Wolf in a Cage

      Я буду любить тебя вечно, что бы ни случилось. Пока я не умру, и после того, как я умру, и когда я найду свой путь из страны мёртвых, я буду вечно блуждать, всеми своими атомами, пока снова не найду тебя.

      Цзянь И стоял совсем близко за спиной Чжань Чжэнси, так, что грудью почти касался его лопаток. Он чуть наклонился, чтобы заглянуть поверх его плеча туда, куда тот смотрел. Пространство перед ними заливал мягкий свет — ровный, с голубоватым отблеском от лед-подсветки вдоль дорожек. Воздух звенел от сухого гула шаров, скольжения подошв по лакированному полу, смеха и случайных выкриков игроков.       — Почему мы не могли пойти в игровой зал? — пробормотал Цзянь И, с видимым сожалением и почти театральным вздохом, как будто только сейчас осознал, что его туда не повели. Или в кино, — добавил он, переглянувшись с Чжанем, у которого на губах заиграла едва заметная, но предсказуемая улыбка.       — Мы проголосовали. Ты проиграл, — спокойно ответил Чжэнси, не отрывая взгляда от происходящего впереди. — К тому же, это весело, — утвердительно проговорил Чжань с легким кивком.       — Кто тебе сказал? — сокрушённо прошептал Цзянь И чуть тише, наклонившись к уху Чжаня, как будто не хотел, чтобы кто-то другой услышал его капризный тон. Голос был почти доверительный, с поддразниванием.       — Цзыси. Ты только глянь на её лицо, — с теплотой в голосе сказал Чжэнси и скосил глаза влево, туда, где его младшая сестра сияла от счастья.       Чжань Цзыси, девчонка лет четырнадцати в лёгких шортах и ярком топе, с двумя торчащими хвостиками русых волос, почти подпрыгивала от возбуждения на лакированном паркете перед боулинговой дорожкой. В её руках сиял ярко-голубой шар, почти по размеру с её торс. Она поднесла его к груди, зажмурилась, что-то прошептала себе под нос и с шумным выдохом разбежалась, вытянув руку.       — Давай, давай, давай… — почти молитвенно бормотала она, подскакивая на носках. Шар поехал по дорожке уверенно, ровно, без завала в сторону. С глухим стуком он врезался в стройную пирамиду белых кегель, и та разлетелась в стороны, как разогнанные ветром листья. — Да-а! О-о-о-отли-и-ично!       Цзыси взвизгнула от радости и сжала кулаки, подскочив на месте, словно сама была этой лёгкой стремительной энергией. Боулинг завибрировал от очередного удара по кеглям, а воздух наполнился звоном чужих аплодисментов и гулом автоматов по выдаче новых шаров.       — Ну, может, и весело, — признал Цзянь И с натяжкой, чуть коснувшись плеча Чжэнси. Не специально, просто они стояли слишком близко и почему-то не хотелось отступать.       — Цзя-ань И! Смотри, я у тебя выиграю! — радостно дразнила Цзыси, крутясь на пятках перед дорожкой, пока мяч медленно выкатывался обратно из машины.       — Ну-ну, сейчас я тебе покажу мастер-класс, — бодро парировал И, в два прыжка добравшись до неё и хлопнув ладонью по вытянутой руке девчонки.       Пятюня, лёгкий смех. Он что-то прошептал ей на ухо, и она прыснула в кулак, задорно дёрнув его за край футболки. Он расцвёл так, как Чжэнси всегда любил видеть: широко, искренне, с этими яркими огоньками в светлых глазах, что вспыхивали живым светом, когда И по-настоящему радовался. Цзянь И был как лето. Тепло в нём не просилось наружу, оно било через край.       Чжэнси стоял чуть позади, ближе к стене, прислонившись к колонне, одной рукой придерживая бутылку газировки. Он молчал, но неотрывно наблюдал за ними, ловя каждый жест, каждую улыбку Цзяня, будто берёг про себя. Глядел, как тот склонился к его сестре, как нежно взъерошил её волосы, как увлёк её шуткой и заставил снова засмеяться.       «Он с ней такой… настоящий», — подумал Чжэнси.       Цзыси сияла, подбоченясь, отмахивалась, как будто всё, что говорил Цзянь И, было глупостью, но от которой на душе уютно и весело. Она напоминала котёнка, выбравшего себе любимого человека в доме. Это забавляло Сиси, учитывая, что обычно сестрёнка увязывалась за ним.       А И… Цзянь и в самом деле хотел другого. Хотел, чтобы этот день они провели вдвоём. Хотел, чтобы этот день принадлежал только им. С утра они побывали на школьной линейке перед предстоящими экзаменами. Когда та закончилась, Тянь с Шанем как-то быстро попрощались, сославшись на планы. Насупившись, Цзянь И стал строить предположения об очередной свиданке этой неразлучной парочки, пока они с Чжанем ехали к нему домой. Дома у Сиси они столкнулись со скучающей Цзыси. Многие её подружки разъехались с родителями по отпускам, а она осталась дома. Узнав, что мальчики собрались в торговый центр через дорогу, напросилась погулять вместе с ними. Она моментально вцепилась в брата и не отставала, пока он не сдался. В отличие от ребят, у неё уже начались летние каникулы. И железная логика сестры окончательно добила Чжаня: «а я всё равно никому не мешаю». Цзянь тогда неловко засмеялся, стреляя комичными намекающими взглядами Чжаню, чтобы тот придумал убедительную отмазку для отказа. Но, когда сестрёнка начала уговаривать брата, сдался под её напором точно также, как и он. У Цзяня И всё на лице было написано: лёгкая досада из-за того, что их свидание обломилось. Чжэнси это знал, понял по взгляду, по еле заметному подрагиванию пальцев, когда И стоял слишком близко. По тому, как замолкал, когда рядом был кто-то третий. Впрочем, через час за ней заедут родители — она собиралась по магазинам с мамой, и они с И останутся одни.       Чжань Чжэнси скосил глаза на Цзяня, который уже выбирал мяч — не слишком тяжёлый, но не облегчённый, и кивнул ему, будто подбадривая. Тот поймал взгляд, на секунду задержался и улыбнулся. Эта улыбка была уже другая. Для него. Только для него. Сердце у Чжэнси дрогнуло, но он, как всегда, остался внешне спокойным. Лишь пальцы сжались крепче вокруг бутылки. «Какой же ты красивый, когда радуешься», — пронеслось у него в голове. — «И как же я тебя…» Он не закончил мысленно эту фразу, просто продолжал смотреть, как Цзянь И отступает назад, примеряясь к броску. Жизнерадостный, открытый и дерзкий.       Цзянь И прицелился, сделал пару шагов вперёд и, слегка присев, отправил мяч по дорожке. Яркий шар мягко зашумел, катясь по ровной полосе, отражаясь в блестящем покрытии под светом ламп. Кегли глухо грохнули, падая одна за другой, и Цзыси громко вскрикнула:       — Е-е-е! Почти страйк!       Она запрыгала на месте, хлопая в ладоши. Цзянь И театрально развёл руки, будто собирая овации, а потом наклонился к ней, накрыв её ладонь своей и снова хлопнув «пять». Девчонка смеялась звонко, беззаботно, а он, чуть согнувшись, что-то ей шепнул, и оба прыснули. Чжэнси смотрел на них и ощущал лёгкое, странное тепло в груди. Он не ревновал — это была его сестра, и он знал, что И просто умеет очаровывать людей. Но сейчас, глядя, как тот беззаботно улыбается, как жесты его стали лёгкими, как плечи расслаблены, он невольно думал, что видит ту версию Цзяня, которую любит больше всего. Не ту, что бывает излишне кринжово дурашливой или колкой, а эту — солнечную, открытую, живую.       Через мгновение Цзянь выпрямился, поймал взгляд Сиси и чуть хитро приподнял бровь. В светлых глазах отражался немой вопрос: «Ну как, оценил?»       Чжэнси ответил едва заметной улыбкой, кивнул в сторону дорожки:       — Я пропущу, иди, забей страйк, — сказал он, когда Цзянь подошёл ближе, меняясь с ним местами.       — Сиси, смотри и учись, — дерзко подмигнул блондин и пошёл за новым шаром.       Размах — и шар со стуком покатился по дорожке, сбив кегли почти подчистую. Почти.       — Ай, да что ж ты, — Цзыси театрально всплеснула руками, будто это ей лично не хватило всего пары сантиметров, чтобы «добить» оставшиеся. — А было так близко!       Цзянь И слегка разочарованно вздохнул, глядя как механизм выставляет новую партию кеглей. Чжэнси, наблюдая за его реакцией, ухмыльнулся:       — Почти — значит, не всё. Так что не зазнавайся, мастер.       На что И беззлобно фыркнул. Чжань прошёл мимо, слегка толкнув его плечом, и направился за своим шаром.       — Сейчас покажу, как это делается.       Парень встал у самой линии, сжимая мяч, чувствуя, как Цзянь стоит чуть сбоку, слишком близко, и будто дышит в затылок. И этот почти неуловимый жар рядом заставлял сердце Чжэнси биться чуть быстрее. Пальцы вцепились в отверстия шара. Вдох, рука напряглась, раскачиваясь для броска. Юноша в один шаг встал в удобную стойку. Он сосредоточился на броске, но когда мяч покатился и сбил все кегли, первым делом обернулся именно к нему. Цзянь И широко улыбнулся, подняв вверх большой палец.       — Вот это я понимаю высший класс, — сказал он тихо, но в голосе была не просто похвала. Там было что-то ещё — одобрение, тепло и оттенок интимности, который, казалось, заметил только Чжэнси. Сердце радостно подскочило, непрошенную улыбку было сложно скрыть, и Сиси отвернулся от И, чувствуя, как горят его скулы.       За игрой время текло незаметно. Цзыси, вся в азарте, устроила турнир, и даже завела табличку очков на смартфоне, в которой с весёлой предвзятостью записывала исключительно свои победы. Цзянь И комментировал каждый её бросок так, будто вёл трансляцию с чемпионата мира, а Чжэнси время от времени кидал шары молча, но метко, за что сестра называла его «кибер-роботом».       И вот, наконец, Цзыси посмотрела на экран своего телефона и выдохнула:       — Ох, папа уже подъезжает. Щас напишу, где мы. Блин, я бы ещё поиграла.       — В следующий раз, — Чжэнси потянулся, забирая бутылку воды со столика.       — Ага, в следующий раз ты уже меня не возьмёшь, — надулась она, но тут же улыбнулась, подскочила и обняла брата. — Ладно, спасибо, что взяли. Вы классные.       — Ты тоже, — он поцеловал её в макушку.       Цзыси кивнула Цзяню:       — Пока, милашка. Не давай ему выигрывать, ладно?       Цзянь И рассмеялся:       — Я даже если бы захотел — не смог бы.       Когда она скрылась за дверью боулинга, а стеклянные створки захлопнулись, наступила тишина. Точнее, шум зала остался, но что-то внутри пространства между Чжэнси и Цзянем стало другим, менее хаотичным, мягче и глубже. Они оба стояли рядом, не торопясь сесть. Цзянь посмотрел на него:       — Ну, теперь это наш день. Наконец-то.       — Да, — Чжэнси кивнул. — Хочешь ещё партию?       — Только если ты потом пойдёшь со мной в кафе. — Цзянь усмехнулся и легко подтолкнул его локтём. — За страйки надо платить мороженкой.       — Договорились, — добродушно усмехнулся парень, подхватывая ярко-бордовый шар.       Игра пошла спокойнее, почти лениво. Теперь им не нужно было делать вид, что они просто друзья. Их взгляды чаще встречались, молчание стало уютным, менее неловким. Когда Чжэнси в очередной раз подошёл к дорожке, чтобы бросить шар, он чувствовал на себе взгляд Цзяня, внимательный и тёплый. А когда бросок оказался особенно удачным, тот не сдержался:       — Это несправедливо, Сиси! У тебя, наверное, встроенный гироскоп.       — Нет, просто привычка, — он повернулся, и на его лице мелькнула едва заметная, настоящая улыбка.       После следующего броска Цзянь неожиданно оказался рядом, подошёл вплотную, забирая мяч у него из рук, пальцы их на мгновение соприкоснулись. Чжэнси поднял на него взгляд. В зале было не слишком людно, и в этот момент всё вокруг показалось затихшим.       — Спасибо, что согласился взять её, — сказал Чжань мягко. — Я знаю, ты хотел, чтобы мы были только вдвоём. Я тоже.       Цзянь И пожал плечами, но в глазах его промелькнула искра, и Чжэнси негромко добавил:       — Ты хорошо с ней ладишь. Мне это важно.       Цзянь слегка прикусил губу, словно собираясь сказать что-то. Но вместо этого просто наклонился и быстро, почти незаметно, поцеловал Чжэнси в щёку.       — Я очень рад, что мы вместе, — шепнул он. — Даже если это значит иногда делить тебя с сестрой.       Чжэнси кивнул и, чуть опустив глаза, улыбнулся. В его сдержанности всегда была трогательная честность.       — Пошли. Тебя мороженое ждёт.       Кафе на втором этаже торгового центра оказалось прилично заполненным, но им повезло занять удобные места. Уютные диванчики, окна во всю стену, за которыми рассыпались серо-золотые облака. Цзянь И шёл впереди, неся поднос, на котором угрожающе покачивались два рожка и вафля с клубничным шариком.       — Осторожно, сейчас один из них совершит побег, — бормотал он, лавируя между столиками.       — Один? Все три, если ты не перестанешь ими жонглировать, — сдержанно заметил Чжэнси, идя следом.       Они сели в угол у окна. Цзянь отодвинул кресло, плюхнулся на мягкое сиденье и принялся с важным видом разглядывать мороженое.       — Так, клубничное — моё. А этот ужас с печеньем — твой, — постановил он. — Хотя… — Он быстро провёл языком по верхушке чужого рожка. — … теперь это уже спорно.       — В следующий раз я закажу острое, — невозмутимо сказал Чжэнси, подбирая свой испорченный десерт.       Цзянь захихикал и откусил щедрый кусок от вафли. Тотчас же уткнулся носом в шарик, и на его лице осталась белая полоска мороженого.       — У тебя… — начал Чжэнси.       — Что? — жуя, И поднял голову, глаза тут же округлились. — Что?!       — Сейчас. — Сдерживая улыбку, Чжэнси, неторопливо наклонился через стол. Он протянул палец и провёл им по его носу, стирая след от розового мороженого. Затем, совершенно спокойно, облизал его. — Клубничное. Вкусно.       Цзянь застыл. Моргнул.       — Ты только что… — начал он, поражённый, — … меня… дегустировал?       — Нет, — отозвался Чжэнси, подбирая ложку, — мороженое.       Цзянь И рассмеялся, смахнул со щеки остатки десерта тыльной стороной ладони, но смазал только сильнее. Тогда Чжэнси снова потянулся, на этот раз использовав салфетку. Его движения были аккуратными, бережными. Он смотрел на Цзяня и думал, как же тот может быть таким одновременно нелепым, шумным, неудержимым и вместе с тем таким милым. И будто всё время светился изнутри, даже когда делал глупости. Особенно когда делал глупости.       «Пхах, как всегда чудишь, дурачок…», — подумал Чжэнси, сдерживая улыбку.       — Ты на меня так пристально смотришь, — пробормотал Цзянь, вытирая подбородок, — будто я не мороженкой испачкался, а любовным зельем.       — Почти, — сказал Чжэнси.       — Почти?       — Я думаю, на тебя это зелье действует уже давно.       Цзянь приоткрыл рот, притих. Потом приложил ладонь к груди, будто проверяя сердцебиение. Это что, застенчивый Сиси сейчас с ним флиртует?!       — А-а-а. Всё, точно. Это оно. Срочно нужно противоядие — поцелуй!       Чжэнси только мягко усмехнулся и, глядя на него, подумал, как же приятно, что они наконец вот так вместе, без недомолвок. Хоть и не наедине… но всё же рядом.       — Противоядие будет чуть позже, — подмигнул он, поднося ложку с мороженым к губам.       Щёки Цзяня И трогательно зарделись, от этих слов он заметно вздрогнул, тепло и игриво улыбаясь в ответ. Когда мороженое было доедено, на дне вафельных рожков остались лишь следы растаявшего крема. Стол между ними постепенно опустел, Чжэнси бросил взгляд в сторону окна, а потом перевёл глаза на Цзяня.       — Понравилось? — спросил он, вроде бы буднично.       Цзянь с важностью кивнул.       — Ага. Особенно момент с дегустацией. Думаю, это был мой пик популярности.       Чжэнси усмехнулся, чуть кивнув, будто соглашался. Он медленно наклонился ближе, уперев локти в столешницу, и, глядя прямо в глаза, проговорил:       — А теперь… — его голос был всё такой же ровный, но мягкий, — … предлагаю десерт для двоих.       — Что? — Цзянь И прищурился. — Ещё один?       — Не совсем.       Он не объяснил, просто поднялся, бросил салфетки в урну у выхода и махнул Цзяню, чтобы следовал за ним. Тот послушно вскочил и пошёл следом. Они шли вдоль галереи, мимо бутиков и кофеен, пока не дошли до развилки — в одну сторону вёл длинный спускающийся эскалатор, в другой виднелись металлические двери лифта.       — Ага, значит всё-таки вниз? — уточнил Цзянь. — Нам на первый этаж, да? Тогда давай на эскала…       Но Чжэнси, не дожидаясь окончания фразы, легко взял его за запястье и уверенно повёл в сторону лифта.       — Эм… окей…? — Цзянь И чуть запнулся, но пошёл. — Только ты знаешь, что лифтом ехать сюда — это всё равно, что ехать автобусом через один дом?       — Очень даже удобно, — безмятежно ответил Чжэнси, нажимая кнопку вызова.       Когда двери разъехались в стороны, и лифт оказался пуст, они зашли внутрь. Чжэнси нажал «1», и почти сразу створки начали закрываться. В эту секунду И понял, что Чжань не смотрит на панель. Он развернулся к нему, стоя так близко, в этой мягкой тишине лифтового пространства, где даже воздух казался плотнее.              — А-а… Сиси? — пробормотал Цзянь.       — Десерт, — повторил тот спокойно и чуть улыбнулся.       И прежде чем Цзянь успел снова пошутить или удивиться, Чжэнси осторожно коснулся его щеки ладонью, склонился чуть ближе и поцеловал — медленно, очень мягко, будто пробуя его дыхание, его губы. Так, как будто знал вкус, но хотел убедиться, что помнит правильно. И замер, словно его парализовало на секунду, затем ответил — сначала робко, потом чуть смелее. Руки едва уловимо дрогнули у него по бокам, но всё же остались прижатыми к телу, он будто боялся спугнуть этот момент. Чжань притянулся ближе, почти не дыша и касаясь губ Цзяня — осторожно, будто прикасался к чему-то хрупкому, неуверенно скользя по мягкому теплу, как по тонкому льду. И в этот момент, между их дыханием, шелестом закрывшихся дверей и тишиной кабины, Чжэнси словно говорил без слов: «Я знаю, ты хотел быть со мной сегодня наедине. И я тоже этого хотел. Просто мне нужно было видеть, как ты смеёшься. Как ты искренне радуешься. Как ты разделяешь такие моменты со мной. Ты мне нужен. Ты такой славный, когда веселишь Цзыси. Когда в глазах у тебя отражается свет. Ты такой красивый. И я всё время думаю, как мне это сказать, чтобы ты понял, что я рядом, правда рядом».       Когда их губы разъединились, Чжэнси ещё на мгновение остался близко, будто не хотел терять ни одной доли тепла. Он не сказал ни слова вслух, но надеялся, что Цзянь всё понял. И, судя по тому, как тот смотрел на него — понял.       Чжань всё ещё держал его за подбородок, глядя глаза в глаза.       — А теперь можно и на выход, — тихо сказал он.       — Угу… — блондин выдохнул, немного ошарашенно: — … Официально, это была лучшая поездка в лифте в моей жизни.       Чжань усмехнулся. Лифт остановился, двери открылись, впуская дневной свет торгового центра. Они вышли, рядом, чуть ближе, чем раньше. Плечом к плечу. Цзянь И смотрел прямо перед собой, но щеки его оставались покрасневшими ещё очень долго.

***

      Спустя полчаса в комнате Чжань Чжэнси царила мягкая тишина, которую время от времени прерывали звуки игровой приставки: фоновая музыка игры, вспышки боёв и короткие реплики персонажей. На экране плазмы отображался кооперативный файтинг, в котором один из бойцов явно только что проиграл.       — Эй! — воскликнул Цзянь И, откидываясь назад на подушки. Он лежал поперёк кровати, босиком, в шортах и длинной футболке с застиранным рисунком. — Это нечестно. Ты просто меня не жалеешь!       — Хах, ещё чего, — спокойно ответил Чжэнси, не отрывая взгляда от экрана. Он сидел на полу, прислонившись к кровати спиной. — Я просто играю лучше.       — Бесчувственный ты человек, — драматично выдохнул Цзянь И, закинув руку на лоб. Его жемчужно-светлые волосы чуть разметались по подушке, в глазах заиграл лениво-насмешливый огонёк. — Кстати, ты видел, как в последнее время Тянь с Рыжиком ведут себя? Вообще не отлипают друг от друга.       Чжэнси нажал паузу, обернулся через плечо.       — Что, опять?       — Опять? — передразнил Цзянь. — Они буквально присосались друг к дружке. Обжимаются по укромным уголкам в школе. То в коридоре, то в мужском туалете. Один раз на моей кухне! Мне чайник нужен был, а там такое… зрелище, знаешь ли, не для слабонервных.       Чжэнси слегка усмехнулся, совсем чуть-чуть, но по его глазам было видно: его это забавляло.       — Завидуешь?       — Кх-х… Кхе-кхе, — закашлялся Цзянь И, застигнутый врасплох прямолинейностью Чжаня. Под его пристальным сощуренным взглядом И сдался, сокрушённо вздохнул и признал: — Ага. — Он резко приподнялся на локтях. Его лицо слегка вспыхнуло. — Завидую! Вниманию. У них там страсть, взрывы, драмы, а у нас… всё так тихо, спокойно, как… как у двух пенсов, живущих в браке сто лет.       Чжэнси поднялся на ноги и сел рядом с ним на край кровати. Несколько секунд просто смотрел, как будто изучал выражение его лица.       — Тебе не нравится, что я тихий?       Цзянь быстро замотал головой.       — Нет. Мне нравится. Просто… иногда я чувствую, что ты меня больше оберегаешь, чем… хочешь.       Чжэнси посмотрел на его руки, на тонкие пальцы, которые нервно теребили край подушки, потом в глаза. Прозрачные, как ледник. В них всё отражалось сразу: и стеснение, и надежда, и лёгкая боль. Он поднял руку, положил её на щёку Цзяня, не отрываясь взглядом.       — Я тебя и оберегаю. И хочу.       Цзянь замер.       — Но ты никогда…       — Не люблю спешить, — мягко перебил Чжэнси. — Ты для меня не страсть на один вечер. Ты гораздо серьёзнее. Я не хочу испортить всё… начав слишком быстро. Хочу, чтобы тебе было со мной хорошо. Надолго.       Цзянь И вдруг прижался лбом к его плечу и почти шёпотом пробормотал:       — Тогда просто поцелуй меня. Прямо сейчас.       Чжэнси внимательно посмотрел на него, медленно приблизился и поцеловал. Спокойно, очень нежно, так, как будто этот поцелуй — молчаливое обещание дать ему всё.       — Знаешь, — сквозь эти мягкие касания губами Цзянь тихо начал, глядя в светло-серые глаза, — раньше я думал, что когда с кем-то встречаешься, всё сразу становится… проще.       — А стало? — спросил Чжэнси, оторвавшись, но не опуская взгляда.       — Нет. Но стало ещё приятнее, — с лёгкой улыбкой ответил Цзянь. Он продолжал изучать его серьёзный профиль, чуть опущенные веки, тёплый изгиб губ. — И иногда… хочется, чтобы было чуть ближе.       Чжэнси смотрел на него молча. Его глаза были внимательны, он всегда так делал, как будто прислушивался не только к словам, но и к дыханию, движениям, паузам.       — Я не хочу тебя торопить, — добавил И, его голос стал почти шёпотом. — Просто хочу… чувствовать, что ты рядом не только в мыслях.       Он осторожно подвинулся ближе, пока их носы почти не соприкоснулись. Его рука легко скользнула по плечу Чжэнси, затем на шею, в волосы. Он не требовал. Он просил. И Чжэнси это почувствовал.       — Давай просто полежим, — тихо предложил он, и Цзянь подумал, что сейчас прозвучит мягкий отказ, но всё равно отказ. Но затем Чжэнси добавил: — Рядом. Тесно. Как ты хочешь.       И он лёг рядом, прижав Цзяня к себе. Руки обвили тонкую талию, лицо уткнулось в серебристые волосы. От тела Чжаня исходило комфортное тепло, уверенность и странное ощущение защищённости, словно И в этих объятиях находился, как в коконе. Цзянь И выдохнул с облегчением и прижался ближе, чуть покусывая губу от внутреннего волнения. Он чувствовал грудь Чжэнси, его дыхание, тёплые пальцы на своей спине. Свою собственную уязвимость и желание. Но не хотел торопить. Вместо этого он чуть приподнялся и поцеловал его в висок, а потом, медленно и робко, скользнул губами ниже — к щеке, к челюсти. Он слышал, как дыхание Чжэнси стало глубже, чуть напряжённее.       — Если что-то пойдёт не так… — начал Чжэнси.       — Всё пойдёт так, как должно, — перебил Цзянь, коснувшись носом его щеки. — Я просто рядом. И я люблю тебя.       Они лежали в молчании. Экран давно потух, превратившись в тёмное зеркало, отражающее лишь тёплый свет из окна. Цзянь чуть шевельнулся, поднимая голову. Его жемчужные волосы немного спутались, ложась на лоб, а губы дрогнули в нерешительности. Он посмотрел на Чжэнси, ловя его взгляд.       — Я хочу… — начал он чуть осипшим голосом, — если ты тоже хочешь. Сейчас.       Чжэнси не ответил сразу. Он только посмотрел, как будто заново изучал И — каждый изгиб его лица, каждый отблеск в прозрачных глазах. А потом медленно кивнул.       — Тогда… — прошептал Цзянь, — тогда подожди.       Он сел на кровати, снимая свою футболку, осторожно, как будто каждое движение имело вес. За ним последовали шорты. Его тело было бледным, почти светящимся от лучей дневного солнца — изящное, немного угловатое, хрупкое. Чжэнси поднялся, медленно, не отрывая глаз, и тоже начал раздеваться. Они не торопились, и оставшись в одном белье, И неловко улыбнулся и дотронулся до руки Чжаня.       — Ложись.              Парень лёг на спину, а Цзянь прижался к нему, обнимая и утыкаясь в шею. Их кожа соприкоснулась — горячая, чувствительная. Цзянь провёл губами по его ключице, по шее, а потом медленно, нерешительно начал целовать, чуть дрожа. Сильные руки Чжэнси обвили его. Он мягко гладил его спину, почти не дыша, прислушиваясь к каждому вдоху. Тишина между ними была наполнена электричеством, но не бурным, как ураган, а тёплым и ровным, как жар в груди.       Цзянь хрипловато прошептал:       — Я немного боюсь.       — Я тоже, — ответил Чжэнси. — Но с тобой мне не страшно.       Они раздвигали границы друг друга неспеша. Пальцы Цзяня скользнули ниже, и он впервые прикоснулся к нему полностью. Осторожно, будто спрашивая разрешения каждым движением. И когда Чжэнси ответил тихим, едва слышным стоном, прикрытыми глазами, лёгким напряжением бёдер — они оба поняли: да. Сейчас. Бельё упало на пол. Цзянь И посмотрел на него с замиранием сердца. Сиси такой красивый, крепкий, немного растерянный, выглядел настоящим и таким безупречным. Таким, каким его никто другой не видел.       Цзянь повернулся на бок, затем на спину, притянув Чжэнси за запястье ближе.       — Просто… будь рядом, — выдохнул он, чувствуя, как сердце стучит под рёбрами.       Чжань накрыл его своим телом, аккуратно, как будто боялся придавить, и их тела соприкоснулись — горячие, обнажённые. Жар разлился между животами, от бёдер до груди. Они оба вздрогнули от этого прикосновения, такого простого и такого нового. Губы встретились в поцелуе, сперва мягком, пробном, а потом чуть более настойчивом. Цзянь царапнул плечи Чжэнси своими тонкими пальцами, слегка выгибаясь навстречу, всё его тело откликалось. Их члены соприкоснулись, и от этого оба чуть сбились с дыхания.       — Ммм… — выдохнул Цзянь, прижимаясь сильнее, — так странно… так хорошо.       Чжэнси провёл руками по его бокам, по бёдрам, останавливаясь, поглаживая, будто изучал карту, которую раньше только видел издалека. Он прижался бёдрами, скользнул чуть вверх, и их возбуждение стало нестерпимо ощутимым, влажным, скользким, напряжённым. Цзянь И обхватил его ногами, ловя этот ритм трением, прижимаясь, дрожа каждый раз, когда член Чжэнси скользил по его животу. Он тихо застонал, прижимаясь губами к уху:       — Ещё… не останавливайся…       Они двигались вместе, неуверенно, но искренне. Без спешки. В телах ощущалось только это мягкое, сладкое трение, когда каждое движение вызывало мурашки и тихие всхлипы. Они были близко, так близко, как только могли быть. Кожа к коже. Их потные лбы соприкасались, а дыхание сбивалось в хаотичный ритм. Цзянь вдруг замер, чувствуя, как всё внутри сжимается — волна накрыла его, лёгкой судорогой свело живот, пальцы вцепились в спину Чжэнси, и он кончил, почти беззвучно, прикусив губу, чтобы не вскрикнуть. Он остался лежать, тяжело дыша, кожа горела. На его груди блеснули следы, и, обняв его, Чжэнси кончил почти сразу, потерявшись в этом жаре, в ощущении близости и в доверии.       Они замерли, прильнув друг к другу, ещё не веря, что это произошло. Только сердца бились всё ещё оглушающе быстро и ладони, которые не отпускали, подтверждали, что это не сон. И прильнул губами к виску Чжаня, поглаживая того по лопаткам.       Его голос прервал тишину, чуть хрипло:       — Нам нужна… салфетка?       Чжэнси хмыкнул и прижался лбом к его плечу:       — Или сразу в душ. Вместе.       — Только если ты снова не будешь краснеть от каждого взгляда, — прыснул Цзянь И.       — А ты перестань стонать так, будто мы снимаем кино, — усмехнувшись парировал Чжань.       Цзянь лучезарно рассмеялся, прижавшись крепче. Их ладони переплелись. Всё было немного неловко, немного смешно и совершенно бесценно. Чжэнси молча потянулся за пачкой салфеток с прикроватной тумбочки, открыл её дрожащими пальцами. Он опустил взгляд на тонкую белую кожу живота И, на следы их близости, и бережно вытер сначала живот Цзяня, затем чуть ниже, там, где кожа стала особенно чувствительной. Парень чуть вздрогнул, но не отстранился, только глубже вдохнул, позволяя Чжэнси заботиться о нём. Затем Сиси едва ощутимо, но тепло коснулся губами его виска. Потом наклонился ниже, к самому краю губ, и поцеловал медленно, будто говорил этим жестом всё, чего не мог выразить словами. Последним движением вытер свой живот той же салфеткой, уже небрежно, и смял её, бросив куда-то в сторону, за кровать. Он снова лёг рядом, тут же прижимаясь всем телом, обнимая крепко, но без тяжести, словно боялся, что Цзянь может исчезнуть, растаять под ладонями. Их горячие лбы коснулись, дыхание смешалось.       — Ты был таким красивым… — прошептал Чжэнси во влажный висок, — таким открытым…       Цзянь И чуть улыбнулся, расслабленно и счастливо. Его рука скользнула по спине Чжэнси, пальцы касались лопаток — нежно, кругами, будто он гладил не тело, а душу.       — А ты… — выдохнул он, — был таким бережным. С тобой совсем не страшно.       Комната всё ещё пахла теплом и близостью, когда Цзянь И лениво прижался к Чжэнси, их ноги переплелись под лёгким пледом. Он бездумно водил пальцами по плечу парня, пока тот дышал ровно, почти сонно. Всё было мягким, замедленным, уютным, пока вдруг в голове И не мелькнула мысль, будто лампочка зажглась в темноте:       — Я всё хотел спросить, — пробормотал он, блаженная улыбка ещё не сошла с губ, — а когда Цзыси с родителями возвращаются?       Чжэнси расслабленно потянулся, щёлкнув плечом, и протянул руку к телефону на тумбочке. Глянув на экран, он на секунду застыл, а потом резко сел на постели, русые волосы взъерошились от движения.       — Чёрт… Одевайся. Они скоро вернутся из магазина.       — Что?! — Цзянь подскочил, как будто его кольнули булавкой. — Ты же говорил — часа два минимум!       — Я ошибся, прости! — Чжэнси поцеловал его в висок на бегу, уже поднимая с пола футболку, свои носки, скомканные в тапке. Он швырнул Цзяню его бельё. — Быстрее, пожалуйста!       Не успели они натянуть хоть что-то, как из прихожей раздался хлопок двери. Оба парня испуганно вздрогнули, замерли на секунду, переглянулись, и, словно по команде, рванули, каждый к своей оставшейся одежде. Издалека за стенкой раздался радостный голос Цзыси:       — Бра-а-а-тик! Смотри, какое мне платье купили!       Её шаги быстро приближались по коридору. Цзянь И был уже в одной футболке и с шортами в руках, запрыгивая в них на ходу.       — Быстрее! — прошипел Чжэнси, натягивая спортивные домашние штаны наизнанку.       — Да спешу я, спешу! — буркнул Цзянь, запутываясь в короткой штанине.       Они оба едва успели плюхнуться на кровать, когда дверь в комнату с грохотом распахнулась. В проёме стояла Цзыси с пакетом из бутика в руках и сияющими глазами.       — Та-да-а! — торжественно произнесла она с победной интонацией, вытаскивая из пакета обновку.       Чжань Чжэнси поспешно натянул плед выше на колени, натужно улыбаясь:       — Ого, какое красивое… платье.       Запыхавшийся Цзянь сидел чуть сбоку, делая вид, что он тут давно, просто… смотрел в окно.       Цзыси подозрительно уставилась на них обоих.       — А чего вы такие… красные?       — Эм… мы играли, — выдал Цзянь, махнув рукой в сторону джойстиков, заботливо подброшенных на подушку. — В Mortal Kombat.       — Ага, дрались, — поспешно подхватил Чжэнси, — я проиграл.       Цзыси фыркнула, но не стала вникать. Она уже притянула платье к груди и вертелась перед зеркалом, крутясь на месте. А за спинами мальчишек на полу, как назло, торчала забытая салфетка. Но никто не осмелился дышать, чтобы не привлечь к ней внимание. Цзыси продолжала крутиться перед зеркалом, держа на себе платье: небесно-голубое, с бантом на талии и рюшами по подолу. Чжэнси, усиленно кивая, делал вид, что следит, но его взгляд то и дело срывался на Цзяня, который изо всех сил старался не смотреть в сторону брошенной на полу салфетки и вообще — ни на что подозрительное.       Цзянь И, по обыкновению, слегка надув губы, сидел, опёршись локтями о колени, и ковырял ногтем заусенец. На щеке его всё ещё оставался слабый румянец. Когда взгляд Чжэнси зацепился за него, тот краем рта ухмыльнулся, еле заметно, чуть дольше обычного.       Их глаза встретились на пару секунд. Они оба отвели взгляд одновременно. Цзыси вдруг повернулась к ним:       — Вам точно не скучно вдвоём? А то вы какие-то странные...       — Не, всё отлично, — поспешно сказал Чжэнси, закинув руку за голову. — Просто жара на улице, вот и вяло сидим.       — Ага, жара, — пробормотал Цзянь, утирая со лба выступившую испарину, хотя не так уж было и жарко.       Сестра снова повернулась к зеркалу, а Чжэнси быстро сунул ногой под кровать ту самую злосчастную салфетку и облегчённо выдохнул.

***

      Позже, ближе к ночи, Цзянь И лежал в своей кровати в пижаме, зажав телефон в руках и уткнувшись в экран. Уголки его губ всё время подрагивали.       💬 Чжань Чжэнси:       я думал мы сдохнем от страха, когда она влетела 😂       💬 Цзянь И:       не, я думал ты упадешь с кровати в штанах наизнанку 😂 ты их хоть переодел?       💬 Чжань Чжэнси:       пришлось, хорошо, вовремя заметил       а то предки заподозрили бы что-нибудь       💬 Цзянь И:       как думаешь, Цзыси заметила салфетку?       💬 Чжань Чжэнси:       блин, не напоминай мне про салфетку… 😭       я потом ночью её вытащил, как мышка прошмыгнул из комнаты, а мама чуть не поймала в коридоре       вообще не знаю, как мы до сих пор живы       💬 Цзянь И:       зато я живу тобой       спокойной ночи, мышонок ❤️                    💬 Чжань Чжэнси:       а я тобой. сладких снов ❤️       Цзянь положил телефон на грудь, улыбаясь в темноте, пока экран не погас. Откуда-то из-за окна доносился жужжащий стрёкот ночных цикад, а в животе всё ещё покалывало от воспоминания о теле Чжэнси рядом.