Попаданка

      Мелим Брейбири принадлежал к невысокому аристократическому роду. У него не было второго имени и приставки «бен» перед фамилией. У него не было второй сущности, и он обладал только слабой бытовой магией. У него не было многого, чем обладал по праву рождения только что ушедший парень. Зато у него было стремление взобраться по иерархической лестнице как можно выше.       Обладая красивой внешностью, он смог влюбить в себя представительницу одного из высших родов. Поженились они тайком, Мелим надеялся, что женитьба откроет перед ним двери в высшее общество, но родственники жены выделили ей приданное и отправили молодых жить в одно из дальних поместий, сведя до минимума всякое общение с новоявленным родственником. О, как ненавидел Мелим этих снобов! С какой завистью он смотрел во время коротких визитов на семью своего шурина. Трое детей! Трое! Когда во многих семьях детей вообще не было. Его жена тоже оказалась не способной зачать. Что жена, даже у его многочисленных любовниц не было детей. А все дело в том, что шурина и у его жены далекие предки имели къяри! Никто не знал и не догадывался, какая ненависть жила в его сердце к этим Галахтарионам! Он продал поместье и вместе с женой уехал в княжество оборотней. Двадцать лет прожили они у оборотней, и, положа руку на сердце, эти годы не прошли для Мелима впустую.       У оборотней нет магии, но у них есть знания. Знания трав, изготовления из них не только полезных микстур, но и знания по изготовлению ядов. Вот этими последними знаниями и глубоко интересовался Мелим. Достиг он в получении и использовании ядов очень неплохих результатов. Закончив с обучением, он решил вернуться на родину, жена упросила заехать к родственникам. Они приехали в тот момент, когда жена родственника разрешалась от бремени. Капля, всего лишь капля, антикоагулянта в питье для роженицы, и она умирает от огромной потери крови. Немного отвара в пищу для кормилицы, и её молоко становиться ядом для новорожденной, а самое главное, никто не сумел найти в организме яд! Он распался в течение нескольких часов! И нужные травки, подброшенные в корм для лошадей, помогли. После этих травок у лошадей мутится рассудок, и они перестают слушаться всадника, но это происходит не сразу, а через несколько часов после приема! Так что, где лежат кости шурина, Мелим не знает и не догадывается. Конечно, в идеале, нужно было и детей «прибрать». Но старшие уехали учиться, а рядом с младшим находился отец жены. Травить его Мелим не решился, придя к выводу, что тот сам умрет, благо, что отец был стар. Но, как только младший племянник уехал на учебу в Академию, старый феррах слег и не поднимается уже четвертый год, да и не мешает он Мелиму, лежит в своей комнате, к нему кроме старой служанки и не ходит никто. А с племянником нужно что-то решать. Он обрел къяри, значит, станет еще сильнее. Жаль, что къяри не приехала вместе с Эфроем. В одном старинном манускрипте, хранящимся у оборотней, Мелим прочитал, что привязку можно разорвать.       Истинность многое значила для оборотней! Это и возможность иметь полноценное потомство и увеличенная продолжительность жизни, и умение чувствовать свою Пару на большом расстоянии. А умение убрать привязку между истинными, и привязать чужую пару к тому, кто этого пожелает?! Сколько возможностей и какие перспективы открывало это умение для того, кто это сделает.        В манускрипте, правда, было написано, что разорвать привязку следует только после смерти одного из истинных. И пусть это относилось к оборотням, но къяри — это же те же истинные у феррахов, и разорвать такую привязку, можно попробовать! Как же вовремя он прислушался к словам соседской девчонки о Эфрое и его къяри, но, к сожалению, племянник не привез с собой свою избранницу. Но Мелим умел ждать, рано или поздно племянник со своей къяри будут здесь, и тогда останутся только технические стороны: обезвредить племянника, зелье обездвижения уже готово, и увезти кьяри к алтарю, где можно разорвать привязку. А очаровать девчонку и привязать её к себе, в этом своем умении Мелим не сомневался. И слава Всесущему Зару, что Эфрой не решился на проведение обряда обретения! Там же, на алтаре, лишение къяри невинности высвободит такую силу, что Мелим станет одним из сильнейших феррахов! То, что Эфрой после потери къяри может умереть, дядюшку вообще не волновало! Только не следует спешить, чтобы племянник что-то не заподозрил.        До начала приема оставалось еще несколько часов, и Эфрой провел их с пользой. Он просмотрел книгу деда. В середине книги лежал тонкий пергамент с тайными ходами в доме, один из них вел из комнаты Эфроя прямо в комнату деда. Эфрой понял, что дед подсказывал, как попасть к нему по этому ходу.       Он пришел в гостиную ровно с боем часов. Пестрая толпа ближайших соседей, родственники дядюшки, но среди гостей не было родственников ни отца, ни матушки. Чуть поморщившись от обилия гостей, Эфрой стоял в полутьме за колонной и размышлял о том, что неспроста все это: и внезапный его вызов в поместье, и разговор с дядей о къяри и этот прием, не приуроченный ни к одной дате или памятному событию. Готовиться какая-то неприятность, и без сомнения, она готовиться для Эфроя. Прием тянулся долго, но, наконец, гости стали разъезжаться, и Эфрой, попрощавшись с родственниками, отправился в свою комнату. Быстро переодевшись в немаркую одежду, он с волнением подошел к камину и нажал на каминной полке завиток. Камин повернулся и открыл потайной ход.       Эфрой уже почти шагнул в тайный ход, но по какому-то наитию вернулся в комнату, соорудил на постели подобие спящей фигуры, наложил на неё иллюзию своего облика, тщательно прикрыл одеялом свое творение и внимательно оглядел. Иллюзия даже поднимало одеяло в такт дыханию. Ну, для того, кто будет смотреть с порога комнаты, будет понятно, Эфрой крепко спит. Уверившись, что все в порядке, он с волнением шагнул в темный ход.       Повесив перед собой небольшой осветительный шарик, Эфрой передвигался по ходу, брезгливо огибая паутину. Наконец он уперся в стену, нажал чуть заметный выступ, и стена отъехала в сторону. Эфрой не успел войти в комнату, его остановила опустившаяся на плечо рука и чуть хриплый шепот: — Не спеши, мой мальчик, а теперь поговорим!