Wolf in a Cage

Может, это навсегда

Вечность исчезает Как ракета, восходящая в космос Неужели тебе не грустно?

Неужели ты не можешь сломаться?

В конце концов, я не отпущу тебя

Пока ты не будешь в целости и сохранности Красота в освобождении Не осталось никого, кому нужно угождать Кроме тебя и меня

Я не виню тебя за то, что ты сдался Я знаю, ты правда стараешься Если бы ты только мог продержаться всю ночь Потому что я не хочу быть одиноким Я не хочу бояться Но все наши друзья ждут тебя там,

Пока ты не будешь в безопасности и здравом уме… такое чувство, что я мог бы удержать тебя,

Чувствую, что я мог бы отпустить тебя Чувствую, что я мог бы помочь тебе Чувствую, что я мог бы изменить тебя

(Пока ты не в целости и сохранности)

Чувствую, что я мог бы обнять тебя

Чувствую, что я мог бы причинить тебе боль (Пока ты не в целости и сохранности) Чувствую, что я был чужаком Чувствую, что я был ангелом (Пока ты не в целости и сохранности) Чувствую, что я был героем Чувствую, что я был нулём (Пока ты не в целости и сохранности)

Такое чувство, что я мог бы исцелить тебя

Такое чувство, что я мог бы прикоснуться к тебе

Такое чувство, что я мог бы спасти тебя. Такое чувство, что я должен был услышать тебя

Такое чувство, что я мог бы изменить тебя Такое чувство, что я мог бы услышать тебя (Пока ты не в целости и сохранности)

Такое чувство, что я должен был сказать тебе: «Я чувствую, что я мог бы любить тебя»

«Я чувствую, что я действительно любил тебя»

«Я чувствую, что я мог бы спасти тебя.»

      Сквозь панорамные окна студии лился мягкий утренний свет, небо было серым, оттенённым медленно плывущими тучами после прошедшей грозы. Внизу за стёклами город расстилался ковром влажного асфальта и сверкающих огней от проезжающих машин, с высоты — мелких, словно букашки. На горизонте в лёгкой дымке тонули стеклянные высотки. В студии царила уютная тишина: лишь ровное дыхание Тяня, погружённого в глубокий сон, нарушало безмятежность.              Шань сонно приоткрыл слипающиеся веки. Сначала он ощутил лёгкий дискомфорт в шее и плечах, видимо, затекли после долгого сна. Его рассеянный блуждающий взгляд остановился на тёмной лохматой макушке. Волосы Тяня разметались по подушке, он натянул одеяло по самый нос. Замёрз? В студии вроде не холодно… Рыжий потянулся к нему, осторожно протягивая ладонь к чёлке парня. Убрал её со лба, ресницы Тяня мелко дрогнули, и он слабо поморщился. Кожа юноши была влажной и прохладной, как и его волосы. «Странно, — нахмурился Гуань Шань. — Температуры нет… но ночью я слышал, как Тянь просыпался, тяжело дыша…» Янтарные глаза стали серьёзнее, Мо вздохнул и аккуратно выбрался из-под одеяла, стараясь не потревожить Хэ.              Рыжий вяло направился в ванную, быстро умылся и принял душ. Вода смыла остатки сна и немного взбодрила, но он нехотя признал, что даже долгий сон полностью не восстановил его силы. Шань угрюмо глянул на своё отражение в зеркале. Кожа лица побледнела и веснушки стали ярче. Под нижними веками залегли тени от усталости. «Если я в таком раздрае, что говорить о Тяне… Повезло ещё, что удалось на несколько дней отпроситься с подработки по состоянию здоровья». Мо вздохнул и отправился прямиком на кухню. Потянулся к верхнему шкафчику, где у мажора хранились крупы, не сразу осознавая, что ориентируется в ней лучше, чем сам хозяин. Шань достал рис, молоко из холодильника и небольшую кастрюльку. Тихо хмыкнул себе под нос, заливая рис водой. Пока Мо помешивал ложкой булькающий рис, его мысли постоянно уносились по спирали воспоминаний и в груди жгло тепло: от прикосновения к Тяню, от запаха его волос, влажных от ночного пота, его сжатых губ, изломанных бровей на бледном лице и еле различимого шёпота во сне. Шань аккуратно слил воду из кастрюльки и залил в разваренный рис подогретое молоко, снова помешивая. Он думал о возвращении в школу и длинных сменах в кафе по вечерам, о маме, чьи руки, казалось, всегда могли исцелить любую боль. Как ему повезло, что она у него есть… Рыжий подул на ложку, пробуя готовность, добавил немного сахара и соли, одобрительно кивнул себе, убавил огонь и стал раскладывать кашу в две глубокие плошки. Когда юноша полез в холодильник за сливочным маслом, за его спиной стала раздаваться нарастающая по громкости запись до боли знакомого голоса:              «Придурок, ты где?! Заныкался куда-то и игнорируешь звонки! Тащи сюда свой зад!»              — Какого…? — Шань от неожиданности чуть не выронил кусок масла. Бросив его обратно в холодильник, он расторопно бросился к постели Тяня. Там на тумбочке ярко мигал экран смартфона Хэ с иконкой будильника, который повторял одну и ту же фразу разъярённым голосом Рыжего, становясь всё громче и громче.              Тянь только вяло пошевелился под одеялом даже не собираясь его отключать. Мо спешно подлетел к тумбочке и торопливо вырубил плюющийся раздражением будильник. «Блядь, неужели я так ужасно звучу в гневе?» — промелькнула растерянная мысль. Он непонимающе вылупился на дремлющего Хэ Тяня, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не тряхнуть того за грудки, и с усилием выдавил:              — Нахуя…?              Брюнет, не разлепляя век, сонно пробормотал в ответ:              — Мне нравится… Балдею от твоего голоса… Хочу просыпаться, слушая тебя… — с паузами прохрипел Тянь.              — Ничего получше не нашёл, что поставить? У тебя же звуки раскатов грома стояли… — раздражённо выпалил Рыжий, недовольно складывая руки на груди. — И вообще, когда ты…? — осёкся Шань, когда их взгляды встретились. Серые глаза Хэ покраснели и опухли, они смотрели на Рыжего устало, но нежно.              — Твоё голосовое сообщение… я поставил его, — бледные губы мажора растянулись в лукавой улыбке, когда он слабо произнёс следующие слова. — Можешь записать мне что-нибудь более подходящее, Малыш Мо?              Рыжий подозрительно сощурился и, фыркнув, закатил глаза.              — Не дождёшься.              На что Тянь беззлобно хмыкнул. Мо насуплено взглянул на парня, который клевал носом, усиленно стараясь не заснуть. Выглядело это довольно забавно — то, как мажор сопротивлялся сонливости. Он выглядел совершенно обесточенным, измождённым настолько, что Шань не был уверен, что тот в состоянии встать и пройти на кухню, чтобы вместе позавтракать.              — Я приготовил рисовую кашу… будешь? — тихо сказал Рыжий, внимательно глядя ему в глаза. Тянь молча моргнул, словно туго соображал, пауза несколько затянулась и Мо неуверенно произнёс: — Давай, тебе нужно поесть, Тянь. Откуда возьмутся силы, если ты будешь только спать…?               Тянь молчал, продолжая смотреть слипающимися уставшими глазами, будто слова Шаня доходили до него через вату. Медленно-медленно моргнул ещё раз, веки его дрожали от усилия держать глаза открытыми. Он шевельнулся под одеялом и чуть слышно пробормотал:              — Не могу… сам…              В хриплом голосе не было ни кокетства, ни привычной насмешки. Только тихая, серая усталость, такая же, как небо за панорамными окнами. Шань понимающе вздохнул, присел на край кровати, склонившись к нему, осторожно поправил подушку.              — Ладно… — голос Рыжего звучал до непривычности мягко, — я принесу.              Мо с удивлением ощутил, что не испытывает того раздражения, когда ему приходилось вынужденно кормить Тяня с ложки. Он задумчиво встал, вернулся на кухню, взял одну из плошек с кашей и ложку. Вернувшись, аккуратно сел боком к Тяню на кровать и, придерживая плошку на колене, зачерпнул немного густой рисовой каши с маслом. Подул — не слишком горячо.              — Давай, — тихо сказал он и осторожно поднёс ложку к губам Тяня.              Тот чуть повернул голову и приоткрыл рот, безвольно, будто у него не оставалось сил даже для ироничных комментариев. Ложка коснулась губ, и он медленно втянул кашу, вяло прожёвывая. Шань терпеливо ждал, не сводя с него взгляда. «Скорее всего чувство голода у тебя сейчас тоже притуплено».              — Умница, — пробормотал он, будто разговаривал с ребёнком. Грубовато-ласково, почти неслышно. — Давай ещё.              Следующая ложка легла в рот Тяня чуть увереннее. Рыжий снова подул, вновь поднёс, и так — ложка за ложкой. Плечо Шаня чуть тёрлось об одеяло, оно неловко сбивалось, и Мо аккуратно поправлял его, не прерывая процесса. Тянь не смотрел на него — взгляд его блуждал где-то между одеялом и линией окна, ресницы то и дело прикрывали глаза, будто были тяжёлые и каждое движение давалось с трудом.              Молча, методично, с внутренней сосредоточенностью Шань продолжал кормить его. Иногда он подносил ложку чуть ближе, подставляя ладонь под подбородок, если Тянь вдруг замедлялся. Иногда — тихо дышал, будто опасаясь, что тот передумает.              На третьей ложке Тянь прошептал, почти неразборчиво:              — Вкусно…              — Ага, — кивнул Шань. — Потому что я варил. Я ж теперь твой личный повар, да?              Снова пауза. Он протянул ещё ложку, и Тянь покорно открыл рот, губы чуть дрогнули, но он не улыбнулся — просто жевал медленно, с усталостью.              «Ещё немного. Ещё чуть-чуть, знаю, ты ешь через силу… но так надо, — угрюмо думал Рыжий, видя, что у Тяня не осталось сил даже чтобы прятаться за улыбкой. — Тебе просто нужно время и быть к себе бережней…» Шань встрепенулся от этой мысли, почувствовав укол раздражения. «Хорош советчик… сам себе посоветуй…» Мо вздохнул, отгоняя мрачные мысли и сосредотачиваясь на опущенном взгляде Тяня, тёплом прикосновении губ к ложке, которую держал он сам.              Когда плошка опустела наполовину, Тянь вдруг медленно поднял руку из-под одеяла и несмело дотронулся до запястья Шаня. Пальцы его были чуть прохладными, слабые, почти невесомые.              — Спасибо, — прошептал он. — Шань…              Рыжий замер. Потом медленно положил ложку в плошку и накрыл ладонью его руку. Большим пальцем осторожно провёл по костяшкам, потом сжал чуть крепче.              — Доедим позже, — сказал он после паузы. — Ты снова хочешь спать?              Тянь молча вздохнул и сжал пальцы Шаня в ответ и после паузы прошептал:              — Не понимаю почему так мёрзну… Ты не включал кондёр…?              Мо отложил плошку на тумбочку, склонился к нему, спустил одеяло пониже, ощупывая грудь Тяня. На мгновенье Шань замер: футболка Хэ была влажная. «Он, наверное, имеет ввиду, что ему холодно из-за мокрой ткани, прилипшей к телу… Чёрт, неужели это от стресса…?»              — Х-мм… тебе надо принять горячую ванну и переодеться. Я пойду набирать воду.              — Н-не хочу… — слабо прошептал Тянь.              — Через «не хочу», — отрезал Рыжий, вставая с постели и удаляясь в сторону ванной.              Шань негромко захлопнул за собой дверь в ванную, склонился к смесителю, проверяя воду. Горячая, — почти обжигающая — как и нужно. Его взгляд скользнул по полкам с бутылочками и баночками с неясным содержимым. В одной, прозрачной, виднелась крупная соль для ванн. Рыжий подошёл к ней, крышка покрылась тонким слоем пыли, намекая на то, что хозяин, судя по всему, даже не знал о её существовании в своей ванной. Мо пожал плечами, сочтя, что эта сойдёт. Он насыпал в поток щедрую горсть соли с эфирными маслами. Пар моментально наполнил комнату терпким ароматом хвои и апельсина. Шань включил верхний свет, затем погасил его и оставил только бра у зеркала, дающее мягкий и приглушённый свет. Пузырьки медленно поднимались по поверхности воды, растекаясь молочно-белыми разводами.              Он ждал, пока ванна наполнится хотя бы наполовину, всё время сверяя температуру рукой, не спеша, как будто это могло привести в порядок чувства внутри. На дне уже плавали лёгкие нити пара, и Шань выпрямился, вытер ладони о ткань спортивных штанов. Сделал глубокий вдох и вышел из ванной.              Тянь почти не сдвинулся с места. Он по-прежнему лежал под одеялом, глаза были приоткрыты, но взгляд расфокусирован, словно он скользил где-то между сном и явью. Только одна рука, всё ещё сжимающая одеяло, слегка дрожала.              — Вода готова, — тихо сказал Шань, подходя ближе. Он опустился на колени рядом с кроватью и осторожно коснулся плеча Тяня. — Эй, пошли. Я помогу.              — Не хочу… — снова прошептал Тянь, чуть отворачивая лицо. В голосе — капля детского упрямства, но больше — усталость. Пугающе глубокая, выматывающая.              — Я знаю… Ты согреешься, — уже тише, с сочувствием, произнёс Шань и начал осторожно стаскивать одеяло. — Так надо.              Тянь не сопротивлялся, только слабо вздохнул и беспомощно приподнялся на локтях, словно в нём не осталось ни грамма силы. Шань ловко помог ему сесть, обхватил его под руки и притянул к себе, позволяя опереться на грудь. Его ладони были уверенными, крепкими, но движения — бережными, как будто Тянь был сделан из стекла.              — Подними руки, — хрипло произнёс Рыжий.              Тянь, мелко дрожа, с усилием приподнял руки, на его бледном лице выступила испарина. Мо, поджав губы, не мешкая стащил с него влажную футболку, и, увидев, как кожа под ней покрылась гусиной кожей, а Хэ часто задышал, осторожно произнёс:              — Потерпи ещё чуть-чуть… я сам тебя отнесу.              — С ума сошёл? — хрипло отозвался Тянь, слабая тень улыбки мелькнула в уголке рта. — Я же тяжелее тебя…              — Да мне плевать… не в первый раз, — фыркнул Шань и, просунув руки под колени и за спину Тяня, аккуратно поднял его с кровати. — Не спорь. Дашь себя донести — я потом заварю тебе чай. С малиновым вареньем. Или… хочешь с имбирём?              Рыжий отчётливо ощущал, как кожа на спине Хэ покрылась пупырышками, и как сам он мелко дрожит от холода. Несмелые длинные пальцы скользнули к шее Шаня. Мо невольно поежился, чувствуя, как побежали мурашки от загривка и вниз, руки Хэ были ледяными. Шелестящий хриплый голос Тяня дрогнул сквозь тень улыбки:              — Мм, звучит неплохо…              Тело Хэ не так уж много и весило. Или Шань просто не замечал тяжести — он чувствовал только, как тот прижимался щекой к его плечу, как тёплое прерывистое дыхание оставляло след сквозь ткань. За спиной простирался длинный след их шагов по паркету, тишина квартиры казалась такой зыбкой, что звенело в ушах.              В ванной Шань присел на край и опустил Тяня, придерживая за спину. Пар окутал их сразу, как тёплая вуаль. Периодически забывая дышать, он быстро стянул с Тяня оставшуюся одежду, не глядя в глаза — не сейчас, не в этом состоянии. Это было не про желания. Это было про заботу. Про то, как взять того, кто покрылся трещинами, и снова собрать, осколок за осколком. Хэ сильно пошатнулся, едва удержавшись на ногах. «Мда-а… душ бы ты вряд ли смог принять самостоятельно… еле на ногах стоишь», — мысленно посетовал Рыжий, придержав его. Он притянул Тяня к себе за плечи, стараясь не смотреть вниз. Взволнованно сглотнул комок в горле и, перекинув руку парня себе на плечо, развернулся с ним к наполненной ванне. От воды поднимался сизый пар.              — Давай ногу… теперь другую… — он мягко говорил, помогая Тяню сесть в воду.              Тот вздрогнул, когда горячие потоки коснулись кожи. Хэ Тянь тихо зашипел, сильно жмурясь, но через пару секунд его легонько подрагивающие плечи начали расслабляться, он чуть привалился к краю, положив предплечья на край ванны, закрыл глаза.              — Тепло… — выдохнул он.              — Ну вот и хорошо.              Шань сел рядом на колени, придвинувшись ближе к краю ванны и опустил руку в воду, проверяя температуру. Он сидел близко к Хэ и с лёгким беспокойством оглядывал его лицо. Взгляд Тяня был расфокусированным, бледная кожа местами покраснела, а всё тело покрывали мелкие выступившие бисеринки пота.              — Не сильно горячо…? — глухо уточнил Рыжий, водя ладонью, погружённой в воду и разгоняя мелкие волны возле груди Хэ Тяня.              — Нет… так хорошо…              — Полежи недолго, пока я сменю простыни.               Шань кивнул, хотя Тянь уже закрыл глаза и, кажется, не видел этого. Юноша лежал в ванной, не поднимая век, в лёгком полумраке, чувствуя, как по всему его телу разливается спокойствие. Нервная пульсация крови в висках замедлилась, холод под кожей постепенно таял. Дрожь утихала, а вскоре исчезла совсем. Его дыхание стало глубже, ровнее, и он выглядел, наконец, чуть менее зажато. Будто тело, натянутое до предела, наконец позволило себе ослабить контроль.              Рыжий встал, выпрямляясь, и провёл рукой по лицу, отгоняя навязчивую усталость. Он машинально снял с себя футболку, — в ванной было жарко — и вышел в гостиную. Воздух за пределами ванной показался холодным, почти колющим, особенно после пара, который всё ещё туманом оседал в его лёгких.              Огромная двуспальная кровать одиноко стояла рядом с диваном, простынь на матрасе была измята, одеяло скомкано у изножья. Шань задумчиво поджал губы, подойдя к ней. Он не стал медлить: быстро стянул постельное бельё, скомкал в охапку и отнёс к стиральной машине, методично затолкав всё в барабан. Резко открыл окно, впуская внутрь свежий воздух, и это сразу взбодрило его.              Потом он достал из шкафа чистое сатиновое бельё: белую простыню и большой пододеяльник. Они были мягкие, плотные, затем Мо выудил из ящика наволочки. Рыжий быстро и ловко перестелил постель, натягивая ткань на уголки матраса. Натянул пододеяльник на стёганное воздушное синтепоновое одеяло. После колебаний добавил второй плед — тот, с которым они смотрели фильмы на диване. Закончив с подушками, Шань вытащил из комода фланелевую пижаму в синюю клетку для Тяня. Подняв голову, он бросил взгляд в сторону ванной — дверь была приоткрыта. Пар по-прежнему валил клубами наружу. Оставив пижаму на диване, он вернулся внутрь.              Тянь по-прежнему лежал в воде, полусонный, с закрытыми глазами. Щёки его чуть порозовели от тепла, на лбу выступила влага, но не от жара — это был пот, скорее всего, остаточное напряжение, которое всё никак не отпускало.              — Эй, — тихо позвал Шань, подходя ближе. — Как ты?              Хэ приоткрыл глаза, вялый, но с чуть более живым выражением.              — Уже лучше…              Шань сел на край ванны, взял небольшой ковшик, который он раздобыл в тумбе под раковиной, и начал аккуратно поливать Тяня из него, смачивая ему волосы. Смоляные локоны намокали, прилипали ко лбу. Он взял шампунь, растёр в ладонях, вспенил и стал осторожно массировать кожу головы. Движения были ритмичными, почти медитативными.              — Вот… так… хорошо. Просто расслабься, — хрипловато произнёс Рыжий.              Тянь молчал, только изредка тихо выдыхал сквозь нос. Сидел с прикрытыми глазами, почти не шевелясь.              — Знаешь… благодаря тебе я вспомнил один случай из детства…              — Да? Какой? — заинтересованно протянул Мо, продолжая вспенивать шампунь в волосах парня.              — Очень давно, когда я был мелким, мы с Чэном проводили лето в детском лагере…              — Лагерь для избалованных мажорчиков? Пять звёзд, всё включено? — с иронией буркнул Рыжий.              — Хах… да… что-то вроде, — уныло усмехнулся Тянь. Его реакция стёрла ехидную ухмылку Шаня, и он замедлился, внимательно слушая. — В общем, в то лето я по неосторожности сломал руку и загремел в больничное крыло…       Мо растерянно хмыкнул, перебирая мыльные пряди.              — С гипсом мыться неудобно… и мне Чэн помогал… так же вот мыл голову… как ты сейчас… — глухо закончил Тянь. — Я тогда расклеился из-за того, что там почти не было моих сверстников и со мной и Чэном из-за одной ситуации демонстративно никто не общался.              Шань набрал воды в ковшик и тихо произнёс:              — Закрой глаза, буду смывать… а то мыло попадёт…              Тянь послушно закрыл глаза, накрыв их ладонями, пока Рыжий смывал пену.              — Тогда… мне было очень одиноко… — тихо прошелестел Тянь.              На мгновенье Шань растерянно замер, разглядывая застывшего с закрытыми глазами Тяня, чёрные волосы шёлковым полотном облепили лоб и скулы, вода ручейками стекала по бледной коже. Он сидел в ванной, почти обнимая колени и снова мелко подрагивая.              — Почему вас не забрали родители? — осторожно спросил Шань, поливая его тёплой водой.              Хэ угрюмо усмехнулся, пряча лицо за ладонями.              — Отец с мамой были на круизном лайнере в океане… Там связь плохо работала… При всём желании Чэн не мог забрать меня, чтобы вместе покинуть это место. Правила там жёсткие, оно было закрытого типа… Да и даже из подручных помощников отца никто не стал бы чесаться из-за такой ерунды.              Рыжий напряжённо закусил нижнюю губу, про себя удивляясь отцу Хэ. Его детям там было плохо, и никто ничего не сделал, чтобы их забрать домой. Тем более, что Тянь получил травму…        Шань провёл ладонью по плечу Тяня, смахивая капли воды, которые, казалось, дрожали на коже, как роса. Он не сразу ответил, слишком крепко сжимая губы и стискивая челюсть, чтобы не сказать чего-то колкого о семье Хэ. Вместо этого он выдохнул, зачерпнул ещё немного воды и бережно смыл последние следы шампуня.              — Знаешь, — глухо сказал он. — Мне жаль, что тебе тогда не помогли. И что ты вообще мог подумать, будто это была «ерунда».              Тянь не ответил, только склонил голову вперёд, позволяя воде капать с кончиков волос обратно в ванну. Он уже не дрожал, но выглядел измученно уставшим, словно горячая вода только сильнее его разморила. Хэ медленно приоткрыл глаза, мокрые ресницы склеились, а серые покрасневшие глаза влажно блестели. Он мягко коснулся Рыжего. Шань чуть вздрогнул от этого касания — тонкие пальцы Тяня кротко обхватили его запястье. Взгляд Хэ был неуверенный, уставший, но в нём читалась тихая, болезненная благодарность. Он чуть потянул его за руку, как будто не мог говорить, но очень хотел, чтобы Шань понял — молча, без слов.              Рыжий наклонился ближе, неуверенно, с лёгким напряжением в плечах, будто не был до конца уверен, что именно происходит. Его лицо остановилось в нескольких сантиметрах от лица Тяня, и в этот момент Хэ медленно, почти неслышно прошептал:              — Спасибо…              Он коснулся губами его щеки — сначала осторожно, будто сомневался, можно ли, будто боялся ранить. Но Шань не отстранился. Он остался на месте, чувствуя, как губы Тяня скользнули чуть ниже — к уголку рта, едва-едва, просто прикосновение. Это не был поцелуй, наполненный желанием — в нём не было силы. Он был хрупким, как хрусталь: лёгким, как перышко, и в то же время очень личным, как тихая исповедь.              Шань замер. Его дыхание сбилось на долю секунды. Он не знал, куда деть руки — одна всё ещё лежала в воде, другая повисла в воздухе между ними. В висках застыло эхо тихого стука. Смятение смешалось с чем-то иным — глубокой, непривычной нежностью. Он не отстранился. Только опустил взгляд, осторожно провёл пальцами по влажной щеке Тяня и тихо, хрипло пробормотал:              — Глупый ты…              Он хотел сказать ещё что-то — что не за это ждёт благодарности, что помог бы даже без слов. Но слова не складывались, оставаясь внутри. Он лишь слегка наклонился, дотронулся лбом до лба Тяня, легонько боднул его, чувствуя, как тот выдохнул под ним — коротко, облегчённо, будто только сейчас по-настоящему расслабился, успокаиваясь.              Шань тихо фыркнул, пытаясь вернуть себе хоть тень прежнего самообладания. Он всё ещё чувствовал, как губы Тяня, чуть дрожащие, прикоснулись к его щеке и уголку рта — неуверенно, будто просили прощения и тепла одновременно. Это прикосновение всё ещё будто жгло кожу, хотя вода вокруг давно остыла. Мо смотрел на него пристально, близко, чувствуя на своей коже чужое влажное дыхание, и лишь приподнял бровь, глядя на Тяня с едва заметной усмешкой.              — Ты что щас пытался сделать? — голос Шаня прозвучал чуть ниже, чем обычно, с легкой хрипотцой, будто его горло пересохло не от жара в ванной, а от близости. В его тоне не было раздражения — скорее осторожное удивление, в котором пряталась неумелая попытка шутки, чтобы укрыться за ней от собственных чувств.              Хэ Тянь не сразу ответил. Его пальцы всё ещё обвивали запястье Рыжего, но теперь крепче, будто он опасался, что тот отстранится. Он поднял серые глаза, и в этом взгляде было что-то смущённое, уязвимое — больше неловкость, за которую ему чуть-чуть стыдно. Веки чуть дрогнули, ресницы снова слиплись от воды.              — Ну… — выдохнул он, еле заметно сглотнув, словно слова застряли где-то в горле. — Атмосфера была подходящей.              Шань прищурился, будто пытаясь сохранить выражение скепсиса, но уголки губ предательски дёрнулись. Он наклонил голову набок, всё ещё держась близко, чтобы не дать Тяню спрятаться в тени. Капли скатились с его щеки прямо на плечо Тяня. Тот вздрогнул и вскинул заворожённый взгляд потемневших глаз. Зрачки расширились, а скулы покрылись лёгким румянцем. «Очаровательно…» — промелькнуло в разуме Рыжего, он облизнул губы, созерцая эту картину.              — Подходящей, да? — переспросил он с лёгким подколом в голосе, а в янтарных глазах заплясали тёплые, опасные огоньки. — Какой именно?              Тянь прикусил губу, будто пытался удержать лицо в серьёзном выражении, но румянец, медленно поднимающийся от шеи к щекам, выдавал его с головой. Он отвёл взгляд, будто пытался найти спасение где-то в отражении воды, но быстро понял, что там его ждёт только собственное покрасневшее лицо.              — …ц-целовательной? — выдохнул он совсем тихо, голос чуть дрогнул в конце.              Шань не выдержал — коротко фыркнул, с теплотой, почти с нежностью. Он наклонился ближе, так, что Тянь почувствовал дыхание у самого уха, и хрипло прошептал:              — Тогда это не так делается…              Он нарочито медленно выпрямился, глядя на него сверху вниз, а потом чуть склонился к Хэ, остановившись в паре миллиметров, заставляя Тяня замереть, не без удовольствия уставился на пылающие щёки. И, когда тот задержал дыхание в предвкушении — Шань, не удержавшись, усмехнулся чуть шире, поцеловав Хэ прямо в губы. Быстро, но не поверхностно. Не дразняще, не торопливо, а как будто что-то решая для себя. Его губы были тёплыми, чуть суховатыми на фоне влажной кожи. Мо не колебался, углубляя поцелуй, свободной рукой обнимая Тяня за влажную шею, прихватив мокрые смоляные пряди и остро ощущая, как шея парня покрылась мурашками.              Тянь не шелохнулся. Он только широко раскрыл глаза, а дыхание вырвалось прерывистым, с каким-то тонким, почти растерянным стоном в груди. На секунду он будто онемел, застыв, как человек, внезапно оказавшийся внутри сна, который не смел надеяться увидеть наяву.              Шань отстранился всего на несколько сантиметров, достаточно, чтобы рассмотреть реакцию — и она стоила того. Щёки Тяня буквально вспыхнули, как будто внутри кто-то резко выкрутил ручку жара. Он снова прикусил губу, но на этот раз рефлекторно, не в попытке казаться серьёзным, а чтобы не выдать дрожь в теле. Его пальцы, до сих пор державшие запястье Шаня, чуть сжались, будто прося: «Ещё… не уходи».              — Вот, — хрипло сказал Шань, голос его звучал глубже, грубее обычного. — Так делается…              Он не смог сдержать полуулыбку, в которой мешались озорство, тихое самодовольство и что-то мягкое, бережное, чего сам в себе до конца не понимал. Он снова облизнул губы — и на этот раз медленно, будто ощущение от поцелуя ещё жило на них.              — Чёрт… лучше убери руку, иначе придётся охладить твой пыл, — на губах Тяня отразилась знакомая наглая ухмылка. Сам он весь раскраснелся, зрачки в глазах расширились от возбуждения, как две бездны.              — А кишка не тонка? — Шань не сдержал усмешку, его плечи чуть вздрогнули от тихого, хриплого смеха. Рыжий наклонился чуть ближе, скользнул взглядом по его лицу — от напряжённого лба до всё ещё подрагивающих губ.              В этот самый момент выражение лица Тяня больше походило на заебавшегося, но озорного чертёнка, задумавшего несомненно какую-то пакость. Он вызывающе оскалился, нагло глядя в лицо Мо, пока тот смеялся и плеснул со всей силой по воде, с шумом окатывая Рыжего веером плотных брызг. Тёплые ручейки воды тут же побежали вниз по его лицу и голому торсу, намочив резинку спортивных чёрных штанов. Тот от неожиданности даже моргнул, инстинктивно отшатнувшись назад. Рыжий короткий ёжик его волос покрылся каплями, будто росой, вода стекала по шее, острым ключицам и дальше — по груди, к резинке штанов, где мгновенно темнела тонкая ткань.              — Ах ты… — Шань выдохнул, резко встрепенувшись, будто его только что облили ледяной водой. Он выругался вполголоса, но не зло — с тем раздражённо-весёлым оттенком, который появлялся у него только рядом с Тянем. — А ну иди сюда, мокрая ты псина, я ща тебя утоплю!              — Ну, попробуй, — ухмыльнулся Хэ Тянь, на сей раз с почти приглашающе-дьявольским вызовом. Он резко откинулся назад, отталкиваясь ногами от стенки ванны, и вода взметнулась ещё выше, окатив Шаня второй волной. Рыжий снова вздрогнул и зарычал — уже не сдерживаясь.              — Всё, ты первый это начал! — рыкнул он, подскакивая с пола и поднимаясь на колени прямо в ванной, захватив ладонями воду и со всей силы плеснув в ответ.              Брызги полетели в лицо Тяня, сбивая с него остатки наглости. Он отплёвывался, смеясь и зажмурившись, но даже не думал сдаваться — снова плеснул, резко, целясь в грудь Шаня. Шань встал почти во весь рост, из-за чего вода схлынула с его торса ещё более обильно, как с нырнувшего пса. Он смотрел на Хэ сверху вниз, со смешанным выражением лица: возмущения, торжествующего безумия и весёлого отчаяния.              — Малыш Мо, полегче! — хохоча и отплёвываясь, Тянь закрывался от града брызг, коим Рыжий его поливал.              — Проси пощады! — Шань и не думал останавливаться. — Серьёзно? Целовательной?              — Да ну тебя, — всё ещё закрываясь от брызг руками, Тянь попытался отвести взгляд, но Шань уже поймал его подбородок пальцами, мягко, не давая отвернуться.              — А что? — Рыжий наклонился чуть ближе, скользнул взглядом по его лицу — от напряжённого лба до губ с кривой улыбкой. — Может, ты хочешь объяснить, как именно атмосфера становится «целовательной»?              — Я… ну… — озорные искорки в его глазах так и метались, дыхание сбилось от смеха и глупой игры. — Ничего не могу с собой поделать, когда ты такой красивый… и так близко, — не успел он закончить последнюю фразу, как плеснул в Рыжего целым фонтаном брызг.              — Ты что творишь вообще, ты нормальный?! — рявкнул Мо, пытаясь отмахнуться от новой волны, но в тот же миг Тянь схватил его за запястье и резко дёрнул вниз.              Шань чуть не рухнул прямо в воду — успел лишь ухватиться за край ванны, но колено соскользнуло, и теперь он оказался практически нависшим над Тянем, весь мокрый с головы до пят, тяжело дышащим и до смеха бешеным.              — Еб твою…! Тянь, да ты заебал! — он пытался подавить рвущийся смех, настолько глупо и по-детски они сейчас выглядели, но голос предательски срывался, грудь ходила ходуном от жара и переполняющих эмоций.              — Умею, практикую! — весело хохотнул Тянь, не успев уклониться от мокрого шлепка по плечу и заползая глубже в воду, будто манил за собой. Его лицо было всё мокрое, смоляные волосы прилипли к щекам, а в глазах плясали такие живые отблески, что у Шаня внутри что-то сжалось.              — Ну, иди ко мне, прибей меня нежно… — с придурковатым, но чертовски заразительным озорством сказал он.              Шань замер — в одной руке всё ещё плескалась вода, другая держалась за край. Он будто на секунду забыл, как двигаться. Его взгляд скользнул вниз — по каплям, бегущим по лицу Тяня, по воде, обтекающей его ключицы, по бликам на обнажённой груди. Он сглотнул.              — Псина сутулая, — выдохнул он, уже почти беззлобно.              Тянь снова ухмыльнулся, но не ответил. Он откинулся на стенку ванны, позволяя себе отдышаться. Его плечи задрожали — теперь не от смеха, а от переутомления. Брови чуть сдвинулись, и взгляд стал мягче, как у вредного чертёнка, что вдоволь набесновался и теперь выдохся. Выражение лица у него стало… уставшим, да, но при этом бесстыдно дерзким и таким бессовестно довольным. Он широко, почти вызывающе, оскалился, глядя Шаню прямо в лицо.              — Ненавижу тебя… — выдохнул Шань, уже усаживаясь на край ванной, тяжело дыша и отмахиваясь от капель. — Вот как можно быть таким ебанутым и при этом обаятельным? Ты, блядь, невыносим.              Тянь только закрыл глаза и склонил голову набок, позволяя тёплой воде касаться шеи. Он выдохнул, медленно, чуть слышно.              — Это талант, — хрипло сказал он, не открывая глаз. — Просто признай это.              Шань молча смотрел на него ещё пару секунд. И на лице его, мокром, слегка вспыхнувшем, всё ещё не просохшем, медленно проступала мягкая, теплая усмешка — уже не дразнящая.              — Романтичный придурок, — проворчал он и, отвернувшись, шёпотом добавил. — Но мой.              Шань выбрался из ванной, снимая с себя насквозь промокшие спортивки и демонстративно отжал их, как тряпку, в ванну, прямо на Тяня, пока тот, глупо смеясь, отмахивался от струи капель. Хэ пошло присвистнул, не сводя плотоядного взгляда с задницы в мокрых боксёрах. Рыжий показал ему фак и мокро пошлёпал к полотенцу, висящему на крючке. Бросив спортивки в раковину, он вытерся насухо и устало проворчал, не оборачиваясь:              — Пора вылезать, Тянь. Иначе ты распаришься, как лапша.              Тот слабо хмыкнул, убирая налипшие волосы со лба. Похоже, весь остаток сил ушёл на дурачества, и парень снова выглядел вялым, хоть и довольным.              — Я перестелил постель, пока ты решил тут устроить сеанс совместного купания… — с кривой усмешкой пробубнил Рыжий, подходя к нему ближе и вынимая пробку на цепочке из ванной. — Ну давай, держись за меня, что ли.              Мо поднёс ему большое тёплое полотенце, предварительно повесив его на полотенцесушитель. Потом, сев на край ванны, подставил руки.              — Осторожно. Одной ногой… теперь второй. Вот так… держись покрепче.              Он крепко обнял Тяня за талию, придерживая за локоть, помог ему встать — вода стекала с него ручьями, оставляя на плитке мокрые лужицы. Ручейками вода с Хэ стекала и на обнаженную грудь Рыжего. Тянь, едва стоя на ногах, повис на Шане всем весом, прижимаясь к нему лбом.              — Всё плывёт… — слабо пробормотал он.              — Немудрено, блин… Так плескаться… Потерпи чуть-чуть, — тяжело дыша, ответил Мо.              Стараясь не обращать внимания на наготу Тяня, Рыжий быстро укутал его в полотенце, ловко обернув сначала грудь, потом спину, вытирая мягкими движениями. Он как будто полагался не только на глаза, а на чутьё: знал, куда надавить сильнее, где провести осторожнее. После ванны кожа у Тяня стала ещё чувствительнее, и он чуть вздрагивал, когда полотенце касалось плеч или боков.              — Всё. Почти готово. Теперь — в постель, — командовал Рыжий.              — Мне бы… — Тянь попробовал оттолкнуться и пойти сам, но ноги тут же подогнулись. Он вцепился в плечо Шаня. — … чёрт… не выйдет.              — Всё в порядке. Хватайся за шею.              Тянь поднял на него непонимающий взгляд и хмуро произнёс:              — Блин… я сам не понимаю… почему без сил…              Прочистив горло, Рыжий ободряющим голосом пробубнил:              — Думаю, это из-за всего, что случилось… в последние дни… На тебя навалилось слишком много стресса за раз… и ты почти не спал.              Тянь неуверенно кивнул, слабо улыбнулся и послушно обнял его за плечи, позволив поднять себя на руки. Укутанный в махровое полотенце, он тихо прижался лбом к шее Шаня. Запах тёплой кожи, чистоты и еле уловимой древесной ноты от шампуня — всё это успокаивало.              Гостиную освещал тусклый свет серого неба. Свежие простыни тихо шуршали под воздушным одеялом и мягким пледом. Шань осторожно опустил Тяня на край кровати, подложил под спину подушки.              — Подожди, сейчас пижаму принесу.              Он метнулся к дивану, где заранее разложил тёмно-синюю фланелевую клетчатую пижаму: рубашку и свободные штаны с мягкой резинкой. Ткань была свежевыстиранной и пахла лавандой.              — Подними руки… вот так… — он аккуратно вдел их в рукава, помогая надеть рубашку, застёгивая пуговицы одну за другой. Ткань мягко легла на плечи Тяня, обволакивая теплом и впитывая влагу. Затем он подтянул ноги Хэ на кровать и быстро, но не грубо натянул штаны, помогая, где тот не справлялся сам.              Тянь позволял всё делать без возражений — только изредка тихо выдыхал и немного морщился от усталости. Рыжий поправил подушку под его головой у изголовья постели.              — Так тепло? — спросил Шань, поправляя ворот и накрывая его пледом. Заметив его взгляд на одеяле, Мо потянулся к нему и укрыл Хэ ещё и им. Парень лежал, укутанный, словно облачное буррито.              Тянь приоткрыл глаза. На лице его отразилась слабая, благодарная улыбка.              — Очень… Шань, ты… ты правда лучший.              — Я знаю, — проворчал Рыжий, стараясь скрыть, как в груди сжалось от этих слов. Он наклонился ближе, поправляя выбившуюся прядь волос, и прошептал. — А теперь лежи. Сейчас чай принесу.              — С малиной…? — произнёс он сонно, почти сквозь дрёму.              — Как и обещал, — беззлобно усмехнулся Мо.              Тянь тихо рассмеялся, уже сливаясь с подушками и одеялом. А Шань выпрямился, глядя на него пару лишних секунд. Лицо Хэ расслабилось. Он выглядел спокойнее, безмятежнее. Шань развернулся и пошёл на кухню, чувствуя в себе странную лёгкость. Усталость была, но она отступала, оставляя место для внутреннего покоя.              Через десять минут Рыжий вернулся, неся чашку чая, от которой поднимался сизый пар. Тянь к этому моменту уже мирно спал. Шань тихо вздохнул, усаживаясь на диван и с наслаждением сделал глоток малинового чая. Одевшись в тёплую толстовку, небрежно брошенную Тянем на диване, Шань сидел на краю, медленно потягивая ароматный малиновый чай. Тепло напитка разливалось по груди, смывая остатки напряжения. В комнате царила уютная тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием спящего Тяня. Взгляд Мо скользнул по его лицу — бледному, но уже не такому измученному, как раньше. За окном как-то незаметно стало темнее, парень обернулся, замечая дождевые ручейки, лениво бегущие по стеклу и услышав мерный барабанящий звук капель. Чай остыл наполовину, прежде чем Шань заметил это. Он сидел, положив одну ногу на колено другой, обхватив чашку обеими ладонями, греясь о тепло фарфора. В гостиной царила полутьма — только мягкий свет от ночника за кроватью Тяня и из кухни, создавали ощущение тишины и уюта. Время будто замедлилось.              Шань взглянул на постель — Тянь спал спокойно, дыхание его было ровным, и на лице не было следов тревоги. Видеть его таким — укрытым, тёплым, в покое — было как редкое мгновение, которого он так долго ждал. В груди Шаня появилось странное, тягучее чувство приятного облегчения.