Евангелион. Небесный порядок

      Выходные прошли спокойно, можно даже сказать, что слишком спокойно. Скарамучча наконец-то оправился и покинул больничное крыло, а значит, Кадзуха теперь был освобождён от необходимости раз в два дня наведываться к больному и выдавливать из себя улыбку и слова поддержки в ответ на полные недовольства фразы. Теперь пилоты едва виделись и не контактировали друг с другом. Евангелион 01 все еще находился на ремонте, из-за чего все тренировки второго пилота пришлось отложить на неопределенный срок. «Интересно, они смогли хотя бы согласовать бюджет?» — размышлял Кадзуха.       Робкое предложение добираться до школы вдвоем также было отвергнуто Скарамуччей, который, по не совсем понятным причинам, настолько старательно избегал Кадзуху, что возвращался домой либо каким-то другим путем, либо бессовестно прогуливал последние уроки, опять-таки, чтобы идти в гордом одиночестве.       Так прошла неделя, и вот долгожданный конец пятничных занятий, предвещающий два дня тишины и спокойствия. Однако у жизни на этот счет были другие планы, и объявить их вышла Ху Тао. Стоя у доски она громким голосом зачитала:       — Дорогие одноклассники, спешу сообщить, что завтра состоится всеми любимый субботник! Присутствие всех строго обязательно! А для тех, кто любит пропускать общественные мероприятия, некоторая вышестоящая организация прислала отдельное распоряжение. В случае отсутствия на завтрашнем субботнике этому человеку придется иметь дело с руководством этой самой организации.       Все в классе открыто или тайком глянули на Скарамуччу, который в одиночестве сидел за одной из задних парт. Тот лишь скривил лицо в выражении, что однозначно трактовалось, как: «Чего вылупились». Но стоило Ху Тао снова заговорить, как у класса пропал какой-либо интерес к первому пилоту.       — В этот раз мы наводим порядок в классах! Каждым классом занимается по два человека! Список задач, номер класса и имя вашего партнера вы можете посмотреть на этом листке! — девушка указала на листок, который держала в правой руке и громко положила его на парту перед собой.       Прежде чем Кадзуха или Альбедо успели встать из-за стола, к ним подбежала староста и бесцеремонно села прямо на парту.       — Хэй, хэй, хэй! Я к вам с предложением, от которого вы точно не сможете отказаться! — звонко начала она.       — Извини, Ху Тао, гробы и кремация пока все еще не актуальны, — шутливо сказал Кадзуха и мягко улыбнулся.       — Лишь дело времени! Но сейчас не об этом. Мы с семьей выбираемся традиционно на природу на выходных на шашлыки с ночевкой. И вы тоже приглашены. За еду не переживайте, а остальное уж как-нибудь сами. Выдвигаемся завтра после субботника на электричке! И кстати, Альбедо, — староста закрыла ладошкой правый глаз. — Тот красавчик из выпускного класса, у которого прадед — пират, уже согласился.       — Я же не привязан к нему, я бы и так согласился, — спокойно сказал Альбедо. — Кадзуха, советую присоединиться, многие из класса обычно едут.       — Я, конечно, уточную, могу ли вот так уехать из города на выходные. Но у меня ведь и палатки нет, — проговорил второй пилот.       — Об этом не волнуйся, у меня есть двухместная. Если ты не против моего соседства, то тебе нужно просто достать пенку и спальный мешок.       Кадзуха кивнул.

***

      В Снежной встречались разные вещи: неплохие, как гречка с молоком; еще не опробованные, вроде огненной воды; а были и неприятные. Вот так называемый субботник Кадзуха отнес именно к последней категории, потому что искренне не понимал, в чем был великий смысл эксплуатации труда школьников в такой, казалось бы, богатой стране. Но выбора как такого им никто и не предоставил. Даже в NERV почему-то думали, что это необходимость. И, конечно же, судьба не могла распорядиться никак иначе, кроме как поставить двух пилотов вместе.       Какое-то время кабинет наполняли только звуки тряпки, протирающей стекло окон и удары всякой всячины о пол: Скарамучча, бесцеремонно забравшись прямо в обуви на парту, скидывал из верхних полок шкафа хлам, подлежащий утилизации. Всякие книги, журналы и прочую мелочевку, которую поставили туда пару лет назад, мотивируя это тем, что выкидывать было жалко.       Кадзуха лишь на минутку отвлекся от своего нехитрого дела и посмотрел на напарника. А вот обратно отвести глаза так же быстро не получилось. Он опять на него засматривался: на аккуратные пальцы, на белоснежную кожу рук, не скрытую футболкой, на стройное тело, на то, как очаровательно парень встает на носочки в попытке достать мусор из глубин полки. Через пару попыток у него получилось прекратить столь постыдное занятие и вернуться к натиранию окон. Они одни сейчас, без возможности быстро сбежать друг от друга, и, кто знает, когда еще выпадет подобный шанс просто поговорить. Потому что, может быть, далеко не сразу, но к грубости привыкнуть можно, получится даже успокаивать себя осознанием, что это не более чем защитная реакция. Но вот к игнорированию и избеганию — уже сложнее.       — Почему ты избегаешь меня? — находит в себе силы на вопрос Кадзуха.       Его собеседник даже и не посмотрел в его сторону.       — Тц, — коллекция недовольных звуков пополнилась еще одним экспонатом. — С чего бы мне с тобой возиться? — пропустил сквозь зубы парень с тёмными волосами. — Заруби себе на носу — то, что ты абсолютно случайно тогда оказался не в том месте и не в то время, не делает нас друзьями или что ты там успел себе надумать! Даже не вздумай заикаться о том, что ты тогда увидел!       — Я и не собирался никому говорить про тот случай. И донимать тебя вопросами о прошлом я тоже не буду. Поэтому тебе не надо сторониться меня, — тихо произнёс Кадзуха.       Наверное, это первый раз, когда оборона Скарамуччи дала трещину, потому что после его слов второму пилоту стало ясно, как день: ему правда страшно от мысли показаться уязвимым. И это было так по-человечески. Так не похоже на него.       — Прекрати строить из себя белого и пушистого!       Кадзуха покрутил прядь своих волос и тихо усмехнулся.       — Знаешь, в одиночку ведь со всем справляться трудно. Может перестанешь отталкивать меня и просто дашь мне шанс? Я обещаю…       — Да вы все только и можете, что разбрасываться этим идиотским словом! — сорвался на крик Скарамучча.       Через секунду в Кадзуху уже летел томик непонятно какого содержания. Пожалуй, от такой атаки можно увернуться и без команды Капитана Бэй Доу, что он и сделал, зажмурив глаза. Следующий звук — разбитое стекло. Следовало ожидать, ведь парень все-таки сидел на подоконнике. Теперь надо только надеяться, что это не было полным собранием «Войны и Мира» и что томик не прилетит на голову случайного прохожего. На звук быстро прибежала одна из учительниц и возмущенным писклявым голосом потребовала объяснений.       — Извините, я просто не рассчитал силу, — не сказать, что из беловолосого получился бы хороший актер, но он как смог скорчил виноватое выражение лица.       Женщина пробубнила что-то из разряда «Эти несносные мальчишки из NERV» и удалилась, стуча каблуками по полу.       — Тоже мне, рыцарь Фавония. Героем заделался? — лицо у говорящего хоть и выражало недовольство, но уже не было так искривлено гневом, как в момент запуска книги в товарища.       — С меня не убудет, а тебе, кажется, и без этого проблем хватает, — Кадзуха постарался нарисовать самую ласковую улыбку, какую возможно после того, как в тебя чем-то заметнули.       Скарамучча закатил глаза.       — Не поранился?       «Еще ни одно сердце не оставалось равнодушно к проявлению заботы»       Что ж, неприятная часть дня осталась позади. К радости Кадзухи, Бэй Доу разрешила ему провести выходные за городом, как она сказала, в знак извинения за то, что ему пришлось пережить. Да и Скарамучча оставался в штаб-квартире, сейчас с ним все в порядке, а значит город под защитой. Подобные же поездки ему явно были неинтересны. А также наконец-то удалось уточнить у капитана, можно ли рассказывать одноклассникам о настоящей его цели прибытия в Снежную, ведь подобные вопросы всплывали довольно часто. На это он тоже получил добро. Оказывается, пока ты не подписываешь специальные бумажки, волен болтать почти обо всем.       Выходные обещают быть по крайней мере неплохими.       Возвращаясь к различным вещам в Снежной — местная электричка требовала под себя выделения какой-то отдельной категории. Потому что сначала требовалось время, чтобы привыкнуть не к самому опрятному виду вагонов, но, в целом, виды природы из окна радовали Кадзуху в достаточной мере, чтобы не слишком много думать о степени потёртости кожи на сиденьях. Когда ничего не предвещало беды, пространство заполнила живая музыка, от которой, к слову, быстро устаешь из-за ее громкости и того факта, что музыканты не утруждали себя тем, чтобы слишком часто попадать по нотам. Когда насилие над чувствительными ушами наконец закончилось и, казалось бы, можно было вернуться к рассматриванию пейзажей, немолодая женщина вторглась в вагон и с настойчивостью Ху Тао начала рекламировать какое-то барахло. В общем, Евангелион казался уже не таким уж и плохим местом, если так подумать. Одно можно сказать точно: чувство облегчения от выхода из капсулы пилота и из этого чудо-поезда было одинаковым.       После они некоторое время шли по лесу под музыку, играющую в чьей-то колонке, и ближе к вечеру достигли пункта назначения: большой поляны посреди леса, которую заливали мягкие лучи вечернего солнца. Когда с обустройством палаток и прочего было покончено, каждый начал искать себе занятие: кто-то помогал с готовкой, несколько ребят пели незнакомые новенькому песни под гитару. Сам же Кадзуха составил компанию Колеи — насколько он помнил из рассказов своего друга, она приемная дочь двух сотрудников NERV — в метании летающей тарелки, после чего направился к Альбедо, сидящему поодаль от всех на длинном бревне. Удивительно то, что парень даже на природу надел водолазку с высоким воротом и не отказался от перчаток. Он старательно делал какие-то записи у себя на листах, однако, приблизившись, Кадзуха увидел, что это были простые наброски одноклассников.       — Ого! Как живые! Не возражаешь, если я посмотрю? — спросил Кадзуха, присаживаясь около одноклассника.       — Да, конечно, — Альбедо протянул ему блокнот. — В NERV было не то чтобы много развлечений, вот и пришлось научиться.       С листов на Кадзуху смотрели одноклассники в самых разных позах, но больше всего смотрящего заинтересовал незнакомый парень с повязкой на глазу, затесавшийся среди знакомых лиц.       — Не узнаю, кто это?       Альбедо указал куда-то вперед, где у мангала стояли Ху Тао, исполняя странные движения, напоминающие танец, и тот самый человек с рисунка. Высокий подтянутый смуглый парень с синими волосами, выстриженными довольно странно. На месте правого глаза у него была повязка. Он заразительно смеялся, глядя на кривляние старосты, параллельно размахивая над мангалом листом, кажется, пластмассы. Одет он был как тот самый «плохой парень» из фильмов конца прошлого века: серьга в ухе, темная футболка с каким-то принтом, рваные джинсы, привязанные к телу широким ремнем, инкрустированным тремя рядами плоских шипов. Кадзуха определенно не замечал его раньше, но прежде чем успел обратиться к своему соседу, тот заговорил:       — Это Кэйя, из выпускного класса. Он, как наша Ху Тао, легко находит общий язык с людьми, поэтому неудивительно, что они подружились, — предрёк Альбедо вопрос своего собеседника.       — А что с.? — пилот указал на правый глаз.       — Можешь спросить у него, посмотрим, что он тебе ответит, — Альбедо поднял уголки губ и продолжил, увидев вопросительное выражение лица собеседника. — Он просто всегда по-разному отвечает, я так до конца и не понимаю, правда ли Ху Тао верит в его байку про прадеда-пирата или подыгрывает. Когда я спросил, он сказал, что сделал правильный выбор.       — Правильный выбор? — переспросил Кадзуха, чувствуя, что где-то тут надо было посмеяться.       Альбедо лишь пожал плечами. Предмет их обсуждения, будто почуяв, что речь зашла о нем, взял несколько шампуров и вальяжно подошел к говорящим.       — Не видел тебя тут раньше. Новенький? — у парня был мелодичный голос, казалось, только его хватало, чтобы расположить к себе людей. — Кэйя.       Кадзуха пожал протянутую ему руку.       — Кадзуха. Да, недавно приехал из Инадзумы.       — Интересно, — он перевел взгляд на сидящего рядом с ним. — Здравствуй, Альбедо, а куда же ты дел свою очаровательную спутницу? Не видать ее нигде, а она ведь так очаровательно краснела, увидев меня.       — Уехала из Снежной с началом всех событий, — сухо ответил блондин. — Может, оно и к лучшему, теперь никто не будет над ней издеваться.       — Издеваться? Я? — наигранно удивлено спросил Кэйя. — Ты слишком плохого обо мне мнения. Мы просто мило болтали, — он очаровательно улыбнулся и протянул по шампуру каждому. — Угощайтесь, соуса и приборы, если вдруг нужны, недалеко у мангала. А я вас оставлю, грубо так бросать Ху Тао. Еще свидимся, и приятно познакомиться, Кадзуха, — он подмигнул глазом и ушел.       Вечер прошел также тихо за едой и песнями под гитару у костра. По тому, кто подпевал, можно было с легкостью определить, родился ли человек тут, в Снежной, или переехал из другой страны. Всем также досталось по чашке безалкогольного глинтвейна, после чего вымотанные тяжелой неделей туристы разбредались по палаткам, а оставались вокруг костра лишь некоторые любители пообсуждать, насколько нехорошо Предвестники справляются с управлением страной.       Так этот день и должен был закончиться, если бы по палатке Кадзухи и Альбедо кто-то не постучал бы аккуратно пальцами. За стуком раздался и голос:       — Это я, Кэйя, можно?

t.A.T.u. — Мальчик-гей

      Одноклассники быстро переглянулись. Альбедо жестом показал, что ему нужна минутка и быстро надел на руки перчатки, а водолазку он так и не снимал. После чего он дал разрешение войти, и их ночной гость, раскрыв молнию, просунул голову к ним в палатку.       — Хэй, не составите мне компанию в ночном плавании? Девочки отказались. Кажется, я их засмущал, — улыбаясь, в привычной манере промурчал Кэйя.       Кадзуха был не против, но, по правде говоря, в одиночку с этим парнем идти казалось странным, он вопросительно посмотрел на Альбедо. Тот легко кивнул.       — Почему бы и нет?       — Замечательно. Тогда хватайте полотенца, запасную одежду, если тоже меня почему-то стесняетесь, и вперед, — сказал Кэйя и высунул голову из палатки.       Через пару минут они были готовы, вышли и обнаружили Кэйю в одних штанах, из горла пьющего вино с фонариком в свободной. Во главе со старшим, они отправились куда-то вглубь леса.       — Разве в Снежной продают алкоголь раньше 21? — удивился беловолосый парень.       — Официально — нет, но надо знать места и иметь некоторые, — он выдержал короткую паузу, будто подбирал лучшее слово. — Дипломатические способности, назовем это так, — парень отпил еще глоток вина и заговорил снова. — Ах, прошу прощения. Очень невежливо с моей стороны не предложить вам. Если вы не брезгуете. У меня есть еще, но постарайтесь не напиваться в дрова. Я, конечно, справлюсь с вами двумя, но не хочется, чтобы меня потом перестали брать в подобные поездки.       Кэйя протянул руку с бутылкой назад. Кадзухе не доводилось пить алкоголь до этого дня, да и не сказать, что ему хотелось попробовать, но атмосфера была располагающей, кажется, взрослые не прочь выпить после тяжелой недели, а последние четырнадцать дней и правда получились выматывающими. Он взял бутылку и поднес ее ко рту. В нос ударил терпкий запах, в котором ему бы следовало уловить какие-то особенные нотки, но в силу собственной неопытности, сделать этого не удалось. Наконец-то он сделал большой глоток и тут же скривился в лице и порадовался, что в темноте этого, возможно, не увидят его спутники. Привкус остался необычным, сладковатым. Легкая теплота распространилась внутри. Кадзуха сделал еще один такой же глоток и протянул бутылку Альбедо. Тот ладонью показал, что отказывается.       — Нет, спасибо. Не думаю, что вино как-то повлияет на меня.       — У-ля-ля, — почти пропел Кэйя, не оборачиваясь. — Лично мне больше нравится вкус, хотя ощущения тоже довольно приятные. Огненная вода у меня тоже имеется, но тебе придется подождать, пока мы закончим с вином.       Однако, к удивлению Кадзухи, блондин все-таки взял протянутую бутылку и сделал глоток. Кэйя протянул руку к одному из деревьев и, почти не глядя, сорвал яблоко и с хрустом надкусил.       — Вот и закуска.       Он сделал несколько укусов, выбросил огрызок, вернул себе бутылку и отпил еще. Спустя десять минут, наполненных вкусом красного вина и беседами, содержание которых едва ли кто-то из компании вспомнит к завтрашнему дню, они добрались до небольшого озера, окруженного деревьями, словно оградой. В свете фонаря можно было разглядеть небольшой пирс со стремянкой, строителя которых мир уже никогда не узнает. На небольшой прилегающей к водоему поляне они расстелили коврик у оставленного кем-то кострища и сложили свои вещи. Кэйя пошебуршил первой попавшейся под руку палкой в месте, где когда-то горел огонь, разочаровано вздохнул и обратился к своим спутникам:       — Ребятки, вам не составит труда принести кучку сухих веток? Я пока, с вашего позволения, выкурю сигаретку.       Он протянул фонарь в сторону парней и как только убедился, что чужие руки крепко взяли устройство, приземлился на коврик и начал шуршать пакетом в попытке наощупь найти столь желанную пачку.       — Ни стыда, ни совести, Кэйя — с легким смешком начал Альбедо. — Какой пример ты подаешь?       — Я верю, что вы в состоянии сами решить, что хорошо, а что плохо, а не слепо следовать примеру человека, которого едва знаете.       Сверкнувший огонек зажигалки подсветил улыбку говорящего, он с упоением сделал первую долгую затяжку. Кадзуха с Альбедо оставили того ненадолго в одиночестве, дав возможность спокойно, в полной тишине наслаждаться процессом.       Спустя некоторое время ночную тишь разбавил треск костра. Удостоверившись, что пламя разошлось достаточно и его можно ненадолго оставить, Кэйя поднялся, подошел ближе к пирсу и начал стягивать с себя оставшуюся одежду, включая белье.       — Спиной чувствую, как вы глазете на меня, — сказал он и обернулся. — Ну же, вы, кажется, обещали составить мне компанию, — парень по очереди посмотрел на сидящих и продолжил. — Я вас смутил? Извиняться не буду. Чем меньше вещей берешь, тем больше поместится вина.       Закончил он свой монолог легким смехом. Получилось слегка наигранно, но это особо никого и не волновало. Кадзуха последовал его примеру, разве что трусы он оставил на себе, так все же было комфортнее, а доказывать он тут никому ничего не хотел. Да и кажется, здесь ни к чему и не принуждали — и это было хорошо. Также хорошо, как ощущения от вина, едва-едва ударившие в голову. От предвкушения того, как теплая вода будет обдавать уставшее тело становилось приятно уже сейчас. Кэйя же вопросительно посмотрел на Альбедо и подошел к нему поближе, нависая над парнем.       — Ты не присоединишься?       — Нет. Я все равно не умею плавать, — спокойно ответил блондин.       — Можешь держаться за мои плечи. Так ты не утонешь, обещаю, — Кэйя опять перешел на какую-то заигрывающую интонацию.       Хотя Кадзухе было очень занимательно наблюдать за новым знакомым, он радовался, что тот чаще применял свои чары и двусмысленные интонации на Альбедо. А еще пилот искренне поражался выдержке своего друга, которому почти всегда удавалось что-то ответить, а не смущенно промолчать. Но было в таком поведении что-то притягательное. Хотя, возможно, стандарты Кадзухи после NERV упали настолько, что любое неагрессивное поведение он уже считал чем-то приятным. Погодите, на этот раз Альбедо потребовалось больше времени для ответа, он даже отвел глаза, разрывая зрительный контакт.       — Иди уже.       Но вместо того, чтобы последовать указанию и направиться к озеру, Кэйя резко и неожиданно для всех подхватил Альбедо на манер того, как носят девушек на руках, и быстрыми широкими шагами направился к водоему. Конечно, будь у блондина пистолет, оказывать сопротивление было бы проще, но оружия не было, а в NERV рукопашному бою не уделяли никакого внимания. Все, что оставалось несчастному парню, протестовать голосом:       — Дурак! Поставь меня на…       — Задержи дыхание! — не обращая внимания на чужие просьбы скомандовал Кэйя прежде чем, оттолкнувшись от пирса, прыгнуть в воду.       Раздался громкий всплеск. Кадзуха также побежал к озеру. С одной стороны, ситуация его, конечно, умиляла. Но с другой, он переживал за Альбедо, у которого вполне мог оказаться страх воды. Тогда подобная выходка со стороны его нового знакомого не сулила ничего хорошего. Парень выбрал более цивилизованный метод зайти в воду — лестницу. Он не был уверен в этом озере настолько, чтобы так смело прыгать — мало ли чего.       Как только он очутился в воде, две фигуры выплыли из-под нее, жадно хватая ртом воздух. Кэйя широко улыбался, Альбедо же всем телом к нему жался с силой вцепившись пальцами в чужие плечи.       — Детка, не обязательно так сильно сжимать пальцы, — он негромко посмеялся и продолжил. — Не мог бы ты перехватить меня со спины? Будет удобнее.       Альбедо не смотрел ему в глаза. И выражение лица, по мнению Кадзухи, у него было интересное: он избегал сталкиваться взглядами с Кэйей, старательно рассматривая воду, губы у него слегка поджаты, брови чуть сведены. Неужели его-таки удалось смутить? В любом случае, пилот Евангелиона порадовался тому, что его одноклассник, похоже, перед водой страха не испытывает.       Блондин не стал спорить и выполнил, что попросили. Занимательно, это воспитание NERV? Не перечить тем, от кого ты хоть как-то зависишь. Ведь даже Скарамучча замолкает перед Дотторе.       Как только Альбедо устроился поудобнее, Кэйа широкими гребками поплыл к другой стороне озера, запоздало крикнув «Не отставай» Кадзухе.       Но ему не хотелось играть ни в какие догонялки. Казалось, он так давно не был в окружении природы и, пожалуй, еще дольше нигде так спокойно не плавал. Наконец-то его тела касалась обычная пресная вода, немного отдающая запахом тины, что по сравнению с противно-кровавым LCL, было даже приятно. Отовсюду раздавался мелодичный треск цикад и сверчков. Он смешивался с плеском воды и мелодичным голосом Кэйи, раздававшимся откуда-то издалека, будто из другого мира. Звезды и луна отражались на глади озера. Все ощущалось так правильно и гармонично, будто и не существует мира за пределами этой небольшой полянки — ни Евангелионов, ни всех этих людей, ни Архонтов, ни боли. Есть только этот момент, это небо, эта прохлада, а их всего лишь трое. Трое простых школьников посреди природы. Это от вина внутри так хорошо и спокойно? Кадзухе даже почему-то показалось, что в этот короткий миг он был по-настоящему свободен и счастлив. И за это «почему-то» стало стыдно. Потому что нельзя чувствовать себя так, недавно испытав потерю. Он должен скорбеть, так говорила ему совесть. Но именно сейчас не хотелось об этом думать.       В лицо прилетели тёплые брызги. Кадзуха потряс головой. Рядом раздался негромкий смех.       — Не зевай, — бросил Кэйя и отправил еще порцию воды в лицо пилота.       Теперь ночную тишину разбавлял юношеский смех и брызги воды. Альбедо не отставал и тоже плеснул воды Кэйе в лицо.       — Так я пригрел змею на груди! Предателей всегда ждало наказание, дорогуша, — игриво сказал синеволосый, накрыл ладонями чужие руки и утянул их двоих под водную гладь.       Оказавшись снова на воздухе, Альбедо закашлялся, пытаясь сплюнуть всю воду изо рта. Кадзуха поморщился, уж больно теперь эта картина напоминала процесс выкашливания из легких LCL. Пришлось насильно отгонять эти мысли, чтобы не спугнуть момент.       — Ладно, ребятки, алкоголя в моей крови становится непростительно мало, — с этими словами Кэйя поплыл к пирсу. Кадзуха, не долго думая, последовал его примеру. Так они снова оказались у костра. Альбедо не спешил снимать с себя одежду, полотенца у него также не было, поэтому вид у него был как у котенка, который по неосторожности упал в воду, и теперь сжался в попытке хоть немного согреться. Как будто поддерживая это сравнение, Кэйя опустил на блондинистую голову полотенце и легко потрепал его, как кота.       — Не собираешься раздеваться? Совсем же замерзнешь.       — И где была твоя забота, когда ты затаскивал меня в воду? — пусть Альбедо и звучал слегка возмущено, лицо его не выражало никаких негативных эмоций. — На себя посмотри, с самого же капает.       Парень действительно был весь мокрый и, кажется, ему это не приносило никакого дискомфорта. Как и тот факт, что теперь он был в одних трусах, но и на том спасибо.       — Оу, — наигранно удивленно произнёс старший. — Переживаешь обо мне? Как мило, — говорящий наклонился так, чтобы оказаться у уха собеседника и все тем же мелодичным голосом продолжил. — Не волнуйся. Я горячий, пару капель воды мне ничего не сделают.       — Не сомневаюсь, — тихо ответил Альбедо и слегка отстранился от него.       Кэйа, видимо довольный вызванной реакцией, распрямился, откупорил новую бутылку вина и занял место между одноклассниками. Уловив момент, когда Кэйа, запрокинув голову, вливал в себя напиток, Кадзуха засмотрелся на смуглое тело парня рядом. Весь вечер он старательно отводил взгляд, ведь так открыто пялиться было попросту неприлично.       Он был хорошо сложен, это было понятно даже в одежде. Высокий, подтянутый. Ни единого изъяна на обнаженном теле. Сочетание еще не высохших капель и света от огня рождало поистине завораживающую картину, подчеркивало кубики пресса и подкаченные грудные мышцы. Капли воды пошло блестели у сосков. Стоп, подождите, это металлический блеск! Это пирсинг?       Вот теперь, кажется, Кадзуха уж чересчур нагло пялился.       — Нравится? — с лисьей улыбкой спросил Кэйа, склонив голову на бок. — Можешь потрогать, я не возражаю.       Кадзуха поспешно отвел взор.       — Очень по-гейски, Кэйа, — прокомментировал Альбедо.       — Ну что ты. Природа благосклонна ко мне, я могу по достоинству оценить как мужское, так и женское тело, — он протянул сидящему по правую руку блондину бутылку и после того, как тот ее принял, спросил с едва уловимыми нотками беспокойства. — Может, одолжить тебе джинсы? Да и думаю, Кадзуха не будет сильно против поделиться футболкой.       — Кажется, я уже говорил. Все нормально, — он делает несколько больших глотков и протягивает бутылку обратно Кэйе.       Но вместо того, чтобы спокойно взять вино, парень одной рукой обхватил горлышко бутылки, а второй как-то особенно нежно провел от плеча до пальцев Альбедо и накрыл руку, держащую напиток, своею. Глазом, не скрытым повязкой, он встретился с глазами блондина, тот смотрел на него с каким-то недоверием и еще чем-то, что Кадзуха распознать не мог в силу сдержанности своего друга. Беловолосый ощутил себя третьим лишним в этой компании и уже думал, куда бы ретироваться, но тут до ушей донеслось громкое возмущенное:       — Кэйя!       Кадзуха обернулся и увидел, как Альбедо поспешно заводит левую руку, оказавшуюся без перчатки («Та самая, со странным числом 03» — пронеслось у Кадзухи в голове), за спину. Кэйя довольно улыбается.       — Верни пожалуйста, это не смешно, — пытаясь сохранять сколько-то спокойную интонацию требовал блондин.       — Что ты такого там скрываешь? — хитро улыбаясь, смотрел Кэйя с интересом, пряча перчатку где-то под своим бедром. — Шрамы? Ожоги? Не стесняйся, в этом нет ничего безобразного. Или там щупальца?! Интересно, я бы посмотрел, — игриво говорил он. — Не надо так волноваться, я верну сразу, как покажешь руку. Не бойся, я никому не скажу, что увидел.       — Для человека, ни разу не ответившего правду про то, почему вынужден скрывать свой правый глаз, ты слишком упорно пытаешься раздеть меня, — он не срывался на крик, что вызывало восхищение, вспоминая манеру общения Скарамуччи.       — Я? Ни разу не сказал правду? — Кэйя как-то наигранно засмеялся. — Разве у тебя есть доказательства, что мой прадед не был пиратом?       — Хватит и того, что отсутствие глаза не передается по наследству. Более того, мне ты это объяснил тем, что сделал правильный выбор.       — Не вижу никаких причин, почему мой выбор и мой прадед не могут существовать одновременно, — он снова залился негромким смехом. — И знаешь, дорогой, я по крайней мере отвечаю людям, а не игнорирую их вопросы, замалчивая все.       — Ты вернешь мне перчатку, если я скажу, что все мое тело не более, чем кибер протез для головы? — уже с чуть более явными нотками раздражения заговорил Альбедо.       — Нет, прости, это уж слишком откровенная ложь. Ты так ко мне жался в воде, что я точно могу сказать, что у тебя настоящее человеческое тело под майкой.       По тому как блондин на полсекунды отвел глаза и слегка закусил губу становилось понятно, что он был далеко не так спокоен, как хотел казаться. Кэйя склонил голову на бок и заигрывающе продолжил:       — Но если тебе так интересно, то я сниму повязку, но только при условии, что ты полностью разденешься.       — Какой-то неравноценный обмен. Вся одежда в обмен на одну повязку, — протестовал Альбедо.       — Хорошо, трусы я тоже сниму и на нас обоих не будет одежды. Так будет справедливо? — Кэйя казался абсолютно невозмутимым. То, как он жонглировал словами и интонациями, просто завораживало.       — Нет! — выпалил Альбедо, явно не собираясь проигрывать этому наглецу.       — Лаааадно, — протянул старший. — Раз ты у нас такой стесняшка, отдам за поцелуй, — говорящий приблизился к лицу блондина, на его собственном же играла лучезарная хитрая улыбка. Голос его вдруг стал каким-то томным, тягучим и сладким, как патока. Он стал говорить медленнее. — В губы, в щеку, но вот в руку не засчитаю.       Он подмигнул. Блики от огня мягко подчеркивали его еще мокрое обнаженное тело и красивые черты лица. Он подвинулся к своему собеседнику и подставил свое лицо под поцелуй.       Альбедо еще слегка отстранился. Не было понятно, это теплый свет огня или румянец на его щеках.       — Просто верни мне ее.       — Дай подумать…хммм… нет. — синеволосый отстранился и перевел взгляд на Кадзуху, сохраняя на лице всю ту же лисью улыбку. — Но мы можем попросить твоего нового друга тебе помочь, — он подвинулся к беловолосому. Их носы почти соприкоснулись. Он ощутил как смесь винного и табачного запахов ударила в нос. — Условия те же.       Кадзуха почувствовал, как кончики его ушей начали гореть, и перевел глаза на Альбедо и, да быть не может, он уже видел подобное выражение лица, но у другого человека. Хотя мимика у Кавеха была более выразительной в тот вечер, когда пилот прикоснулся к руке Аль-Хайтама, но этот взгляд сложно было спутать. Альбедо ревновал?! От этих мыслей Кадзуху отвлек короткий причмокивающий звук: Альбедо быстро прижался губами к щеке Кэйи.       — Доволен? — как-то нарочито сухо спросил блондин.       Смуглый парень отстранил лицо от пилота и как-то скучающе посмотрел на только что поцеловавшего его.       — На самом деле не очень, — разочаровано говорил он. — Я ожидал чего-то большего. Ну знаешь, в тихом омуте черти водятся. Но, признаю, сам виноват, надо было ставить другие условия, — он протянул перчатку парню, который ее быстро выхватил и принялся надевать, отвернувшись.       Сам же Кэйя отдал бутылку вина Кадзухе и откинулся назад. Лег на плед и, смотря куда-то в синеву неба, беззлобно рассмеялся.       — Вы только не обижайтесь, хорошо? Смущать вас одно удовольствие, вы такие очаровательные! Знаете, просто в Мондштате люди какие-то более открытые что ли, я был удивлен, когда увидел, какие скромняги в других регионах. Хотя, должен признать, и в городе свободы есть скучные ворчуны, — говорил старший.       — А с чего тогда ты перебрался сюда? — уточнил Кадзуха.       — Ох, это долгая история, чтобы рассказать ее полностью, мне придется выпить значительно больше. Но если кратко, мои родители из Каэнриа’х. Они погибли, сами догадываетесь где. Ну а с приемной семьей из Мондштата мы слегка повздорили, вот я и вернулся сюда, — без интереса рассказывал он. Наверное, он столько раз пересказал это, что нашел нашел по итогу способ уложиться в три предложения. — А сам-то ты, Кадзуха, зачем сюда приехал? Неужто смерти своей ищешь?       — Меня NERV пригласил. Я пилотирую Евангелион, — тихо ответил беловолосый и дабы скрыться от этих воспоминаний, сделал еще глоток горячительной жидкости.       От удивления Кэйя даже привстал на локтях и широко раскрыл глаз.       — Никогда бы не подумал, что ты управляешь этой громадиной! — он снова откинулся обратно. — А что стало с этим, как его там… — согнутым коленом Кэйа слегла толкнул Альбедо. — Тоже с тобой учился, вечно угрюмый.       — Скарамучча, — ответил за одноклассника Кадзуха.       — Да, точно. Что с ним?       — Ничего. Просто построили нового робота, вот и понадобился еще один пилот, — спокойно объяснил Кадзуха.       — И какого это, управлять таким роботом?       — Странно, неприятно и часто больно, — воспоминания заставили Кадзуху поморщить нос.       — Ох, я ожидал чего-то… Как во всех этих глупых фильмах, знаешь, — он выждал короткую паузу и продолжил. — Так а зачем ты это делаешь, если это настолько плохо?       И это правда заставило пилота задуматься. Сначала ведь он просто хотел сбежать от прошлого. Но потом, пройдя через боль, встретился с Дотторе и получил за неделю годовую порцию ненависти от Скарамуччи. Он хотел уж было ответить, что просто выполнял приказы, как и обычно оправдывал себя, но ведь он сам на это все подписался, и никто не говорил ему о том, что уйти нельзя…ах, да.       — Мне некуда идти, — тихо произнес Кадзуха. Говорить это было больно. К горлу подступил комок.       Перед его носом возникла пачка сигарет, но он лишь отрицательно помотал головой — приобретать парочку зависимостей вообще-то не входило в планы беловолосого.       — Отвратно, — протянул Кэйя и сделал первую тягу. — Советую тебе придумать для себя хорошую причину, почему ты это делаешь. Ну знаешь, не просто потому что тебе идти некуда, а потому что тебе котят жалко, которых эти твари случайно убивают. Просто будет легче переживать всякое дерьмо. Есть тысячи причин почему управлять здоровенным роботом круто.       — И ты бы лично ни по одной из этих причин не полез бы в Евангелион? — затесался в разговор Альбедо.       Кэйя выпустил еще клуб дыма и широко улыбнулся.       — И как это ты умудрился так быстро узнать меня? — промурчал он. — Я и правда не гожусь на роль спасителя человечества. Мне намного больше нравится просто наслаждаться жизнью. Кадзуха, если не сможешь найти великую идею, то просто помни, чем дольше мы остаемся в живых, тем больше таких ночей у нас будет, — докурив, Кэйя заговорил снова уже привычным мелодичным голосом без излишней серьезности. — Кстати, этот мрачный парень, Скарамучча, мне кажется, он будет очаровательно ругаться, если его чуть-чуть посмущать. Как думаешь, Кадзуха? Думаю, стоит оказать ему несколько, — интонация снова стала томной. — Знаков внимания.       Воображение второго пилота после этих слов не на шутку разыгралось. Он тут же легко представил, как Кэйя касается плеч Скарамуччи и как по-своему красиво контрастирует белоснежная и смуглая кожа, как синеволосый игриво ему улыбается и, может быть, он также хитро провоцирует Скарамуччу поцеловать его. Очень хотелось выгнать эти картины из своей головы и шепнуть этому наглецу какую-нибудь гадость, чтобы ставил эксперименты на ком-нибудь другом.       — Ох, — звук такой, будто он узнал какой-то секрет. — Я понял.       Кэйя снова принял сидячее положение. Кадзуха же продолжал на него вопросительно смотреть, ибо как так может быть, что кто-то третий все понимает, а он нет.       — У тебя на лице все написано, — синеволосый подмигнул ему, перекинул руку Альбедо через плечо, чуть приобнимая того, и продолжил. — Что ж, без обид, Альбедо, но придется мне тренировать на тебе свои чары.       — Кажется, я не единственный человек в своем классе, к которому ты можешь поприставать, — в своей обычной спокойно манере ответил блондин.       — Оу, а ты разрешаешь? — игриво поинтересовался Кэйя.       — Когда это тебе нужно было мое разрешение?       — Понимаешь ли, щеки ваших одноклассниц розовеют уже от того, что я прохожу мимо. Разве что Ху Тао, но это отдельный случай. А единственного, кроме что вас, симпатичного мальчика заприметил Кадзуха. Вот и остался только ты, — Кэйя заулыбался и разом закончил бутылку вина.       С одной стороны, Кадзуха выдохнул: это не только он считал Скарамуччу красивым, значит ничего постыдного в этом и правда не было, с другой стороны, те странные чувства, которые Кэйя вызвал в нем пошутив о том, как будет флиртовать с его коллегой, не давали покоя. Но парень решил подумать об этом чуть позже, как и о том, чтобы придумать хорошую причину пилотировать Еву. Сейчас он просто еще немного насладится моментом, непринужденной беседой и той непривычной легкостью в голове, подаренной вином.       Покинула поляну компания, когда ночь начала отступать, и небо начало светлеть. Уже в палатке Альбедо наконец-то снял с себя все еще влажную одежду. Из уважения к чужому личному пространству пилот за процессом не наблюдал и повернулся к своему соседу по палатке только когда услышал звук молнии, означающий, что Альбедо уже устроился в спальном мешке. Тот взгляд, который бросил на него одноклассник, не давал Кадзухе покоя до сих пор. Зная, что блондин не будет отвечать на вопрос, если тот покажется ему неуместным, он спросил:       — Ты любишь Кэйю, да?       — С чего ты так решил? — абсолютно спокойно уточнил Альбедо.       — Извини, просто ты так посмотрел на меня, когда Кэйя предлагал мне его поцеловать. Так смотрят, когда ревнуют, — сообщил о своей догадке пилот.       Альбедо лишь достаточно громко выдохнул и ответил:       — Тело реагирует однозначно: ладони чуть влажные, пульс учащается, чувство радости. Любовь обычно описывают как более сильное чувство. Думаю, он мне просто нравится, — он говорил так, будто пересказывал главу учебника или зачитывал вывод к лабораторной работе.       — Звучишь как какой-нибудь ученый из NERV. А сам что чувствуешь?       — Я не могу описать это, не уверен, что это тоже самое, что чувствуют люди, когда им кто-то нравится, — немного отрешенно отвечал Альбедо.       Был бы здесь Кавех, он бы точно нашел, что сказать. Эмоционально рассказал бы какую-нибудь историю из жизни, приправив все тем, что «Ну, вот в отличие от моего зануды…». От этих мыслей стало тепло. Вот только Кавеха тут не было, пусть у Кадзухи и получалось периодически точно улавливать настроения и некоторые мысли собеседника, но опыта в делах любовных не хватало однозначно.       — С чего бы это? Неужели тебе до этого никто не нравился?       — Нет, не думаю.       Кадзуха удивился, но в то же время нашел это забавным. Сам он припоминал свои прошлые влюбленности: как и детские, когда ты с самыми серьезными намерениями предлагаешь девочке на соседней кровати в детском саду пожениться, так и более осознанные в средней школе, когда приходилось лишь тайком поглядывать на предмет своего воздыхания. Он даже помнит то неловкое по началу чувство, когда он понял, что парни привлекают его даже чуть больше, чем девушки, но вот признаться в своих симпатиях кому-то Кадзуха так и не решался.       — Знаешь, не могу сказать наверняка, но, кажется, ты тоже нравишься Кэйе, — нерешительно высказал свое предположение пилот Евангелиона, на что получил лишь грустный вздох.       — Я так не думаю, он просто дразнится, — с нескрываемым разочарованием и грустью в голосе сказал он.       — Ну посмотри, не меня же он на руках носил, — Кадзуха пытался придать своему голосу немного уверенности и ободрительного настроя.       — Он бы поступил также, если бы это ты отказался лезть в озеро. Хотя касаться его правда было на удивление приятно. Интересно, как бы ощущались прикосновения кожа к коже? — он все еще говорил скорее как исследователь, но проскальзывало в его голосе и волнение вперемешку с желанием.       Альбедо смотрел в крышу палатки, то ли избегая зрительного контакта, то ли в надежде найти ответы в цветном брезенте. Кадзуха же задумался, он помнил ощущения от прикосновений Скарамуччи — мягкая прохладная кожа, сколько он не старался, не смог вспомнить ни одного видимого шрама на ней. Интересно, у него везде такая приятная кожа?       Так! Пилот одернул себя от этих мыслей. Очень неправильно. Этот заносчивый мальчишка слишком уж часто возникал в мыслях в абсолютно не том ключе и в абсолютно неправильные моменты.       — Альбедо, ты же показывал мне свои шрамы. Почему скрываешь от Кэйи?       — Я не считаю это красивым и, — он достал из спальника руку и покрутил перед своим лицом. — Возбуждающим.       Кадзуха вообще не ожидал такого дополнения.       — Возбуждающим?       — Отношения это ведь не только платоническая абстрактная любовь. Если партнеры не испытывают сексуального влечения друг к другу это не слишком хорошо. А он… — Альбедо замялся на несколько мгновений и продолжил уже не скрывая тяжести в голосе. — Мне кажется, внешность для него играет большое значение.       Да они стоят друг друга! Он так спокойно об этом всем говорил и это смущало!       — Извини, ты не слишком далеко заглядываешь?       — Мммм? Секс — закономерная часть романтических человеческих отношений. Я разве не прав? — он с таким искренним удивлением спросил это. Казалось, что ему когда-то забыли объяснить, о чем в обществе не принято так откровенно говорить.       Кадзухе понадобились все силы, чтобы не отвести взгляд от собеседника.       — Нет, то есть, да, — язык упорно не хотел слушаться. — Это так, но это ведь далеко не главное. Наверное, важнее, чтобы вам просто было комфортно друг с другом, а потом уже…все остальное. Ну и еще, ты же не сможешь все время прятаться за перчатками и водолазками.       — Я понимаю, но не знаю, что мне делать. Одному быть как-то проще, но, с другой стороны, рядом с ним тоже хорошо. Не больно. Если чтобы испытать эти чувства, мне надо ходить так, то, пожалуй, я еще на какое-то время оставлю все, как есть, — с этими словами он убрал руку обратно в спальный мешок.       — Как знаешь, но может попробуешь показать, что он тебе тоже интересен?       Слова звучали неуверенно. Раздавать советы было очень непривычно, да и Кадзуха не чувствовал, что имеет на это какое-то право, но желание поддержать друга хоть как-то было сильнее. Альбедо почему-то казался отстраненным, словно человеческие отношения были для него загадкой, ответы на которую лишь сухо давали какие-то научные статьи. И было удивительно, что объектом воздыхания он выбрал человека, который, напротив, чувствовал себя среди людей как рыба в воде, а, быть может, это как раз было очень даже закономерным развитием событий.       — Может быть.       — И, наверное, тебе не нужно додумывать за него, что ему в твоем теле понравится, а что нет, — он выждал минуту, взвешивая, не слишком ли странно будет звучать его следующая мысль. — Может, тебе это частенько говорят, но ты ведь действительно очень красивый. Как с картинки.       Альбедо слегка приподнял брови, его глаза стали самую малость шире. Он правда выглядел удивленным, как будто вовсе и не видел своего отражения в зеркале.       — Спасибо, — через какое-то время сказал он с такой интонацией, будто не был уверен, что не ответил невпопад. — Надо будет, наверное, поблагодарить ее за это.       — Что?       — Ничего. Извини. Спасибо за поддержку, спокойной ночи, — блондин отвернулся от своего собеседника.       Кадзуха не совсем понял такую реакцию своего одноклассника, но и сил уже особо и не было. Веки так и норовили сомкнуться, голова была тяжелой, а где-то за пределами палатки уже начали просыпаться первые птицы. Он прокрутил их диалог с Альбедо еще раз в голове, дабы попытаться поймать момент, когда он мог обидеть друга, но не нашел ничего подобного. Решив, что утро вечера мудренее, и лучше он просто спросит после пробуждения, что он сказал не так, Кадзуха уснул.

***