Евангелион. Небесный порядок

      — Так, Кадзуха, по твоей команде я заполню капсулу LCL. Только не затягивай, мы не можем потратить на это весь день.       Кадзуха сидел в небольшой тесной капсуле. Он искренне поблагодарил судьбу за отсутствие у себя клаустрофобии. Несмотря на маленькое пространство, кресло было достаточно удобным, в меру мягким, ему не приходилось переживать о комфорте тела. Два контроллера, располагались на точно выверенном месте по обе стороны от сидения, руки с легкостью доставали до них.       На нем был обтягивающий комбинезон, по фасону такой же, как и у Скарамуччи в первую их встречу, но выполненный в других оттенках: преобладал белый, большие вставки по бокам были оформлены ярко-оранжевым цветом, а в некоторых местах были внедрены изумрудно-зелёные детали. Вручая парню этот костюм, Бэй Доу сказала, что чтобы уговорить Нин Гуан предоставить деньги на новый по дизайну костюм, ей пришлось как-то особенно постараться. Но она не уточнила, что это значило, лишь загадочно улыбнулась.       Голову парня украшали белые полукруглые антенны.       Перед ним был голографический экран, показывающий Аль-Хайтама и комнату управления, где находился мужчина.       Кадзуха еще раз перечислил в своей голове все свои ощущения: его спина касается мягкого кресла, голова также удобно устроена, руки сжимают твердые контроллеры, ноги чувствуют жесткую подставку, а глаза видят ровное, спокойное лицо ученого и металл контактной капсулы. Это упражнение, которому его когда-то научил брат, помогло расслабиться и сосредоточиться. Он решил, что готов и сообщил об этом ученому.       — Тогда мы начинаем. Помни, LCL заполнит твои лёгкие. Это будет неприятно и непривычно, тело будет сопротивляться. Но не бойся, скоро привыкнешь. Даже если что-то пойдет не так, у нас есть врачи, но не стоит наводить панику просто так. Говорить ты не сможешь, но мы считываем импульсы мозга, поэтому достаточно будет подумать. Так мы сможем поддерживать коммуникацию, — ученому явно не доставляло удовольствия проговаривать это вновь, но Кадзуха был благодарен за подробные разъяснения и попытку успокоить его.       Парень кивнул.       — Начинаем.       После этих слов мужчины капсулу начала заполнять оранжевая жидкость, испускающая противный аромат. Она была идеальной температуры: не горячая, но и не холодная. Абстрагируясь от обоняния, Кадзухе даже удалось расслабиться, но лишь до того момента, как вещество достигло носа. Может, головой он и понимал, что все будет хорошо, но его тело ничего этого не знало. Он до последнего держал воздух в легких, а когда все-таки выпустил изо рта остатки углекислого газа, жидкость просочилась в его нос и легкие. В голову ударила паника, такая же, как когда в него стреляли. Сердце стучало с нечеловеческой частотой. Руки сжались вокруг контроллеров с такой силой, что, казалось, еще немного и металл под его пальцами помнется как пластилин. Кадзуха выгнулся в спине, словно надеясь, что где-то наверху еще есть остатки такого необходимого кислорода. LCL продолжал заполнять легкие. Телу понадобилось еще несколько бесконечно долгих минут, чтобы понять, что оно не умирает. Кадзуха по привычке продолжал совершать дыхательные движения. Ощущения были странными и крайне неприятными. Парень наконец-то смог прийти в себя и различить противный металлический вкус на языке. Начали появляться рвотные позывы, но поддаваться им было не самой лучшей идеей.       Спустя какое-то время пилот смог расслабиться и посмотреть на Аль-Хайтама, ожидающего его готовности. Кадзуха легко кивнул.       — Нужно, чтобы ты полностью расслабился. Ощущения будут непривычными, но не сопротивляйся им.       Пилот еще раз кивнул и услышал звуки из кабинета управления: возгласы различных сотрудников о том, как проходит процесс.       Капсула вдруг заблестела всеми цветами радуги, вызывая у сидящего неподдельный интерес и восхищение. Когда «световое шоу» подошло к концу, Кадзухе на мгновение показалось, что он в воздухе. Стены теперь, словно гигантские окна, позволяли смотреть на все то, что «видит» робот, а именно: огромное, по человеческим меркам, но тесное для Евангелиона пространство белого цвета, в котором хватало длины разве что на пару шагов. Он не успел все осознать, как вдруг его тело пронзило неведомое чувство: физически он не ощущал ничего, но на каком-то другом уровне ему казалось, что кто-то ещё претендует на его тело, словно проверяет, какого этому кому-то организм Кадзухи. Он мелко задрожал, его так называемая душа не хотела делить свою оболочку еще с кем-то.       — Кадзуха, успокойся. Все под контролем, — снова донесся откуда-то издалека спокойный голос.       Он послушался. Усилием воли приказал телу не сопротивляться. Парень не был уверен, но ему показалось, что нечто, пытающееся захватить тело, вступило с ним в контакт и нашептывало куда-то в сознание: «Не бойся. Я всегда буду рядом, защищать тебя». Одновременно с этим Кадзуха ощущал, как будто границы его тела стираются, а его собственные душа и сознание выходят наружу, пробуя свою новую металлическую оболочку.       Снова послышались голоса:       — Удивительно! 38%! У Скарамуччи ушел месяц на достижение таких показателей!       Упоминание второго пилота заставило Кадзуху ненадолго вернуться из водоворота новых ощущений. Парень знал, что Скарамучча тоже сейчас в Еве.       «Интересно, чувствует ли он тоже самое?»       Нет. Он не чувствовал.       Скрамучче уже не доставляли дискомфорт ни жидкость в легких, ни отвратительный вкус во рту, и все-таки он был на пределе. Каждый мускул его тела дрожал от напряжения. Его лицо украшал страшный оскал. Глаза сильно зажмурены. Телом он подался вперед и с такой силой вцепился в контроллеры, как будто именно от силы сжатия зависело, сможет ли он победить очередного Архонта.       Если Кадзуха охотно делился своим телом, получая в обмен чужое, то Скарамучча, наоборот, бесцеремонно подчинял чужую оболочку, загоняя ее обладателя в угол.       — 70%. На 6 процентных пунктов хуже, чем в прошлый раз, — отчитал строгий мужской голос.       Он расслабляется. Откидывается на кресло и разжимает пальцы. Ему хочется глубоко выдохнуть и вновь наглотаться воздухом, но он лишь выталкивает из легких порцию жидкости, которая быстро затекает обратно. Для простого теста на синхронизацию они сидели неприлично долго. Первый пилот понимал, что сегодня он уже не сможет выжать из себя больше, и от этого становилось до безумия противно. Противно находиться в этом негодном теле, противно иметь такую паршивую душу. Но по-настоящему отвратительно слышать о резких успехах новоприбывшего. Он не даст так просто занять свое место какому-то мальчишке с улицы, он еще покажет этому миру. Он обязательно всем им отомстит.       — Кадзуха, теперь попробуй поднять правую руку.       Белокурый парень постарался сделать так, как ему рассказал за ужином Аль-Хайтам: сосредоточился и приказал роботу поднять руку. И у него получилось! Он не сразу поверил своим глазам, сделав еще несколько осторожных движений, он попробовал пошевелить пальцами. И это у него тоже получилось! Он мысленно поблагодарил Еву за покорность.       — Отлично, теперь попытайся сделать шаг.       Когда и это получилось, Кадзуха испытал облегчение: это было не так страшно, не так невозможно сложно, как он себе представлял. Люди, создавшие эту машину и правда позаботились обо всем. На момент даже показалось, что можно простить Дотторе его безумие.       Парень ожидал следующей команды, как вдруг все пространство заполнил громкий звук сирены. Аль-Хайтам резко пропал с экрана, мерцающего красным светом. Паника. Опять. Под его тяжелым взглядом было гораздо спокойнее. Кадзуха не понимал, что происходит, и просто застыл на месте, в страхе сделать что-то не так. Через мгновение, по внутренним ощущениям Кадзухи, на экране появилось уже непривычно серьёзное лицо Бэй Доу.       — Только что в Снежную начали падать огромные каменные копья. Было замечено движение на юго-востоке. Предварительный анализ — Архонт. Оба Евангелиона сейчас же будут подняты на поверхность для отражения атаки. Кадзуха, за твоей спиной…       — Нет! Капитан, я же не умею драться! Я вообще… — беспорядочно думал Кадзуха.       — Отставить! Это приказ! Кадзуха, за твоей спиной специальное место, на полу есть отметки для ног Евы. Встань ровно на них и прислонись спиной к стене, — резко и четко говорила капитан.       У второго пилота не оставалось выбора, кроме как повиноваться. Его движения были неуклюжими, но он все-таки смог встать в нужную позицию. Вдруг перед ним появился второй экран, демонстрируя самонадеянное лицо Скарамуччи. Его губы не двигались, но в голове Кадзухи зазвучал его голос:       — Струсил, да, уродец? Не волнуйся, можешь просто стоять и смотреть, как я делаю свою работу. Может, тебе повезет и ты даже останешься в живых.       Ему нечего было на это ответить. С одной стороны, в который раз голову заполнял страх, с другой — умереть в бою, защищая человечество, пожалуй, не было самым плохим раскладом, даже вполне себе приемлемым. Больше ничего не нужно чувствовать. О чем можно было еще мечтать в жизни, полной тоски и страха?       Пока механизм поднимал Евангелиона вверх у Кадзухи заложило уши, он не обращал внимания, просто пытаясь откинуть тяжелые мысли. И тут он снова ощутил это. Что-то, что было одновременно внутри него и вокруг него, не словами, каким-то неизведанным путем сообщало пилоту: «Ты не умрешь. Я буду тебя защищать». Это было странно, но от этого было спокойнее.       Они на поверхности.       Выпирающие из земли здания были закрыты слоем металла, создавалось ощущение, что это просто металлические кубики, разбросанные по земле. Из некоторых мест торчали гигантских размеров каменные глыбы, высотой почти с Еву. Вдалеке Кадзуха уловил какое-то движение: нечто очень сильно напоминающее гигантскую змею. Боковым зрением он заметил Евангелион Скарамуччи справа от себя.       На экране снова появилась Бэй Доу.       — Ваша цель — Архонт. Присвоенное имя — Моракс. Внешне похож на китайского дракона. Рук и ног нет, передвигается как змея, — ее речь то и дело сопровождали соответствующие картинки. Архонт представлял из себя животное коричнево-золотой расцветки, Кадзуха посчитал, что он весьма красив. — С помощью хвоста он собирает камни из земли в копья и запускает их. Ядро находится прямо после головы. Защищенно каменной чешуей.       Дальше капитан обратилась лично к Кадзухе:       — Кадзуха, убить Архонта можно только одним способом — разбить ядро круглой формы и достать из него гнозис. Гнозис — артефакт, имеющий вид шахматной фигуры. Для того, чтобы разбить ядро, необходим кибер-нож, он встроен в руку твоей Евы. И не вздумай повредить гнозис! Он нам нужен целым!       После она снова обратилась к обоим пилотам сразу:       — Ваша задача сейчас одновременно приблизиться к Архонту. Скарамучча атакует голову и достает гнозис. Кадзуха — берешь на себя хвост, чтобы обезопасить Евангелион Скарамуччи. Позже план может подвергаться корректировкам. Вперед!       Беловолосый кивнул и попытался сдвинуться с места. С ходьбой он справился быстро, но вот перейти на бег у него получилось не сразу. Ориентиром ему была красная точка, указывающая текущее местонахождение цели. Он изо всех сил старался лишний раз не задеть дома, и ему было ужасно стыдно за то, как асфальтовые дороги проминаются под тяжестью Евангелиона.       Это дало Скарамучче фору и он умчался вперед. В отличие от второго пилота, первый не заботился о разрушениях, которые он оставлял за собой: раздавленные небольшие здания, следы от пальцев машины на небоскребах, которые Скарамучча использовал для ускорения, котлованы, оставшиеся в местах приземления тяжелой ноги, уличные фонари, взлетающие в воздух.       Перед лицом Кадзухи снова возникло изображение его напарника: всем телом он подался вперед, выражение лица хищническое, глаза горят так, как будто он наконец-то оказался там, где ему самое место. Как будто ему и не было страшно. Будто только этого момента он и ждал всю жизнь.       — С такой скоростью тебе тут абсолютно нечего делать. Пока ты доползешь, Архонт будет уже мертв, — съязвил темноволосый.       — Скарамучча! Отставить разговоры! — следующие слова капитана отдались в голову так, как если бы это был крик умирающего. — КАДЗУХА! БЫСТРО ВПРАВО!       Но он не успел. Обычно он мог полагаться на острый слух, но в ушах был LCL, а он был внутри робота, что привело к тому, что в левое плечо его Евангелиона врезалось каменное копье Моракса. Аль-Хайтам не соврал. Больно. Нет, это слово и на толику не описывало то, что испытал пилот. В жизни он не испытывал то, с чем он бы мог это сравнить. Боль такая, что он был готов, рыдая, умолять о том, чтобы его избавили от этого хоть на секунду. Его губы застыли в немом крике. Он не осознавал, что все его громкие мысли криком раздавались на весь пункт управления:       — Больно! Больно! Капитан, Аль-Хайтам! Сделайте что-нибудь! Достаньте эту штуку! Я не могу! Больно! Больно! Больно!       — Кадзуха, — спокойный мужской голос на секунду остановил его поток мыслей. — С твоей рукой все в порядке: она на месте.       Кадзуха смотрел на него стеклянными глазами, с трудом понимая, что ему говорят.       — Слушай мой голос. Все в порядке.       Парень старался ровно дышать. Пока с ним говорили, ему казалось, что он не брошен страдать в одиночестве. Он попытался сосредоточиться на том, что ему говорят.       — Аккуратно правой рукой достань копье. Исходя из нашего анализа, ты все еще сможешь использовать левую руку Евангелиона.       Это была еще менее тривиальная задача, чем бег, но он собрался с силами и приказал Еве провернуть это, хотя, по ощущениям, робот как будто сам знал, что надо сделать.       Боль резко прекратилась, и это было одно из самых замечательных чувств, которое доводилось испытать второму пилоту до этого момента.       — Кадзуха! Быстро вставай и к Скарамучче!       Встать прямо быстро не получилось. Поднявшись он увидел Евангелиона Скарамуччи, сидящего верхом на Архонте, всеми четырьмя руками стараясь разбить каменную чешую на загривке Моракса. А еще он заметил, как хвост то и дело пытается вонзиться в грудь робота, а прямо сейчас змеюка занесла его аккурат туда, где находилась капсула пилота. Беловолосый рванул к сражающимся с неожиданно даже для себя высокой скоростью и как раз в нужный момент смог запрыгнуть на хвост и сбить его с намеченного пути. Насколько это было красиво и правильно, но он не обращал внимания — он, честно сказать, гордился собой и тем, что смог вообще провернуть это.       И вдруг оба робота были откинуты от Моракса невидимой силой. Первым с земли поднялся Скарамучча и дернулся обратно к врагу, но что-то его останавливало: будто невидимая стена отделяла их друг от друга. Архонт головой вбивался куда-то в землю, кидая туда же свои копья.       — Что такое? — обеспокоено спросила Бэй Доу у кого-то рядом.       — Ат-поле, — этот голос заставил Кадзуху дернуться. Дотторе.       — Что это? Не было ничего такого у Барбатоса! Как его снять? — голос Бэй Доу хоть и был строгим и властным, но всё равно выдавал беспокойство.       — Ева умеет устанавливать анти АТ-поле. Скарамучча, подойди вплотную к стене попробуй направить энергию в руки и разорвать ими поле, — скомандовал главный учёный.       Кадзуха занял позицию наблюдателя: он видел, как Скарамучча раз за разом кидался на стену и отлетал обратно, нанося лишь больше разрушений городу. Картинка на экране второго пилота отображала юношу в гневе: животный оскал, горящие глаза и капли крови из носа?! Но, казалось, только Кадзухе было до этого дело: сам темноволосый продолжал свои попытки, пока у него не получилось вцепиться всеми четырьмя руками в невидимую стену, отчего радужные блики пробежались по ней. Поле почти не желало поддаваться, напряжение рвущего его парня было на пределе — его тело пробила крупная дрожь, но он и не думал отступать.       — Кадзуха! — голос капитана отвлек его от наблюдений за первым пилотом в экране. — У Скарамуччи ужасные показатели. Неясно, сколько еще он выдержит. Будем исходить из предположения, что он сломает АТ-поле. Тебе надо будет активировать кибер-нож. Для этого представь, как направляешь энергию в ведущую руку.       Кадзуха незамедлительно представил поток некой абстрактной энергии, что течет от груди к руке. Он перевел взгляд на правую руку робота и с приятным удивлением обнаружил, что из сжатого кулака торчит нечто быстро-быстро вибрирующее.       — Прекрасно. Как только Скрамучча сломает поле, ты атакуешь Архонта. На твоем экране будет показано место, куда атаковать, там, где Скарамучча смог снять чешую, также ты будешь видеть ядро и гнозис. Действуй аккуратно! Ни в коем случае не повреди гнозис! Ядро надо лишь слегка проткнуть ножом, чтобы туда прошла рука Евы, — откомандовала Бэй Доу.       — Вас понял! — ответил Кадзуха.       На словах было все просто и все понятно, но как он сможет провернуть это — он не имел ни малейшего понятия. Но парень встал в стойку, чтобы рвануть в любой момент. Уже через несколько секунд он увидел, как от места, куда вцепился Скарамучча по всей стене расползлись радужные блики, а Евангелион 00 безжизненно завалился вперед. Кадзуха глянул на экран, где отображался первый пилот — тот сидел безжизненно с закрытыми глазами, руки отпустили контроллеры, а голова завалилась вниз. Он в отключке?!       — Кадзуха! Сейчас!       Белокурый отогнал от себя мысли и кинулся вперед. Как и сказал капитан, он как будто видел сквозь существо: округлое ядро, маленькую, в сравнении со всем огромным телом Архонта, шахматную фигуру, Гнозис, а слабое место в чешуе подсвечивалось красным. Он повторил тот же бросок, что и при атаке хвоста. Теперь он восседал на драконе и про себя отметил, что четыре руки в такой позиции было бы очень кстати. Зверь изо всех сил старался скинуть наездника, но Кадзуха держался, словно обнимал самого близкого человека в последний раз. Чуть привыкнув к такому положению, он на свой страх и риск оторвал от шеи чудовища правую руку. Удерживаться стало сложнее, но, привыкнув и к этому состоянию, он начал выжидать момент для атаки. Вот красная точка в идеальном месте, он заносит нож. И промахивается.       — Кадзуха! У тебя несколько секунд! Хвост!       Страх. Паника. Он не отдает отчет о том, что делает. Как за последнюю надежду он вцепился в рычаги управления и направил руку робота к ядру. И у него получилось. Оранжевая жидкость фонтаном хлынула из нутра Моракса. Следующим резким движением он схватил маленький гнозис и рывком вынул его из Архонта. В этот же миг тело Моракса безжизненно обмякло и упало вместе с роботом. Кадзуха внутренне выдохнул и позволил себе чуть-чуть расслабиться, контролируя, чтобы рука с гнозисом была сжата.       — Поздравляю с первой победой, Кадзуха! Ты отлично справился! — радостно произнесла Бэй Доу и одарила Кадзуху очаровательной улыбкой, но через мгновение она снова стала серьезной. — Поднимайся. Скарамучча без сознания. Состояние тяжелое. Мы принудительно вынули капсулу из робота: она торчит из затылка Евы. Забери её. Справа от тебя еще один лифт для Евангелиона. Встанешь туда, как закончишь.              Второй пилот еще немного оставался лежать неподвижно, а после послушно выполнил все указания.

***

      Процесс высадки (?) из Евангелиона оказался тоже не самым приятным: LCL пришлось тяжело выкашливать из легких.       Когда он закончил все процедуры и вышел на мостик перед роботом, он понял, насколько сильно устал: тело мелко дрожало, ноги с трудом перемещались и то и дело подкашивались. Голова была ужасно тяжелой. Хотелось просто лечь и проспать целые сутки, а то и двое.       И тут прямо перед его носом пронеслись врачи, толкающие кушетку, на которой, конечно же, лежал Скарамучча. Все ещё без сознания. Из его носа и рта тянулись две красные полоски. Видимо, беспокойство Кадзухи было настолько читаемым, что шедшая сразу за врачами Бэй Доу первым делом сказала:       — Жить будет, можешь сделать лицо чуть попроще.       Парень перевел измученный взгляд с удаляющейся кушетки на остановившуюся девушку.       — Еще раз поздравляю с победой! Хорошо сработанно для первого раза. Но прежде чем ты пойдёшь на заслуженный отдых, у меня к тебе еще одна просьба.       Парень вопросительно взглянул на капитана, стараясь всем видом показать, что сейчас он не в кондиции выполнять какие-либо просьбы. Но девушка продолжила:       — Навещай Скарамуччу, пока он в больнице, скажем, через день. Да, этого будет достаточно, — Бэй Доу прикрыла глаз, лучезарно улыбнулась и склонила голову набок.       Она издевается?       — Капитан, зачем всё это? Он ненавидит меня. Сомневаюсь, что он будет рад, если проснется и увидит мое лицо, — пробормотал парень.       — А ты совсем ничего не понимаешь в людях, да? — капитан снисходительно вздохнула. — Тогда считай это моим приказом. Поговорим об этом завтра в 17:00 в моем кабинете. Если к этому времени Скарамучча очнется, приходите оба.       На том они и расстались, Кадзуха, конечно, хотел возразить, что в полномочия Бэй Доу явно это не входит, но мысль о том, что он сейчас может просто упасть и уснуть, полностью завладели его головой. Он подумает об этом завтра.

***

      Проснулся Кадзуха только к обеду следующего дня, с удивлением обнаружив, что вчера он даже не переоделся: на нем все еще рубашка и штаны. Хорошо, что хоть обувь снял. Тело ныло как после тренировки, словно не робот дрался, а сам Кадзуха.       Живот громко потребовал еды, и, собравшись с силами, Кадзуха поплелся на кухню. Набор продуктов оставлял желать лучшего: еда в Снежной сильно отличалась от того, что было в Инадзуме. Увидев парня в затруднительном положении в супермаркете, Бэй Доу набрала ему каких-то продуктов на свой вкус.       «А это гречка! Удивительно, раньше я считала, что ее только птицы едят! Тут ее варят и заправляют молоком, иногда добавляя сахар. Не то чтобы я фанат этого, но а вдруг тебе понравится» — вспомнились слова капитана в голове, пока парень рассматривал пакет с коричневой крупой. Он подчинился. Звучало достаточно просто.       Вкус у сего блюда оказался правда специфичным, не похожим ни на что, что ранее ел Кадзуха. Сахар определенно чуть улучшил ситуацию. Но ближе к последней ложке он вошел во вкус и решил, что простота приготовления этой еды прощает ей её странноватый вкус. Кадзуха определенно рад был попробовать что-то новое, что не пыталось его убить или сделать больно.       Отпустив свои мысли об этом, он ненадолго погрузился в мечты о том, как он мог бы путешествовать и пробовать блюда всех континентов, но одернул себя и вернулся в реальность маленькой квартирки. Провел еще раз взглядом по помещению и остановился на так и не разобранных коробках с вещами брата. Страх снова погрузиться в воспоминания брал верх. Он глянул на часы. 15:53, есть немного времени, чтобы навестить Скарамуччу, а после отправиться к Бэй Доу.       Кадзуха кинул в сумку блокнот с ручкой и уже собирался выйти, но что-то дернуло его все-таки открыть одну из коробок. Поверх аккуратно уложенных вещей лежало запечатанное письмо, предназначавшееся парню. Любопытство взяло верх, он вскрыл конверт и принялся читать. На глаза наворачивались слезы, пусть и содержимое письма было до боли простым, ощущалось оно не то как слова с того света, не то как весточка из прошлого.       «Дорогой братик,       Тут очень строго с телефонами, поэтому только таким способом могу поделиться с тобой фотографией (сочли, что она достаточно безопасная). Мы закончили большой пласт теоретических работ и приступаем к эксперименту. Большего сказать не могу. Я очень взволнован!       Угрюмый парень со мной — мой коллега. Выглядит мрачно, но, кажется, ему через многое пришлось пройти. Я лишний раз не спрашивал. Но, думается мне, лед начал таять, кто знает, может мы даже подружимся?       Как ты там?       Не скучай очень сильно.       С любовью, твой братик!»       На прилагающейся к письму фотографии двое парней в одинаковых темных контактных комбинезонах. Они стоят в полный рост: парень с такими же белыми волосами, как у Кадзухи, улыбался во все зубы, одной рукой показывал знак мира (очень глупый по мнению парня), другую он перекинул через плечо темноволосого парня, в котором смотрящий узнал Скарамуччу. Тот стоял, скрестив руки и закрыв глаза. Но лицо не было таким недовольным, как обычно. Скорее читалось, что все это ваше фотографирование он считал не более чем глупостью.       Утерев выступившую в уголках глаз влагу, он положил фотографию к себе в сумку и направился в больничное крыло.       Скарамучча все еще лежал без сознания в окружении капельниц и медицинских приборов, декларировавших нормальный пульс. Он выглядел так непривычно без сочащейся из него ненависти и злости. Так обычно. Такой же человек как и сам Кадзуха, имеющий свой предел прочности.       «И все-таки он очень красивый» — возникло в голове у Кадзухи. Эта мысль заставила его щеки и уши покраснеть. Хотя что постыдного в том, чтобы признать чужую привлекательность?       Времени оставалось не так много, поэтому он решил еще немного посидеть здесь. Ну, по крайней мере, так Кадзуха сам себе объяснил причину остаться в больничной палате подольше. Парень вынул из сумки блокнот и карандаш в надежде, что ему придет вдохновение. Написание стихов всегда чуть-чуть отвлекало его от тягот жизни, помогало переосмыслить некоторые события в ней. Вот только с прибытия в Снежную он не написал ни строчки. Да и сейчас сидел перед пустым листом, перебирая воспоминания прошедших дней в поисках воодушевления и не находил его. На бумаге появлялись отдельные слова, не желавшие складываться во что-то определенное.       Из мыслей его выдернул хриплый стон. Кадзуха перевел взгляд на постель: Скрамучча медленно открывал глаза, издавая приглушенные кряхтения.       Это совершенно не то, как должен был вести себя первый пилот. В представлении Кадзухи он должен был резко вскочить на ноги, влепить непрошеному гостю еще одну пощечину, выругаться и с недовольным лицом уйти из палаты так, словно он лежал там просто так, но почему-то все было не по-другому.       — Что ты… Мхм… Делаешь? — тихо, с явным трудом спросил лежащий.       Кадзуха растерялся и не нашел ничего лучше, чем сказать, как есть:       — Пишу стихи.       Скарамучча таки скорчил недовольную гримасу и проговорил следующую фразу более уверенным, но все еще хриплым голосом:       — Дурак. Мне плевать, чем ты занят. Что ты здесь забыл?       Кадзуха снова покраснел, ему стало стыдно за то, что он ответил не на тот вопрос, хотя теперь казалось, что такая формулировка очевидно более подходила привычному общению Скарамуччи с людьми, нежели та, о которой он подумал изначально.       — Бэй Доу хочет видеть нас, если ты, конечно, в состоянии…       Первый пилот резко сменил положение — сел на кровать, а после неожиданно закричал, схватившись за голову. Крик был вызван не столько болью, сколько внезапностью: у темноволосого весь мир сильно кружился перед глазами, да и вдобавок ко всему сопровождалось это колющей головной болью и рвотными позывами, хотя тошнить ему явно было нечем. Аппарат безжалостно запищал, констатируя повышенный пульс.       Кадзуха испугался, но среагировал быстро и нажал кнопку вызова персонала. Девушка-доктор примчалась и попросила Кадзуху покинуть помещение.       Беловолосый послушался и остался ждать у двери в палату и, чего скрывать, такая картина напугала его: парню никак не удавалось признать в своем коллеге живого человека, которому свойственна слабость.       Вскоре девушка вышла из палаты и, заметив вопросительный взгляд Кадзухи заговорила:       — Проблемы с вестибулярным аппаратом. Сложно сказать наверняка, но поправится он окончательно не раньше, чем через неделю, — она обречено вздохнула. — В этот раз тяжелее, чем в прошлый.       — Бэй Доу желает видеть нас с ним в ее кабинете. Он сможет идти? — Кадзуха прикусил язык. Он же видел, как тому плохо, но все еще думает о распоряжении капитана.       — Он не в состоянии ходить, но непродолжительное время в кресле-коляске переживет. Если только ты будешь катить его. Мне надо заполнить отчет о состоянии.       Висело неловкое молчание, пока трое добирались до кабинета капитана. Кадзуха не видел лица Скарамуччи, но догадался, что никаких принятых чувств оно не отображает — не было и шанса, что его хоть сколько-то устраивал такой порядок вещей. Беловолосый переживал, что он что-то делает не так, но открыто волнений не показывал, потому что догадывался, что в ответ прилетит лишь колкая фраза.       Когда они зашли в кабинет, Бэй Доу сидела за столом и перебирала какие-то отчеты. Увидев Скарамуччу в инвалидной коляске, она поменяла выражение лица на обеспокоенно-смирившееся и тяжело вздохнула.       Девушка поднялась из-за стола и встала перед ними.       — Здравствуйте, мальчики. Перейдем сразу к делу. Моракс — первый Архонт, обладающий так называемым АТ-полем. Команда ученых предполагала такое, поэтому Ева, как вы уже убедились, может с ним справляться. Однако бой показал, что Евангелион 00 не способен быстро, эффективно и без вреда для пилота это делать. В связи с этим, принято следующее: в ситуациях, когда вам, пилотам, приходится действовать без указаний сверху, АТ-поле всегда снимает Кадзуха, — Скарамучча издал звук, напоминающий рык. — Если вы поступаете по-другому, это считается нарушением приказа и грозит вам заключением в одиночной камере на срок, устанавливаемый высшим руководством, то есть мной, в том случае, если я, опять-таки, решу, что ситуация не требовала подобных действий с вашей стороны. В каком-то роде вы тоже собственность NERV и должны сохранять себя в целости, а не подставляться лишний раз под удары, когда этого можно было избежать, — голос капитана был властным и строгим. — Кадзуха, в твои тренировки будет включена работа с АТ-полем.       Второй пилот легко кивнул, после чего девушка посмотрела на доктора и продолжила:       — Вы можете идти, — она перевела взгляд на темноволосого парня. — Желаю скорейшего выздоровления.       Когда в кабинете остались только двое капитан снова заговорила:       — Как чувствуешь себя, боец? — ей вернулась жизнерадостная интонация.       — Тело еще болит, в остальном, я в норме.       — Прекрасно. Я оставила тебя, чтобы рассказать чуть больше про твою жизнь здесь, раз боевое крещение ты уже прошёл. Во-первых, с завтрашнего дня ты ходишь в школу.       — В школу? Зачем? — недоуменно спросил Кадзуха.       — Потому что мы обязательно победим всех Архонтов и жизнь вернется в прежнее русло. И в новой жизни тебе скорее понадобятся знания из школы, а не умение управлять огромным роботом.       Парень кивнул. В этом и правда был смысл.       — И еще, с тех давних пор, когда NERV существовал как подразделение Фатуи, существует постановление, что каждый сотрудник должен уметь обращаться хотя бы с одним огнестрельным оружием для защиты в случае чрезвычайных ситуаций, поэтому такие тренировки также будут в твоем расписании.       — Неужели даже леди Нин Гуан…? — глаза Кадзухи расширились, одно дело осваивать оружие против монстров, другое — против людей.       Бэй Доу загадочно улыбнулась и заговорила:       — Надеюсь тебе никогда не придется видеть, как Нин Гуан управляется с оружием. Она об этом не говорит, но подозреваю, что она умеет обращаться далеко не только с пистолетом. Когда она пришла на тренировочный полигон, запустила в воздух монетку и едва поглядывая на нее — выстрелила. Точно в яблочко. Больше ее не трогали.       На этом моменте Кадзухе правда стало интересно, какими судьбами все эти люди оказались в данной организации. Тем временем капитан протянула ему лист бумаги, на котором было полное расписание всех активностей для парня. Он хотел уйти, но капитан продолжила:       — Вам надо стать слаженной командой со Скарамуччей. В этот раз у вас все получилось, но мы не знаем, что будет дальше. Вам надо наладить контакт друг с другом.       — Но, капитан Бэй Доу, мне кажется, он всем видом показывает, что ему одному лучше, — задумчиво произнес Кадзуха.       Бэй Доу подошла, опустила одну руку на плечо пилота и наклонилась так, чтобы смотреть ровно глаза в глаз (а). Её голос стал серьезным, но с нотками какой-то грусти:       — Никому не лучше быть одному, Кадзуха. Я думаю, ты и сам это понимаешь. Это все не более, чем защитная реакция. Никому не нравится чувствовать боль.       В ее глазе нескрываемая печаль, неужто и она кого-то потеряла?       — Но я не знаю как это сделать…       — Для начала слушайся моего приказа и навещай его в больнице, даже несмотря на его ворчание.       — А потом…?       — Докажи ему, что не умрешь и не оставишь его одного. Снова.