Попаданка

      Ольга раскинувшись лежала на кровати . В комнате было темно и ничего не было видно. Но она слышала чье-то прерывистое дыхание, чувствовала прикосновения к своему телу. Она пыталась оттолкнуть руки, которые беззастенчиво трогали её тело, не смогла, с ужасом понимая, что её руки и ноги к чему-то привязаны. Она видела смутную тень человека, но не могла его узнать. У неё оставаль только одно чувство осязание. Ей казалось, что она превратилась в один оголенный нерв, который требовал, чтобы ласки закончились полноценным сексом. Лицо партнера приблизилось к Ольгиному лицу. Она широко раскрытиыми глазами вгляделось в это лицо, и взвыла от ненависти. С ней в постели был Смоляков! У Ольги от ненависти в груди полыхнуло пламя, она закричала и рванулась так, что путы порвались и она сумела вскочить...        - Сон, всего лишь сон, - прошептала она, стремясь перевести дыхание, и бешено скачущее сердце в норму. Но почему ночной воздух так холодит шею? Ольга прикоснулась к коже на шее, она была чуть влажная, будто действительно её облизывали. Она попыталась сесть, рука Эфроя, лежащая на её теле, сжалась и подгребла Ольгу поближе.       - Блин, нашел себе плюшевую игрушку, - раздраженно подумала девушка аккуратно, стараясь не разбудить ферраха, убирая руку в сторону. Наконец она сумела сесть, глубоко вдохнула и встала на ноги.       Поляна, на которой они остановились на ночлег, слабо освещалась небольшим костерком. У костра сидел Лепски, он не давал огню разгораться, сбивая палочкой сильно загоревшиеся ветки. Ольга побрела к костру. Лепски посмотрел на Ольгу и продолжил смотреть на огонь.       - Спокойно? – спросила девушка, и, не ожидая ответа, налила себе в кружку теплого отвара из стоящего у костра котелка и стала его прихлебывать, тоже смотря на пламя. Лепски, наблюдал за ней, и его одолевали нерадостные мысли. Он посмотрел на свою мирно спавшую группу и думал, думал.       Что он будет иметь, когда закончит обучение: практику в далеком забытом властями и богами городишке. Больных, которые предпочтут ходить к знахарке или к травнице, но не к дипломированному целителю, потому что цены за лечение отличаются в разы. Служанку, которая будет соблазнять молодого целителя и, в конце концов, Лепски переспит с ней, а потом целенаправленно будет травить её противозачаточными зельями, чтобы она, не дай боги, не забеременела и не заставила молодого целителя жениться на ней!?       Об этом ли мечтал Лепски, когда поступал на целительский факультет! Чтобы устроиться в более-менее большом и перспективном городе, нужны деньги и связи, а у Лепски ни того, ни другого нет. Откуда у бедного полукровки деньги, а тем более связи!       Отца убили, когда Лепски исполнилось десять лет. Он помнит, как на похороны отца приехали Эльфы. Они остановились в лучшей гостинице городка и мама, убитая горем, надев на мальчонку новый костюмчик, повела Лепски, знакомится с его родственниками. Родственники сидели в небольшой гостиной. Он помнит, как он замер у дверей разглядывая этих дивных существ. Прекрасно-холодные они даже не повернулись в сторону матери. Только одна из эльфиеек прижав к виску холеные пальцы, унизанные перстнями, проговорила.       - Кто-нибудь уберите от нас эти убожества!- и прижала к носу тонкий надушенный платочек.       Их быстро вытолкали на улицу, мама всю дорогу плакала. А через несколько дней, продав за бесценок их большой дом с дивным садом, они уехали из города, никому не сообщив, куда направляются.        Направились они в столицу, купили в пригороде небольшой домик с запущенным садом. Соседи по улице оказались приятными и доброжелательными, Лепски быстро подружился с соседским пареньком своим ровесником. Они вечерами часто сидели на лавочке за воротами и говорили обо всем. Лепски расспрашивал своего приятеля о столице и поражался, что он не был ни в центре города, не гулял в парках, даже на рыбалку, на речку, что течет буквально в ста метрах от улицы, на которой они жили, не был. Так продолжалось до тех пор, пока приятел не раскрыл ему глаза.       - Знаешь Лепски, ты душевнобольной или притворяешься? Тебе уже почти одиннадцать, но не замечать очевидного... Ладно, ты у матери один, а нас пятеро, и я самый старший, поэтому мне приходиться работать, так что некогда мне с тобой по рыбалкам прохлаждаться. И мать у тебя работает, тянется, чтобы ты ни в чем отказу не знал. Правильно говорят что вы – эльфы поздно взрослеете!       Он махнул рукой и ушел, а Лепски еще долго сидел на лавочке. Он думал над словами приятеля, вот честно, он как-то упустил тот факт, что мама стала работать. Она уходила к обеду и возвращалась лишь под вечер, недолго сидела на стуле в кухне и потом принималась за повседневные дела, готовила еду на следующий день, стирала, убирала и ложилась спать, когда Лепски видел десятый сон.       Он вздохнул и пошел домой, дома он осмотрел их жилище совсем другими глазами, заметил, что утром было намного опрятнее, а сейчас, то тут, то там лежали его игрушки, одежда. На кухне остался неприбранный после его обеда стол, и ему стало стыдно, что он матери совсем не помогает. Именно в тот день маму встретили дома чистота и порядок.        И именно в тот день Лепски обратил внимание на то, как изменилась мать. Она словно погасла, исчезла её улыбка, шикарные волосы были спрятаны под плотно завязанным платком, и одета мать была в какое-то потрепанное затрапезное платье. В этот вечер Лепски узнал, что мама работает в трактире посудомойкой и уборщицей, и жаркий стыд заполнил его сердце. Мама целый день исполняла тяжелую непосильную работу, а затем еще работала дома. Он полночи проревел в подушку, а когда мать ушла, кинулся в её комнату и распахнул гардероб. Гардероб был пуст.       Мать распродала все свои нарядные платья, чтобы он ни в чем не нуждался, и страшная догадка заползла Лепски в сердце, что мама кормит его лучшими продуктами. Он на обед ел мясные блюда, свежие овощи, а что в это время ела мама? У него были чудесные красивые курточки и штанишки, рубашки тонкого полотна и кружевные воротнички, удобная обувь. А мама? Он словно повзрослел в тот день.       С помощью своего приятеля Лепски нашел себе работу у зеленщика, разносил заказы по своей улице, получал, правда, медяшки, но и это была для матери помощь, а вспомнив уроки отца, он стал приводить в порядок заброшенный сад. Там он разбил несколько грядок с зеленью и травами и подращенную зелень продавал наравне с продуктами зеленьщика. Жизнь потихоньку приходила в норму, и Лепски уже мечтал о том, что когда-нибудь у него будет своя лавка по продаже зелени. Но вскоре случилось то, что привело его в Академию.       Мать пришла с работы поздно. Она неловко переступила порог и чуть не упала. Лепски еле успел её подхватить. Руки матери были замотаны какими-то тряпками. Она сидела на стуле, и чуть раскачиваясь, баюкала руку.       - Мам, что случилось?       - Обварилась…       Обварилась? Как? Ведь во всех тавернах используется бытовая магия, а воду нагревают до нужной температуры при помощи огненного камня, обварится при всем желании не получиться.       Слово за слово выяснилось, что матери в таз, когда она мыла посуду одна из посудомоек плеснула кипяток из котла, и он попал на руку. В итоге разборок виноватой осталась мать, её уволили из таверны, даже не выплатив остаток жалования. Мать продолжала тихо плакать, а Лепски уже осторожно разматывал тряпку на ее руке. Ладонь вся была покрыта кровавым струпом. Лепски забегал по кухне, ища баночку с эльфийской мазью, её оставалось всего на донышке, залечить ладонь мази не хватит, но снять боль она могла быстро. Разворошив кухню, он, наконец, смог найти баночку, подцепил пальцами немного мази и осторожно стал наносить её на рану.       В этот самый миг его тело выгнулось от боли, под пальцами полыхнуло зеленое пламя, и он со всей силы уцепился за ладонь матери, не соображая, что делает ей больно. Кричали они оба: Лепски от невыносимой боли, пронзающей тело, мать от страха за него. Отпустить ладонь он смог только тогда, когда потерял сознание. Мать плакала, старалась привести его в чувство, а затем привела знахаря. Тот осмотрел парнишку и буркнул.       - Вы бы сводили сына в магистрат, проверили на наличие магии. Маг он у вас, уважаемая. Дар вырвался из-под контроля, но он не перегорел. Он вас лечил? Мать кивнула. А знахарь, отпаивая Лепски отваром, продолжил.       - Родная кровь и не позволила парню перегореть, так что ведите его в магистрат.       В магистрате зафиксировали наличие дара целителя, поступать в Академию было поздно, уже шли занятия, и Лепски отправился в Школу, но на последний курс. Учить его грамоте было не нужно, и весь год он обучался контролю над магией, а в Академии его дар развился, но никогда Лепски не показывал своего полного потенциала.       Он с тоской оглядел спавших товарищей, напросится что ли к ним в группу, но просить об этом стоило ни Хрыся, ни де Ашера, неважно, что они душа и сердце, и не важно, что он будет зависеть от ферраха, главное он будет не один. До слуха полуэльфа донесся тонкий звук.       - Ого, у нас гости – подумал Лепски и направился будить ферраха.       Эфрой не спал, он всеми силами старался успокоить рвущегося наружу Зверя. Тот выл и старался прорваться. Феррах, сцепив зубы, удерживал сущность внутри себя. - Пусссти, - рычал зверь, - она наша, пометь её, или я сам это сделаю!       - Уймись! Ты понимаешь, что она не феррах, а человек! То, что ты предлагаешь, только отпугнет её от нас! И мы не сможем заслужить её доверия. Нужно время! - Не могу ждать! Она вкусная! - бесновалась сущность. Феррах на это замечание не среагировал, а только усилил ментальное давление. Занятый своими внутренними разборками, он не сразу почувствовал, что его за плечо трясут. Лепски не успел ничего сказать, как лежал с заломленными руками на земле.       - Эфрой, у нас гости! Только после этих слов Лепски был отпущен.       - Далеко?       - Сработала первая сигналка! - Буди остальных. Сам феррах направился к костру.