Wolf in a Cage

Интересно, когда мне придётся сдаться? В какой момент мне следует Отпустить всё? Я чувствую, будто живу прошлым, Я знаю, что время быстротечно. И я хочу, чтобы ты знал, что Я потерян с тобой, Но я не могу без тебя.

Удержи эту ночь, Удержи эту ночь… Потерян с тобой И потерян без тебя Я потерян с тобой, Но я не могу без тебя.

Приговор, где точку ставит пуля

             Понедельник. Башня Мидзу Тауэр. Комната видеонаблюдения (20:04)              Цю и Экс кружили, как два стервятника, зажатые в клетке бетонной коробки с моргающими экранами. Цементная пыль едва улеглась, и взору открылась разверзшаяся дыра, зияющая в потолке, а из неё свисали провода под напряжением. Они издавали электрический треск, искрясь голубыми всполохами и извиваясь, словно змеи. С потолка сыпалась штукатурка. В эту же секунду за дверью послышались стремительно бегущие шаги и звук автоматной очереди. Цю прикусил губу от напряжения, не сводя немигающих глаз с лица противника. Один неосторожный шаг — и ток превратит тело в обугленную головешку.              А Цю стиснул зубы, сквозь кровь и адреналин слыша собственный пульс в ушах, прижимаясь к стене, он бегло осматривал комнату. Яркими вспышками его взгляд цеплялся за запертую дверь, искрящиеся провода, свисающие прямо в центре небольшого помещения, экраны видеокамер, которые показывали, что в каждой части здания творится невообразимый хаос. В зале торжеств занялся огонь, сквозь дым были видны вспышки выстрелов и начавшийся бой с бойцами Уробороса. В коридорах люди сцепились в ожесточенной схватке. На одном из этажей в лифтовом холле, похоже, гражданские, в панике пытались прорваться в лифт, а сотрудник службы безопасности не позволял им войти в него…              — Так что ты там про могилу говорил? — Цай выдохнул с насмешкой, вытирая рукавом кровь, заливавшую ему глаз.              Цю молча смотрел на него, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.              — Из нас двоих это ты стал агрессивнее, — добавил Экс, скользнув взглядом по его лицу. — Потому что понял, что уже не спасёшь тех, ради кого сражался?               — Заткнись, — голос Цю звучал низко, с опасной хрипотцой. Всполохи электрических вспышек отразились в его ледяных радужках.              Цай будто этого и ждал. Он чуть подался вперёд, словно доверяя ему тайну, склонив голову набок, наслаждаясь моментом.              — Знаешь, что самое паршивое? Они умирают, даже не зная, что это именно вы с Чэном облажались, хотя я был так близко… буквально под самым вашим носом… — Экс ухмыльнулся, не пытаясь скрыть удовольствия. Его лицо было залито кровью, но в бесцветных глазах плясала издёвка. — … руку протяни… — не успел он закончить фразу, как Цю двинулся на него прежде, чем мозг успел обработать сказанное.              На экранах камер ещё мелькали изображения — где-то в здании горели этажи, где-то рушились стены. Один из мониторов показал пепельноволосого мужчину, скользнувшего в тени коридоров.              В следующий миг кулак А Цю врезался в ухмыляющееся лицо Цая. Удар был таким сильным, что тот отлетел назад, ударившись плечом о стену. От дыры в потолке стала разрастаться паутина трещин, и кусок штукатурки рухнул между ними, подняв облако пыли.              — Знаешь, плевать сколько ты успел им слить. Не мы облажались, а вы! — прошипел Цю, шагая через обломки. Щурясь от боли, мужчина с легкой заинтересованностью уставился на него, шаря на полу в поисках оброненного пистолета. — Да! Прямо сейчас все наши силы штурмуют ваше основное убежище!              — Я тебе не верю, — зло выдохнул Экс, резко поднявшись, когда стены и пол угрожающе тряхнуло. Мужчины еле устояли на ногах, цепляясь за стены и стол с приборной панелью. С компьютерного кресла сползло тело убитого охранника, с глухим звуком падая на пол.               Как только тряска стала слабеть, Цю рванул за подонком, но в этот момент с потолка сорвался искрящий провод. Голубая молния прорезала воздух, ударив в пол в нескольких сантиметрах от ноги Экса. Тот инстинктивно дёрнулся от извивающегося на полу провода. Цю не мог пересечь пространство из-за него же, застыв на мгновенье, выжидая безопасный момент, чтобы перепрыгнуть через силовой кабель. Цай, всё ещё оскаливаясь в кровавой ухмылке, резко оттолкнулся от стены и бросился к заблокированной двери. Плечо врезалось в дверное полотно с глухим грохотом. Дверь дрогнула, но не поддалась. Хрипло кряхтя, он врезался в неё снова. Дерево треснуло. Металлическая рама прогнулась, и он протиснулся в узкий проём, сразу же получив выстрел в спину — пуля чиркнула по ребру, попав в бронежилет под рубашкой, но не остановила.              Выгадав момент, Цю рискнул, прыгнул, нервно прикусив губу. Его лодыжку обдало горячим ветром от близко взметнувшегося рядом электрического провода. Шаг, ещё один, и вот он уже протиснулся наружу. Удаляющаяся спина противника виднелась вдали, уносясь дальше по коридору. Цю, не мешкая, снова выстрелил ему в спину. От неожиданности Экс споткнулся, и, запнувшись, упал. Би, пряча довольную ухмылку, бросился в погоню, слыша его доносящиеся глухие ругательства.       Коридоры здания превратились в лабиринт из дыма и огня. А Цю преследовал его, стреляя на ходу, но Цай петлял, сбивая с толку, используя каждую дверь, каждый поворот. В одном из тамбуров они сцепились, жестко ударив друг друга и сбивая с ног, покатились по полу, и если бы не новые разрушения здания, чуть не разделившие их, Цю смог бы свернуть шею ублюдку… Однако Цай Мву проворно ударил его по лицу, и как только хватка Би ослабла на мгновенье. Экс выскользнул и, тяжело дыша, рванул от него подальше. Их погоня продолжилась. Цю не знал, сколько прошло минут в этой остервенелой гонке, но в лёгких стало саднить болью от гари и дыма, дыхание сбилось, мышцы неприятно ныли, было понятно — они оба устали. Рядом грохнуло несколько выстрелов, ответные пули срикошетили от стен, оставляя вмятины в штукатурке. Цай Мву прижал руку к рассечённой брови — кровь продолжала стекать по лицу, заливая глаз, превращая мир в мутное красное пятно. Цю, тяжело дыша, вытер разбитую губу, чувствуя, как опухшая щека пульсирует от боли.              Они буквально вывалились на лестничный пролёт, где ступени уже обрушивались под тяжестью взрывов. Цай перепрыгнул через провал, схватился за перила и, не останавливаясь, рванул вверх. Цю был на расстоянии вытянутой руки. Но в этот момент всё здание содрогнулось. Где-то внизу что-то рвануло, и ударная волна прокатилась по этажам. Лестница под ними закачалась, как палуба тонущего корабля. Экс обернулся, бросая взволнованный взгляд на преследователя:              — Эй, Цю, не надоело гнаться за мной? — Цай дёрнул подбородком, сплюнув в сторону. — Не хочешь попытаться спасти себя или своих людей? Сколько их ещё сгорит заживо, пока ты тут тратишь время на меня?              Ответом был резкий выстрел. Пуля просвистела в сантиметре от его уха, выбив кусок стены. Они схлестнулись на узких, шатких ступенях. Цю запрещал себе думать о своих товарищах и Чэне. В эту секунду он всё равно не мог им помочь. Он мог лишь надеяться, на то, что Чэн жив, что его прикрывают товарищи. Этот предатель сливал всю информацию Виндексу, он помог организовать все те нападения на клановцев и похищение Тяня… В разуме мелькнули кадры из воспоминаний о том времени, когда они искали младшего брата Хэ Чэна, а затем, в каком ужасном состоянии его нашли. Сердце сковало льдом и исступляющей злостью. Он всё ещё помнил изломанные брови и источавшие боль и горечь глаза Чэна возле фургона, залитого кровью… как тот едва не сорвался, когда стало известно, что в нём перевозили Тяня… Цю сглотнул комок в горле, он не простит себе, если даст этой крысе уйти.              — Они справятся без меня, а ты никуда не уйдёшь, — прошипел сквозь зубы светловолосый.              Цю двинулся вперёд, его кулак сорвался от плеча, направленный в скулу Экса. Тот едва успел качнуть головой, и удар скользнул по щеке, оставляя глубокую царапину.       — Что Виндекс тебе обещал, раз ты ему продался? На фанатика ты не похож, на ведомого глупца тоже… — серьёзно произнёс Би, замахиваясь в новом ударе. — Так и почём нынче верность?       — А тебе всё расскажи, — ядовито отозвался Экс, отскочив от пролетевшего рядом кулака, не собираясь посвящать Цю в свои планы и тем более отвечать на его вопросы. Он зло улыбнулся, процедив сквозь зубы. — Я не собираюсь облегчать твою работу. Учитывая то, как вы с Чэном хуёво вели своё смехотворное расследование, вряд ли вы вообще докопались до сути.       За поясом Экса зашипела рация. Он вытащил её рваным движением, отжимая кнопку приёма.              — Не могу говорить… я занят! — выпалил Цай, уворачиваясь от новой атаки.              Следом в него прилетел гулкий удар. Цю взметнулся вверх, пытаясь сбить Экса с ног, но тот в последний момент дёрнулся в сторону, ухватившись за перила. Из динамика раздался резкий голос Дэя, пробиваясь сквозь помехи:              — Чем ты там занимаешься?!              — Прокладываю путь «наверх»! Там всё готово! Поторопись, пока я разбираюсь с проблемой! — болезненно выдавил Цай, прерываясь на выстрел, который чиркнул по ступеньке, выбив из неё осколки бетона.              — Чёрт, ты в порядке?! — голос Дэя был напряжённым.              Ответить он не успел. Цю схватил его за ворот рубашки и дёрнул с такой силой, что Экс захрипел, не успев сгруппироваться, его пальцы сжались, но не смогли изменить хватку. Из руки выскользнула рация, со стуком покатившись вниз, но не пистолет. Цай было рванулся, вскидывая оружие, однако Цю был быстрее. Он нанёс удар первым — его кулак врезался в живот, заставляя Экса согнуться пополам, а затем, не давая опомниться, мощным ударом ноги отбросил его так, что тот отлетел назад. Спина Цая с глухим лязгом ударилась о металлические перила. Раздался треск, и прутья ограждения поддались. На мгновение время замедлилось. Металл скрипнул, прогибаясь под весом тела. Побледневший Цай замер, его потрясённое лицо исказилось от боли и осознания. Он опустил изумлённый взгляд вниз — по брюкам и ботинкам струилась его собственная кровь, каплями падая в зияющую темноту лестничного пролёта. Сбоку ремешки бронежилета разорвались, частично оголив его спину, в которую вошло два острых прута.              В ушах гулко стучал пульс, дыхание перехватило, тело пробивало дрожью. В голове Цая, словно сквозь запотевшее стекло проступила промелькнувшая мысль: «В ночь перед нападением на Мидзу Тауэр, когда ты заговорил со мной на мосту… я и тогда стоял на краю… Твои слова звучали как шёпот. Ты сказал мне, что единственное спасение — это держаться друг за друга. Если бы я мог вернуться в прошлое… поступил бы я иначе?» Спокойные жёлтые глаза, на которые небрежно спадала пепельная чёлка, растворились. А перед ним возникло бледное лицо светловолосого А Цю с опухшей щекой, сурово взирающее на него, уже занеся сильную руку для нового удара.               — Сдохни нахрен! — зло выплюнул Цай. Последние слова дались ему с трудом — губы онемели от боли, отдаваясь в каждом звуке металлическим привкусом крови. Взгляд застилала пелена, рассечённая бровь пульсировала, кровь текла прямо в глаз, жгла кожу.              Пошатнувшись, он отпрянул от перил, слепо ударяя Цю, но тот увернулся, а в следующий миг Экс сплюнул сгусток крови и бросился вверх по ступеням, к двери на крышу. Стиснув зубы и кряхтя от боли, зажимая кровоточащую рану рукой и стреляя наугад себе за спину, он побежал наверх. Его силуэт метался в клубах дыма, убегая от преследователя. Цю, увернувшись от пули, не сбавлял скорости. Ещё один лестничный пролёт и фигура, оставлявшая за собой кровавый след на ступенях, исчезла в тёмном проёме выхода на крышу. Цю перескакивал ступени и, когда вылетел на площадку, металлическая дверь с грохотом захлопнулась перед ним. Би врезался плечом в закрывшуюся перед его носом дверь. Заскрежетал замок снаружи.              Первое, что ударило в лицо Цая — ледяной ветер, пропитанный гарью. Гул винтов поднимался над зданием, заглушая даже рёв пожара внизу. Чёрное небо разрывалось проблесками огня, и город внизу походил на пылающую пасть, готовую поглотить всех, кто не успел выбраться. Эксу пришлось прищуриться — резкие порывы ветра и жар поднимавшегося снизу дыма щипали глаза, заставляя слезиться.              Он поковылял вперёд, спотыкаясь о собственные ноги, зажимая рану и чувствуя, как кровь продолжает сочиться сквозь пальцы, оставляя липкий след на одежде. Боль уже не была резкой — скорее тупой, сковывающей, отдающей ломотой при каждом шаге. Но он не мог останавливаться. Цю шёл за ним буквально по пятам. Цай Мву поморщился, расслышав отдалённый звук выстрелов о металл за спиной. Лязг и скрип пока не поддающейся двери. Похоже, А Цю стрелял по замку изнутри, уже совсем скоро он выберется наружу. Нужно спешить!       На крыше было не меньше шести вертолётов. Большинство из них сгрудились ближе к выходу, возле них топталась толпа людей — гражданские в дорогих костюмах, вечерних платьях, босые женщины, мужчины в измятых пиджаках с растянутыми галстуками — дышалось всем тяжело. Повсюду мелькали оранжевые каски — пожарные, пытавшиеся хоть как-то организовать эвакуацию. Они сдерживали очередь, но страх и паника уже начинали брать верх. Люди кричали, спорили, кто-то едва не подрался, требуя сесть на борт первым.              Но Экс смотрел не на них. В отдалении стоял один-единственный вертолёт, отчётливо выделяясь среди остальных. Его винты ещё не вращались, но было ясно — он готов к взлёту. Перед ним, будто часовой, возвышалась одинокая фигура с автоматом. Даже издалека было видно — этот человек не подпускал к себе никого. Он кого-то ждал.              Цай Мву замер, стиснув зубы. Сплюнул в сторону и шагнул вперёд, проверяя, хватит ли сил добраться до вертолёта. За спиной послышался шум.              — Экс!              Голос Цю прорвался сквозь шум ветра и гул винтов. Цай обернулся. В дверном проёме, залитом красным светом аварийных ламп, стоял Цю. Его бледное лицо было в крови, в руке — пистолет. На мгновенье они оба замерли, смотря друг на друга. А потом Цай рванулся вперед — к вертолёту. Это был единственный шанс уйти. Мужчина с автоматом заметил его, поднял оружие — но, узнав, резко опустил дуло.              — Босс! Скорее! — выкрикнул пилот, закидывая оружие с ремешком себе за спину, и забираясь в кабину.              Цай Мву не ответил. Он просто бежал, иногда оступаясь, кривясь от боли и стиснув зубы. Цю выстрелил. Пуля пролетела в сантиметре от головы Экса, разбила стекло вертолёта. Но он уже был близко. Ещё несколько шагов, и… Где-то внизу снова прозвучал глухой взрыв. Крыша дрогнула. Люди закричали, бросились врассыпную, пожарные сдерживали толпу, несколько вертолётов оторвалось, унося с собой спасённых. Цай упал, но тут же вскочил. Винты уже начали набирать обороты, вблизи кабины поднялся страшный ветер. Просвистело ещё две пули, высекая искры у вертолётной кабины.              — Руку! Быстрее! — в отчаянии крикнул пилот, протягивая ладонь в кожаной перчатке.              Цай бросился к нему, хватаясь за протянутую ладонь. Забираясь в вертолёт. Винты завращались с невероятной скоростью.              До Цю, бежавшего наперерез, долетел срывающийся отчаянный голос Экса из вертолётной кабины:              — КУДА-А-А?! Мы не дождались его-о-о!!! САДИСЬ, Я СКАЗ-А-АЛ! — взревел Цай Мву, пока Цю стрелял по кабине пилота, но было поздно.              Вертолёт оторвался от земли. В этот момент внутри Цю всё словно упало, сжимая сердце в болезненных тисках. Летающая машина зависла, паря над ним. Экс что-то кричал пилоту, угрожая тому пистолетом. Их взгляды встретились, и кровь в сердце Би вскипела. Отчаянный взгляд Экса сквозь треснувшее стекло, и сосредоточенный Цю — сквозь прицел. Вздохнул, успокаивая дыхание. Светлые ресницы сморгнули наворачивающиеся от ветра слёзы, не обращая внимания на гул быстро вращающихся лопастей. Он прищурился. Секунда. Прозвучал щелчок взведённого курка. Раз, второй, третий. Прозвучали выстрелы. Где-то позади него послышались испуганные крики. Пули продырявили бензобак. С основания хвоста вертолёта, набравшего высоту, полились струи бензина. Ещё несколько мгновений, и зависшую машину стало клонить в сторону.               Вертолёт дёрнуло, словно гигантская рука схватила его за хвост и резко встряхнула. Вертолётная кабина содрогнулась, дико раскачиваясь в воздухе. Из пробитого бака продолжало литься топливо, оставляя в небе маслянистый след. Пилот, не обращая внимания на резкие рывки, стиснул зубы и ухватился за рычаги. Левой рукой он всё ещё пытался стабилизировать вертушку, но правая уже подняла автомат, пихая его в руку босса. Экс выругался, хватая оружие. Сквозь панорамное стекло, покрытое трещинами, он видел Цю. Стоящего. Целящегося снова.              — Сука… — выдохнул Экс, резко распахивая дверцу кабины и открыл по нему огонь.              Очередь прочертила воздух, заставив Цю рвануться в сторону, уходя за чиллерные установки. Пули высекли искры, одна застряла в металлическом корпусе охладителей воздуха, другая рикошетом ушла в сторону. Би осторожно выглянул из-за укрытия, но следующего выстрела не последовало.              Рывок ветра ударил с такой силой, что вертолёт качнуло, будто игрушку. Он резко завалился набок, дико вращаясь в воздухе. Силы инерции швырнули Цая о панель управления. Боль пронзила плечо, автомат вылетел из рук и стукнулся о приборную панель.              — БЛЯДЬ! — заорал пилот, вцепившись в штурвал. — НЕТ!              — Выравнивай вертушку, чтоб тебя! Иначе я хрен попаду по ублюдку! — рявкнул Экс, подорвавшись. Цепляясь за стенки кабины, он подобрался к раскрытой вертолётной дверце, стараясь прицелиться из автомата.              Пилот, вцепившись в рычаги, с проклятьем дёрнул их на себя, но вертолёт только сильнее повело в сторону. Панель приборов мигала красным, стрелки скачками падали вниз.              — Чёрт, гидросистема отказала! — заорал он. — Мы теряем топливо, я его не удержу!              Вертолёт резко дёрнуло. В кабине завыла сирена.              — Тяга пропала, тяга, мать твою! — крикнул пилот в отчаянии.              — Выруливай, сука! — прорычал Цай, цепляясь за поручни, но вертолёт уже не слушался. Гул лопастей перешёл в истерический лязг. Огромная машина закрутилась, теряя высоту.       Люди, находившиеся поодаль и видевшие развернувшуюся катастрофу, закричали в ужасе, указывая пальцами в небо. Цю отпрянул назад и побежал как можно дальше от падающей махины. На мгновенье он обернулся за спину, задирая голову вверх. Время словно замедлилось многократно, огромные лопасти продолжали вращаться, разрезая воздух, а застывший взгляд Цю примагнитился к этому вальсирующему падению чёрного ястреба. По воздействию его можно было сравнить со штопором, вкручивающимся в сердце. Нельзя было оторвать глаз. Всё-таки не каждый день он видел подобное. Вертолёт стремительно терял управление, даже погода не была на его стороне. Усилившиеся порывы ветра на крыше так и норовили сбить с ног. Оторвав взгляд от падающей вниз махины, Цю двинулся вперёд, механически переставляя ноги и поторапливаясь, чтобы поскорей убраться в безопасное место. Он успел нырнуть за вентиляционные блоки за секунду до того, как вертолёт, кувыркаясь, рухнул на крышу. Воздух разорвало от оглушительного удара, сопровождаемого жутким скрежетом и взрывом искр. Машина, боком прокатившись по бетонной поверхности, задела один из технических блоков, разрезая его лопастями, как масло и заглохла на мгновение. Всего секунда, Цю только успел прикрыть голову, как произошла детонация.       Горячий воздух ударил в лицо, волна огня поднялась вверх, как крылья демона. Обломки посыпались во все стороны. Цю, сжавшийся за вентблоками, пригнулся, укрываясь за бетонным ограждением, вжимаясь в землю. Над головой пронеслись горящие куски металла. Оглушённый грохотом, он медленно поднял голову. Там, где ещё секунду назад был вертолёт — теперь был лишь пылающий скелет из горящего металла. Сквозь дым, жар и разбросанные обломки едва можно было различить что-то…       На секунду всё застыло. Только жёлто-оранжевые языки пламени плясали на фоне ночного неба, рвущегося в огненном хаосе. Треск горящего металла, искры, взлетавшие над местом катастрофы, и едкий дым — всё смешалось. Цю медленно выпрямился, чувствуя, как тело дрожит не то от жара, не то от прилива адреналина. В висках стучало, сердце гулко отбивало удары. Он зажмурился на мгновение, пытаясь унять звон в ушах. Распахнул светлые ресницы, глядя слезящимися от гари глазами на пылающий остов вертолёта.       Пламя ревело, слизывая остатки корпуса, языки огня пробивались сквозь пробоины, вырывались из изуродованной кабины. Куски обшивки с глухим треском рушились внутрь, проваливаясь в бездну жара. Сквозь рёв пламени было слышно, как что-то потрескивает, как железо скручивается под немыслимой температурой. Там, где раньше была кабина пилота, словно в раскрытой тёмной пасти чернели без единого движения две неясные фигуры… На фоне треска и чьих-то неясных криков появились силуэты в ярких оранжевых касках, они протянули пожарный рукав, поливая останки покорёженного вертолёта водой.       Цю стоял, глядя нечитаемым взглядом на пылающие обломки. В голове прокатилась до странности отстранённая мысль: «Насколько нужно быть искусным манипулятором, чтобы создать кого-то вроде Экса? Чтобы он делал всё это по доброй воле, не за деньги, власть или из страха… Он внедрился во вражеский клан на долгие годы. Растворился в нём, слился с ним так бесшовно, что никто из его товарищей ни на секунду не заподозрил в нём предателя… Никто из них не знал его настоящего…» Внутри засела непреодолимая тяга к сигаретам — втянуть дым, почувствовать горечь на языке, даже несмотря на то, что сегодня он уже надышался гарью на годы вперёд. Наконец, чёртов ублюдок мёртв, сгорел вместе со своей ложью. Пальцы сопротивляются импульсу добавить ещё горячего металла из почти разряженного глока в пылающую груду обломков. Натянутая пружина внутри будто разжалась. Где-то за спиной всё ещё метались люди, эвакуация продолжалась, но его это уже не касалось. В сознание пробилась настойчивая мысль: «Нужно найти Чэна».       Пальцы, до белизны сжатые в кулак, дрогнули. Он смотрел, не моргая, пока пламя не начало терять силу, а металл не осел окончательно, сжимаясь в бесформенную груду. Цю поспешно шагнул к пожарным, не занятым тушением. Он окликнул одного из них и хриплым голосом сказал что-то, они кратко перебросились несколькими фразами. Взгляд пожарного стал серьёзнее и мужчина достал рацию…

***

      Фары двух машин разрезали ночную трассу, с бешеной скоростью унося их прочь. Горы давно сменились на равнину. В связи с террористической угрозой на вокзалах в Ханчжоу поезда сильно задерживались из-за проверок службы безопасности, либо вообще перенаправлялись в соседние города. Сейчас в город можно было попасть только автотранспортом, однако на въезде и выезде уже образовались многокилометровые пробки. В салоне было напряжённо и тихо, слышался только рёв мотора, шелест шин по мокрому асфальту и сдавленный голос корреспондента, доносящийся из динамика смартфона Тяня.       — … нам сообщают, что на крышу только что упал вертолёт! Погодные условия очень сложные, порывы ветра усилились, но спасатели всё равно продолжают эвакуацию…       Серые глаза с тенями под нижними веками взволнованно дрогнули. Побледневший Тянь сидел, склонившись над экраном. Его пальцы крепче сжали смартфон, но лицо оставалось непроницаемым. Только в уголке губ подёргивалась жёсткая складка, а в глазах затаилась тревога. Он молчал, но по его напряжённой позе было заметно насколько каждый мускул его тела был натянут, как струна.       В тишине салона снова послышался глухой вздох — охранник на переднем сиденье в очередной раз пытался дозвониться до начальства, но связь была перегружена. Мужчина нервно сжал телефон, хмуро покосился на экран и нажал вызов снова.       Сзади — напряжённые лица друзей. Никто не говорил ни слова, но в полумраке салона было видно, как Цзянь И сцепил пальцы, крепко упираясь локтями в колени. Мо Гуань Шань сидел неподвижно, стиснув зубы, а Чжань Чжэнси вглядывался в окно, хотя ничего не мог увидеть в темноте.       Тянь глубоко вздохнул, отрывая взгляд от экрана, и, наконец, нарушил тишину:       — Ну? — коротко бросил он охраннику.       Тот только покачал головой, опуская телефон.       — Всё так же. Не дозвониться. Линии перегружены, господин Хэ.       Тянь отвёл взгляд, смотря в пустоту. Скулы его напряглись.       Снаружи в темноте замелькали редкие огни придорожных фонарей. Машины продолжали нестись по трассе, а в салоне по-прежнему стояла тяжёлая, глухая тишина. Вспышки фонарных огней размытыми бликами медленно скользили по стёклам, отбрасывая короткие всполохи света на бледное лицо Тяня. Он смотрел в одну точку, но не видел ничего. В висках глухо стучала кровь. Сердце билось ровно, но слишком тяжело. Он чувствовал этот ритм в оцепеневших кончиках пальцев, в горле, в котором стоял ком, в глубине грудной клетки.       Чэн… Чэн, который всегда был как заноза в заднице: раздражающий, упрямый, не слушающий, не учитывающий его мнения, вечно навязывающий свои правила. Их разговоры чаще напоминали столкновения, чем диалоги. Чэн, который влезал в его жизнь, указывал, что делать, пытался контролировать, и Тянь ненавидел это. Он ненавидел то, что Чэн пошёл по тому пути, который ему уготовил отец. Что он сдался, не сопротивлялся ему. Слишком часто он заставлял Тяня делать то, чего он не хотел. Потому что репутация клана всегда была на первом месте. Его доминирующую позицию поначалу маскировала маска непроницаемости, но иногда она приоткрывала краешек его личности. Вся эта непробиваемая непроницаемость на деле скрывала лютую тоску по состраданию, спасительному освобождению, которое было бы способно вернуть ему его собственное лицо…       Но в последние месяцы всё изменилось. Они стали… ближе? Возможно. Чэн впервые не давил, а стоял рядом. Не командовал, а поддерживал. И впервые за долгие годы Тянь ощутил, что это — не долг, не обязательства, а чувство, что он не один. Что у него есть брат… Что в семье есть кто-то на его стороне.       И вот теперь…       Он стиснул зубы, пальцы судорожно сжались на колене.       Это было слишком похоже на тот день.       День, когда мамы не стало, когда ему казалось, что её смерть — это ошибка, недоразумение, которого просто не могло произойти, не с ними… не так. Тогда он был ребёнком, но чувство — вот это липкое, удушающее, выжирающее изнутри чувство бессилия — было тем же самым.       В разуме ворочались исступлённые мысли: «С Чэном такого не может быть… Не должно быть… Не с ним…». Сердце болезненно сжалось и на мгновенье Тянь прикрыл веки, медленно выдыхая. Он прикусил нижнюю губу… «Чэн не может умереть… Он ведь такой сильный, опытный… Они с Цю и не из таких передряг вылезали…». Хотелось застрелиться прямо здесь, на месте, от этой детской наивности, которой он продолжал тешить своё сердце. Где он продолжал верить в слабую надежду… Хватит.       Взгляд снова метнулся к экрану смартфона. Репортёр говорил что-то ещё, кажется о том, как много людей уже спаслось, что пожарные добрались до самых пострадавших этажей, но после услышанного слова не доходили до сознания, разум стал каким-то ватным. «Упал вертолёт». Это единственное, что врезалось в мозг и пульсировало между висками.       Периферийным зрением он чувствовал на себе осторожный взгляд Шаня, сидящего рядом. Тянь тихо втянул воздух сквозь зубы и, прежде, чем кто-то заметил дрожь в его руках, убрал телефон в карман.       — Быстрее, — вдруг сказал он водителю, его голос прозвучал хрипло, как будто пробился сквозь простуженное горло.       — Уже едем на пределе, господин Хэ, — серьёзно отозвался охранник, но Тянь даже не слушал.       Брат должен быть жив. Он не мог уйти вот так, не сейчас. Не тогда, когда между ними, наконец, начало что-то выстраиваться.       «Боже… Пожалуйста, Чэн, будь осторожен…» — Тянь сжал пальцы в кулак. Машины неслись по трассе, а внутри него медленно и неотвратимо нарастало отчаяние.