечо Хэ. Чэн мгновенно откатился в сторону, перекатившись через бок, и укрылся за барной стойкой.              — Услышав всё это, я лишний раз убеждаюсь, что Хэ недостаточно заплатили за свои грехи. Видишь ли, — заговорил Виндекс, медленно двигаясь вдоль аквариума. Обойма глухо щёлкнула, когда он её сменил. — Ты прав, я не стал святым.              Чэн сжался, прислушиваясь.              — И по чьей вине я им не стал? — прошипел он сквозь зубы таким тоном, словно вопрос был риторическим.              — Хэ не участвовали в той бойне в храме Шуанг э. Твои обвинения — не по адресу, — холодно парировал Чэн.              В воздухе повисла напряжённая пауза, Хэ Чэн уселся удобнее, чтобы лучше прицелиться из своего укрытия.              — О, я знаю… — Виндекс говорил почти ласково, передразнивая интонации старого проповедника. — Ты считаешь, что ты не такой, как я. Ты лучше. Чист. Праведен. Только вот…              Пуля пронеслась рядом, и на этот раз Чэн едва успел отдёрнуть голову.              — Хэ участвовали в другой.              Чэн прижался боком к барной стойке, непонимающе уставившись в пол. «В какой ещё, к чёрту, бойне Хэ участвовали?» — в лёгком смятении подумал он.              — Ты говоришь, что знаешь кто я. Тогда назови моё имя. Настоящее имя, — белобрысый приподнял бровь.              Чэн упёрся взглядом в силуэт противника, скользнувший за аквариум. Рыбки то и дело скользили перед его слегка размытой фигурой. Он смотрел на этого непредсказуемого подонка, подозревая, что тот хочет его запутать, сбив с толку сказками о прошлом. Всё это походило на бред сумасшедшего, который гребёт всех под одну гребёнку. И правых, и виноватых. Ведя своё расследование, Хэ Чэн вместе с Цю перерыли весь их клановый архив, Чэн разговаривал с отцом и семейным архивариусом, но никаких подобных преступлений не всплыло в биографии Хэ… или он не там искал? Не тех спрашивал?              — … Молчишь? — глухо произнёс мужчина.              Чэн вздрогнул, выныривая из своих лихорадочных мыслей.       — Все вы… Юнхи, Цзянь, Хэ и остальные, повинны… И каждый из вас заплатит кровавую дань за то, что сотворили. Ваши кошмары нашепчут вам правду. Я — то самое эхо, обратившееся в голос, пусть даже единственный, против творимой всеми вами несправедливости. Ты понятия не имеешь, с кем столкнулся, — он обогнул аквариум, его губы искривились в странной, не подобающей его образу усмешке. В прищуренных глазах появился звериный блеск. — Вот теперь ты видишь, что невидимость можно сделать силой, безымянность — преимуществом. И вместе с тем всё равно бороться с вами, даже когда под прицелом находишься ты сам.              Чэн не двигался с места, ощущая тянущее липкое смятение, где-то за рёбрами. Он не верил этому человеку, тем более, когда тот обвинял всех их без какой-либо конкретики.              Зловещий блеск во взгляде Виндекса на миг потускнел, но тут же вспыхнул с новой силой.              — Я знаю, что после всего, что мы сделали с Тянем, он в итоге угодил в больницу, и там у него была клиническая смерть… Заб-а-авно, — протянул он. — Смерть брата сделала тебя человечнее, — задумчиво произнёс мужчина, разглядывая, выглядывающего из-за барной стойки Чэна. Дымная пелена немного рассеялась, открывая взору Хэ бледное лицо врага, с нечитаемым выражением жёлтых глаз.               — Хочешь знать почему я не убил твоего щенка тогда? — пепельноволосый склонил голову.              Секунда. Чэн смотрел на него, неподвижный, холодный, но его челюсть сжалась так, что хрустнула. Виндекс медленно скользнул взглядом по его лицу. Губы мужчины растянулись в безумной улыбке, переходящей в оскал:              — Он всё ещё не раскрыл свой истинный потенциал.              Чэн молчал. Суровые серые глаза взирали на противника с арктическим холодом. Ни один мускул не дрогнул на его хладнокровно спокойном лице. В безмолвном взгляде читался уже давно вынесенный смертный приговор.              — Тебя это бесит, да? Я даже отсюда это чувствую, — он чуть прищурился, медленно делая шаг навстречу. — Чувствую, как тебя трясёт изнутри.              Лицо Хэ Чэна было бледным, измазанным копотью и цементной пылью, с пятнами засохшей чужой крови. Оно было непроницаемым, но внутри него тлел и разгорался неистовый огонь, который только и ждал, чтобы вырваться и испепелить этого ненавистного человека. Выдержке Чэна можно было позавидовать, хотя даже ему приходилось делать волевое усилие, чтобы не поддаться на провокации Виндекса. «Что ж, у меня осталось примерно пять патронов. Пожалуй, сейчас самое время выбить почву из-под твоих ног», — холодно подумал он, а вслух серьёзно произнёс:              — Ты слишком много болтаешь для человека, который всё проморгал…              Чэн медленно потянулся к карману брюк, извлекая что-то небольшое и блестящее. Металл тускло сверкнул в неярком свете. На секунду Хэ сжал предмет в пальцах, словно решая, стоит ли это делать… а затем небрежно замахнулся и бросил его Виндексу.              Дэй автоматически поймал летящую вещицу, это было кольцо. Тяжёлое, массивное. Он мельком глянул на него, не всматриваясь в детали. Чэн интересовал его гораздо больше, он предпочитал не спускать с него глаз. В любую секунду ситуация могла перемениться, а Дэй Джу привык держать всё под контролем. У него заканчивались пули, раздражающее осознание скреблось где-то за рёбрами: «Нужно скорее кончать с ним. Экс, вероятно, уже подготовил путь отхода, времени оставалось совсем немного. На крыше нас уже ждёт вертолёт».              Пепельноволосый прищурился, машинально крутанул кольцо между пальцев, бросая на Чэна насмешливый, почти пренебрежительный взгляд.              — Что это? — его губы скривились, но тут же застыли.              Мгновение. Кольцо… он и раньше видел это кольцо-печатку, с выгравированной эмблемой уробороса — то самое, которое Сун Фэнг носил не снимая. Зрачки Виндекса расширились, лёгкая усмешка стёрлась, словно её никогда не было. Он резко поднял взгляд на Хэ Чэна, и тот холодно, без эмоций, произнёс:              — Прямо сейчас, в этот самый момент, мои люди вместе с другими клановцами штурмуют ваше основное убежище.              Дэй не шелохнулся, но мышцы на его шее напряглись.              — Да, именно в эту самую минуту Сун Фенг испытывает весь спектр острых ощущений, которые испытал тогда Тянь… и даже больше, — в безразличном голосе Хэ Чэна прозвучала сталь.              Глаза Виндекса чуть дёрнулись. Его лицо оставалось непроницаемым, но Чэн видел, как внутри него что-то клокотало. Хэ сделал шаг навстречу, его движения были уверенными и хладнокровными. Взгляд серых глаз был суровым, непоколебимым.              — Ты, наверное, гадаешь, как нам удалось его найти, — тихо прибавил Хэ Чэн.              Жёлтые глаза недобро сощурились. Чэн заметил, как у Виндекса побелели костяшки пальцев, сжимавшие кольцо Фенга.              — Твои люди сами привели нас к себе, ненамеренно, конечно. Из-за действий твоей организации произошло то, чего никогда не случалось: кланы объединись против общего врага. И каждый внёс свою лепту, чтобы уничтожить вас. Паутина Го, в которую угодил Мендакс со всем своим отрядом, пришлась так кстати, — на серьёзном лице Чэна скользнула загадочная полуулыбка, от которой в жёлтых глазах Виндекса злобное равнодушие быстро испарилось. В них исчезла жажда унизить и разгоралось что-то жуткое.              Черты его лица заострились, а взгляд стал жёстким. Пепельноволосый с шумом втянул воздух, словно из последних сил сдерживал агрессию, но она то и дело проступала сквозь трещины его маски. Всё, что Чэну довелось узнать о Виндексе за последние месяцы — это то, что он уже давно вжился в образ, который всем демонстрировал. Намертво сшил себя со своей маской, «принял роль» многоликой и непредсказуемой жестокости во плоти. И эта пугающе откровенная жестокость, неизвестность, обычно держала в напряжении каждую секунду всех, с кем бы он не взаимодействовал. Но… вот он уже явственно чувствует, как всё вдруг пошло не по плану, словно сгустились тучи под потолком и стали бить электрические разряды. Напряжение в воздухе можно было ножом резать. Железные маски, за которыми он мастерски прятался, слетали, и становилось видно именно человека, подверженного эмоциям и чувствам, у него даже взгляд, движения стали совсем другими. Ощущения от следующих сказанных Чэном слов были сильнее, чем удар по лицу:              — Думаешь, такой умный, раз смог подослать к нам крота? — голос Чэна звучал спокойно, почти лениво, но за этим скрывался стальной холод. — Целый IT-отдел трудился над тем, чтобы имитировать жизнедеятельность всего вашего пропавшего отряда, и похоже, никто из вас так и не заподозрил, что Мендакс исчез вместе с группой своих солдат. Только представь, сколько конфиденциальной информации мы получали все эти дни от родных и соратников пропавших…               Дэй больше не слушал. Выстрел разорвал тишину. Он выстрелил резко, почти на инстинктах — но Чэн уже сместился в сторону, пуля лишь рассекла воздух, попав в стеклянную витрину. Щепки, звон разбитого стекла, мгновенный толчок. Чэн не терял ни секунды — вместо того чтобы отпрянуть, он рванул вперёд, как будто только этого и ждал. Светловолосый отпрыгнул, снова стреляя. Раздались глухие выстрелы, один за другим, сминая пространство вокруг них.              Аквариум взорвался первым. Одна из пуль угодила прямо в стекло, толстая стенка треснула, и вода хлынула каскадом, разнося по полу обломки с осколками разбитого стекла, перекатывая отчаянно трепещущих рыб. Ещё выстрел, и ещё. Дэй Джу почти метался по ресторанному залу, остервенело переворачивая столы, сталкивая их между собой и Чэном, стремясь создать дистанцию. Он не мог позволить Хэ добраться до него.              — Сукин сын! — рявкнул он, перекатываясь за массивный дубовый стол и стреляя наугад.              Чэн укрылся за стойкой бара, а затем резко рванул в сторону. Стол, за которым прятался Виндекс, содрогнулся — выстрел, ещё один — но Чэн двигался быстро, меняя траектории, не давая противнику прицелиться. Белобрысый ублюдок дышал глубоко, тяжело. Вены на шее набухли, каждый нерв был натянут до предела. Он слышал, как капает вода с барной стойки, как отчаянно бьются о кафель выброшенные рыбки.              «Фенг…» — подумал Дэй, сжав зубы. Дрогнувшими от адреналина пальцами он молниеносно достал смартфон из кармана брюк. Бросил взгляд на экран мобильника, смахнув блокировку, ударом большого пальца вызвал последний номер. Сун Фенг. Он не мог быть мёртв. Чэн лжёт. Позади было слышно, как Чэн перезаряжает обойму. Ожидание давило на разум. «Ну, давай-давай-давай-давай! Бери эту чёртову трубку!» — мысленно рявкнул про себя Дэй. Из динамика раздались гудки, а затем женский голос автоответчика произнёс:              «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».              Бледное лицо Дэя стало багровым, и он яростно чертыхнулся. Нет сигнала. Челюсти сжались, он быстро переключился на другой контакт. Экс. Всё повторилось. Брови нахмурились, когда внезапная догадка пришла ему в голову. Хоть они сейчас и не в клетке Фарадея, и сигнал мобильной связи больше не глушится, похоже, линии связи после взрывов перегружены, оттого он и не смог ни до кого дозвониться. Дэй выглянул из укрытия, услышав скрип сдвигаемой мебели, и, заметив движение за барной стойкой, он раздражённо выстрелил, попав по бутылкам алкоголя. Те тут же разбились с оглушительным стеклянным треском. Присев на корточки, пепельноволосый рванул рацию с пояса.              — Виндекс на связи, код шесть, докладывай! — из динамика рации послышались помехи и какая-то непонятная возня. — Ответьте, мать вашу! Что там у вас?! — прошипел Дэй, чувствуя, как теряет терпение.              Сквозь шум и помехи раздался хриплый голос бойца:              — Они напали на убежище… с-с-сука, их слишком много! У нас нет шансов, нас сейчас размочат, как пить дать! Они…              Голос оборвался звуком выстрела, от которого Дэй вздрогнул. В динамике послышался короткий, сдавленный хрип, затем глухой удар тела об пол. Связь оборвалась. Виндекс застыл. Челюсти стиснулись, а глаза полыхнули тёмным бешенством. Внутренний огонь, что обычно прятался за его безразличной ухмылкой, теперь вырывался наружу.              Он с яростью попытался связаться с Эксом. Ответ был почти мгновенным — но вместо спокойного, уверенного тона друга он услышал хриплое, рваное дыхание.              — Не могу говорить… я занят!              Гулкий удар — кто-то явно попытался сшибить Экса с ног, но тот удержался.              — Чем ты там занимаешься?! — прошипел Дэй в рацию.              — Прокладываю путь «наверх»! Там всё готово! Поторопись, пока я разбираюсь с проблемой!              Голос был натянутым, болезненным.              — Чёрт, ты в порядке?              Но ответа уже не последовало. В секунду его ухо, оглохло от внезапного грохота. Вскрикнув, инстинктивно Дэй отдёрнул обожженную руку и бросился за перевёрнутый стол, в момент осознавая, что рация разлетелась вдребезги от выстрела Чэна. Ему ещё повезло, что почти не задело пальцы и ухо. В голове звенело. Дэй Джу отшвырнул бесполезный теперь мобильник в сторону, его глаза вспыхнули яростью и холодной решимостью. Он снова поднял оружие, но Чэн уже был в трёх метрах от него. Его лихорадочный взгляд метался в поисках лучшего укрытия и зацепился за ближайшую распахнутую дверь в соседнее помещение. Не мешкая, Дэй резко встал, пиная в сторону, настигшего его Хэ Чэна ближайший стул, а сам бросился к проёму.              Оттолкнув от себя, брошенный ему под ноги стул, Хэ Чэн разрывал расстояние между собой и Виндексом, не отставая от нырнувшей в проём фигуры. Сейчас этот холодный силуэт с идеальной осанкой и некогда плавными, почти ленивыми движениями человека, уверенного в том, что его никто не остановит, убегал от него, спотыкаясь и не оборачиваясь назад. Но Чэн не собирался дать ему уйти.              Нырнув в помещение, он сразу понял, что это была ресторанная кухня. Меньше простора. Виндексу некуда будет маневрировать. Хэ рывком сорвался с места. Босс Уробороса резко прицелился, но Чэн был слишком быстр. Пули лишь изрешетили стены и дверь, вгрызаясь в металл и стекло. Чэн ворвался в кухню, едва успев захлопнуть за собой дверь. Замок захлопнулся за спиной, отрезая им путь назад. Они оказались заперты. Тишина обрушилась, как снежная лавина, а спустя мгновенье за его спиной раздался ироничный бархатный голос:              — Кухня? — в его тоне проскользнуло веселье. — Здесь так тесно. Жарко, и много острых предметов…              Чэн уже двигался вглубь помещения, оценивая окружение. Тепло до сих пор работающих плит било в лицо горячими волнами, пропитывая воздух остротой обгоревшего масла и пряных специй. Дым с горящего ниже этажа просачивался сквозь щели и стелился по полу. Где-то в углу глухо постукивал неисправный вентилятор, нарушая гнетущее молчание своим рваным скрежетом. Лезвия ножей на магнитной стойке блеснули под холодным неоновым светом. Стеллажи со стопками фарфоровых тарелок и чашек, печи, морозильники. Газовые баллоны стояли у стены.              Хэ Чэн медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение сжимает позвоночник ледяными пальцами. В этом узком, пропитанном жаром и дымом пространстве каждый шаг, каждое движение было на виду. Здесь не было укрытий. Пуля просвистела у самого уха, разорвав воздух, но Хэ уже уходил с линии огня, двигаясь стремительно и бесшумно. Виндекс рванул к нему. Два силуэта столкнулись в полумраке. Скрипнул металл.              Они столкнулись жёстко, с хрустом. Дэй выбил из руки Чэна пистолет — тот глухо ударился о кафель и отлетел к плите. В ту же секунду Хэ Чэн грубо толкнул его в плечо, отчего Виндекс выронил оружие, тут же перехватывая его запястье и закручивая так, что у обычного человека давно бы сломалась кость. Но Чэн резко отдёрнул руку, не позволив противнику закончить приём и нанёс короткий, отточенный удар локтем прямо в висок. Белобрысый мужчина глухо вскрикнул.              Он зажмурился, отталкивая Чэна от себя. От удара в висок звон в ушах усилился, а под закрытыми веками замелькали мушки. Оба они тяжело дышали. В тесном замкнутом помещении было душно, а из-за просачивающегося дыма становилось всё меньше кислорода. Дэй пошатнулся назад, но перехватил удар, совершая правый блок и делая резкий толчок плечом вперёд. Хэ Чэн проворно пригнулся, уходя от следующего удара, и подсечкой сбил Виндекса с ног. Раздался оглушительный грохот разбивающейся посуды. Падая, Дэй зацепил тележку — фарфоровые тарелки разлетелись вдребезги, брызнув осколками. Звонкий треск ударил по ушам, но Виндекс уже катился в сторону, избегая удара ногой в грудь.              Дэй резко перекатился назад, ухватившись за край стального стола и рывком поднялся. Чэн рванулся вперёд, но реакция противника была быстрее — он выдернул из подставки кухонный нож и всего за долю секунды сделал опасный выпад. Лезвие мелькнуло в воздухе. Тут же раздался приглушенный звук рвущейся ткани. Хэ Чэн отпрянул в последний момент, но тонкий разрез расцвёл расплывающейся полосой, на грязной ткани рукава рубашки. Рубиновые капли блеснули на остром лезвии.              — Ох, как я неосторожен, — сквозь тяжёлое дыхание хрипло усмехнулся Дэй. Склонив голову набок, он оглядывал Чэна прищуренными глазами, в которых появился звериный блеск. На секунду он поднёс окровавленное лезвие ножа к губам и облизнул кровь, не сводя хищного азартного взгляда с Хэ Чэна, пока тот стоял в защитной стойке, готовый обороняться. Пока белобрысый ублюдок смаковал его кровь, мужчина брезгливо поморщился. — На вкус такая же, как у малыша Тяня-я, — дразнящим голосом протянул он, и Чэн, скрипнув стиснутыми зубами, резко занёс ногу вперёд в стремительном выпаде, почти задев нож. Каких-то пара миллиметров, и он выбил бы его, но Виндекс успел отскочить. Однако в процессе он слегка порезал себе язык. Увидев капли крови, окрасившие тонкие бледные губы, Чэн почувствовал внутреннее моральное удовлетворение.              Виндекса это только сильнее раззадорило, лезвие рассекало воздух в опасной близости. Он наносил серию быстрых рваных ударов, а Чэн уворачивался от них, иногда уходя в глухую оборону и блокируя опасные выпады. Хэ Чэн уклонялся на грани возможного. В зоне его досягаемости не было острых предметов, но его удары были выверены до миллиметра. Не разрывая зрительного контакта, Чэн сурово произнёс:              — Мы уничтожили всех твоих капитанов, твоё основное убежище пало, мои люди и так уничтожали твои лаборатории в течение нескольких месяцев, а после зачистки главного убежища они сотрут с лица Земли их все… — тяжело дыша, но с холодной уверенностью чеканя каждое своё слово, он видел, какая бешенная ярость искажает лицо врага. Виндекс делал всё более агрессивные попытки его порезать. — Сун Фенг сейчас, наверное, молит о том, чтобы его мучения поскорее закончились. Твоя крыса застряла в мышеловке, как и ты теперь в западне. Всё кончено. Это место станет твоей могилой, — прошипел Чэн.              — А-А-А-А-А-А-А-А-А! — Дэй с яростью бросился на него. Его отчаянный крик раненого зверя разорвал тишину кухни. Дэй Джу с силой толкнул Чэна, пытаясь использовать свой вес и инерцию, чтобы вывести противника из равновесия. Но Чэн, как тень, ускользнул в последний момент, его гибкое, словно у пантеры, тело изогнулось, гася инерцию. Вместо того, чтобы попасть в Хэ, лезвие ножа вошло в поверхность столешницы кухонной тумбы.               Жёлтые глаза, горящие яростью и холодной решимостью, метались по помещению, ища хоть что-то, что можно использовать в свою пользу. Он резко рванул в сторону, его рука схватила тяжелую чугунную сковороду с плиты. Раскаленный металл обжег ладонь, но он, лишь зло зашипев, не обращал внимания на боль. Сковорода со свистом рассекла воздух, направляясь к голове Чэна. Тот едва успел уклониться, и удар пришёлся по стойке с кофейными чашками. Фарфоровая посуда с грохотом разлетелась на тысячи осколков, заполнив воздух звонким треском и шумом.              Чэн, не теряя ни секунды, бросился вперёд, его движения были точны и расчётливы. Он схватил с разделочной доски длинный поварской нож, лезвие блеснуло в полумраке. Дэй отскочил назад, его спина упёрлась в горячую поверхность плиты. Жар обжёг его кожу, и он болезненно охнул. Его рука снова потянулась к оружию, но Чэн был уже слишком близко.              — Зря ты сюда пришёл, — прошептал Чэн, его голос звучал как приговор. — Зря ты тронул Тяня.              — Вы первые всё это начали, — зло выпалил Дэй в ответ.              — Кто «вы»? Это был не я, и уж точно не мой брат, — жёстко возразил Чэн.              Их взгляды были примагничены друг к другу. Взгляд убийцы резко стал пустым. Гнев и ярость, которые секунду назад источали его жёлтые злые глаза, словно потухли на миг. В них не было страха. Не было гнева. Не было даже презрения. Только гладкая, ледяная пустота.              Чэн почувствовал, как что-то в нём сжалось, но он не дал себе замешкаться, а следом тишину прорезал тихий мстительный голос, сочащийся ненавистью, так сильно контрастирующий с равнодушной бездной во взгляде.              — Не делай вид, что не понимаешь. Это не снимает с тебя и твоего клана ответственности за, то что вы совершили.              Внутри бурлило негодование, беспочвенные обвинения только больше раздражали Хэ Чэна.              Дэй, стиснув зубы, резко толкнул ногой стоящий рядом газовый баллон. Тяжёлый металлический цилиндр с грохотом покатился по полу, создавая хаос и отвлекая Чэна на долю секунды. Этого было достаточно. Мужчина бросился к двери, но она была заперта. Его пальцы судорожно сжали ручку, пытаясь открыть её, но замок не поддавался. Чэн, не теряя времени, бросился за ним. Его шаги были бесшумны, но, заметив периферийным зрением движение, Виндекс обернулся. Его глаза встретились с холодным, безжалостным взглядом Чэна. В этот момент он понял, что отступать больше некуда.              Лезвие ножа блеснуло в свете неоновых ламп, направляясь к горлу Виндекса. Но в последний момент Дэй резко отклонился, и нож задел кожу его плеча, оставив кровавую полоску на ткани тёмной футболки. Он воспользовался моментом, чтобы толкнуть Чэна в сторону, и бросился к двери, снова пытаясь открыть её. Чэн, не теряя ни секунды, нанес ещё один удар. Нож скользнул по ребру Дэя, оставив глубокий порез на его боку, разодрав ткань и обнажая чёрный бронежилет, защищающий его торс. Виндекс лишь торжествующе усмехнулся. Полные ярости, его глаза сверкали каким-то фанатичным блеском. У Чэна скривились губы в гримасе, которую трудно было истолковать. Дэй рванулся вперёд, пытаясь схватить Чэна за горло, но тот умело уклонялся, используя каждое движение противника против него самого.              Они сцепились в яростной схватке, их тела с грохотом ударились о стойку с металлическими кастрюлями. Нож выскользнул из руки Хэ Чэна и со звоном упал на пол, скользнув в сторону. Дэй попытался дотянуться до него, но Чэн резко ударил его в скулу, отбрасывая назад. Удар был настолько сильным, что Виндекс на мгновение потерял равновесие, но тут же ответил тем же: его кулак со всей силы врезался в челюсть брюнета. Они оба рухнули на пол, продолжая бить друг друга, их движения становились всё более хаотичными и яростными.              Пол под ними был горячим от бушующего ниже пожара, жар от плит и раскалённого металла проникал сквозь одежду, обжигая кожу. Их дыхание стало ещё более тяжёлым и прерывистым, но ни один из них не собирался сдаваться. Внезапно Чэн заметил, что стена возле газовых баллонов начала темнеть. Тонкая струйка дыма поднималась от пола, а затем сверкнула яркая небольшая вспышка и послышался треск. Искры от повреждённой проводки мелькнули бенгальским огнём, и стена загорелась. Огонь быстро распространялся. Серые глаза на мгновенье дрогнули от ужасного осознания — лижущие языки пламени подбирались к газовым баллонам.              Чэн, увидев это, резко оттолкнул Дэя в сторону баллонов. Виндекс, потеряв равновесие, упал на пол, его рука случайно задела один из баллонов, и тот с грохотом покатился в сторону огня. Чэн попытался подняться, но Дэй, собрав последние силы, схватил его за ногу и потянул вниз. Они снова сцепились, их тела переплелись в отчаянной борьбе.              — Подохну я, сдохнешь и ты, Чэн, — Дэй разразился злобным смехом.              Огонь уже подбирался к баллонам, и Чэн с каждой долей пульсирующей секунды ощущал, как время сжимается, просачиваясь, как песок сквозь пальцы. Он дёрнулся вперёд, но что-то сковало его, словно цепь. Чэн изо всех сил попытался вырваться, но Дэй вцепился в него с нечеловеческой силой. Его пальцы, словно стальные когти, сжимали ногу мужчины, не давая ему сделать ни шага. В глазах Дэя мелькнуло что-то… Животная решимость? Упрямство? Ненависть? Или, может, нечто большее — нечто, чего Чэн не успел бы разгадать, даже если бы захотел.              Огонь уже лизал стену, его багровые языки плясали в отблесках металла. Газ дрожал в баллонах, уже неумолимо готовый разорвать сковывающие его сосуды. Сейчас или никогда. Чэн рванулся ещё раз — тщетно. Сердце грохотало в ушах, как предвестник конца. Тогда он пнул его из последних сил. Услышав глухой вскрик и почувствовав, как хватка на ноге ослабла, Хэ Чэн рванул вперёд, отчаянно пытаясь отдалиться от огня. Шаг. Ещё один. Перед мысленным взором мелькнули серые детские глаза. Заплаканные. Испуганные. Ему почудился отчаянный голос маленького Тяня, его рыдающий крик, раздирающий душу: «Бра-а-а-т!» Сердце болезненно сжалось. Лицо младшего брата исчезло и образ сменился, проявилось расслабленное, чуть лукавое выражение А Цю. Тот самый взгляд, которым Би смотрел, когда пытался скрыть усталость за насмешкой. Он был таким непривычно мягким, с хитринкой в усталом прищуре. Секунда, и взгляд светлых раскосых глаз безвозвратно сменился, они расширились от потрясения, шокировано застыв, источая невыразимое чувство потери. Слепо глядя в пространство и чувствуя, как им всё больше овладевает ужас, Чэн сглотнул комок в горле. Поздно. Сердце прошило болью сожаления от того, что он не успеет. Каждый шаг казался вечностью, каждый вдох — последним. Время сжалось до одной единственной секунды, до тонкой нити, готовой вот-вот оборваться. И в этот момент мир с оглушительным грохотом раскололся.              Неистовый рёв взрыва оглушил его, ударная волна подхватила, как щепку, и швырнула вперёд. Волна жара обожгла кожу. Газовые баллоны сдетонировали, и всё вокруг превратилось в хаос. Потолок рухнул с грохотом, огромные куски бетона и металла обрушились вниз, словно гигантская лавина, погребая всё под собой. Воздух наполнился цементной пылью, густой и удушающей, как туманная завеса, скрывающая всё.              В полумраке, среди моргающих остатков ламп и редких лучей света, пробивающихся сквозь дыру в потолке, кружились пылинки, словно пепел после великого пожара. Всё было покрыто серой пеленой. В разломах, среди искорёженного металла, обломков и каменных глыб, лежала рука. Мужская ладонь, покрытая бетонной крошкой, безжизненно вытянулась вперёд, словно пытаясь дотянуться до чего-то, что уже никогда не будет достигнуто. На запястье — наручные часы. Их циферблат треснул, стекло разбилось, а стрелки замерли навсегда, показывая время: «20:24». Время, которое стало последним. Время, которое остановилось.